Образ будущего

Где представителям ЛГБТ живется «нехорошо»? В России появилась «карта ненависти»

В Международный день борьбы с гомофобией обсудили, кто в России чаще всего подвергается нападениям по мотиву ненависти, и причем здесь страх «чужого»? Также узнали, почему эксперты заявляют о «легитимизированном» насилии против сексуальных меньшинств. Эксперты: Наталья Юдина — эксперт информационно-аналитического Центра «Сова»; Игорь Кочетков — правозащитник, председатель межрегионального общественного движения «Российская ЛГБТ-сеть»; Александр Кондаков — руководитель Лаборатории исследований сексуальности.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Валентина Ивакина. тема нашего выпуска звучит следующим образом: «Где представителям ЛГБТ живется „нехорошо“? В России появилась „карта ненависти“». Поводом для этого эфира стала «карта ненависти», которую на днях опубликовали на своем ресурсе представители Лаборатории исследований сексуальности. Это неформальное объединение ученый и информационный ресурс, проводит собственные исследования. «Карта ненависти» составлена на основе материалов, которые были опубликованы в СМИ за последние 5 лет, начиная с 2011 года. На карте России красными точками отображены те места, где представители сексуальных меньшинств подвергались какой-либо форме насилия. Причем 3 категории — убийство, насилие кроме убийств и хищение — вымогательство или кража.

Подобнее именно про карту ненависти мы поговорим ближе к середине эфира. Но в рамках программы несколько спикеров выйдут на связь. Начнем мы беседу с Натальей Юдиной, экспертом информационно-аналитического Центра «Сова». Здравствуйте!

Наталья Юдина: Здравствуйте.

В.И.: Мы начнем программу с более широких вопросов. Поговорим про проявления ненависти в России в целом. К каким категориям граждан чаще всего применяется насилие? Согласно данным социологических исследований.

Н.Ю.: Я буду использовать данные нашего информационного центра. Наш центр существует с 2002 года, и все это время мы ведем статистику нападений по мотиву ненависти. Мы берем эти данные из разных источников. Надо понимать, что наши данные — это капля в море, и на самом деле реальную картину всяческого фобно мотивированного насилия они не отражают. Но других данных просто нет. Поэтому придется довольствоваться нашими данными.

Подавляющее большинство нападений происходит на так называемых этнических чужаков, это в первую очередь выходцы из Центральной Азии, с Кавказа, люди, которых нападавшие сочли не славянами. Эта группа стабильно является потенциальным лидером среди жертв. Просто потому что они визуально отличаются на улицах. Надо вообще понимать, что критерии уличных атак — это в основном нападения на тех, кто визуально выглядит как чужак. Пик таких нападений пришелся, по нашим данным, на 2007 год, когда мы насчитывали 116 убитых. Сейчас картина потихоньку улучшается. Но, к сожалению, связано это не с тем, что общество стало в целом толерантнее, а с тем, что внимание после событий в Украине оказалось переключено на то, что происходит в соседней стране, и временно эта группа жертв оказалась забытой. Тем не менее, бытовой ксенофобное насилие никуда не девается, оно есть.

И если уж мы говорим про нападения на тех, кого нападающие считаю ЛГБТ-меньшинствами, то надо сказать, здесь тенденция тоже очень тревожная. Уровень терпимости в нашем обществе, к сожалению, оставляет желать лучшего. Это очень наглядно видно по событиям 2012−13 годов. Я, готовясь к программе, посмотрела статистику нападений на представителей ЛГБТ-сообщества, и надо сказать, что пик таких нападений пришелся на 2012 год, когда мы насчитали 27 пострадавших. Рост этих нападений был связан в 2012 году с активизацией самих ЛГБТ. В начале марта 2012 года был принят скандально известный закон против пропаганды гомосексуализма в Санкт-Петербурге и некоторых других регионах. И эта позиция государства была воспринята как негласная поддержка насилия со стороны радикалов всех мастей. Националисты, казаки, православные радикалы приходили на акции ЛГБТ и нападали на участников. Характерно, что полиция, дежурившая на акциях, совершенно не вмешивалась в происходящее, никак не препятствовала атакам, что очень тревожно. На самом деле, чтобы пострадать от нападения всяких гомофобно настроенных граждан, не обязательно принадлежать к этой уязвимой группе. Нам известны случаи, когда люди страдали по ассоциации, то есть нападали не только и не столько на ЛГБТ-представителей, сколько на тех, кого за таковых только приняли. Скажем, в 2014 году, например, в Иркутске был случай, когда были избиты ученики английский спецшколы, которые праздновали День Святого Патрика. Они была одеты в килты, и этого оказалось достаточно, чтобы их приняли за людей нетрадиционной сексуальной ориентации и напали.

И еще меня очень тревожит, что нападения на этих людей отличаются крайней жестокостью. В 2012 году было два жутких гомофобных убийства, одно в Хабаровске, другое в Волгограде.

В.И.: «Жуткая жестокость» — вы что имеете в виду под этой фразой?

Н.Ю.: Изнасилования бутылками и просто издевательства над этими людьми. Кроме того, есть такая известная группа «Оккупай-педофиляй».

В.И.: Они вроде тоже подутихли в последнее время.

Н.Ю.: Вы знаете, да, сейчас они утихли, потому что сейчас со стороны государства идет давление на всяческую оппозицию, в том числе и на праворадикальную оппозицию. Поэтому сейчас стало немного спокойнее. Но надо понимать, что все это насильственные полицейские меры, поскольку хватка полиции немножко ослабнет.

В.И.: Говорите, что тенденции довольно тревожные. Но при этом приводите данные, что всплески приходились на 2007 год, на 2011, на 2012. И прозвучала фраза, что сейчас вроде как эту агрессию сдерживают правоохранительные органы. Вы такие выводы можете по результатам исследований сделать?

Н.Ю.: У нас есть только наши результаты исследований, и мы можем судить только по косвенным данным. Надо сказать, что если с нападениями на мигрантов сейчас стало немного получше, просто потому что после массированной телевизионной атаки с рассказами про всяких украинских фашистов и прочих говорить о деяниях отечественных националистов стало не комильфо. Поэтому те группы, которые нападали на мигрантов, сейчас временно попритихли. С другой стороны, все остальные потенциально уязвимые группы так и остались. В том числе, ЛГБТ, в том числе, те, кого считают «пятой колонной», всякого рода идеологические противники.

Меня, например, тревожат вылезшие сейчас прокремлевские молодежные движения. Они сейчас не говорят на мигрантскую тематику, на этнических нападениях свое внимание не концентрируют. Зато они нападают на тех, кого считают идеологическими врагами. Слава богу, пока еще не такие жестокие нападения. Тем не менее, нападения есть на участников всяких разных оппозиционных акций, нападения на тех, кто идеологически и стилистически другой. Вот это вот все остается. И я думаю, что это как раз и будет развиваться. Потому что пока что эти движения вылезающие чувствуют себя безнаказанно.

Кроме того, есть всяческие православно настроенные радикальные движения. Особенно, скажем, есть медийно известное движение «Божья воля» во главе с Дмитрием Цорионовым, которые тоже приходят на все оппозиционные акции и приходят под лозунгами «Бить геев». Это произносится прямым текстом. Они приходят на антифашистскую акцию, скажем, шествие памяти погибших адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой. Приходят и прицельно выискивают там людей с ЛГБТ-символикой или тех, про кого они считают, что у них есть такая символика. Вот это все не прекращается.

В.И.: Существует какая-то универсальная формула, кто может стать жертвой насилия на улицах России? Может быть, какие внешние признаки должны быть у этого человека, чтобы этих признаков избежать, чтобы максимально себя обезопасить?

Н.Ю.: Это очень трудно предсказать. Нападают на тех, кто кажется другим. Как этот другой будет выглядеть? Ты отмечаешь День Святого Патрика и надел по этому поводу шотландскую юбку, и кому-то это не понравилось, это может стать поводом для нападения. Или две девушки в метро сидят, тесно прижавшись друг к другу, и их сочтут лесбиянками, это кому-то не понравилось.

В.И.: Прозвучало, что даже то, что отображается в ваших исследованиях, — это капля в море.

Н.Ю.: Да, потому что сообщества очень закрытые, и это понятно, везде опасаются за свою безопасность, совершенно не хотят идти ни на какие контакты, не хотят идти на контакт с правозащитными организациями, со СМИ, и уж тем более боятся обращаться в полицию, потому что, к сожалению, уровень гомофобии среди сотрудников наших правоохранительных органов тоже высок.

В.И.: Откуда тогда становится известно, что, допустим, насилие было совершено именно по признаку сексуальное ориентации? Как это выясняется?

Н.Ю.: Иногда это выясняется из сообщений СК, которые возбуждают дело по нападению по мотиву такой или сякой ненависти, идеологической чаще всего это квалифицируется. Иногда все-таки кто-то из представителей сообщества сообщает об этом, так или иначе. Я вспомнила, в 2016 году был очень известный случай нападения на журналиста Дмитрия Циликина. Человек пришел к нему домой, убил. К счастью, удалось по горячим следам его задержать. При задержании он назвал себя чистильщиком и потребовал изменить в протоколе чувство, с которым он убивал, с неприязни на ненависть к определенной социальной группе. Что характерно, наша полиция так и не возбудила дело об убийстве по мотиву ненависти, пока дело идет просто об убийстве. Но есть показания самого нападавшего.

В.И.: А это принципиальная разница — просто убийство или убийство по мотиву ненависти?

Н.Ю.: В принципе да, это утяжеляет показания, конечно. Квалифицирующий признак, по-моему, есть в 17 статьях УК. Он утяжеляет наказание. Но там беда в том, что есть определенная сложность — у нас есть квалифицирующий признак «нападение по мотиву ненависти к определенной социальной группе». Вообще слово «определенная» звучит несколько издевательски, на самом деле ничего совершенно не определено. И на практике говорят, что когда вот это понятие «социальная группа» вводилось, как раз и имелись в виду вот такие уязвимые группы населения, типа ЛГБТ, типа бездомных. Понятно, что ненависть к какой-то группе есть, но как это обозвать. На практике же, насколько мне известно, ни одного дела по отношению к социальной группе ЛГБТ не дошло до приговора. Не знаю, были ли возбуждены дела, но приговоров точно не было еще. А уязвимыми социальными группами становятся сотрудники полиции, правительство Марий-Эл. Известен даже случай, когда социальной группой были признаны русские националисты.

В.И.: Поводом к нашему эфиру послужило то, что специалисты Лаборатории исследований сексуальности составили «карту ненависти». А если говорить про те исследования, которые вы проводите в рамках работы в центре «Сова», у вас существует определенная карта насилия в России? В каких регионах люди чаще всего совершают насилие к тем, кого можно назвать чужим?

Н.Ю.: Да, у нас тоже есть такая карта. И не только у нас. Есть еще центр «Гражданское содействие», который тоже выпускает такую «карту ненависти», активности ультраправых. И данные наши отчасти совпадают. Ожидаемо местами напряженности являются обе столицы, Москва и Санкт-Петербург. Кроме того, большое количество пострадавших зафиксировано было в Московской области, в Нижегородской области и традиционно на юге России очень этнически напряженные места — Ставропольский край, Краснодарский край. Очень много было в Хабаровском крае, Смоленской области и в Воронежской области. Но в Воронежской области немного поутихло, там в ранние годы, до 2013 года шел рост насилия, потом постепенно разогнали ультраправое подполье, с этим стало лучше.

В.И.: Прогнозы, наверное, делать бессмысленно. Или все-таки можно что-то прогнозировать?

Н.Ю.: Прогнозы делать бессмысленно. Но лично я крайне пессимистично смотрю в будущее. Мне кажется, что поскольку все, что решается у нас в стране, решается с помощью закручивания гаек, это тоже хороший метод агрессивных убийц и ксенофобов, конечно, надо ловить и сажать. Но помимо этого должно быть воспитание, должна вестись работа активистов и с активистами, работа с обществом, а с этим ничего не делается. Поэтому уровень гомофобной нетерпимости в стране очень высок. Насколько я понимаю, с этим не работается никак. А раз это все висит в качестве потенциальной угрозы, то может, так или иначе, выстрелить.

В.И.: Наталья, спасибо, что побеседовали с нами.

Мы беседовали с Натальей Юдиной, экспертом информационно-аналитического Центра «Сова». Мы продолжаем.

Следующий наш спикер — это Игорь Кочетков, правозащитник, председатель межрегионального общественного движения «Российская ЛГБТ-сеть». Здравствуйте!

Игорь Кочетков: Здравствуйте.

В.И.: А вы определенного рода тенденции намечаете в России? Именно если говорить о насилии к представителям ЛГБТ-сообщества.

И.К.: Проявления насилия по мотивам ненависти, гомофобной ненависти или трансфобной ненависти, к сожалению, существую во всем мире. Даже в тех странах, которые мы обычно условно считаем благополучными, в странах Западной Европы или Северной Америки это происходит. Особенность российская немного в другом. У нас это насилие легитимизовано, как на уровне общественного мнения, так и на уровне власти, на уровне законодательства. Последний ужасный пример — это преступление против человечности, которое совершается сейчас в Чеченской республике, когда людей только из-за их сексуальной ориентации похищают, пытают, убивают. И это делается не только с ведома властей. Это делается, скорее всего. По из поручению. Представители власти Чеченской республики прямо говорят, что геев в республике нет, но если бы они были, их бы всех убили. Я могу процитировать: «Их бы отправили туда, откуда не возвращаются». Мы с вами не дети, мы понимаем, что имеется в виду. И ни федеральная власть, ни правоохранительные органы на подобного рода заявления не реагируют. Когда некоторые политики призывали геев сжигать в печах, убивать и т. д., а такое тоже было, тоже никто не отреагировал. Получается так, что власти считают вполне нормальным, что да, геев можно убивать, можно их бить, можно их шантажировать. Когда мы пытаемся добиться уголовных дел по фактам конкретных нападений, нам чаще всего не удается этого сделать, потому что нам говорят, что в законодательстве не предусмотрено такое преступление, как преступление на почве гомофобной ненависти. Это легитимизованные действия. И на уровне общественного мнения, и на уровне властей.

В.И.: Если не брать в расчет Чечню, потому что Чечня — это в некотором роде прецедент, а говорить про остальную территорию России, то какие там тенденции? Потому что я думаю, что данные будут разные.

И.К.: Это тоже очень показательный заход — а давайте не брать Чечню. А почему мы не должны брать Чечню? Это часть РФ или не часть РФ?

В.И.: Часть, я не спорю, да.

И.К.: Вот и все. И вопрос, как реагирует население страны, как реагирует общество, как реагирует федеральная власть. Пока они реагируют на это как на нечто чуть ли не само собой разумеющееся. Как на очередную новость. Хотя происходят чудовищные вещи, происходят преступления беспрецедентные для Европы со времен нацистской Германии, на минуточку. Ничего подобного на территории Европы со времен нацизма не было.

Но я отвечу на ваш вопрос, конечно, о том, что на остальное территории России. Я сказал, что отказ в возбуждении уголовных дел по факту нападений на ЛГБТ-активистов или просто на геев из-за их сексуальной ориентации, из-за того, что они, с точки зрения нападавших, похожи на геев, похожи на лесбиянок и т. д. Чаще всего не удается добиться возбуждения уголовных дел по этим случаям нигде. Часто мы слышим и те адвокаты, с которыми мы сотрудничаем, которые появляются в полицейских участках, слышат от полиции фразы: «Да я бы сам таких убивал». Это не в Чечне, это происходит в среднероссийских губерниях. Это очень печальная тенденция. Особенно уместно поговорить об этом как раз сегодня, сегодня Международный день борьбы с гомофобией. И печально, что власти не хотят обсуждать эту тему. К счастью, уже ведется несколько лет общественная дискуссия по этому поводу, в том числе, с участием ЛГБТ-организаций, с участником правозащитников. Но власти не хотят поднимать эту тему. Сегодня, например, опубликован доклад уполномоченного по правам человека в РФ Татьяны Николаевны Москальковой. Она сегодня в Госдуме выступала. Мы специально к этому событию, заблаговременно отправили ей наше исследование, где изложили конкретные факты нападений, дискриминации, шантажа и т. д. Нам обещали рассмотреть этот доклад, обещали его учесть. Тем не менее, в опубликованном сегодня докладе уполномоченного по правам человека в РФ нет ни слова об этом. Просто проигнорировали.

Если говорить о том, что же происходит, если мы говорим именно о преступлениях, о насилии, то можно выделить несколько характерных видов преступлений. Прежде всего, это корыстные преступления, когда людей пытаются шантажировать, в том числе, с применением силы, вымогают у них деньги в обмен на нераскрытие их сексуальной ориентации. Устраивают некие подставные свидания, знакомятся в интернете с человеком, происходит встреча, и человека встречают люди крепкого телосложения, с битами, которые начинают унижать, оскорблять, снимают все это на видео и требуют денег в обмен на то, чтобы это видео не выкладывалось в интернете. Еще несколько лет назад такие преступления совершались, если так можно выразиться, по идейным мотивам. Откровенные гомофобы на волне вот этого закона о запрете пропаганды делали такие вещи по идейным соображениям. Сейчас это делается уже по корыстным соображениям.

Другой вид преступлений — это грабежи, когда грабят людей, выходящих из гей-клубов. Есть в криминальном мире целая такая специальность — грабить и шантажировать гомосексуальных и транссексуальных людей.

В.И.: А в чем особенность? Чем это отличается?

И.К.: Особенность в том, что, по данным наших многолетних исследований, более 90% гомосексуальных или транссексуальных людей, которые становятся жертвами преступлений, не обращаются в полицию. Потому что они боятся, что полиция их подвергнет повторной травле, они еще и от полиции получат. И практика наша подтверждает, что, конечно же, полиция не хочет расследовать такие преступления. Гомофобия среди правоохранительных органов создает благоприятную почву для совершения преступлений. Это самый безопасный для воров и шантажистов вид деятельности. Если мы возьмем тот же Северный Кавказ, не только Чечню, но и другие республики, то там местные полицейские просто сделали это своего рода бизнесом. У них там зарплата маленькая, поэтому они вынуждены как-то подрабатывать. А подрабатывают они вот таким способом. Они находят гомосексуалов, устраивают там подставные свидания, а потом шантажируют. В той же Чечне, как нам рассказывают наши информаторы, где средняя зарплата составляет 8 тысяч рублей в регионе, минимальная сумма, которую требуют полицейские от гомосексуалов, 300 тысяч рублей. Вы можете это себе представить? При средней зарплате 8 тысяч рублей. Люди вынуждены продавать все, вынуждены залезать в долги, чтобы расплатиться с шантажистами, потому что для них это часто бывает вопрос жизни и смерти. Есть некие традиции, по которым действительно родственники могут и убить, получив такую информацию о своем сыне или брате. То есть проблема заключается в том, что государство ничего на сегодняшний день не делает.

Также нужно не забывать о такой категории людей, как ЛГБТ-подростки. Это люди, которые в силу возраста, в силу своего положения зависимы от своих родителей или от других родственников. Мы фиксируем случаи, когда они подвергаются насилию со стороны своих родственников. Когда некоторые родители узнают о сексуальной ориентации своих детей, их не выпускают из дома, отбирают все средства связи, изолируют, наверное, в надежде исправить. Это тоже насильственное преступление. Потому что подростки тоже обладают правами и свободами. Мы знаем случаи, когда родители пытаются исправить своих детей, когда они принудительно отправляют их в психиатрические лечебные заведения. Это тоже насильственное преступление. Здесь тоже человека оказывает абсолютно бесправен.

В.И.: А если говорить именно про нападения по мотиву ненависти? Понятно, что это те сложности, с которыми сталкиваются люди ввиду обстоятельств, ввиду своей ориентации. Но речь идет именно о насилии, когда ты просто идешь по улице или контактируешь с незнакомыми людьми.

И.К.: Заметьте опять, как интересно, — вещи, которые являются откровенным насилием, мы квалифицируем просто как сложности. Подумаешь, человека заперли дома против его воли или в психушке. Это сложности, это не насилие, это для нас привычно.

Если говорить о других видах насилия, то, конечно, это насилие, с которым сталкиваются люди, которые выходят на публичные акции в защиту своих прав в связи с сексуальной ориентацией и гендерной идентичностью. Когда люди выходят с пикетами, выходят на демонстрации и другие публичные акции, за последние годы у нас были разные случаи. В том числе, со стрельбой, с распылением каких-то газов, с поливанием зеленкой и т. д. это достаточно распространенная практика. Последние пару лет этого стало поменьше. Во-первых, потому что агрессоры, такие радикальные националисты и религиозные фундаменталисты нашли другой объект для ненависти. Это связано с внешнеполитической ситуацией. Кто-то отправился на Донбас воевать, из тех, кто раньше нападал на ЛГБТ-акции, мы точно это знаем. Поэтому такие случаев стало меньше. Все-таки власти стали реагировать, это надо признать. Но это по-прежнему существует. Сегодня 17 мая, люди выходят в разных городах России на радужные флешмобы, публичные акции по поводу этого дня. Пока, к счастью, никаких сообщений о насилии сегодня не было. Но обычно каждый год бывают. Еще не вечер, что называется. Надеюсь, что ничего не случится. Но такое может быть.

В.И.: Есть данные исследований. Согласно данным исследования правозащитной организации IGLA-Europe за 2016 год, Россия вошла в тройку европейских стран, в которых жизнь представителей сексуальных меньшинств подвергается наибольшей опасности. У меня многие знакомые-европейцы, например, уверены, что если вдруг ты девочка и любишь девочек или мальчик и любишь мальчиков и приехал в Россию, то ты два шага сделал, и тебя убили. Такие представления у многих существуют. Насколько они имеют место?

И.К.: Это называется репутацией. Репутацию очень легко испортить, в том числе, репутацию страны в мире, но очень трудно исправить. Поскольку у нас власти вот так реагируют на реальные гомофобные преступления, точнее, никак не реагируют, поэтому у России в мире складывается вот такая репутация, и тут европейцев и американцев винить в этом не надо. Мы тоже проводим исследования. В том числе, количественные исследования, и мы проводим их уже 10 лет. Каждый год в наших опросах участвуют до 3 тысяч человек, гомосексуальных и транссексуальных людей. Могу вам сказать, что, по данным этих опросов, каждый год цифра примерно устойчивая, порядка 15−20% гомосексуальных и транссексуальных людей подвергаются физическому насилию. Каждый год. Это достаточно много. Учитывая, что больше 90% из них, как я уже сказал, не обращаются в полицию, то можно сказать, что эти преступления представляют серьезную опасность для людей, для их жизни и здоровья.

В.И.: То есть вы, исходя из данных своих опросов, имеете даже более широкую картину, чем могут иметь различные центры, которые составляют информацию, исходя из того, что публикуется в СМИ, публикуется представителями СК и прочее.

И.К.: Да. Одна из особенностей преступлений, которые совершаются против гомосексуальных и транссексуальных людей, заключается в латентности этих преступлений. Сами жертвы не склонны об этом никому рассказывать. Родственникам не расскажешь, потому что от них скрывается сексуальная ориентация, полиции тем более не расскажешь. Поэтому в СМИ попадает только очень небольшая часть преступлений — либо это нападения на уличных акциях, потому что акции публичны, и журналисты очень любят писать о публичных акциях, которые проводят представители ЛГБТ-движения, именно в том случае, если на них напали. Если все прошло мирно, часто просто не пишут. Хотя часто проходят и мирные акции. Или в СМИ попадают какие-то совсем тяжкие вещи вроде убийств. Основная масса такого рода преступлений, к сожалению, в публичное поле не попадает. Мы это видим, потому что мы ближе к сообществу, мы целенаправленно оказываем и юридическую, и психологическую помощь, люди нам больше доверяют и больше рассказывают.

В.И.: Ранее звучало, что редко подобные дела доходят до суда. Но, может, были случаи, когда представители ЛГБТ-сообщества побеждали, именно когда по мотиву ненависти совершались преступления?

И.К.: Я должен сказать, к сожалению, что таких случаев не было. До суда доходят дела по тяжким преступлениям — убийство или нанесение тяжких телесных повреждений. Но никогда не учитывается при вынесении приговора и во время следствия мотив ненависти. Более того, некоторые преступники по невежеству своему думают, что если они совершили свое преступление по мотиву ненависти, это для них будет смягчающим обстоятельством. Поэтому они следователю с удовольствием рассказывают, что они убили, напали, именно потому что ненавидят геев и лесбиянок. Таких случаев много.

В.И.: После того, что происходит в Чечне, у многих нет четкого понимания, что же там на самом деле происходит, потому что представители ЛГБТ-сообществ говорят одно, власти говорят другое, полиция — третье, соседи говорят пятое. Каждый себе в голове формирует какое-то представление о происходящем. Но может, допустим, сложиться и такое представление, что совершенно безнаказанно можно совершить любую форму насилия над геями или лесбиянками. Нет ли каких-то тенденций в России, что более жестокое обращение стало не только в Чечне, но и на другой территории страны?

И.К.: Это произошло после принятия закона о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних. Мы не фиксируем, по данным наших исследований, увеличение числа таких преступлений. Но мы видим, что эти преступления действительно становятся более циничными. Они становятся публичными, когда люди совершают их, что называется, на камеру. И они становятся более жестокими. Это факт. И это связано с тем, что кто-то почувствовал, что государство в общем и не против. Государство вроде как-то даже поощряет. Государство в законе говорит, что есть традиционные отношения, полноценные, а есть неполноценные, нетрадиционные сексуальные отношения. Люди, которых относят к этой рубрике нетрадиционных сексуальных отношений, как бы даже не совсем и люди. Неравноценны они всем остальным.

В.И.: То есть такие тенденции отслеживаете?

И.К.: Да, конечно. Мое убеждение, мое оценочное суждение, но, тем не менее, у меня есть для этого основания, что если бы не было вот этого закона о запрете пропаганды, принятого в 2013 году, то, что сейчас творится в Чечне, было бы невозможно. Они бы просто не решились на это.

В.И.: Игорь, большое спасибо, что побеседовали с нами.

Напоминаю, что нашим экспертом выступил Игорь Кочетков, правозащитник, председатель межрегионального общественного движения «Российская ЛГБТ-сеть». Мы продолжаем.

С нами на связи Александр Кондаков, руководитель Лаборатории исследований сексуальности. Здравствуйте!

Александр Кондаков: Здравствуйте!

В.И: Попрошу вас подробнее рассказать про эту «карту ненависти», что это за карта? Какая работа проводилась, чтобы ее составить?

А.К: Это карта преступлений против ЛГБТ, которые мы нашли в публикациях в СМИ. Мы вместе коллегами проанализировали все публикации в газетах, журналах, на интернет порталах. Это очень большое количество материала, у нас получилась собственная база данных, примерно 5 тысяч записей в ней. И вот из этой базы были выявлены те случаи, которые уникальны. Понятно, что на каждое событие в нашей базе есть несколько публикаций. Получается такая карта, она содержит информацию о 363 случаях насилия против лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров за 6 лет. Причем жертвами стали, как минимум 393 человека. Из этой карты можно получить информацию, когда произошло событие, в каком году, в какой день. Было ли это убийство или человека избили и так далее. Информации достаточно много, и она интересна тем, что раньше в таком обобщенном виде не публиковалась.

В.И: Почему такая разница в цифрах возникла?

А.К: Иногда совершаются нападения сразу на несколько человек. И получается, что эпизод 1, а жертв 10. Были случаи, когда целая группировка людей нападала сразу на несколько мужчин или женщин, и, соответственно, жертвами становились 3−4 человека. Эпизодов чуть меньше, а жертв чуть больше.

В.И: Какие выводы можно сделать, если изучить эту карту? Может быть, какие-нибудь действия можно предпринять, исходя из этих данных?

А.К: Мне кажется, что можно сделать 2 основных вывода. Во-первых, можно прекратить игнорировать существование этой проблемы, что делают очень часто политики на самом высоком уровне. Более того, существует ненависть, существует насилие против ЛГБТ. Нужно эту проблему решать и, возможно, предпринимать какую-нибудь законодательную инициативу, которая не запрещала бы мифическую пропаганду, а защищали людей, которые страдают от реального насилия.

В.И: Самые разные города отображены на карте, и есть красные точки где-то далеко в Сибири, но много где красных точек нет. Это чистые и безопасные территории?

А.К: Нет, это не так. Это скорее территории, в которых эта проблема продолжает замалчиваться. Понятно, что СМИ публикует не любую информацию. СМИ публикует информацию, которая достойна какого-нибудь информационного повода, в этом отношение информация об ЛГБТ имеет какой-то особых характер для СМИ во многих регионах России. По тем материалам, которые мы анализировали, можно сказать, что информационным поводом чаще всего является убийство. Это то, о чем СМИ сообщают, в то время как какие-то более мелкие стычки не достойны этого внимания. И второе, это то, что в некоторых регионах никакой информации не существует, хотя уже в этом году выяснилось, что информация могла бы поступить в СМИ, но не поступила. Некоторые региональные СМИ просто ничего об этом не публикуют. Это не означает, что там нет проблемы, или то, что там нет ЛГБТ.

В.И: Речь именно идет о нападениях, убийствах или кражах, совершенных по мотиву ненависти? Это не так, что избили, а потом оказалось, что мужчина гей?

А.К: Информации в СМИ об этих сообщениях достаточно мало. Нельзя судить о том, что это исключительно на почве ненависти. Наверное, люди имеют разные мотивы, но в целом мы отбирали все эпизоды насилия, в которых жертву выбирали не случайно. Там преступник представлял себе, выбирал себе жертву на почве ненависти, но окончательное решение может представить только суд. Кстати, второй блог информации, который мы тоже анализировали, это судебные решения. И там гораздо четче проявляется мотив ненависти в самих текстах судебных решениях, которые мы скачали. Их меньше, чем в сообщениях СМИ, их 256 за 6 лет, но их все равно немало. Там виднее, что это преступление именно на почве ненависти было совершенно.

В.И: А как это проявляется? В каких формулировках?

А.К: Чаще всего, сам преступник в своих показаниях, которые цитируются судебным решением, говорит, что испытывает личную неприязнь, ненавидит геев, и именно поэтому решил совершить свой поступок. Это вполне очевидные вещи или сами обстоятельства дела диктуют такой вывод, потому что люди специально отыскивают гея или лесбиянку, например, в сети интернет. Они знакомятся с ними в сети интернет, встречаются в каком-нибудь укромном месте, а затем совершают нападение. Они очевидным образом выбирают жертву среди ЛГБТ для того, чтобы совершить такой поступок.

В.И: В рамках эфира звучали такие предположения, что борьба с гомофобией только увеличивает гомофобию. Как только был принят закон, то все ухудшилось. Были такие определенные пики проявления агрессии в 2012—2013 году, когда представители ЛГБТ сообщества стали о себе ярче заявлять, то и к ним стали чаще проявлять агрессивные действия жители России. Вы в своем исследовании нечто подобное наблюдали? Или нет?

А.К: Я наблюдаю один эффект. Это эффект негативный. Эффект действия закона о пропаганде — и по судебным решениям, и по СМИ видно, как именно в 2013 году количество случаев насилия против ЛГБТ возрастает. Тут сложно все это связать с чем-то еще, потому что именно в 2013 году был принят этот закон. Понятно, что можно придумать другие объяснения, но скорее всего, именно с законом связывают пик увеличения таких преступлений. Я бы сказал, что именно эта законодательная деятельность и пропаганда насилия против ЛГБТ влияет на уровень преступлений против ЛГБТ. С другой стороны, понятно, что для того, чтобы определить жертву, преступнику требуется, чтобы эта жертва как-то проявляла себя в качестве гея или лесбиянки, и если есть для этого поводы. Например, политические дискуссии, очень многие люди начинают чисто политически говорить о том, что они относятся к этому сообществу, «хочу, чтобы вы меня уважали, не смотря на это». И это делает человека, который делает подобные заявления, как бы открытым, но в более далекой перспективе подобные действия людей ведут к большему принятию ЛГБТ и уменьшению уровня насилия. Об этом также говорят исследования в других странах, где они тоже проводятся.

В.И: Подобные «карты ненависти» существуют в других странах? Или в них нет необходимости?

А.К: Именно на карту случаи насилия редко наносят, такое бывает, например, в США, в разных штатах это делается, например, в Калифорнии или в городе. Ведь очень важно посмотреть, какой район более опасен для ЛГБТ и куда не нужно ходить. Или не для ЛГБТ, а для мигрантов или каких-то еще людей, которые часто открыты к различным проявлениям ненависти или насилию. Вот такие карты составляются. Ведется еще другая статистика, например, полицейские участки во многих странах Европы и США собирают соответствующую статистику, сколько преступлений ненависти совершено в нашей стране, для того, чтобы вести учет, чтобы видеть динамику, чтобы реагировать на это. Скорее такие данные публикуются чаще, чем карты.

В.И: Какие проекты вы можете дальше развивать в этом направлении? Сейчас вы составляете список преступлений против ЛГБТ по данным судов, по данным, опубликованным в СМИ, составили карту, а дальше что?

А.К: Уже на сравнении данных судов и данных СМИ видно, что количество этих преступлений разное. До суда дошло одно количество дел, в СМИ было опубликовано другое количество дел, но, по всей видимости, еще большее количество этих эпизодов можно выяснить непосредственно от участников таких столкновений. Мне хотелось бы нанести на карту суждение и мнение самих людей, которые пережили насилие, которые стали жертвами таких преступлений. Мне кажется, что здесь нужно продолжать в этом направление действовать, то есть, провести фактический опрос среди ЛГБТ-сообщества России, чтобы они самостоятельно нанесли точки на эту карту и рассказали о том, где и при каких обстоятельствах они стали жертвами гомофобного преступления. Это позволит увидеть еще один какой-то разрез этой проблемы, еще какой-то масштаб этого вопроса.

В.И: Александр, спасибо большое, что побеседовали с нами. Будем ждать результатов, надеюсь, у вас получится воплотить задуманное. До свидания.

А.К: До свидания.

В.И: И под финал напомню, что сегодня, 17 мая отмечают Международный день борьбы с гомофобией, трансфобией и бифобией. Дата 17 мая была выбрана не случайно, именно в этот день 1990 году был официально исключен гомосексуализм из списка психических заболеваний.

Я прощаюсь с вами. Услышимся на радио СОЛЬ. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments