Армия

Древность с оттенком модерна: как в России сохраняют исторические центры городов


Эксперты: Владислав Шарамкин — сопредседатель общественного движения «Наш берег», г. Светлогорск; Антонина Елисеева — координатор общественного движения «Живой город» (г. Санкт-Петербург); Андрей Фурсов — руководитель воронежского межрегионального отделения «Город и транспорт»; Константин Михайлов — координатор общественного движения «Архнадзор».

*Техническая расшифровка эфира

Сергей Егоров: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Угол зрения». У микрофона Сергей Егоров. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Древность с оттенком модерна: как в России сохраняют исторические центры городов». Не секрет, что много городов России строились чуть ли не в незапамятные времена, и до наших дней во многих городах дошла архитектура того времени, архитектура предыдущих веков, в том числе и совсем древняя. Но современная жизнь такова, что нужно где-то селить людей и как-то организовывать городские пространства. И так получается, что в исторических центрах различных городов наряду с самой древней застройкой 18−19 века, а то и раньше, появляются вполне современные торговые центры, современные жилые комплексы, которые никак не вписываются в историческую застройку и серьезно нарушают архитектурный облик города. Это создает дисбаланс во внешнем виде города.

Если говорить о других странах, то, например, в 1930-х годах в Италии была принята хартия реставрации, в которой определилось понимание нерасторжимости связи каждого древнего сооружения с его окружением и значение самой городской среды как самостоятельного и полноценного памятника. Получается так, что довольно много строений 17−19 веков, но памятник есть памятник, нужно сохранять его и пространство вокруг него, дабы не нарушать целостность городской среды.

Как это все происходит в России, мы сейчас узнаем. Мы поговорим с активистами, которые отстаивают право на существование исторических центров своих городов. Первым на связи со студией радио СОЛЬ будет Владислав Шарамкин, сопредседатель общественного движения «Наш берег», г. Светлогорск. Владислав, здравствуйте.

Владислав Шарамкин: Добрый день.

С.Е: Напомню нашим радиослушателям, что общественное движение «Наш берег» занимается вопросом отстаивания исторического центра в городе Светлогорске, где власти вознамерились построить здание-«стакан». Владислав, коротко для тех, кто пропустил предыдущий эфир, напомните, в чем суть всей истории.

В.Ш: Дело в том, что Светлогорск — это приморский городок со своей 200-летней курортной историей, находящийся на территории Калининградской области. Сейчас это Россия, 70 лет назад он был частью Германии. Развиваться город начал с рыбацкого поселка, в курорт он превратился около 200 лет назад. Начали строиться красивые виллы, дома отдыха, пансионаты. И вся инфраструктура этого приморского городка выстраивалась вокруг курортной рекреационной деятельности отдыха людей на море. В советское время курортное направление этого города сохранилось. Были построены большие санатории, и никто не претендовал на жилую застройку в центральной части этого города, потому что все понимали, что основная ценность этого курорта — отдых и лечение людей.

А что произошло за последние 5 лет? Когда к власти Светлогорска пришли люди, которые кроме как денег украсть, больше ничего не понимают, началась варварская застройка центральной исторической части города. Хочу пояснить, что в Светлогорске, кроме моря, солнца, зелени и такой своеобразной исторической архитектуры, больше ничего нет. Этот город предназначен непосредственно для созерцания, для отдыха и лечения. Те люди, которые этого не понимают, они решили переформатировать этот город в спальный район, в место, где массово строится жилье и продаются квартиры для богатых, потому что стоимость жилья зашкаливает. И апогеем этого бреда стала попытка построить в 15 метрах от моря нависающий над променадом и здравыми смыслом 14-этажный жилой дом, который и получил название «стакан». Это был первый случай, когда население Светлогорска поднялось и вышло на улицу, были митинги. Было давление на людей, обливали зеленкой, угрожали. Пытались мешать бизнесу некоторых людей, запугивали, но законность встала на сторону граждан, и был суд, который постановил, что данный участок был передан застройщику с нарушением закона. 30 ноября суд постановил этот участок изъять у арендатора. Администрация Светлогорского района подала апелляционную жалобу, которая была рассмотрена областным судом Калининградской области, и 22 марта было принято решение оставить предыдущее решение суда без изменений, и оно вступило в законную силу. С того времени прошел уже месяц, никаких изменений на этот счет не происходит, договор аренды не расторгнут, несмотря на громкие заявления нашего врио губернатора о том, что нужно привести склон в исходное состояние, они не выполнены. И более того, вчера вечером в Светлогорске состоялось выездное заседание правительства Калининградской области, на котором им докладывали концепцию застройки центральной части города. И уже риторика нашего губернатора поменялась.

С.Е: Об одном пункте я хотел бы поговорить более конкретно, а именно о том, что 24 апреля губернатор Калининградской области Антон Алиханов попытался изменить ситуацию и ввел мораторий на два месяца, пока не будут внесены изменения в правила землепользования и застройки, ужесточающие требования к возводимым в историческом центре объектам. Это мораторий, который запрещает любое строительство и выдачу разрешений. А почему считаете его популистским, как пишут местные СМИ?

В.Ш: Это очень просто. Дело в том, что он ввел мораторий не на строительство, а на выдачу новых разрешений на строительство, однако уже сейчас власти Светлогорска, торопясь перед Новым годом, потому что с 1 января 2017 года правительство Светлогорска взяло на себя всю ответственность на выдачу разрешения на строительства, за конец ноября и декабря было выдано более 25 разрешений на строительство в центральной части города. Эти разрешения никто отменять и замораживать не собирается. Скажу больше, центральная часть Светлогорска и непосредственно в 100 метрах от архитектурной доминанты Светлогорска, которая есть на всех сувенирах и картинках, которые везут с собой на магнитах те, кто посещает Светлогорск, начато строительство очередного отеля, вывешен его внешний вид, по которому видно, что это здание достаточно высокое, шестиэтажное, с башнями, с большими архитектурными акцентами. Так в этом месте согласно постановлению областного правительства запрещено строительство зданий высотой больше 12 метров до конька крыши. Данное здание, которое там строится, имеет метров 19−20, более того, у нас есть на руках строительная документация, там это все четко фигурирует. Несмотря на это, все закрывают глаза, говорят, что у нас все нормально, нам служба архитектурного наследия разрешила тут строить этот дом. Именно поэтому я считаю, что это решение связано именно с тем, что есть впереди выборы, и сейчас все, что ни скажет губернатор, может трактоваться в его пользу. К сожалению, для Светлогорска это как мертвому припарка, потому что город уже изуродован, вся центральная часть города перекопана, возведены 6−7 этажные дома, которые стоят пустые, потому что они проданы на 40%, заселены на 10%, все остальное — черные пустые окна, которые просто нависают над старым и уютным городом.

С.Е: Как по-вашему должны сейчас поступать власти? Или что должны предпринимать? Сносить эти отели и здания, которые не вписываются в городскую концепцию?

В.Ш: Необходимо было вводить мораторий не на выдачу новых решений, а вводить мораторий именно на любое строительство в центральной части города, потому что сейчас еще можно сохранить те остатки красоты, которая еще в этом городке существует. Но хочу сказать о том, что привлекало туристов, это была немецкая архитектура, это 19−20 век. Строительство высоких зданий никак не вписывается в архитектурный облик. Я считаю, что в первую очередь нужно запретить проведение работ, а потом совместно с жителями города, со специалистами разработать комплексную концепцию именно по развитию этого города как курорта. У нас есть яркие примеры того, к чему приводят такие бездумные застройки. У нас было два курорта в Калининградской области, это Светлогорск и Зеленоградск, так вот, Зеленоградска как курорта больше не существует. Это уже спальный микрорайон, застроенный 9−12 этажными домами, и все, что там оставалось в историческом центре, было решено снести для того, чтобы на этом месте строили жилье. У нас фактически остался один курорт, где полноценно еще могут отдыхать люди. Тут еще существуют санатории, построенные в советское время, это большой центрально-военный санаторий министерства обороны, он принимает несколько тысяч отдыхающих в год. И большой санаторий, который называется «Янтарный берег», это профсоюзный санаторий. Надо отметить, что за все постсоветское время в Светлогорске не было построено ни одного санатория, ни одного дома отдыха, потому что все, что сейчас выдают за рекреационные объекты, это в лучшем случае гостиницы и гостевые дома.

С.Е: Сейчас власти говорят о том, что будут разрабатываться новые правила землепользования, застройки. Можно ли этими жесткими правилами что-то решить или все-таки тут должны как-то по-другому себя вести местные власти? Я сейчас даже говорю не о Светлогорске, а вообще. Похожие проблемы есть и в других городах все равно.

В.Ш: Если брать Калининградскую область, то нужно вести речь о комплексном развитии всего Балтийского побережья. Как повлияет это ужесточение, насколько я понял, мне не удалось вчера побывать на этом заседании, я тоже слежу за этим по СМИ. Там речь идет о том, что проекты под застройку должны проходить определенный фильтр, то есть не один проект должен предоставлять застройщик, а три. Из этих трех проектов комитет по архитектуре и градостроению будет выбирать именно тот объект, который будет там построен. Роль общественности тут опять сведена к нулю, это не повлияет на сохранение, а продолжится застройка Светлогорска и других городов. К сожалению, функция общественного контроля никак не реализована и не исполняется. У нас были большие надежды на нашего молодого врио губернатора, который поначалу очень активно начал махать шашкой и говорить, что пора завязывать со строительством отелей, что город нужно привести в порядок, но, к сожалению, ничего не изменилось. И судя по тому, что мы услышали вчера, человека убедили в том, что строить на курорте хорошо, и это единственный вариант для привлечения туристов. Нормальные люди должны понимать, что это не так.

С.Е: А насколько многочисленно ваше движение «Наш берег»? Сколько неравнодушных людей к центру Светлогорска?

В.Ш: Вы знаете, когда был разрушен прибрежный склон в центральной части Светлогорска, это чуть больше года назад, мы собрали больше 7,5 тысяч подписей людей, которые искренне негодовали происходящим и выражали недоверие к властям. С тех пор таких активных людей, которые ходят в суды, ходят на заседания тех или иных комиссий и комитетов, их не очень большое количество. Человек 15−20, это тот актив, который продолжает следить, продолжает бороться.

С.Е: Если бы общественность активно протестовала против всего этого, выходила на место будущей стройки с пикетами, власти бы меняли свое мнение?

В.Ш: Я думаю, что это помогло бы изменить мнение властей, потому что за всеми митингами и пикетами следят не только в правительстве Калининградской области, за ними следят и в администрации президента и в силовых ведомствах. Справки об этом кладутся первым лицам администрации президента, а может быть и доносится до президента, поэтому, может быть, что-то и изменилось бы, но выйти на улицу в числе 10−15 человек и потребовать соблюдения наших прав — это показать слабость, что не так уж много людей реально беспокоятся о судьбе своего города.

С.Е: У вас получается, что права отстаивают несколько активистов, а остальные с дивана поддерживают?

В.Ш: К сожалению, это так. Я не буду это скрывать.

С.Е: Владислав, спасибо большое, что нашли время, ответили на мои вопросы и еще раз рассказали про историю Светлогорска. Удачи вам, до свидания.

В.Ш: До свидания.

С.Е: Как мы видим, в таких историях главный урок — это все-таки должна общественность как-то подняться и активно протестовать против этого, но общественность у нас поднимается довольно нечасто. Другой пример — это Санкт-Петербург, где общественность поднимается достаточно часто. Достаточно вспомнить вопрос с передачей Исаакиевского собора РПЦ, когда люди устраивали многотысячные митинги, но это пока не принесло ожидаемого результата. Санкт-Петербург известен за последние годы одной примечательной историей, это строительство самого северного небоскреба «Охта-центр» или «Газпром-сити». Этим проектом было строительство офиса «Газпрома», его высота составляла несколько сот метров. Под давлением, под не самыми приятными оценками со стороны общественности проект был заморожен, а «Газпром» купил другой участок земли и теперь строит «Лахта-центр». Сейчас мы поговорим с Антониной Елисеевой, координатором общественного движения «Живой город» (г. Санкт-Петербург). Антонина, здравствуйте!

Антонина Елисеева: Здравствуйте!

С.Е: Антонина, есть ли в Санкт-Петербурге проблема с застройкой, которая нарушает внешний вид исторической части города?

А.Е: Да, есть такие диссонирующие здания. Правда большинство из них появилось несколько лет назад. Это такие известные здания, как «Стокманн», вторая сцена Мариинского театра, но все они построены несколько лет назад, потому что в последнее время у нас законодательство сильно ужесточилось, и возможности для строительства крупных зданий не осталось. Здания до 2017 года постройки сносу у нас не подлежат без оснований, в этом законе есть лазейки, но сильно они не влияют. А там, где еще остались немногочисленные свободные места под застройку, там можно строить не выше самого маленького из соседних зданий. Сейчас особенно не разгуляешься, но к сожалению, это только в самой центральной части города. А что касается периферии, где историческая застройка перемежается с современной, то там такие вещи продолжаются. И возможны такие ситуации, когда за 2-х этажным особняком начала 19 века возникает современный жилой дом.

С.Е: Перед вами был с нами на связи общественник из города Светлогорска, который рассказывал, что несмотря на такие жесткие правила, которые еще собираются ужесточать, разрешения там получают достаточно просто и строят десятки домов в историческом центре. Тут нужно говорить об ответственности в подходе властей. Власти в этом плане безукоризненно соблюдают законодательство?

А.Е: Не совсем безукоризненно, как я уже сказала, есть лазейки, но законодательство ужесточается постоянно. К сожалению, законы обратной силы не имеют, сейчас на вторую сцену Мариинского театра уже точно не выдадут, но если какое-то разрешение было получено ранее и до сих пор не реализовано, то оно продолжает действовать, даже если строительство еще не начато.

С.Е: Как по-вашему можно решить этот вопрос? Сносить вторую сцену Мариинского театра?

А.Е: Конкретно с этим зданием, я надеюсь, что я доживу до этого, оно настолько уродливо. Я просто советую посмотреть, что там было раньше и как это выглядит сейчас. Целый квартал в красивейшей части исторического города был снесен.

С.Е: Активно ли ходят жители Санкт-Петербурга на открытые слушания? Зачастую на публичных слушаниях такие вопросы обязательно должны решаться. Власти должны согласовать те или иные изменения в городе. Как активно ходят? Насколько там активно выражают свою позицию? И какая роль общественности в застройке исторического центра города?

А.Е: На слушания ходят довольно активно. Там полные залы. Другое дело, что слушания проходят не по всем вопросам. Слушания проводят по общегородским законам в целом, генеральному плану, правилам землепользования и застройки, но по строительству каждого отдельного дома они не проводятся и архитектурные решения на них не обсуждаются. Люди все равно ходят на слушания, они пытаются поднимать вопросы, они пытаются поднимать вопросы все, которые их беспокоят, но часто администрация эти замечания отметают и говорят, что это не предмет слушания.

С.Е: В Санкт-Петербурге есть градостроительный совет, куда включаются архитекторы города?

А.Е: Градостроительный совет есть, но им правят практикующие архитекторы, у них действует круговая порука. Сегодня ты поддержишь мой проект, завтра я твой. Об этом я как раз хотела сказать, к сожалению, у нас утрачена архитектурная школа. И часто пытаются строить похожие на исторические дома, которые когда-то были, потому что понимают, что это людям нравится, но получается все равно не то. Не те пропорции, окна не те, поэтому надо повышать качество архитектурного образования. Еще и работать с самими застройщиками, потому что застройщики не хотят устраивать скандалы, они хотят построить квадратные метры и получить прибыль. У нас был такой случай, строилось здание в центре города, там собирались делать большую стеклянную мансарду на крыше. Это было бы очень некрасиво, там ничего уже сделать было нельзя, потому что застройщик имел разрешение на это. Мы тогда ему предложили замаскировать эту крышу, чтобы она была разноуровневая, без стекла. В итоге это получилось не совсем идеально, но относительно более прилично, чем стекляшка, которую он хотел изначально.

С.Е: А может быть, строят и ладно? Время идет, архитектура меняется. Может быть, есть какая-то красота в том, что именно так?

А.Е: Не в Петербурге. Когда я бываю в Москве, там смешение эпох очаровывает. Там тоже современные стеклянные здания, на мой взгляд, уродливы, но там смешение сталинской архитектуры, оно довольно неплохое. Но в Петербурге все по-другому. Там исторический центр очень в едином центре построен в короткое время, и его уникальность в том, что он практически без изменений сохранился таким, каким он был в 1917 году. Таких городов в мире очень мало, поэтому в случае с Петербургом этого делать нельзя.

С.Е: В Петербурге, как я правильно понимаю, помимо самого красивого центра, существуют много площадок, откуда этот центр можно посмотреть. И здания построены, даже географически не находящиеся в самом историческом центре, но которые нарушают панораму, они тоже могут их опротестовывать?

А.Е: Да. Совершенно верно. Это из-за того, что центр окружает река Нева, что она такая широкая. Это в основном из-за этого. Именно из-за этого так протестовали против «Охта-центра», он формально находился не в центре, но проблема была бы в том, что он был бы виден из каждой точки центра. Исторические здания и соборы он бы просто подавлял.

С.Е: Где же тогда в Петербурге строить? Без строительства-то никак не обойтись.

А.Е: Конкретно исторический центр занимает около 7% от всей площади города. В подавляющем большинстве районов такой проблемы нет, другое дело, что и в новых районах живут люди, и там хотелось бы видеть приличную застройку, а не китайские стены по 25 этажей.

С.Е: Как с этим бороться и что делать?

А.Е: Жестко ограничивать высотность и плотность застройки. И обязательное согласование фасадов зданий с архитекторами города. Раньше у нас такое было, а сейчас это отменено и все делается на вкус и усмотрение застройщика.

С.Е: Все должны просто жестко следовать законам и тогда все будет хорошо. Спасибо вам большое, что нашли время, ответили на мои вопросы. До свидания.

А.Е: Спасибо вам, до свидания.

С.Е: Сейчас мы поговорим о примерах того, что не удается общественникам и активистам отстоять ту или иную позицию. На связи со студией радио СОЛЬ Андрей Фурсов, руководитель воронежского межрегионального отделения «Город и транспорт». Андрей, добрый день!

Андрей Фурсов: Добрый день.

С.Е: Андрей, мы с вами перед эфиром уже общались, и вы мне говорили, что тема близка, потому что вы пытались защитить ценный комплекс зданий депо в Воронеже от сноса, но не удалось. Расскажите, что в нем такого ценного, почему вы боролись за него и что в итоге случилось?

А.Ф: Ситуация, которую я рассказывал, происходила в 2012−13 годах. Комплекс зданий трамвайного депо № 1 города Воронежа был построен в 1913 году. Несколько лет назад ему могло исполниться 100 лет. И соответственно объекта подобного уровня больше нет. Именно транспортных комплексов, он был спроектирован известнейшим городским архитектором. Полностью кирпичное здание, очень красивое, нечто похожие на корпуса депо Санкт-Петербурга дореволюционной постройки. К сожалению, не удалось отстоять, и более того, на месте одного исторического здания, которое было снесено из целого комплекса, сегодня просто автомобильная парковка, там даже ничего не появилось.

С.Е: Ну с усилением движения автотранспорта места не хватает, наверное, нужно вводить парковки какие-то?

А.Ф: Я согласен. Но вопрос в том, что мы меняем на парковку. Одно дело, когда мы строим парковку на месте типичной хрущевки, панельного дома, и другое дело, когда это уникальное для города и для всего региона здание культурно-исторического наследия, построенное до революции. Тут уже такой конфликт получается, хотя его на самом деле и нет, потому что сегодня современный центр города должен сохранять в себе историческое наследие, потому что не может существовать только одна автомобильная инфраструктура, должны быть и дома, здания, различные строения исторической направленности.

С.Е: Каким образом это сохранять? Ну и само поддержание этих зданий довольно затратное дело, особенно в условиях не самой простой экономической ситуации. Лучше эти деньги поберечь или на что-то другое направить?

А.Ф: В моем понимании, и как это сформулировано в европейской хартии городов, которая была принята в 1992 году и с тех пор она сохраняет свою актуальность, архитектура — это наследие нашего прошлого, это то, что возбуждает память поколений, что является связующим звеном между прошлым, будущим и настоящим. Это одна из духовных скреп, про которые мы слышим постоянно из телевизора от нашей власти. Естественно, что архитектура исторических центров очень важна в этом контексте. Это не только преемственность с Советским Союзом, но и преемственность с той Россией, которая существовала до Союза. Эти совершенно потрясающие здания тех лет, которые сегодня сохранились еще во многих городах, особенно центрального региона. Я считаю, что тут нет такого конфликта, естественно, нужно использовать их как административные здания. Нужно сохранять архитектуру и ее развивать. Конечно, есть потребность в развитии города, но даже если мы возьмем исторические города, например, Пальмира, известная в Сирии по последним нескольким годам, но там есть старый город, который всему миру известен, а есть новый город, где живут люди. Люди не живут в старом городе, они его сохранили, и сегодня это мировой центр и памятник культуры. И нечто подобное могло быть и у нас в городах, исторические центры могли бы использоваться и для проживания жителей, но основной упор, как и раньше, будет идти на развитие административных функций.

С.Е: Это уже проблема малых городов, если в крупных городах можно разместить жителей, то в городах поменьше центр — это центр всей жизни. Через центральные улицы проходят центральные автомагистрали, которые соединяют город с другими городами. На центральных улицах такие здания, где было бы странно размещать администрацию вдоль той улицы, где водят туристов. Туристам ведь нужны кафе, различная развлекательная инфраструктура. Было бы странно, если бы там были одни администрации.

А.Ф: Я согласен с тем, что в малых городах это имеет место быть, это их фишка, это то, что может сформировать их бренд. Как раз интеграция истории, архитектуры и современного образа жизни — это то, что может привлечь даже большое число туристов. Просто каждый город индивидуален, ему нужно найти эту свою фишку и, опираясь на нее, продвигаться во внешней среде.

С.Е: Современные города заинтересованы в том, чтобы искать эту фишку? Кто этим должен заниматься?

А.Ф: Я думаю, что это должен быть совместный процесс власти и местного сообщества. Сегодня, например, ФЗ 131 дает возможность участия населения в осуществлении местного самоуправления. Они не обязательны для решения, но этот консультативный процесс должен сегодня определять дальнейшее развитие городов. Органы власти с помощью консультативных форм, которые закреплены в ФЗ, должны вырабатывать повестку дня. Они должны понимать, как они должны развивать город с учетом задач, которые перед ними стоят.

С.Е: Большое спасибо, что нашли время присоединиться к эфиру и ответить на мои вопросы. Спасибо большое. До свидания.

А.Ф: До свидания.

С.Е: Сейчас мы попробуем подвести итог по всей России. На связи со студией радио СОЛЬ Константин Михайлов, координатор общественного движения «Архнадзор». Константин Петрович, здравствуйте!

Константин Михайлов: Здравствуйте!

С.Е: Архитекторы разучились у нас проектировать, так получается?

К.М: Если говорить о проектировании в историческом городе, то многие и не умели никогда, поскольку в перспективных вузах учат довольно свободному творчеству, я уже не говорю про удовлетворение нужд заказчиков без оглядки на то, что сделано предками. Есть счастливые исключения, талантливые архитекторы, понимающие ценность исторического города и контекст, но таких я знаю единицы. Тут дело не только в их настроениях, а в том, работает ли вся система законодательных и административных ограничений, которая достаточно разветвлена и многоступенчатая на бумаге, а в реальности часто не обеспечивает защиты. То, что происходит по всей стране в зонах охраны, это иначе как беспределом называть трудно. Как только возникает потребность и желание властей или частных застройщиков что-либо построить, то все принятые охранные зоны начинают пересматриваться, корректироваться, уменьшаются границы, сокращаются требования. Это повсеместное явление, которому надо положить временной предел. Может быть, подумать над введением моратория на пересмотр зон охраны, они ведь принимаются не для того, чтобы ежегодно корректироваться, а для того, чтобы обеспечивать стабильную ситуацию в исторических центрах. Иногда случаются события какого-то необъяснимого и недопустимого торга. Вот, например, недавний случай во Владимире. Там общепризнано, что на центральной улице города в нарушение всех градостроительных регламентов построено коммерческое здание. Стоял вопрос о его сносе, всеми засвидетельствовано, что оно простроено незаконно, без разрешений, но вдруг принимается соломоново решение. Застройщик от добрых побуждений якобы предоставляет часть этого здания под размещение патриотически настроенных общественных организаций, и в обмен на это городские власти соглашаются с тем, что здание будет по-прежнему стоять и эксплуатироваться. Я рискну предположить, что патриотически настроенные организации будут прекрасным фасадом для коммерческого использования этого здания. Что это за компромиссы? Если здание построено незаконно, то оно должно быть снесено. Некоторые губернаторы, кстати, занимают принципиальную позицию. В Приморском крае губернатор в течение нескольких лет добивался сноса здания, построенного в охранной зоне знаменитого дома Элеоноры Прей. Буквально несколько недель назад этот снос завершился. Тут очень много зависит от позиции власти.

С.Е: Это исключение из правил. Ужесточим мы, сделаем эти законы со строгим согласованием?

К.М: Законы уже все имеются, их надо просто соблюдать.

С.Е: Давайте представим, что начали все соблюдать, что делать с этими зданиями? У нас же получится такая ситуация, как во Владимире — сносить дорого, а у властей таких денег нет.

К.М: В Приморском крае это было сделано за счет властей, но потом эти деньги будут взысканы по суду с тех, кто нарушил закон. Я думаю, что экономический закон такой, снос должен быть за счет того, кто осуществил незаконную постройку. Можно еще присоединить не только административную, но и финансовую ответственность тем, кто этому потворствовал и выдавал какие-нибудь разрешения, противоречащие закону. За каждым таким строительством, когда люди без всякого разрешения что-то делают, их не так много. Они прикрываются какими-то бумагами, выданными в обход действующих норм законодательства об охране наследия. Если каждого чиновника, который такую бумагу подписал и согласовал, заставить лично оплачивать снос таких построек, то таких построек сразу станет меньше.

С.Е: Что делать малым городам? Например, во Владимире пытались спасти историческую застройку, ограничив движения транспорта. Планировали вводить пешеходную зону прямо по центральной улице. Как сохранять историческую застройку в малых городах?

К.М: Есть прекрасные опыты в средних и малых городах. Пешеходная зона — это не панацея. Нужно следить за тем, чтобы постройки использовались бизнесом, никто не против этого. Мы с вами говорим о незаконном градостроительстве, но это совершенно другое. Почему считается, что вдохнуть жизнь в территорию можно, только втемяшив в нее какого-нибудь 12-этажный монстра? Это совершенно не так. Опыты Европы и многих городов России говорит о противоположном. Нужен грамотный менеджмент исторических территорий, понимающий, что исторический облик территории — это один из его ресурсов и богатств. Каждое нарушение — это удар по карману города.

С.Е: Надеюсь, что когда-нибудь так все и случится, что придут грамотные менеджеры и займутся этим. Константин Петрович, большое вам спасибо, что нашли время и ответили на мои вопросы. До свидания и удачи вам.

К.М: До свидания.

С.Е: Это были одни из немногих примеров, это была Калининградская область, город Санкт-Петербург, Воронеж. В каждом российском городе, основанном не в 20 веке, можно найти такой пример. Достаточно открыть поисковик, забить «проблемы исторической застройки центра города», и он выдаст кучу новостей из разных городов. Нужно действительно что-то решать, как-то задумываться перед тем, как делать, и все-таки вводить какую-то ответственность, чтобы люди, которые ответственны за принятие решений, не наживались на этих самых решениях.

Это была программа «Угол зрения», у микрофона был Сергей Егоров. Пока.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments