Молодежная политика: слышат ли парламентарии и чиновники новое поколение

Эксперты спорят о существовании молодежной политики как таковой. С одной стороны, созданы площадки для конструктивного диалога. С другой — нет позитивных ролевых моделей, на которые можно ориентироваться. Эксперты: Кристина Потупчик — экс-пресс-секретарь движения «Наши», член Общественной палаты РФ 5-го состава; Артем Александров — депутат Тамбовской Гордумы; Мария Воропаева — председатель Молодежного парламента при Государственной Думе; Олег Ведутов — политолог (Санкт-Петербург).

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Игорь Киценко. И тема сегодняшней программы звучит следующим образом: «Молодежная политика: слышат ли парламентарии и чиновники новое поколение».

Буквально накануне состоялось заседание Госдумы по молодежной политике, где выступали лидеры представленных в парламенте партий, приводили различные примеры, высказывали мнения по поводу того, какая должна быть молодежная политика, как нужно социально ориентировать молодежь. Также на этом заседании перед парламентом выступила видеоблогер Саша Спилберг. Появились потом комментарии, что не того человека они туда пригласили, чтобы говорить о молодежной политике, нужно было как-то шире смотреть. На портале «Эхо Москвы» был опубликован небольшой блог «Молодежной политики нет и не предвидится», автором блога является Кристина Потупчик. «Сегодняшнее заседание Госдумы по молодежной политике больше смахивало на репризу басни про мартышку и очки. Ладно Спилберг — кумир девочек 8−12 лет и то умудрилась выказать больше здравомыслия, чем существует у государства на данный момент, осторожно выступив в поддержку Соколовского. Но все остальные выступления — это просто смешно». Дальше Кристина рассказывает, кто с чем выступал, кто что говорил и кого бы стоило пригласить и послушать по поводу проводимой молодежной политики, такой, какой она должна была бы быть.

22 мая по инициативе председателя Госдумы Вячеслава Володина прошли парламентские слушания о молодежной политике в России. «Привилегии для общественников, включение их достижений в баллы ЕГЭ и другие привилегии для активной молодёжи — такими, по мнению Молодёжного парламента при нижней палате, должны быть приоритеты государства в этой сфере».

Сейчас предлагаю послушать интервью с Кристиной Потупчик, экс-пресс-секретарем движения «НАШИ», членом Общественной палаты РФ 5-го состава.

Кристина, по поводу последнего заседания Госдумы по вопросам молодежной политики, о котором вы высказались в своем блоге на «Эхо Москвы» — «смахивало на репризу басни про мартышку и очки». Почему реприза? Вроде бы много в стране делается — различные молодежные форумы, летние лагеря. Чего не хватает, на ваш взгляд?

Кристина Потупчик: Сама идея позвать видеоблогера в Госдуму — это неплохая идея, хорошее начинание. Но было много негатива в интернете по этому поводу, потому что ее визит, к которому было пристальное внимание в интернете, высветил другие проблемы — о том, что у нас чиновники не понимают, как общаться с молодежью. Поэтому прозвучали и стали так популярны различные комментарии, что нужно создавать комитеты за объединение Кореи, про нравственные идеалы, про то, что нужно избавить молодежь от культа денег, что в соцсетях сидит дьявол-искуситель и что зарубежные фабрики мысли навязывают молодежи нашей паркур, диггерство, сталкерство, руферство. Все это показало, что чиновники не понимают потребности молодежи, не понимают, из чего состоит их жизнь, естественно, не говорят с ними на одном языке. До этого очень далеко. Я считаю, что тут большая проблема в том, что заниматься молодежной политикой нужно более масштабно. Приведу пример. Позитивный опыт молодежной политики — это различные лагеря, «Селигеры», «Тавриды», волонтерские организации, какие-то олимпиады. Эти форматы охватывают большое количество молодежи. Но есть несколько процентов молодых людей, которые у нас считаются революционно настроенными, которые были 26 марта на митинге Навального. И в отношении этих ребят включается деструктивная молодежная политика, как суд над Соколовским или инициативы различных директоров, преподавателей ребят исключить из вузов, из школ, какие-то санкции на них наложить. Все это случаи очень громкие в интернете и в СМИ. Поэтому у этого маленького процента политизированной молодежи складывается ощущение, что шансов попасть в тюрьму за глупый репост намного больше, чем на форум для талантливых ребят. Нужно масштабировать позитивные форматы молодежной политики, переводить их на язык, понятный молодежи, и делать их привлекательными для всей молодежи, не только для той, которая традиционно в этих форматах принимает участие. Если у нас такой небольшой процент политизированной молодежи, они обладают большей пассионарностью, с ними нужно, конечно, работать, узнавать, почему они недовольны. Например, забыто совершенно не справедливо хорошее исследование Сбербанка про молодежь. Такое же есть исследование у Google, и эти почему-то никто из чиновников не пользуется. Я считаю, что с протестной молодежью нужно встречаться, выяснять, почему они недовольны. Вместо этого их предлагают исключить из школы или поставить на учет. С ними не работают, это главная проблема, на них накладывают санкции.

Сейчас я вижу проблему в реализации молодежной политики в том, что у чиновников существует архаичное представление о том, что молодежная политика — это когда ты достал красный галстук, повязал на шею, погладил по голове и отпустил. Никто не представляет, какой должна быть молодежная политика. Никто не представляет, какая в стране молодежь, к чему она стремится, каковы ее интересы. Итогом этого является то, что у нас чиновники путают стритарт с артритом.

И.К.: Да, уже мемы пошли по поводу высказывания лидера «Справедливой России» на этот счет.

К.П.: Вот что случилось по итогам визита Саши Спилберг. Ее визит высветил вот такие проблемы. И решением является не просто активно начать делать больше образовательных лагерей, а сначала провести какие-то исследования об интересах молодых людей, встретиться с ними, тут недостаточно встречи с одной Сашей Спилберг. Нужно выработать общий язык с молодежью, на котором бы и чиновники, и молодежь друг друга понимали. Пока что никто даже не пытается имитировать попытку этого понимания обратной связи.

И.К.: Все те персоны, которые были перечислены в вашем блоге, — это мастодонты русской политики. Вы, в силу различных особенностей, по-разному их называете. Не в самих ли партиях есть проблемы с молодежью? У нас после 26 марта оказалось, что молодежь-то в курсе всего, что происходит в стране, они читают, видят, интересуются и выходят, и организуют сами митинги, проводят их. Молодежь не глупая в широком смысле слова, она просвещенная.

К.П.: Да, молодежь недооценили.

И.К.: Может быть, в партиях не хватает молодежи? Есть различные молодежные комитеты, департаменты, которые работают с молодежью на уровне муниципалитетов, это отдельный разговор. Может, не хватает молодой крови в самих партиях? Насколько я знаю, какое-то время назад была такая проблемы, может быть, надуманная и высосанная из пальца, что в КПРФ не давали прохода молодым, а в «Единой России» — наоборот, очень хороший карьерный рост был.

К.П.: Насколько мне известно, да, в КПРФ очень сильное молодежное крыло, и каких-либо социальных лифтов незаметно, чтобы молодые ребята куда-то продвинулись по партийной линии. Мне нравится сама идея, что у молодежи КПРФ большие запросы на социальную справедливость. Этот запрос сейчас и у тех маленьких процентов политизированной молодежи, которая выходила 26 марта. Ребята выходили явно не против кроссовок Медведева, они выходили за социальную справедливость и против коррупции. Я думаю, если у кого и есть какие-либо возможности с этой молодежью как-то начать общаться, то, возможно, это у молодежного крыла КПРФ. Их идеи достаточно близки к тому, по поводу чего выходили ребята 26 марта.

А что касается молодежной политики в самой «Единой России», мне кажется, это пример реализации позитивной молодежной политики, как различных форумов и прочего, когда большее количество молодежи у нас встроено в позитивные форматы. Но проблема есть сейчас, она высвечена митингом 26 марта, что есть 10% тех, кто хочет разбираться в политике и чем-то недоволен.

И.К.: Вы сами тоже работали с молодежью. Понятно, что нужен комплексный подход по решению данного вопроса, что нужно менять и отношение наших народных избранников и чиновников к молодежи, и в целом весь подход к молодежной политике. Но какие детали вы бы могли предложить как эксперт по молодежной политике, которые можно было бы уже сейчас внедрять?

К.П.: Исходя из опыта своего участия в молодежной политике, я считаю, что у нас сейчас очень много программ, работа действительно ведется, и много олимпиад, программ для талантливых молодых ребят. Но для того, чтобы в них захотели участвовать все, нужно переводить это на понятный язык для всех, чтобы удовлетворить потребности всей молодежи. Если ты сходит на митинг 26 марта, тебя волнует коррупция в стране, значит, нужно, чтобы в этих молодежных программах были учтены интересы представителей и подобной молодежи. Нужно предлагать что-то, какие-то проекты. Если у них есть запрос на то, чтобы заниматься политикой, то надо этот запрос удовлетворить, а не пытаться его отвлечь чем-нибудь позитивным.

И.К.: Кристина, большое спасибо за комментарий.

Мы продолжаем. Зачитаю из блога Кристины, что именно происходило на заседании Госдумы по молодежной политике: «Министр образования и науки Ольга Васильева, рассказывающая про „нравственный идеал“ и цитирующая Сухомлинского. Зюганов, хвастающийся брошюрами КПРФ для молодежи, составленными под руководством Жореса Алферова (при всем уважении, академику пошел 88 год). Клоун Жириновский, предлагающий молодежи собирать „комитеты за объединение Кореи“. Петр Толстой, требующий избавить молодежь от „культа денег“ — этот бессеребренник только за прошлый год задекларировал 44 млн 221 тыс. рублей дохода, три земельных участка, квартиру, небольшой дом, четыре моторных лодки и четыре легковых автомашины, в том числе два джипа Toyota Land Cruiser 100».

Следующим моим собеседником будет Мария Воропаева, председатель по законотворческой работе Молодежного парламента при Госдуме РФ. Здравствуйте!

Мария Воропаева: Здравствуйте.

И.К.: Многие говорят о том, что не слышат парламентарии нашу молодежь, тех людей, которые говорят об определенной несправедливости, которые выходят на различные митинги, сами митинги организуют, и потом всячески на эту молодежь оказывается давление вместо того, чтобы прислушаться, поговорить с ними. Какие идеи есть у молодежного парламента при Госдуме? Помимо процессов по изменению определенных законов. Как работаете с современной молодежью?

М.В.: Начну с последнего вопроса. На сегодняшний день форм работы очень много, и молодежные парламенты как молодежные организации, которые работают при законодательных органах, прежде всего, главной целью имеют представление интересов молодежи в органах власти, как раз то, о чем вы говорили. Разные парламенты имеют свои замечательные практики. Но есть и то, что нас объединяет. Это, прежде всего, законотворчество. Сегодня в 9 субъектах нашей страны у молодежных парламентов есть право законодательной инициативы. Это значит, что молодые ребята, не имея депутатского мандата, не имея должности в правительстве определенного региона, могут самостоятельно инициировать принятие законопроектов, направленных на улучшение в целом развития региона либо молодежной политики, в частности. Многие этим активно пользуются.

Но на сегодняшний день, безусловно, есть определенная проблема в молодежной политике, связанная с тем, что каким-то образом перестали работать у нас социальные лифты, вы говорите о несправедливости. Эта тема, конечно, всегда молодежью более остро ощущалась, нежели другими категориями граждан. Сегодня мы общаемся с большим количеством молодежи. И я могу сказать о том, что сегодня у молодежи действительно есть повышенный запрос. Даже мы, тоже молодые ребята, встречаясь с первокурсниками или со старшеклассниками, — мне кажется, что у нас такого запроса не было, на то, что сегодня по окончании школы нам страна должна дать все. А когда я задаю вопрос в аудитории 20 человек, если, не дай бог, случится война, кто готов идти защищать нашу страну, поднимают руки 5−6 человек. В этом тоже есть определенная проблема, что сегодня у нас в том числе и СМИ формируют некое потребительское отношение к собственной стране. Если бы я пришла к своему покойному деду и сказала, что дед, я заканчиваю школу, давай-ка ты мне квартиру, на которую мой дед работал 20 лет, образно говоря, — я не знаю, что бы он мне сказал. А сегодня у молодежи есть на это откровенный запрос. Либо когда приходишь к школьникам, у которых родители работают на госслужбе, и они мне начинают говорить о том, что сегодня коррупция в стране и все такое. Я им говорю: «Хорошо, поднимите руку те, кто сегодня верит в то, что в нашей стране есть честные люди, которые работают на госслужбе». Поднимают руки 1−2. Но не из тех людей, чьи родители сами являются чиновниками.

Фактически сегодня создается ситуация, когда люди перестают верить вообще государству и ждут такой мессии, который сегодня случится с ними, и завтра у них все в жизни будет хорошо. Фактически снимая с себя ответственность, перекладывая на плечи государства. Вот и все.

И.К.: Но предыдущий спикер говорила о том, что есть вот эти 10%, которые выходили, выступали и против коррупции, и против поборов в системе образования, и т. д. Эти 10% все-таки существуют. Как с ними проводится работа? Пусть они в какой-то момент высказывают оппозиционные мысли, жестко реагируют на что-то, но тем не менее.

М.В.: Лично для меня нет оппозиционных мыслей и неоппозиционных. Для меня есть мысли конструктивные и неконструктивные. Сегодня, имея определенный опыт работы и видение, я понимаю, что когда человек приходит даже к нам, в молодежный парламент при Госдуме, что он хочет? Он хочет просто пропиариться, высоко крикнуть с трибуны, сказать, что он такой круто, а вокруг никто не знает, как руководить и управлять страной. У нас лучшие управленцы — это таксисты, потому что они все обо всем знают. Наши молодые ребята, которые сегодня добиваются успехов, они все проходят, начиная с муниципального уровня. Они сегодня не выходят на митинги, они выходят на субботники. Они не кричат, что в стране нужно все менять и всех выгнать, они предлагают. В этом и есть абсолютно разная позиция. Когда мы сегодня с молодежью встречаемся, мы им говорим именно об этом, что сегодня нужно предлагать. Критиковать может абсолютно каждый. А вот предлагать, даже если человеку сегодня прийти на управляющую должность, это не значит, что человек, которого взяли и поставили, как вы говорите, 10%, которые готовы сегодня идти, — так вы сначала пройдите школу управления, пройдите выборы, сделайте так, чтобы люди вам поверили. Кричать на митинге, что все плохие — это может сделать любой, каждый, кто более-менее владеет ораторскими способностями. Мы с коллегами говорили о том, что если бы провести эксперимент, прийти и сказать всем тем, кто выходили на митинги: «Ребят, пойдемте, сделаем благое дело, сходим и уберем соседний парк», сколько человек из этого числа реально пошли бы и стали убирать? Кто-то бы сказал, что для этого у нас есть ЖКХ, кто-то бы сказал, что за это кто-то получает деньги, и я это делать бесплатно не должен, и т. д.

И.К.: А разве они не правы в этом моменте? Их родители и даже где-то дети, которые на лето устраиваются на работу, уже становятся налоговыми субъектами, они платят за это налоги.

М.В.: Они были бы правы. Но есть один момент — когда ты сам причастен к этому делу, ты никогда не насоришь там, где ты убрал. Никто не говорит о том, что этот субботник нужен для того, чтобы прийти и убрать этот парк, нет. Это элемент более глобальной игры по социальной ответственности, понимаете? Если сегодня взять западные страны, там же количество волонтеров, тех, кто по разным сферам помогает органам власти, доходит до 70−80%. У нас сегодня количество людей, готовых собственное время тратить и помогать своей стране — 10−12%, а может быть и меньше.

Сегодня нужно это направить в конструктивное русло. Я сегодня слышу лозунги — за борьбу с коррупцией. Супер. Как это сделать? Разложите мне по полочкам, первое, второе, третье. Что первое? Первое — всех выгнать? Ребят, мы же с вами не в детском саду находимся. Мы должны реально понимать, что значит — всех выгнать. Это всех зачесать под одну гребенку? Это значит, сказать, что все коррупционеры, всех нужно выгнать? Нужно же подходить реально к вещам, нужно реально подходить к тем лозунгам, которые сегодня нам говорят. Нужно не воспринимать то, что льется с каналов YouTube за чистую монету. Надо подходить к этому как взрослый человек, конструктивно разбирать все эти вещи.

И.К.: Вспоминаю выступление молодого человека в одном из регионов на митинге против коррупции. Мальчишка вышел к микрофону и говорил о своей нейтральности, что он ни за Навального, ни за Путина, но он видит, что происходит, как на локальном уровне, интересуется, читает об этом. И он честно сказал: «Я не знаю, как нужно делать, но нужно в корне менять проблему». Это не просто запрос на социальную справедливость, что есть богатые, а есть бедные, и кому-то денег не хватает. Это был какой-то крик души о помощи к тем людям, которые в этом вопросе разбираются. Они должна отреагировать. Реагирует ли сейчас молодежный парламент, председателем которого вы являетесь, на такие запросы? Я уверен, есть и конструктивные предложения на местах, которые поступают. Как вы с ними работаете, много ли таких предложений на местах? Кроме тех 9 субъектов, о которых вы говорили.

М.В.: Их много не бывает, и всегда хотелось бы больше. Сегодня у нас в каждом регионе есть молодежный парламент, и у каждого из них есть определенные наработки по определенным тематикам. Сегодня мы говорим о том, что нужно решать проблему жилья для молодежи. У нас в Республике Бурятия уже лет 8 работает замечательный проект, где ребята сами организовались и построили молодежный жилищный комплекс, молодежный поселок, который так и называется — «Молодость». Сегодня там живут почти 600 молодых семей.

В Алтайском крае, например, есть замечательный проект «Школа жизни», где ребята реализуют систему наставничества, институт наставничества, который был когда-то, в советское время, когда старшие школьники работают с младшими, со старшими школьниками работают студенты. И таких проектов можно привести много. Сегодня наша задача — побудить молодежь к тому, чтобы она выходила со своими предложениями. Когда я говорила, что молодежь не верит, — к сожалению, есть такой процент недоверия и к молодежному парламенту, и мы это признаем. Наша задача — показать, что мы действительно открыты, мы ждем любого диалога, конструктивного, главное. Оппозиционного, неоппозиционного, неважно. Любые здравые мысли нужны. Но вчера Вячеслав Викторович, по предложению Владимира Вольфовича Жириновского о том, чтобы в ноябре провести всероссийский форум молодежи, на котором разная молодежь, которая могли бы туда приехать, могла высказать свои предложения. Сегодня молодежный парламент в регионах готов инициировать принятие законов, областных, краевых и республиканских, чтобы такая форма работы как высшая форма представительства молодежи, такие форумы были сегодня организованы в каждом регионе. Да, где-то это будут дополнительные финансовые вложения. Где-то их может не быть. Но нам важно сегодня создать площадку прямых коммуникаций между молодежью и властью. И тогда, может быть, такие ребята, у которых нейтральная позиция, — чтобы он пришел не со словами «я не знаю, как делать», любой человек может говорить об этом. Я сегодня обеспокоена мировым терроризмом. Но у меня есть определенный набор компетенций и полномочий, как я могу влиять на эту ситуацию. Точно так же и каждый, кто говорит: «Я сегодня против коррупции», но при этом он идет в больницу, и чтобы получить там ближайшую очередь, покупает большую коробку конфет. А люди не осознают, что это коррупция.

Мы сегодня готовы слышать, наша главная задача — услышать молодежь разного толка. Мы открыты. Мы перед парламентскими слушаниями в Думе провели общественное обсуждение этой темы в 47 регионах. И мы услышали тоже абсолютно разные предложения. Кто-то настаивает, что сегодня главная задача молодежной политики — это поддержка молодых семей как демографического потенциала. Для этого нужно пересмотреть федеральную программу «Жилище», чтобы сегодня больше федеральных дотаций было к регионам. А не то, что те регионы, которые сегодня имеют дотационный бюджет, не могли вообще помогать своим молодым семьям. Какие-то регионы считают, что нам необходимо улучить военно-патриотическое воспитание. Кто-то считает необходимым возродить профориентацию в школе, потому что, несмотря на популяризацию рабочих специальностей, этот вопрос окончательно не решен. Кто-то считает, что сегодня молодежи надо давать возможность самореализовываться, поэтому надо сделать грантовую систему, которая распределяется и Росмолодежью, и из президентских грантов выделить именно гранты для молодежных организаций, гранты по Росмолодежи сделать более прозрачными, чтобы ребята сами участвовали в оценке эффективности этих проектов. Сегодня мы видим название проекта, на него дали 300 тысяч рублей, но по факту мы не понимаем, эффективно ли они израсходованы, мы не видим, где этот проект. Работы действительно еще очень много. Но главное, что сегодня молодежь не должна от этого отстраняться. Сегодня молодежь ждут, сегодня огромный кадровый голод в органах власти. И ребята должны это понимать. За ними никто не придет на диван, на котором они сидят, не возьмут их за руку и не скажут: «Пойдем со мной», нет. Мы лично сами так отрабатывали, за нами никто не приходил.

И.К.: То есть запрос на изменения и конструктивные предложения, самое главное, поступают из регионов, они есть?

М.В.: Они поступают. И сегодня есть запрос такой и у нас, у молодежного парламента. Мы готовы рассматривать. Есть инициативы, которые, казалось бы, изменяют небольшие положения закона, но при этом они значительно изменяют в целом, как в Вологодской области, систему поддержки молодых специалистов, которые едут работать на село. Мы не только предоставляем подъемное пособие для тех, кто только окончил вуз или суз и едет работать на село, но и для тех, кто, например, приехал из села учиться, решил, что у него хватит сил отработать в столице региона, но при этом через год по каким-то причинам разочаровался, нет возможности снимать жилье, всякие могут быть варианты, и он решает возвращаться в село к своим родителям. Давайте тоже поддерживать этих людей. По факту это тоже молодые специалисты, им где-то тоже нужно снять жилье, приобрести бытовую технику, еще что-то. Такие изменения поступают, они есть, мы их внимательно рассматриваем, транслируем в регионы. Потому что в регионах, безусловно, это наша главная аудитория.

И.К.: Мария, большое спасибо, что нашли время пообщаться с нами в прямом эфире и дать комментарии.

Мы продолжаем. Следующим моим собеседником будет Артем Александров, депутат тамбовской Гордумы от партии КПРФ. Здравствуйте!

Артем Александров: Добрый день.

И.К.: Мария Воропаева сейчас говорила нам, что из регионов поступает огромное количество конструктивных предложений, что эти предложения слышатся. Вы как депутат тамбовской Гордумы, можете сказать, какие предложения поступают от молодежи Тамбова, какая политика проводится среди молодежи на месте?

А.А.: Такие структуры, как молодежный парламент Тамбовской области, молодежный совет при Гордуме созданы, даже есть некие нормативно-правовые акты, которые регулируют молодежную политику. Но если сказать откровенно, к сожалению, кроме заявлений о намерениях, кроме деятельности вот этих как бы общественных структур и предложений, мы не видим кардинальных улучшений в сфере молодежной политики. У нас более 120 тысяч представителей трудоспособных людей, прежде всего, молодежи уехали на заработки в соседние регионы. Мы можем говорить о чем угодно, принимать любые законы, создавать любой совет, выступать даже с самыми лучшими предложениями, но если эти предложения не будут находить отклик в умах и сердцах государственных мужей на уровне федерации, на уровне субъектов РФ, проблемы ведь все на поверхности лежат, они не сейчас появились. Это достойные рабочие места, это социальная инфраструктура, особенно в сельской местности. У нас регион аграрный, 40% населения проживают на селе. И здесь ситуация такая сложилась, что за последние 10 лет у нас больше половины школ позакрывали, поликлиник, детских садов, социальных учреждений. Получается, что мы можем говорить о чем угодно, о самой лучше молодежной политике, но идет постепенное наступление. И главное, что нет достойных рабочих мест, молодежь уезжает.

Яркий маркер отношения молодежи к будущему — у нас каждая вторая беременность в Тамбовской области заканчивается абортом. И не по причине, что у нас такие девушки плохие, не хотят рожать. Нет, причина кроется в простом, что потом надо воспитать достойно ребенка, содержать, накормить, обучить, а это стоит огромные деньги.

И если сказать пару слов о том, как у нас проходил вот этот форум по вопросам молодежи в Госдуме, скажу откровенно — у меня двоякие впечатления. Допустим, выступление господина Миронова про социальные сети, якобы сидит там какой-то змей-искуситель, который учит не любить свою родину. И исходя из этого, другие начали выступать — давайте мы там цензуру наведем. Либо выступление видеоблогера Саши Спилберг. Я бы в пример ее не ставил. И ее выражение о том, что Соколовский — это идиот, и его лечить надо, а не штрафовать, — я с этим категорически не согласен. Несмотря на то, что я его провокационный поступок не разделяю, но я тем более не разделяю то решение суда, уголовное преследование молодого человека с активной гражданской позицией. И здесь если приглашать, то я бы пригласил не только представителей молодежных движений, но, допустим, пригласил бы студентов питерского издательско-полиграфического техникума. Может быть, помните, у них была достаточно серьезная акция протеста, они протестовали против оптимизации слияния. Но они же не какие-то там революционеры, они защищали свое право на достойное образование, на сохранение своего образовательного учреждения. Вот кого надо приглашать, вот кого в пример ставить. А Саша Спилберг даже заявила, что «я не разбираюсь в названиях политических партий». Погодите, а кого вы приглашаете, кого вы в пример ставите? Если вот такие медийные личности, то это одно. А если тех людей, которые ставят проблемные вопросы, предлагают как-то их решить, то это уже совершенно другое.

И.К.: Получается, что не слышат наши парламентарии молодежь, зовут, но не тех. Вы привели в пример господина Миронова. Процитирую блог Кристины Потупчик: «Зюганов, хвастающийся брошюрами КПРФ для молодежи, составленными под руководством Жореса Алферова (при всем уважении, академику пошел 88 год)». У меня к вам вопрос как к представителю партии КПРФ — что делается внутри партии для поддержания молодежи? Кристина сказала, что у вас в партии очень сильное молодежное крыло, что 10% молодежи — это молодые коммунисты России, у которых есть серьезный запрос на социальную справедливость. Что у вас внутри партии?

А.А.: Я читал этот блог насчет выступления лидеров. Геннадий Андреевич Зюганов говорил не только по вопросу данной брошюры. Он говорил про те проблемы, которые существуют. Это утечка наших кадров за рубеж, что молодой человек не может реализовать себя в полном объеме. Это навязывание болонской системы, чуждой для нас, когда образование и высшую школу ломали через колено. Выступали не только студенты, я в свое время провел тоже акцию протеста, когда еще был студентом, лет 6−7 назад мы выходили на акцию протеста. И многие-многие другие вопросы. В том числе, вопрос нехватки кадров, вопрос воспроизводства населения. Он говорил о том, что в семье должно быть не меньше 3 детей. Но эти дети должны иметь хорошую поддержку и почву, что родители трудоустроены, что они могут как-то себя реализовать, и в дальнейшем они, по их примеру, тоже бы остались в нашей стране и так же поднимали нашу страну.

Насчет молодежного крыла КПРФ, у нас да, существует серьезная организация, Ленинский коммунистический союз молодежи во всех регионах нашей страны. Мы проводим серьезную работу. И именно потребность в идеях социальной справедливости, в неких левых идеях достаточно сильна у молодежи. Хотим мы этого или нет, но наблюдаются такие процессы, что государственные мужи не так понимают, чем сейчас живет молодежь. Я вот стараюсь посещать образовательные учреждения, наши школы, студенческие коллективы, часто провожу встречи по вопросам истории, экономики. Заметно, что встречи, которые я проводил 3−4 года назад, а я сам тоже руководитель молодежного крыла в Тамбовской области от КПРФ, и потребность меняется. Даже те ребята, которые никаким образом не затронули советский период жизни, выступают именно на принципах социализма. И это приятно. Они проводят параллели. У нас действует молодежная организация, политический кружок. Работу мы проводим.

И кроме того, в партии вопрос ротации кадров. Предстоит у нас съезд Коммунистической партии как раз на этих выходных. И там тоже поставлен четкий вопрос о ротации ЦК. У нас именно кандидаты в члены ЦК — преимущественно представители именно молодого поколения, до 35 лет, руководители молодежных организаций. Так что здесь работа серьезная у нас проводится.

И.К.: Артем, огромное спасибо, что вы смогли пообщаться с нами в прямом эфире и дать комментарии.

Мы продолжаем. Следующим моим собеседником будет Олег Ведутов, политолог (Санкт-Петербург). Олег, здравствуйте.

Олег Ведутов: Здравствуйте.

И.К.: События недавнего прошлого показывают нам, что молодежь интересуется, читает, выходит. Как говорится, она не «топит» за конкретного человека, я имею в виду антикоррупционные митинги 26 марта. Она выходит и говорит, что «я не за того и не за этого, но нужно что-то в корне менять, я не знаю, как, подскажите, помогите». Есть люди, которые делают абсолютно конкретные предложения по изменению системы. На ваш взгляд как политолога, существует ли в России молодежная политика или нет?

О.В.: На мой взгляд, молодежная политика — это такая специальная придумка, чтобы осваивать бюджетные деньги. Потому что никакой молодежной политики на самом деле не нужно. Я человек, который занимался этой самой молодежной политикой достаточно долго. Могу сказать, что молодежи нужно только одно — работа и чтобы от нее отстали. Все. Потому что государство помочь по-настоящему никак не может. Оно может только помешать. Помощи от государства могут дождаться только люди в системе этой самой молодежной политики. Собственно, они ее единственные благополучатели. А все остальные люди от этой молодежной политики видят участие в форумах. Неудивительно, что вчерашнее заседание закончилось единственным предложением — провести еще какой-нибудь форум. У нас этих форумов проводятся сотни по России. Туда приезжают тысячи, десятки тысяч молодежи, вся молодежь России хоть раз съездила уже на какой-нибудь форум. Но стала она от этого счастливее? Нет. Потому что у молодежи отобрали главное — у нее отобрали надежду на собственное финансовое благополучие. У нее отобрали социальные лифты, карьерные лифты. Молодежи негде работать. Они не могут найти работу. Это самая страшная проблема, которую мы сейчас получаем. Потому что потребности молодежи растут, она смотрит на своих счастливых сверстников на канале ТНТ, которые смотрят там в айфоны, у них все хорошо. Им кажется, что это нормально — иметь айфон, есть в кафе каждый день. Но при этом подавляющее количество молодежи не могут себе это позволить просто в силу того, что они не могут найти себе работу. Все. Больше никакой молодежной политики не существует. Вот эти все политические истории — Навальный, кроссовки Медведева, — это все их касается постольку-поскольку. Они выходят с одним понятным вопросом — дадут ли нам вот эти возможности реализоваться?

Что такое карьерный рост в России? Карьерный рост в России есть только у одной социальной группы молодежи — у детей чиновников. Все. Больше ни в одной социальной группе у молодежи нет. Есть еще шанс у каких-то новаторов мутных, людей, которые в «Сколково» что-то там делали. Все, больше возможностей для реализации у современной молодежи практически нет. Вот и вся молодежная политика.

И.К.: Получается, ее на данный момент не существует, и нужно решать социальные вопросы, изменять социальную политику в отношении этой молодежи, которая сейчас есть и которая делает этот запрос на получение определенных гарантий? Устройство на работу, жилье, медицина бесплатная, образование.

О.В.: Здесь вопрос в том, что государство может дать молодежи. Раньше было распределение. Сейчас молодежь готова уже даже к этому распределению, просто дайте работу. Они не хотят быть участникам анекдотов, что ты филолог, и что-то про латте и капучино. Если государство начнет заниматься этим патернализмом и всем предлагать куда-то устроиться, то молодежь это тоже не устроит. В общем, здесь вопрос о мироустройстве. Это вопрос, во-первых, финансового кризиса, когда резко сократилось количество рабочих мест, сократилась доля малого бизнеса, в котором молодежь начинала свою карьеру. Сократилось просто количество денег банально в стране. И вот эта борьба за ресурсы ужесточилась. Понятно, что в борьбе за ресурсы есть большое преимущество у людей уже понахватавшихся, у людей более опытных, более зубастых, чем молодежь. Молодежь хочет прийти и начать работать. А сталкивается с тем, что бороться за ресурсы ее не учили. Она не хочет бороться за ресурсы. Но это вопрос, который государство не решит никогда. Это вопрос чисто философско-социальный.

Но есть и вопрос совершенно понятный. Молодежь должна видеть примеры социального роста своих сверстников. Раньше такие, например, вопросы решала «Молодая гвардия», которая работала некой кадровой площадкой, через которую ребятам удавалось попадать во власть. Работали «Наши» более-менее, которые запускали какие-то проекты. Работало то же несчастное «Сколково». Это были все какие-то модели, которые показывали, что в принципе выход есть. Можно взаимодействовать с государством и что-то приобретать. Но эта патерналистская модель привела к тому, что сейчас опрашивают молодежь, кем она хочет идти работать, и там страшные совершенно цифры. 80% так или иначе хотят попасть на госслужбу. Потому что они понимают, что деньги, спокойствие и уверенность есть только там. И 5% хотят открыть собственное дело, представляете? То есть люди вообще не хотят быть самостоятельными и зарабатывать деньги. Понимают, что это очень большие риски, это очень сложно. Они видят, что это не работает в России, это действительно нереально. Они хотят тихонечко сидеть на госслужбе, получать свои 40, 80, 100 тысяч рублей и не нести ответственность за то, что у тебя будет на хлеб намазать завтра. Они хотят, чтобы о них позаботились.

Поэтому молодежь сама тоже не очень понимает, что она хочет. Если молодежь сформулирует конкретно, чего она хочет, государство, может быть, ей и поможет. Пока само государство не понимает. Но оно очень, конечно, напугано вот этим выходом молодежи. Почему тогда была создана молодежная политика? Потому что молодежь очень активно участвовала в Оранжевой революции на Украине. Поэтому мы такие — да, надо что-то делать, чтобы у нас революции не было. Потом деньги кончились, деньги на молодежь кончились, а молодежь хоп! — и снова вышла на улицы. Все такие — так, надо поскрести на донышке, может, там остался пятачок, давайте его, чтобы молодежь не выходила на улицы. Пятачок достали и давай его делить. И сразу полезли всякие видеоблогерши и прочие замечательные люди. Потому что — ну что это за видеоблогерша, что это вообще за молодежная политика, какое это отношение к молодежной политике вообще имеет? Но при этом это люди, которые заметны, медийные. Она-то еще ладно. Там у нас все сразу же начали валить в кучу. И то, чтобы молодежь к экстремизму не склоняли, и много чего. Они совершенно не понимают, что делать с молодежной политикой. Закон о молодежной политике, вокруг которого носились лет 10 назад, лет 10 бы еще возились, бегали, пытались его принять, в итоге приняли в каком-то куцем, урезанном виде. Он так и не заработал. Провели год молодежи, на котором хорошо заработали многие люди, которые в нем участвовали. В общем-то и все. Так что в принципе молодежной политики как не было, так нет, так и не будет.

И.К.: А как сложилась такая ситуация? Если взять большие федеральные СМИ, которые работают по повестке действующей власти, они же не транслируют ни одной новости, что смотрите, какие у нас хорошие и богатые чиновники на самой верхушке у нас сидят.

О.В.: Есть такое понятие, как ролевая модель. Это очень понятная история, особенно на западных выборах. Вот Саид, он приехал в нашу страну никем и стал, условно говоря, плотником. Эту историю Саида раскручивают, говорят, что мы будем эту ролевую модель тиражировать. У нас этого практически не делают, потому что у нас ролевые модели работают только в одном случае — человек выиграл Олимпиаду, и на него сразу сваливается все: он становится депутатом Госдумы, его снимают в кино. Но для этого надо Олимпиаду выиграть. Сколько у нас человек выиграли Олимпиаду? Не очень много. А вот это массовое тиражирование историй успеха не происходит. Но при этом есть, например, интересное исследование, а кто, собственно говоря, является героями сериалов, которые смотрят люди? А героями сериалов являются сотрудники спецслужб, те же самые госслужащие. У нас нет сериалов про успешных бизнесменов, ребят, которые открыли какое-то дело, что-то у них там получилось. Нет такой ролевой модели, даже хотя бы медийной. У нас не происходит этого, потому что всем нужно напоминать, что государство — это хорошо. Потому что у нас было активное неприятие государства в 1990-е. Нужно было показать, что государство хорошее, и с этим немножко перестарались. И молодые люди захотели участвовать в делении бюджета и, в общем-то, уже не хотят больше делать ничего. Дети же смотрят. У кого деньги? Деньги у детей чиновников. Вот у бизнесменов дела как раз не очень. Их там прессуют все, их все доят, все их обкладывают данью, они постоянно не уверены в себе. А чиновник — это человек крайне уверенный в себе. У него все хорошо прямо сейчас и будет еще лучше. А бизнесмен — это человек, у которого все время все находится под вопросом, человек, которого могут в каждый момент арестовать, отнять бизнес, и он будет никем. Люди же не дураки, они все это видят. Тиражируй-не тиражируй социальные модели, картинка-то не врет. Люди смотрят примеры из жизни и видят, что бизнесмен — это жертва, человек, которого все доят. И лучше уж самому доить, чем быть доимым. Вот и весь секрет госслужбы.

И.К.: Олег, спасибо, что смогли дать комментарии на нашу тему.

Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона был Игорь Киценко. До свидания!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments