Выйти из тени: почему самозанятым россиянам не интересна легализация

Недоверие людей к власти и налоговой системе — самые главные причины отказа людей выходить «из тени». Эксперты: Илья Хандриков — председатель Всероссийского движения «За честный рынок», эксперт по предпринимательству, коррупции, советник председателя партии «Яблоко»; Владислав Корочкин — первый вице-президент Общероссийской общественной организации малого и среднего предпринимательства «Опора России»; Алисен Алисенов — доцент факультета экономических и социальных наук РАНХиГС.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова. Тема сегодняшней программы звучит так: «Выйти из тени: почему самозанятым россиянам не интересна легализация».

На «Коммерсанте» буквально сегодня появилась статья «В России выявлено 40 самозанятых». Да-да, не 40 тысяч, не 40 миллионов и даже не 400, а именно всего 40 людей тем или иным способом заявили о том, что они самозанятые. «Первая попытка властей легализовать самозанятых граждан пока терпит неудачу. По данным Федеральной налоговой службы (ФНС), полученным „Ъ“ от бизнес-омбудсмена Бориса Титова, за первые три месяца действия нормы о двухлетних налоговых каникулах для репетиторов, нянь и домработниц подано лишь 40 уведомлений для получения ими статуса самозанятых. Не пользуется большой популярностью и ранее введенная альтернатива — патентная система налогообложения. В Москве в 2016 году было приобретено лишь 1,6 тыс. патентов на оказание этих видов услуг.

По данным ФНС, полученным бизнес-омбудсменом Борисом Титовым (письмо есть у „Ъ“), за первые три месяца действия нормы Налогового кодекса об уведомительном порядке получения статуса самозанятых этой возможностью в РФ воспользовалось лишь 40 человек. На учет в налоговых органах за первый квартал 2017 года было поставлено 27 граждан РФ и 13 иностранцев. Более всего обращений зафиксировано в Белгородской области (пять уведомлений на услуги по уборке, четыре — на репетиторство). В Москве с населением в 12 млн человек подано два уведомления на услуги уборки и по одному — на репетиторство и услуги няни.

По оценкам экспертов, в сером и черном секторе сейчас трудятся от 15 млн до 22 млн человек».

Почему же не хотят люди выходить из тени, почему не интересна самозанятым людям легализация — об этом поговорим с нашими экспертами. С нами на связи Илья Николаевич Хандриков, председатель Всероссийского движения «За честный рынок», эксперт по предпринимательству, коррупции, советник председателя партии «Яблоко». Здравствуйте!

Илья Хандриков: Здравствуйте.

А.Х.: Как вам кажется, почему настолько непопулярна эта идея правительства — вывести из тени рынок самозанятых людей?

И.Х.: Вообще, за последние особенно годы уровень доверия граждан к власти и доверия к чему бы то ни было резко сократился. В условиях, когда человек не доверяет никому, очень трудно доверять правительству, которое только создает проблемы. Мы с вами знаем, а возможно, большинство наших радиослушателей не знают, что до 15 июня 2017 года должен быть определен статус самозанятых. Минтруд, Минюст, Минфин трудятся в этом направлении. Вы сейчас говорили о самозанятых и упомянули патент. Ведь и в патенте у нас куча проблем. Я две презентации делал как раз по самозанятым и по патентной системе. И идея была такая, что нужен специальный закон для ИП, для патента и определить ситуацию с самозанятыми. На мой взгляд и на взгляд некоторых серьезных экспертов, определенные категории, которых нужно выделить специально, к сожалению, у нас несколько законопроектов, и каждый продвигает свое. Тот закон, который был принят, изменений, дополнений, тот, что мы имеем, — мои коллеги шутили, что наши чиновники для своих работников создают такие блага, то есть для домработниц, репетиторов и нянь. Создают условия, чтобы они постепенно вышли из тени. Казалось бы, ситуация вызывает улыбку. Она логична — чтоб они меньше платили вот этим людям, и в то же время, законодательно вывести из тени. То, что мы видим сегодня, наши замечательные чиновники, можем даже поименно начать называть этот список, и тогда образ нашего чиновника и служащих ему людей будет понятен. Но мы видим, что ни один чиновник у нас не хочет выводить своих домработников, репетиторов и нянь из тени. А если сверху у нас никто не хочет это делать, то сами понимаете, зачем же это гражданам? Это первое.

Второе. Есть проблема, потому что предполагается, что на два года этот период переходный, а там дальше надо будет платить все налоги. Но кто же пойдет на два года? Два году могут пролететь. А поскольку у нас все время состояние кризиса, в котором мы находимся, и он усугубляется. По крайней мере, когда мы смотрим на предпринимателей в регионах, у нас схлопывание идет. Например, индивидуальный сектор индивидуального предпринимательства, и только 4 региона — Москва, Московская область, Питер и Ленобласть, — там еще более-менее благополучно с этим. Мы видим, что сектор самого малого бизнеса находится в очень-очень сложном состоянии. Плюс у нас постоянно уничтожается в сфере торговли работа. Это самое большое число малых, индивидуальных и т. д. Мы сегодня не видим по-настоящему позитивных тенденций. Больше того, можно привести примеры, когда возбуждаются дела по поводу как бы незаконной деятельности предпринимателя, отнимаются бизнесы и т. д. То есть атмосфера и состояние среды у нас крайней негативное. И в этих условиях, конечно, когда меня спрашивают, люди хотят начать свой бизнес, я говорю: «Ребята, вам надо очень осторожно это делать. Когда вы заявляетесь, у вас потом могут быть серьезные последствия». То есть порекомендовать своим друзьям я не могут открывать легальный бизнес.

С другой стороны, нелегальный бизнес — это очень плохо. Ты выпадаешь из общественной сферы, ты становишься как бы гражданином второго сорта, у тебя возникают проблемы с привлечением средств. Ты в банки не можешь, значит, ты деньги берешь где-то с рук, там свои обязательства и т. д. Но когда мы говорим о теневом секторе или сером секторе, я всегда привожу цитату великого Эрнандо де Сото, экономиста, специалиста по серому сектору. И он обычно говорит, что те, кто в условиях отсутствия демократии, это наша страна в том числе, призывает уничтожать серый сектор, по сути, добивается абсолютного контроля государственной бюрократии над экономикой. То есть это действительно опасно, когда вертикаль все больше и больше создает вокруг себя и притягивает различные вещи, а как она распоряжается деньгами, как она создает условия — мы видим, что сегодня бумажки о собственности — это просто бумажки, Конституция уже не является примером, даже ограничением является и т. д. Поэтому в этих условиях недемократического государства для людей, для граждан это очень опасно — становиться легальным. При всем притом, что как руководитель движения «За честный рынок», я сторонник максимально открытых и честных условий. Но в нашем государстве это просто невозможно.

А.Х.: То есть вообще невозможно?

И.Х.: Сегодня это невозможно. И вывод как раз из моей презентации был такой, что при нынешней политической системе задача выхода порядка 20 миллионов граждан из неформальной экономики просто невыполнима. Экономика у нас на 70% в государственном секторе. Зависимость экономики от сырьевого экспорта, а не частная инициатива. Это у нас не приветствуется, а зависимость остается и продолжает оставаться, мы все время продолжаем создавать нефтегазопроводы. Мы не останавливаемся на этом. А когда поступают огромные ресурсы в бюджет, они продолжают поступать, тогда уже граждане не нужны. Потому что бюджет в основном формируется за счет доходов от сырьевой экономики.

Наше государство, если расшифровывать, сословное по факту. И кормление есть форма существования власти всех уровней. В этих условиях, конечно, трудно говорить о гражданине, о его правах. С 1996 года — я изучал предпринимательство и книгу написал про предпринимательство — у нас шло поступательное давление на малый бизнес и вытеснение активных трудоспособных граждан в теневой сектор.

А.Х.: Несмотря на заявления властей.

И.Х.: Да. Я нарисовал три развилки. У нас первая развилка, был 1995−96 год, когда страна стояла перед выбором, что сделать локомотивом экономики. Тогда параллельно создавались законы для малого бизнеса, создавался фонд, создавались очень многие структуры. Это все был 1995 год. А в 1996 году мы получили олигархов, выборы Ельцина, если вы помните. И мы получили олигархов, залоговый аукцион 1995−97 года. И была ситуация переломлена. Следующий этап — это приход Путина к власти, когда была возможность, была развилка, опять появились законы, опять была законодательно заявлена поддержка. И опять мы съехали уже в государственный олигархический капитализм. И сейчас та третья ситуация, которая, может быть, очень хочется уже верить, остается все меньше и меньше шансов на то, что есть развилка, и мы можем пойти по правильному пути. Но никак это не выходит. И это очень печалит, потому что мы не видим никаких гарантий. Ведь этим самозанятым нужны гарантии хотя бы на 5 лет. Должна быть объявлена амнистия работающим в тени. Должно быть, самое главное, восстановлено уважение к человеку труда, созидателю. Не олигарху-созидателю, не к Чайке-созидателю, у которого, кстати, я видел интервью на РБК. Совершенно потрясающий младший Чайка, он так красиво и интересно рассказывает, что здорово, у него даже проблем нет, понимаете? И это очень здорово, но это должно быть у каждого.

А.Х.: Вы говорили, что есть надежда на последнюю развилку, на положительную тенденцию. Можно чуть подробнее, что вы имели в виду?

И.Х.: У нас развилка сейчас — либо мы скатываемся в тоталитаризм, либо мы идем и даем свободу предпринимательству. Пожалуйста, пример вам: замечательный, светлейший указ Бориса Ельцина о свободе торговли, который вышел 25 лет назад, 1992 год, 29 января. Именно этот указ, а не реформа Гайдара, практически начал эти реформы, дай свободу торговле. Действительно, произошел колоссальный взрыв. По большому счету, нужны инициативы, подобные этому указу о торговле.

А.Х.: В ближайшее время, как вы думаете, наладится положение, государство прислушается к этим выводам, что за 3 месяца всего 40 самозанятых людей легализованы? Или все так и останется на этом уровне развития?

И.Х.: Много очень об этом пишу. Реформы взаимодействия между бизнесом и властью просто необходимы. И это ключевая вещь развилки. Ведь у нас все время же пытаются, Кудрина сейчас подтягивают какую-то программу писать. Что войдет в эти программы, для кого они будут написаны, кто станет президентом страны на следующий год — от этого зависит, есть ли будущее у малых и индивидуальных предпринимателей или нет. Не поменяем систему — не произойдет никаких изменений. Поэтому ключевая вещь — это как раз весна 2018 года. Вот эта развилка, как мы к ней подойдем и кого выберут. Или мы скатимся просто в тоталитарную систему, мы постепенно видим, я отслеживаю эти тенденции скатывания в тоталитарную систему, или у нас наступят принципиальные изменения, и мы начнем двигаться в правильном направлении. Тогда уже будет открываться и институт семейного предпринимательства. Кстати, это наиважнейшая вещь, у нас нет ни одного законодательного акта по этому поводу. Самозанятые и т. д. Патентная система должна быть реформирована принципиально, чтобы люди не оставались в тени. Этих вещей мы не видим. И самое главное, конечно, — уважение к человеку труда.

А.Х.: Если бы вас сегодня включили в экспертную комиссию по реформам, которые необходимо сделать, какие бы вы предложили?

И.Х.: Включение в комиссию по реформе я бы не приветствовал. Как ни парадоксально это, потому что один в поле не воин. Должна быть сформирована система. По большому счету, у меня есть твердое убеждение, что до этой ключевой даты, когда будут выборы президента, никаких изменений не видно. Может быть, будет какой-то протест или будут открываться какие-то факторы, типа нашего замечательного любителя уточек, которые просто заставят уйти от власти и переломить ситуацию. Честно, у меня нет оптимизма сегодня в этом направлении.

А.Х.: Есть ведь такое предположение, что Владимир Путин будет баллотироваться в президенты в следующем году. И, по сути, не изменится ситуация. Тогда как быть?

И.Х.: Мы будем катиться в сторону ограничений, ужесточения, усложнения. Потому что просто там нет перспектив. Другое дело — гигантская собственность за нынешними правителями, и эту собственность они будут защищать. Нужны просто очень серьезные гарантии, чтобы они отошли от дел и позволили провести честные впервые за последние 10-летия выборы.

А.Х.: Касаемо самих самозанятых. Допустим, я — репетитор. Мне вы что конкретно посоветуете сегодня?

И.Х.: Каждый человек должен не словами наших начальников руководствоваться, а законами и практикой. Потому что мы действительно обозначаем, у нас на словах все замечательно. Но, к сожалению, даже законодательные акты, которые мы принимаем, — я принципиально всегда говорю, что у нас на уровне 2 и 3 чтения любой светлый законопроект превращается в свою противоположность, те законопроекты, которые принимаются как бы в интересах бизнеса, которые изначально заявляются в интересах бизнеса. Там какая-нибудь запятая или оговорка порой полностью меняет смысл законопроекта. Это на уровне законодателей.

Если такой закон вдруг принимается, пропредпринимательский и для людей, то достаточно года, когда лоббисты тех или иных групп, например стройкомплекса, когда речь идет о 5-этажках — если будет принят нормальный закон по сносу 5-этажек, в течение года лоббистские группы вполне добиваются внесения изменений. Я привожу пример, который сегодня беспокоит москвичей больше всего. Года достаточно, чтобы просто поставить какую-то запятую или убрать или какой-нибудь предлог, который полностью изменит важность для людей того или иного позитивного закона, который случайно вдруг будет подписан президентом. Система так работает, что даже пропредпринимательские или ради людей документы получают даже через год уже обратное значение.

А.Х.: Получается, что 20 миллионам человек, которые сегодня, по заявлениям, находятся в теневом рынке, им необходимо каким-то образом собраться и самим выдвинуть какие-то требования, выходить на улицы с вилами или каким образом действовать?

И.Х.: Нет. Человек работает, человек получает деньги. У него интимные отношения с работодателем, в которые они не хотят включать государство. И этот сектор будет только расширяться. Другое дело — сейчас пытаются как-то с карточками разобраться, еще что-то. Но на самом деле да, придумают тотальный контроль, интернет-контроль и т. д. Но люди будут уворачиваться, люди будут уезжать, люди будут прятаться. Я всегда говорил — почему советское государство погибло? Потому что нельзя подавлять инициативу частной собственности. Свободные люди должны свободно работать, законно получать зарплату. Но сама система у нас работает неправильно и гарантий не дает людям. Я не могу призывать людей к тому, чтобы они шли, регистрировали свои предприятия. Более того, как человек, который проработал больше 20 лет руководителем производственного предприятия, которое первое было зарегистрировано в Советском Союзе как кооператив по профессиональной одежде, я все эти годы после 1996 года был заложником и находился в заложниках как у работников, потому что я их защищал, но не мог защитить порой, так и у государства. Я был меж двух огней, между государством и работниками. Понимал я и ту сторону, и эту сторону. Но это страшная вещь. Очень многие, если это не новые рынки, не новые сектора, где нет жесткой конкуренции, где можно заявлять высокую норму прибыли и т. д., в этих условиях вы еще можете существовать. Но как только начинает концентрация на этом рынке предприятий, ограничения государство поддавливает, вы не можете ставить максимальную прибыль, вынуждены ограничиваться. И просто ваша прибыль сползает до минимума, и если вы платите все налоги, то вы еще оказываетесь должным государству, людям и т. д. В этих условиях вы становитесь заложниками и по инерции просто живете. Это очень печальная вещь.

А.Х.: Были предложения о том, чтобы вывести из программы ОМС людей, которые самозаняты. Некоторые предлагали запретить самозанятым гражданам выезд за границу. По предыдущим заявлениям можно сделать такой прогноз, что подобные гайки будут закручены и далее. На что может пойти государство еще в плане самозанятых людей? Легализовать полностью не удалось, все это понимают.

И.Х.: Да нет, вообще не удалось легализовать, система просто провалилась. Она не будет работать. Казалось бы, особенность самозанятного человека — отсутствие налоговой отчетности. Замечательно, правда? Отсутствие контрольно-кассовой техники, освобождение от контрольно-надзорных мероприятий, налоговые каникулы, свидетельства, которые там действуют до года, не нужно регистрироваться в соцфондах и многие другие вещи, которые должен сформулировать законодатель. Но он, во-первых, эти вещи не сформулировал. Во-вторых, он обязан хотя бы показать на примере, на мой взгляд, патента, дать возможность людям пойти на патент, но только в новой форме, на новых условиях. И тогда, может быть, показать весь спектр: хочешь — иди самозанятым, хочешь — в патент, хочешь — иди в ИП. Но ты создай целый блок комфортных условий для всех видов. Больше того, обкатай это дело, гарантируй 5 лет невзимания налога и т. д. То есть нужны настолько либеральные вещи, потому что этот самозанятый или на патенте работающий человек будет все равно обеспечивать свою семью, будет создавать благо для людей и будет этим укреплять государство и доверие к государству. Но мы не хотим это делать по одной простой причине — очень многие программы, которые заявлялись в связи с кризисом, санкциями, чем угодно, и провалом вот этой нефтяной иглы, они были отброшены. И на сегодняшний день гигантское количество проектов просто схлопывается. Значит, люди видят, что сейчас они говорят — будет 2 года. А может, оно и не будет 2 года. Не будут повышать налоги — а они повышаются.

А.Х.: Мы с вами так обрушились с критикой на эту самую систему и т. д. А вообще, если говорить в принципе о легализации самозанятых людей, это хорошо или плохо?

И.Х.: Если брать абстрактно, то это единственное, что должно быть. Создать условия, чтобы люди честно и законно трудились, — я считаю, что это идеал. И почему-то во многих цивилизованных странах эти условия созданы. И это работает, эффективно работает.

А.Х.: Если сравнивать с западными странами, есть данные, как обстоят дела с фрилансерами на Западе? Насколько там процент людей легализованных велик?

И.Х.: Мне рассказывали коллеги, к сожалению, не большой я специалист, только по каким-то экспертным оценкам, что в той же Америке в разных штатах по-разному работают законы. Но есть максимально упрощенная система, чтобы человек не заморачивался. А потом, когда ты зарабатываешь какие-нибудь 20−30 тысяч, а налог платишь в 30 тысяч, это заставляет задуматься, а что же я получу для себя? Когда мы берем ту же патентную систему, мой приятель часто рассказывает, как в Чехии, когда он открывал предприятие свое, кафе или магазин, к нему пришел налоговый инспектор и говорит: «Пожалуйста, я могу помочь вам оформить всех ваших сотрудников на ИП». То есть у него наемные будут самостоятельно платить налоги. А у нас это уклонением называется. Система просто перевернута. Не говоря уже об общегосударственной налоговой системе, про которую даже Гайдар говорил, что это временная система будет. Сейчас это просто раковая опухоль. Нужно от нее очень серьезно уходить. Пример, который тоже привожу регулярно, — в Чили Пиночет ввел единственный налог НДС. Был единственный налог. Может быть, это было не социальное государство, может быть, нужен еще один социальный налог, который бы создал гарантии, потому что в Чили все проще — и пенсии не было, и т. д. Но этот единственный налог, плюс социальный, он мог бы как раз настолько упростить систему, просто переломить. Сейчас вот Кудрин, который собирает данные, к нему обратились несколько предпринимателей, экспертов, говорят: «Давайте просто сломаем ту налоговую систему, которая у нас есть, потому что она не ведет к перспективе». Когда мы говорим о том, как быть, когда вот эти самозанятые или те или иные предприниматели не хотят платить налоги, у нас сразу же появляется предложение законодателей, силовиков — а давайте мы вот тут пожестче сделаем, вот тут пожестче сделаем. В принципе, у меня есть презентация по реформе взаимоотношений между бизнесом и властью. Система должны быть построена таким образом, что государство должно отдать свои полномочия по контролю за бизнесом в разных сферах новым реформированным союзам работодателей и производителей товаров и услуг. И тогда оставить себе, министерствам и ведомствам, которые контролируют, только мониторинг. Но чтобы это произошло, нужно как минимум 5 лет от заявленного, чтобы потом вот эта система начала работать. Тогда сократятся налоги на бизнес, и тогда бизнес-сообщества смогут почувствовать ответственность и т. д.

А.Х.: Огромное спасибо, что пообщались с нами в рамках прямого эфира.

С нами на связи был Илья Хандриков, председатель Всероссийского движения «За честный рынок», эксперт по предпринимательству, коррупции, советник председателя партии «Яблоко». Мы продолжаем.

У нас на связи Алисен Сакинович Алисенов, доцент факультета экономических и социальных наук РАНХиГС. Здравствуйте!

Алисен Алисенов: Здравствуйте.

А.Х.: Почему, по-вашему, люди не хотят выходить из тени? Ведь по другим сведениям, у нас до 20 миллионов самозанятых людей.

А.А.: Да, все верно. В принципе результат был ожидаем. Дело в том, что поддержка малого предпринимательство действительно является одним из главных направлений работы всех уровней органов государственной власти. Одна из принимаемых мер — это патент для самозанятых граждан. И как следствие, стимулирование их выхода из тени. Актуален этот вопрос и потому, что в период кризиса государство ищет новых субъектов налогообложения в числе самозанятых граждан, учитывая, что их количество, как вы верно сказали, порядка 15−20 миллионов человек. А последние, в свою очередь, также в условиях кризиса, пытаются выжить. И чтобы они стали законопослушными самозанятыми гражданами, государство должно их стимулировать.

А.Х.: И вроде бы придумали — два года налогового отпуска. Почему же не работает?

А.А.: Действительно, государство в целях легализации и стимулирования их дальнейшей деятельности предоставило им налоговые каникулы на два года, до 31 декабря 2018 года. По окончанию этого периода они должны перейти на патентную систему налогообложения. Однако, как мне кажется, ждать того, что самозанятые граждане, пользуясь декларированием лояльности и уступками со стороны государства, проявив гражданскую ответственность, начнут декларировать доходы и платить законом установленные налоги, как это предписано в статье 57 Конституции, не следует. Мне кажется, только страх потерять какую-либо часть имущества либо быть привлеченным к ответственности способны заставить самозанятых граждан декларировать доходы и платить налоги.

А.Х.: То есть надо довести до такого, что мы людей будем лишать жилья что ли?

А.А.: Ни в коем случае. Как бы я хотел завершить свою мысль — для этого необходимо, конечно, осуществлять постоянный мониторинг, мы можем сказать, выявлять самозанятых лиц, что потребует от органов государственной власти дополнительных усилий по администрированию многочисленных и разрозненных групп населения. Это сложно и невозможно. Нужно увеличить расходы по содержанию органов государственной власти, штат налоговых служб. И это еще больше создаст коррупцию, криминал и т. д. Поэтому мне кажется, здесь нужно изменить политику и патентную систему налогообложения. Чтобы экономическими методами стимулировать самозанятых граждан платить налоги.

Как это можно сделать? Патентная система предполагает налогообложение потенциального дохода в размере 6%. Это небольшие суммы. Если доход 100 тысяч, это 6 тысяч в год. Как мне кажется, необходимо ввести такие изменения — допустим, уменьшать этот налог по патенту на величину произведенных расходов, социально значимых. К числу социально значимых расходов я бы отнес лечение или взносы на пенсионное страхование, в том числе, которые идут на накопительную ее часть. Если сложно проконтролировать административными методами уплату налога, можно стимулировать, такой мягкий перевод платежей из патентной системы налогообложения в область пенсионных взносов. Люди охотнее платят тогда, когда они знают, куда идут деньги, на какие цели они в дальнейшем используются. Многие сомневаются в эффективности использования налоговых платежей. Это могут быть выплаты, которые далеко от них. А когда это идет на их личные пенсионные накопления, тут уже несколько иной будет подход. И мне кажется, это может стимулировать выйти из тени, задекларироваться и платить налоги. Но нужно предоставить возможность уменьшать эти суммы не на 50%, как это делается по некоторым видам расходов и по некоторым режимам, а полностью на всю сумму. Если мы не можем заставить платить налог, то хотя бы мы должны стимулировать через этот налог взносы в пенсионный фонд, на какие-то благотворительные, социальные цели и т. д.

А.Х.: В Совете Федерации кто-то предлагал запретить самозанятым гражданам выезжать за границу. Это ведь явно не стимуляция.

А.А.: Это политика кнута, конечно. Мне кажется, очень много кнутов, и эти категории граждан как раз не боятся этих жестких мер, потому что они понимают, что этот контроль за их деятельностью не осуществим. Это очень сложно. Я думаю, здесь должны по максимуму использовать политику пряника, а не кнута. А постепенно, с улучшением и налоговой дисциплины, и совершенствованием налогового менталитета у граждан, по мере развития рыночных, экономических отношений, возможно, переход на какие-то более жесткие меры, введение каких-то более жестких санкций. Но пока, на переходный период нужно по максимуму устанавливать стимулирующие какие-то рычаги.

А.Х.: Бизнес-омбудсмен Борис Титов впервые заявил о том, что эта программа провалилась, о легализации самозанятых. Как вам кажется, смогут ли прислушаться к словам экспертов те люди, от которых зависит каким-либо образом легализация самозанятых? Или все продолжится в том же ключе кнута?

А.А.: Я думаю, прислушаются, потому что тот опыт и те последствия, которые мы имеем, в количестве 40 деклараций, которые были поданы, заставят прислушаться. Государство понимает, что только лишь административными методами коренным образом переломить ситуацию не удастся. Если мы говорим о повышении и улучшении администрирования, в последнее время это хорошо получается по тем налогам, это НДС, акцизы, таможенные пошлины, которые мы администрируем с помощью каких-то автоматизированных средств, программ, продуктов, а не используем человеческий ресурс. Поэтому этот налог крайне сложен с точки зрения администрирования. И это понимают органы государственной власти, поэтому это тоже является одной из причин перехода на мягкие, стимулирующие методы.

А.Х.: Понимают, но почему-то до сих пор не перешли. Как-то странно.

А.А.: Я думаю, постепенно перейдут. Мои ожидания такие, связаны с тем, что будут переходить. Потому что есть понимание. Это либо выжидательная позиция, либо попытка посмотреть, как будет в дальнейшем. Если ситуация будет ухудшаться, только тогда.

А.Х.: А в каком случае она может ухудшаться?

А.А.: Если ничего не делать. Если не предпринимать каких-то иных шагов, то ситуация будет загнана в тупик, когда действительно все эти программы будут носить декларативный характер, а реальных поступлений в бюджет не будет. Я думаю, в течение 1−1,5 лет ситуация должна измениться. Я имею в виду, в контексте изменения законодательно-нормативной базы.

А.Х.: Огромное вам спасибо за ваше экспертное мнение.

С нами на связи был Алисен Сакинович Алисенов, доцент факультета экономических и социальных наук РАНХиГС. Мы продолжаем.

С нами на связи Владислав Леонтьевич Корочкин, первый вице-президент Общероссийской общественной организации малого и среднего предпринимательства «Опора России». Здравствуйте!

Владислав Корочкин: Добрый день.

А.Х.: По заверениям «Коммерсанта» в России только 40 человек легализованных самозанятых людей, в то время как около 20 миллионов остаются в тени. Как вам кажется, с чем это связано?

В.К.: Наверно, к цифрам нужно относиться более корректно. 40 — это, наверное, за какой-то последний срок?

А.Х.: За 3 месяца 2017 года.

В.К.: Наверное, это только из тех областей, типа нянечки, репетиторы, кто-то еще. Потому что людей, которых можно считать самозанятыми и которые все-таки приобрели патенты и работают как частные предприниматели, но работают исключительно на себя, никого не нанимая, их все-таки сотни тысяч в России. Можно посмотреть официальную статистику ФНС, и окажется, что именно так. Почему эта категория, которую прописали дополнительно в законе и назвали самозанятыми, уже юридически самозанятыми, не фактически, не хочет — наверное, все то, что говорят. Во-первых, нет особой нужды. Во-вторых, не верят, что потом их не нагрузят дополнительными обязательствами через какое-то время. Это с их стороны. А с нашей стороны, мы вообще не понимаем, зачем это нужно в принципе.

А.Х.: Почему? Легализация — вроде хорошо, вывод из теневой экономики.

В.К.: Что считать теневой экономикой. Когда с нищих пытаются взять налоги, это вряд ли можно назвать теневой экономикой. Это называется ненормальная налоговая система. Потому что если принимать нормальную налоговую систему и поменять мозги значительному количеству людей в обществе, уяснить себе, что до определенного уровня заработка вообще налоги взиматься не должны, как сделано в большинстве стран мира, почти во всех странах — есть необлагаемый минимум, с которого налоги не берутся, — то тогда вот эта необходимость с формализации этого понятия «самозанятые» отпадает. Нужно поменять немного сознание. Установить необлагаемый минимум дохода, я подчеркиваю, не выручки, с точки зрения налогообложения на уровне 20−30 в месяц, и тогда где-то 60−70% населения, практически все самозанятые встроятся в нормальную налоговую систему. Приходить регистрироваться в налоговую будут, чтобы получить возможность взять кредит, чтобы получить помощь от государства, получить грант и т. д. Так устроен этот сегмент экономики в большинстве развитых и развивающихся стран мира.

А.Х.: В реалиях сегодняшнего дня в России возможно ли такое, как вы говорите, переформатирование мозгов?

В.К.: Над этим надо работать. Потому что вот это формальное равенство, когда с нищего берут в реальности значительно больше налогов, чем с супербогатого, ненормально. И это начинает понимать все большее количество людей.

А.Х.: К чему это может вообще привести?

В.К.: Ни к чему. Это бег на месте. Нянечки и репетиторы, я думаю, так и не захотят ни откуда выходить, потому что в этом нет мотивации на данный момент никакой.

А.Х.: Что бы могло мотивировать людей, кроме системы налогообложения?

В.К.: Я еще раз повторяю — зачем? Если не бегать за ними и не пытаться отнять эти три копейки, эти люди тратят деньги здесь, там, где они живут. Это значит, что, покупая продукты, они все равно вносят свою лепту в экономике. Это значит, что с тех покупок, которые они делают, 18% НДС идет в бюджет, по-любому. И вот это нужно понять. Надо просто изменить фундамент налоговой системы.

А.Х.: И уж тем более не закручивать гайки в виде лишения людей ОМС или запрета гражданам выезда за рубеж, о чем говорили чуть ранее. Огромное вам спасибо за ваше экспертное мнение.

С нами на связи был Владислав Леонтьевич Корочкин, первый вице-президент Общероссийской общественной организации малого и среднего предпринимательства «Опора России».

Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона была Александра Хворостова. Услышимся, всего доброго.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments