«Достопримечательное место»: что можно строить на территориях музеев-заповедников?

Статус «достопримечательное место» в регионах могут трактовать по-разному и даже использовать для того, чтобы застроить территории культурно-исторических памятников.
Эксперты: Валентин Гаврилов — заслуженный архитектор РФ, автор Генерального плана музеефикации Государственного музея-заповедника С.А. Есенина; Светлана Мельникова — директор музея-заповедника «Херсонес Таврический»; Евгений Соседов — зампред центрального совета Всероссийского общества охраны памятников.

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «ZOOM». У микрофона Игорь Киценко. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «"Достопримечательное место»: что можно строить на территориях музеев-заповедников?". Тема выбрана неслучайно, вот небольшая историческая справка: «5 июля (по новому стилю) 1858 года в Петербурге родился владелец имения Муромцево, лесопромышленник и последний предводитель дворянства Владимирской губернии Владимир Семёнович Храповицкий. Владимир Храповицкий окончил Императорский Александровский лицей. Около 15 лет прослужил в Лейб-гвардии Гусарском Его Величества полку, в боях не участвовал. Вышел в отставку в звании полковника. В 1892 году унаследовал от отца имение Муромцево в Судогодском уезде и земельные угодья во Владимирской губернии». На данный момент само имение Храповицкого находится в плачевном состоянии. Руководство Владимиро-Суздальского музея заповедника что-то делает, общается с Минкультом, пытается вытащить для реставрации деньги из бюджета. Мы пообщались с директором Владимиро-Суздальского музея заповедника, он говорил, что на данный момент ведутся переговоры, планируется получить от Микульта 40 миллионов рублей для того, чтобы сделать плановые проектировки, разработки для скотного двора и конюшен в этом имении. Там огромный замок был когда-то. Если вы зайдете и посмотрите на фотографиях на эту усадьбу замечательную, которая когда-то выглядела замечательно, сейчас она выглядит не очень замечательно.

Но еще есть одна новость, это день рождение самого Храповицкого, и есть еще один инфоповод. Буквально недавно был опубликован материал на портале «Ведомости»: «Усадьба „Архангельское“ с окрестностями получила статус достопримечательного места. Это позволит застроить территории вокруг усадьбы». С одной стороны, говорят, что нет никаких проблем, данный статус никак не повредит усадьбе, но есть и альтернативное мнение, его в частности высказывает Евгений Соседов, зампред центрального совета Всероссийского общества охраны памятников. Он говорит: «Как показывает сложившаяся в России практика, статус достопримечательного места зачастую становится первым шагом к разрешению или легализации застройки окружающих его территорий». Посмотрим, как будет происходить ситуация. И я хочу еще небольшую ремарку дать, что статус достопримечательного места есть у «Ясной Поляны», музея-заповедника Пушкина «Михайловское», музейно-выставочного комплекса «Новый Иерусалим».

И первым моим собеседником по данной теме будет Валентин Александрович Гаврилов, заслуженный архитектор РФ, автор Генерального плана музеефикации Государственного музея-заповедника С.А. Есенина. Валентин Александрович, здравствуйте.

Валентин Гаврилов: Здравствуйте.

И.К.: Вот статус достопримечательного места, как он кардинально может решить судьбу того или иного музея-заповедника на территории России?

В.Г.: Вопрос простой. Я в 2016 году по телевидению, это можно посмотреть на YouTube, если ввести «Гаврилов Валентин Александрович. Сохранить культурное наследие страны». Я целый час рассказываю о том, что с 2009 года идет колоссальное уничтожение музейных ценностей страны под видом частно-государственного партнерства. Вы прекрасно знаете, что за ситуация случилась в «Кижах». Там губернатор отработал два своих срока, затем уволил Вавилову, которая 30 лет была директором. И начал под видом частно-государственного партнерства, то есть под видом вот этих вот достопримечательностей, есть русский язык, он довольно простой. У нас был нормальный генплан, мы нормально работали, а сейчас придумали слово. Ну, переведите на русский язык кому-нибудь, Есенин бы в обморок упал, до-сто-при-ме-ча-тель-ные места, причем сейчас создано было министерство, сейчас, правда, посадили огромное количество людей, мы тоже приложили к этому усилия, чтобы всех этих так называемых реставраторов и эту всю публику постепенно сажали. У нас миллион экспертов развелось. Скажите, пожалуйста, мы в 1974 году создали музей-заповедник «Тарханы». Это все было сделано в течение 9 месяцев, потому что секретари райкомов тогда были нормальными людьми. Они не воровали тогда. Везде создавались музеи за кратчайшее время. И вот в 2009 году приходит господин Авдеев, и начался развал страны. Я понимаю, там, где, например, Толстой, который является членом всех комиссий, там не тронут. Но кругом идет безумие. Что творится в Константиново? Представляете, в 1995 году к юбилею столетия, я тогда Ельцину объяснял, что восстановить село, которое было при князе Голицыне, а эту грандиозную усадьбу строил Старов. Он три усадьбе построил, и «Тарханы», и Константиново — это работы гениального совершенно Старова, который был главным архитектором Питера. Там же все было уничтожено. С 1976 года я начал там работать. Там все было полностью уничтожено, а на самом деле это грандиозная усадьба. Есенину повезло, потому что дед покупает прямо участок напротив этой колокольни. И маленький мальчик, там комнатка-то 3 метра на 3 метра, куда вваливается сейчас народ в ботинках и так далее, вот там было три окошка. И маленький мальчик, когда впервые подходил к окошку, что он видел? И он писал: «Я с младенчества поверил в богородицын покров». А дальше уже ходил на эти колокольни и так далее. Беда-то в чем? Александр III понял, что случилось безобразие при Александре II, когда взяли, ничего не подготовив, развалили под видом освобождения крестьян, они раздолбали всю систему земств. А Александру III, он же сюда запустил первые банки, а они уже начали командовать всей структурой. Вот там, где я рассказывал вам, он в 2000-м году пишет о том, что банки захватили всю застройку всего мира. Им до лампочки вся структура, им главное — что-нибудь залепить такое и получить деньги. Короче говоря, Александр III распорядился, чтобы в каждом городе был музей. И описано было в уставе исторического музея в 1733 году: «Музей есть самое мощное, самое сильное средство для постижения национального самосознания. Хотите найти национальную идею — идите в музей».

Сегодня сделано так, что все кругом разваливалось, потому что сегодня конкурсы идут в одну секунду, сегодня безумие идет по всем музеям. Гостиница, которую они собираются строить, она у них на 40 метров больше, чем Красная площадь. 120 метров до мавзолея, а там 140 метров гостиница. То, что мы задумывали, они все там изуродовали. Убрали директора музея, Астахову Лену. Это уникальный, прекрасный человек. Ее убирают, садят Караулову, сейчас Караулову тоже куда-то убрали. И показали, что там натворили, в Константиново. Какая началась там безумная застройка. Идет уничтожение музеев целиком. Зачем? Есть заповедник! А вот это дос-то-при-ме-ча-тель-ное место — неужели не стыдно? Да кто-нибудь из писателей бы послушал — в обморок бы упал.

Посмотрите, что они натворили сегодня в Рязани. Наконец-то убрали главного архитектора в Рязани, этих товарищей. Я приехал в Константиново, чтобы остановить это безобразие, написал, что я приеду, чтобы показать генеральный план, что это специально было, 2800 человек Ельцин направил по моей просьбе, когда нужно было восстановить музей. Все восстановили — и храм восстановили, и все. А потом мы поняли, что можно великолепно наживаться на частно-государственном партнерстве. Вот классический пример — биржа. Я написал тогда — посмотрите, что творится в бирже в Петербурге. Уже 25 лет разваливается биржа. Музей был 70 лет там. Это крупнейший музей мира, 850 тысяч экспонатов было. Взяли и засунули на Площадь Труда, где вообще ни пройти, ни проехать. Тогда еще собирались убирать эти Крюковы казармы. При перевозке что-то было украдено. Директора музея посадили на 9,5 лет, 2 миллиарда куда-то спер. Я сказал, что музей этот сгорит, он не может там быть. Загорелся, его заливали с вертолета. Гитлер не смог разрушить биржу! Я уже два раза обращался к Владимиру Владимировичу Путину напрямую, мы делаем в Хакасии огромный грандиозный музей, показывает, как изменилась цивилизация. Владимир Владимирович поддерживает этот самый музей. Через год он будет закончен. А тут тратится гигантское количество денег. И вот сейчас в биржу привезли, наконец, инженера, директора Эрмитажа, и они там чуть не утонули, их еле вынули. В центре Петербурга находится это безумие.

Теперь собираются делать музей блокады. Немцев надо пригласить. Я в 2010 году, когда был в Москве, ко мне с центрального телевидения обратились, чтобы я выступил. Я объяснил тогда, обратился к Путину — Владимир Владимирович, не застраивайте угодья. Нужно, чтобы там был чистый воздух. Уберите проект этого Фостера. Он столько уже напроектировал! Он же не архитектор! Я обратился, чтобы сделали парк. И Владимир Владимирович через две недели объявляет, что нужно сделать парк. Я страшно благодарен был ему. Но сегодня придите, посмотрите, что там творится. Они делают какие-то дурацкие проекты в виде холмов и т. д. Причем Владимиру Владимировичу показывают черт знает что. Они сделали комиссию, в которой находятся исследователи, строители, проектировщики. Архитектуру выбросили. Архитектура, живопись и математика — главное, не может быть комитета по градостроительству, градостроительство — это часть архитектуры. Пока не будет архитекторов нормальных, а у нас в Петербурге главный архитектор толковый человек, но у него власти нет никакой. У нас там придумано бог знает что.

Я обратился к Владимиру Владимировичу в прошлом году о том, чтобы остановить коррупцию в музее Есенина. Следственный комитет и прокуратура, все вместе работают с теми бандитами, который уничтожают наше уникальное наследие. И через 20 дней всего мне пришел документ из ФСБ о том, что началось следствие по всем этим делам. Потому что ФСБ только может контролировать. Они врут Владимиру Владимировичу с утра до вечера. Вот эти достопримечательные места, они их застраивают. Вспомните Константиново — там куча документов лежит, что они творят в этих достопримечательных местах.

И.К.: К сожалению, во времени мы ограничены. Но я понимаю основную мысль, что огромное количество проблем не только с таким понятием и статусом, как достопримечательное место, но еще ряд вопросов, которые нужно решать. И для этого нужны грамотные эксперты, которые имеют опыт работы в этой сфере.

Мы продолжаем. Следующим моим собеседником по данной теме будет Светлана Мельникова, директор музея-заповедника «Херсонес Таврический». Здравствуйте!

Светлана Мельникова: Добрый день.

И.К.: С усадьбой «Архангельское» понятно, она получила статус достопримечательного места. Вы когда-то были директором ВСМЗ, в ваше ведение входила усадьба Храповицкого, сегодня день рождения Храповицкого. По поводу «Архангельского» начинают некоторые люди бить в колокола, что может произойти застройка. Может ли такой статус, как достопримечательное место, помочь каким-то образом к усадьбе Храповицкого привлечь инвесторов, которые бы и вложились в реконструкцию и восстановление самой усадьбы?

С.М: Вы знаете, усадьба настолько интересная, что она не может не вызвать интереса застройщиков. Счастье этой усадьбы состоит в том, что она находится в сельской местности, поэтому земля вокруг этой усадьбы не столь привлекательная для каких-то самовольных захватов и строительства. Но то, что подобный объект, который имеет такой колоссальный исторический интересе и уже сейчас, даже без реставрации привлекает большое количество туристов, со временем станет объектом интереса бизнесменов, которые занимаются инфраструктурой, это совершенно очевидно. Поэтому чем больше будет статусов, защищающих пространство вокруг усадьбы, тем лучше. Это вам скажет любой директор. Дело в том, что статус достопримечательного места не отрицает возможность строительства, он накладывает определенные регламенты, чтобы не было испорчено визуальной связи, чтобы памятник усадьбы воспринимался органично и естественно. Поэтому я считаю, что если Муромцево будет защищено, то это только на пользу этому удивительному месту.

И.К: Огромное вам спасибо за комментарий, что нашли время пообщаться с нами. Я вас благодарю, спасибо большое. До свидания.

С.М: Всего доброго.

И.К: Пока мы связываемся с еще одним нашим экспертом, я приведу еще одну ремарку. «Достопримечательное место, как инструмент уничтожения наследия. Впервые понятие ДМ (site) как одного из видов объектов культурного наследия появилось в тексте Венецианской хартии по консервации и реставрации памятников и достопримечательных мест 1964 г. Затем оно было использовано в Международной конвенции по охране всемирного культурного и природного наследия, принятой в Париже в 1972 г. и ратифицированной в СССР в 1988 г.».

Следующим моим собеседником по данной теме будет Евгений Соседов, зампред центрального совета Всероссийского общества охраны памятников. Евгений, здравствуйте.

Евгений Соседов: Здравствуйте.

И.К: Я так понимаю, что когда музей получает статус достопримечательного места, если он располагается в очень хорошем месте, если сам музей занимается своей территорией, благоустройством и так далее, то это некий лакомый кусок для инвесторов?

Е.С: Если рассматривать практику Москвы и Подмосковья, то это достопримечательное место используется больше во вред, чем в пользу памятников, хотя есть примеры той же «Ясной Поляны», там эти понятия вполне уместны. Но именно в столичном регионе, в Рязанской области мы видим, что этим понятием манипулируют и используют его именно для целей застройки тех или иных территорий.

И.К: А нельзя ли создать какие-нибудь правовые или нормативные акты? Какие-то дополнения к данной технологии?

Е.С: Это ключевая проблема, потому что у нас в законодательстве есть федеральный закон «Об объектах культурного наследия», там довольно подробно описывается понятие территории памятника, ансамбля, очень строгие ограничения прописаны в охранных зонах. Эти ограничения действуют в силу закона, и чиновник не может по своему усмотрению, например, в охранной зоне разрешить строительство. А понятие «достопримечательное место» очень размыто, в законе ему посвящен буквально один абзац, и каких-то строгих ограничений на ведение застройки не устанавливается. И это понятие начинает использоваться чиновниками для того, чтобы разрешить застройку там, где ранее она была невозможна в силу однозначного запрета.

И.К: У нас огромное количество различных усадьб, которые находятся в плачевном состояние. И пример тому — усадьба Храповицкого. Вот если бы понятие «достопримечательное место», как вы сейчас упомянули, поможет ли оно привлечь инвесторов и стать во благо, а не во вред данной усадьбе?

Е.С: Я думаю, нет. Вообще это понятие не применимо к усадебным комплексам. Усадебный комплекс — это классический архитектурный ансамбль, и они всегда ставились на государственную охрану. И подменять понятие архитектурного ансамбля неким достопримечательным местом совершенно не имеет смысла. У ансамбля должны быть установлены зоны охраны, они устанавливаются путем ландшафтного анализа, анализа исторической документации. А достопримечательное место скорее применимо к каким-то природным территориям, возможно, где-то к историческим городам, например, есть города столетной застройкой, сложно признать каждый дом памятником, а в целом исторический центр города можно признать достопримечательным местом. Это довольно узкий круг объектов, которые могут иметь этот охранный статус. Но сейчас мы видим тенденцию, что Минкульт пытается этот статус придать как можно большему количеству объектов, чтобы там были допустимы некие манипуляции с режимами и застройкой.

И.К: Получается, сейчас это все используется в коммерческих целях?

Е.С: Нельзя сказать, что эти примеры у нас везде, у нас есть примеры, где достопримечательное место вполне адекватно обеспечивается охраной. Но практика Москвы показывает, что это понятие используется для того, чтобы снять ограничения, которые раньше существовали в охранных зонах.

И.К: Евгений, огромное вам спасибо, что нашли время пообщаться с нами в прямом эфире, дать комментарий на заданную тему. До свидания.

Е.С: До свидания.

И.К: Это была программа «ZOOM». У микрофона был Игорь Киценко. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments