Покемон ценой 3,5 года: в ожидании приговора блогеру Соколовскому

11 мая Верх-Исетский районный суд Екатеринбурга огласит приговор блогеру Руслану Соколовскому по делу о ловле покемонов в храме. Вспоминаем обстоятельства дела и рассуждаем, чем это обернется для России. Эксперты: Лев Пономарев — исполнительный директор общероссийского движения «За права человека»; Александр Невзоров — журналист, публицист.

*Техническая расшифровка эфира

Сергей Егоров: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Угол зрения». У микрофона Сергей Егоров. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Покемон ценой 3,5 года: в ожидании приговора блогеру Соколовскому». Руслан Соколовский — это имя звучит очень часто в прессе и будет звучать как минимум несколько лет точно.

Дело в том, что блогер из Екатеринбурга Руслан Соколовский, как вы все наверняка знаете, обвиняется в возбуждении ненависти либо вражды по 282 статье УК, а также в 7 эпизодах оскорблений чувств верующих 148 УК. И в довесок, это незаконный оборот оборудования для скрытой камеры, это 138 статья УК. Сегодня в Екатеринбурге в Верх-Исетском суде состоялись прения по делу Соколовского, а также обвиняемый выступил с последним словом. Сегодняшний эфир мы посвятим этому блогеру, человеку, который войдет в историю России, если не в историю России, то в историю российского правосудия. Мы для начала вспомним его историю, а затем обсудим последние новости и то, как отразится это дело на дальнейшем развитии событий, как будут реагировать люди, которые следят за делом Руслана Соколовского. Этот процесс действительно стал уже известным. Руслан Соколовский опубликовал на своем канали ролик, как он ловит покемонов в популярной игре Pokemon GO, он делает это в Храме-на-Крови в Екатеринбурге. Так начиналась эта история и само дело. На самом деле поводом для этого ролика стал сюжет, который показали 14 июля прошлого года на телеканале «Россия-24».

Предлагаю вам сейчас напомнить этот сюжет и минуту послушать о том, что там говорилось: «В России покемономания только набирает обороты, но кое-что ее будущим адептам знать необходимо. Так, за ловлю покемона в чужой квартире могут привлечь к ответственности по ст. 139 УК РФ — это штраф 40 тыс. рублей или год исправительных работ. Актуальная к осени ситуация — ловля покемона на избирательном участке. Если игрок увлечется и помешает голосованию, то должен будет заплатить до 80 тыс. рублей, либо год трудиться на благо общества. Ловля покемона на границе (уже зафиксированы и такие случаи!) может грозить двумя годами тюрьмы. За святотатство, а именно — охоту за героями популярной игрушки в церквях и храмах — еще более суровое наказание. Нарушителя обяжут выплатить штраф до полумиллиона рублей либо лишат свободы на срок до трех лет».

Именно этот сюжет и послужил поводом для того, чтобы Руслан Соколовский записал видео, которое стало уже поводом для возбуждения уголовного дела. 11 августа Соколовский решил проверить, действительно ли его ждет наказание за ловлю покемонов в храме, и разместил видео, на котором он этих покемонов ловит. Видео было снабжено типичными для Соколовского комментариями. Например: «Я не словил самого редкого покемона — Иисуса». Этот ролик стал поводом для разбирательства, дальше начались следственные действия, и эта история вызвала широчайший резонанс. После того, как ролик был опубликован, и об этом написали местные СМИ, подключились федеральные телеканалы, которые в определенном стиле описали эту информацию. Например, тот же телеканал «Россия-24» рассказывал об этой истории, об этом ролике, рассказывал, вставляя комментарии и самого Соколовского и других блогеров, и комментарии представителей московского патриархата. Предлагаю послушать: «50 тысяч рублей за полтора часа — на залог и услуги адвоката: столько пользователи интернета пожертвовали уральцу Руслану Соколовскому, который на прошлой неделе явился в екатеринбургский Храм-на-Крови и записал на камеру, как он ловит там покемонов. Мол, хотел проверить, что ему за это будет: правда ли грозит штраф в полмиллиона рублей или до трех лет тюрьмы. И неудивительно: Соколовский ведь не просто бегал по церкви с телефоном, а еще и нецензурно ругался, не стеснялся в выражениях в адрес православных. То есть налицо оскорбление чувств верующих. Вот только сам блогер теперь утверждает, что стал жертвой цензуры: мол, именно за пресловутых покемонов ему и достанется.

Пока никакого уголовного дела нет, идет всего лишь проверка. Но, кажется, Соколовский хочет выжать максимум, как будто для него все это — хороший вариант привлечь к себе внимание, чтобы о нем говорили, хотя бы в интернете. Есть видеоролик, есть просмотры, есть гонорар — остается только тему для публикации выбрать поострее. Видеоблогер из Екатеринбурга, прославившийся на всю страну как человек, искавший в Храме на Крови вымышленных персонажей популярной игры, теперь пытается убедить репортеров, что делал это не гонорара ради, а идеи для. Руслан Соколовский заявляет, что все это во имя социального эксперимента — накажут его за ловлю покемонов в церкви или же нет. Считает, что имеет на это полное право — права окружающих, не скрывает, при этом его интересуют не сильно. Государство у нас светское — должны защищать и атеистов, и верующих. Но почему-то все пекутся только о верующих. Одна из многочисленных акций как способ набить личный кошелек: каждое новое видео приносит Соколовскому десятки тысяч рублей, в случае с Храмом-на-Крови удалось заработать еще и на сострадании пользователей Рунета. 50 тысяч рублей — столько уже собрали в Интернете на случай, если дело дойдет до суда. Такую популярность легко можно монетизировать. Распевать нецензурщину на церковный манер, сопровождая все это видеорядом из храма — даже в рунете, который и так переполнен информационным мусором, такое встречается нечасто. Могут ли извращения блогера ранить человека, который в стенах церкви ищет ответы на вечные вопросы, — чтобы это понять, криминалистом быть не нужно. Вот как комментирует эту ситуация РПЦ: „Под явным неуважением к обществу современная правоприменительная практика понимает нарушение общепризнанных норм и правил поведения, продиктованное желанием виновного лица противопоставить себя окружающим (в данном случае в отношении их религиозных чувств), продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним“. Неудивительно, что теперь у блогера сотни гневных сообщений — рейтинг растет. Разбрасываясь словами, юная интернет-звезда сумела быстро набрать популярность — у таких же, как и он сам. До осеннего призыва в вооруженные силы страны остается чуть более месяца — у Руслана Соколовского есть все шансы остаться на гражданке. Психотерапевт, который оценил поведение блогера по видеороликам, пришел к выводу, что с таким состоянием здоровья в армии делать нечего. Пока психотерапевты спорят об отклонениях в поведении, пользователи Рунета гадают, ждать ли новых видеороликов о похождениях Соколовского по святым местам. Блогер обещал выложить в интернет серию, посвященную поиску покемонов в мечети, но дальше слов дело не пошло — начали поступать угрозы. В поединке между страхом и идеей убеждения оказались явно слабее».

Вот такой был сюжет и он был далеко не единственный, например, на телеканале «Рен-тв» был ролик об этой истории, который назывался «Эксперт об инциденте в Храме-на-Крови». Эти же сюжеты блогер высмеял и в своих видео, но, тем не менее, процесс уже тогда был запущен, и остановить его было сложно. 2 сентября Руслана Соколовского арестовали и поместили в СИЗО сроком на 2 месяца. На видеоблогера завели уголовное дело по статье 148 УК, дальше добавились возбуждение ненависти либо вражды 282 статья УК. И чуть позже, после обысков в квартире у Соколовского нашли ручку с возможностью вести видеосъемку и завели еще один эпизод в уголовное дело, а именно оборот оборудования для скрытой съемки. 8 сентября Соколовского перевели под домашний арест, многие воспринимали это как некое послабление и сигнал о том, что все будет нормально, но ситуацию подпортила девушка блогера, которая во время домашнего ареста пришла к нему, чтобы поздравить с днем рождения. Естественно, нарушение содержания под домашним арестом, и Соколовского возвращают в СИЗО. До 13 февраля 2017 года блогер находился в СИЗО, после чего его перевели под домашний арест, а дело было передано Верх-Исетский суд Екатеринбурга, который спустя месяц начал судебное разбирательство. И сразу Соколовский отказался признавать свою вину, и к этому моменту, когда дело дошло до суда, высказывались по этому поводу многие, как сторонники, так и противники этого дела. Как это ни странно, сторонников оказалось больше. Вот что заявил оппозиционный политик Алексей Навальный, он даже разместил отдельный ролик на Youtube, предлагаю послушать:

«Я все-таки хочу сказать пару слов о блогере Соколовском, арестованном в Екатеринбурге за ловлю покемонов в храме. Уже много все сказали правильных слов о том, что нельзя сажать человека за такую ерунду, я сам об этом написал, но давайте попробуем на это взглянуть совсем с другой стороны. В следственной группе по Соколовскому 4 следователя. Каждый день представители СК выступают с заявлениями о нем, с пресс-релизами. У Соколовского дома провели обыск, у него изъяли компьютер и технику, дома нашли ручку с видеокамерой и грозятся возбудить еще одно уголовное дело. Вы посмотрите, какие силы полиции отвлечены на расследование этого шокирующего преступления. Почему это происходит? Может быть, в Свердловской области нет никаких преступлений, они не совершаются, и полиции и СК нечем больше заняться. Ну тогда давайте просто посмотрим на официальную статистику. За год в области совершается 462 умышленных убийства. Каждый божий день там убивают одного или двух человек. За год в области совершается 5894 преступления особой тяжести. А вы знаете, сколько всего не раскрытых преступлений в Свердловской области? 29859 преступлений за последний год. Или 81 преступление в день совершается и остается нераскрытым. Вы хотите сказать, что при таких показателях нужно заниматься блогером Соколовским? Ребята, вот у вас 462 убийства в год, значительное количество остается нераскрытыми. Ответьте нам, пожалуйста, вы на каждое нераскрытое убийство создаете группу из 4 следователей? Вы по каждому случаю изнасилования или нанесению телесных повреждений пишите пресс-релизы, делаете заявления в прессу? Конечно, нет. Ни на одно из по-настоящему опасных преступлений, которые действительно волнуют жителей области, не тратится и 10% усилий, которые идут на борьбу с блогером Соколовским. Преступления которого заключаются в ловле покемонов. А вполне возможно, что это все происходит, потому что полиция, ФСБ и СК вообще не в состояние заниматься своей реальной задачей. Поэтому они и переключились на ловлю экстремистов, залайковших неправильные посты во „ВКонтакте“ или таких, как Соколовский. При этом, я отдельно хочу напомнить, что по количеству полицейских на душу населения Россия занимает 1 место в мире, а по эффективности работы одно из последних мест. В целом, наши правоохранительные органы — огромное сборище дармоедов и бездельников».

Это было мнение Алексея Навального об истории блогера Руслана Соколовского. Дальше начался суд, суд 13 марта, который продолжался 15 дней, в ходе которых были слушания, допрашивали свидетелей, всего около 40 свидетелей было допрошено. И, может быть, не самые-самые яркие моменты были на суде, но многие цитаты разошлись и стали мемами. Например, допрос работника храма Андрея Шипинского, который тоже смотрел ролики Руслана Соколовского, этот допрос произошел на 4 день процесса: «Он сравнил Христа с покемоном… На патриарха… У меня внутренний плач был». Было множество экспертиз, которые говорили, что Соколовский никаких оскорблений не наносил, и были доказывающие обратные вещи. Но в суде все пришло к тому, что на 15 день обвинение во время прений запросила для Соколовского 3.5 года лишения свободы. До этого было еще множество различных реакций. Во-первых, международная организация Amnesty International признала Руслана узником совести, а правозащитное общество «Мемориал» назвали его политическим заключенным. Была и обратная реакция, Дмитрий Энтео назвал задержание и арест Соколовского благом. Режиссер Никита Михалков обвинил блогера в отсутствии сострадания и непочтении к императорской семье. Даже такие истории возникали. Кто-то из-за дела Соколовского даже пострадал, это был уральский историк, профессор Алексей Мосин. Его пригласили выступить в качестве свидетеля. Мосин посмотрел ролики Соколовского накануне заседания и выступил в оправдание Соколовского. В судебном заседании он заявил, что ролики не оскорбили его чувства. Алексей Мосин заведовал кафедрой в Православном Свято-Тихоновском гуманитарном университете, с 2005 года выступал на православном телеканале «Спас». После его выступления в суде Мосин написал в Facebook, что его фамилия оказалась в черном списке издательского отдела епархии, и его фамилия не будет появляться в православных изданиях. Вот такое удивительное дело. Сегодня прокурор Елена Калинина, выступая в прениях, попросила для Соколовского 3.5 года общего режима. Сделала она это весьма любопытно. И цитата из ее выступления оказалась довольно интересной и разошлась по интернету. Вот цитата: «Выражение неуважения к государству недопустимо. Если человеку не нравится, он может переехать, но Соколовский этого не делает, он просто выражает негативное отношение, не предлагая ничего взамен». Получается, что официальное лицо предлагает Соколовскому покинуть страну или всем тем, кто не согласен с государством. Вот с такими вводными данными мы сегодня будем работать в эфире. Вместе со мной анализировать историю будет Лев Пономарев, исполнительный директор общероссийского движения «За права человека». Лев Александрович, здравствуйте!

Лев Пономарев: Добрый день.

С.Е: Вот обвинение запросило 3.5 года Руслану Соколовскому. Именно столько нужно блогеру, который ловил покемонов в храме и якобы оскорблял чувства верующих? Или это слишком строгое наказание?

Л.П: Это безумно строгое наказание. Я тут не вижу даже административное правонарушение. Слово «покемон» у нас есть в законодательстве? Нет. Является ли это публичным действием? Он в храме был с мобильным телефоном. И что? В чем нарушение? Это абсолютно нелепое обвинение. Я бы сказал, что абсолютно дремучее. Я сказал бы, нормальное, если бы это было в какой-то стране, которой руководят, как в Иране. Там такое наказание было бы довольно естественно услышать, но мы светское государство, и я даже не знаю, каким образом они объяснили, что это нарушение закона. Это абсолютно все натянуто. Я надеюсь, что в Европейский суд подана будет подана жалоба, после проигрыша апелляции, но надо добиваться, чтобы срок был снижен. Надо бороться за него бесспорно и писать об этом. Я буду говорить и писать об этом. Это абсолютно невозможная вещь. Такое впечатление, что наша судебная система ищет, за что бы человека посадить, буквально так. Когда нет никакого нарушения, она все равно ищет и сажает людей. Им что, мало заключенных, что ли? Мы чемпионы мира по количеству заключенных на душу населения, мы да США. И сидеть там чудовищно, ведь 3.5 года срок большой. Оттуда человек может выйти больным, его могут избить, его могут даже убить там за этот срок. У нас система исполнения наказаний находится в полностью разрушенном состоянии.

С.Е: И сам Соколовский, и многие другие, сравнивали это дело с делом Pussy Riot, когда они пели в храме. И многие говорили о том, что даже тогда для них запросили меньше, чем Соколовскому. Неужели это преступление было проще, чем у Соколовского?

Л.П: У Pussy Riot было более вызывающее событие. Видимо, тут проблема, что об этом мало общество говорит. Тут дело было не в Москве, поэтому мы мало говорим об этом. Оно сейчас должно появиться, после такого приговора.

С.Е: Ваш прогноз, как это может закончиться?

Л.П: Я думаю, что судья может на год меньше дать, и апелляция может уменьшить. Надо в этом направлении действовать. Правильней было бы, чтобы прокурор отказался от обвинений, но сейчас этого уже нельзя сделать. А вообще, это грубейшее нарушение закона.

С.Е: По этому поводу давали прогноз многие известные люди. Вот в частности, глава Екатеринбурга Евгений Ройзман, которого вызывали свидетелем в суд по делу Соколовского, после своего выступления в суде он дал небольшой комментарий в СМИ. Я предлагаю его сейчас послушать вместе, комментарий и мнение Евгения Ройзмана: «Любая информация вокруг этого дела работает против Екатеринбурга и против нормальных людей. Обратите внимание — сторона обвинения приводит одних свидетелей, которые говорят: „Да, нас оскорбили“; сторона защиты приводит свидетелей, которые говорят: „Да никого не оскорбили“. Раскол углубляется, а дело, по сути, выеденного яйца не стоит. Это интернет, да и жило бы это на просторах интернета. Нормальный человек на это не наткнется никогда в жизни. Он бы это увидел, если бы его взяли за ухо и сказали посмотреть. Это нелепо и нехорошо. Чем раньше это дело закончится, тем лучше. Надо снивелировать, сгладить и забыть. В этой истории хороших нет. Соколовский — юный невежа, который работал на свой рейтинг всеми способами. Журналисты работали для привлечения своей аудитории — вытащили это дело, обсосали, всем показали. Силовики, которые все раздули, тоже свою роль сыграли. Получается, все в этой истории работали для рейтингов, а страдает город и все здравомыслящие люди. Я надеюсь, что здравый смысл и разум восторжествуют. Соколовский еще раз принесет всем извинения: и православным, и мусульманам, всем, кого он задел. Объяснит, что он этого не хотел, что имелось в виду совсем другое. Затем сделает паузу в жизни и закончит какой-нибудь институт». Может быть, действительно все это так и закончить? Может быть, 11 мая все придут в суд в ожидании серьезного приговора, а судья скажет: «Идите с богом, Руслан Соколовский, делайте добрые дела»?

Л.П: Не верю, потому что очень активную позицию занимает РПЦ. РПЦ фактически диктует многие вещи в нашей жизни. Этому надо сопротивляться. Эти оскорбления чувств верующих абсолютная нелепость. На самом деле, закон трактуют так. Когда закон принимался, я лично его критиковал, я понимал, что открывают ящик Пандоры. Это же нужно, чтобы в храме действительно было оскорбление чувств верующих, ты приходишь в храм и говоришь: «Бога нет». И это может действительно оскорблять чувства верующих, потому что ты пришел в их храм. Когда я кричу на площади, что бога нет, то я не оскорбляю чувства верующих. В законе не написано, что нельзя на площади кричать, что бога нет, но закон трактуют, что если я выйду на улицу и буду кричать, что бога нет, то меня будут судить.

С.Е: Проблема в том, что в законе очень обтекаемая формулировка, его можно как хочешь вертеть. Чисто теоретически, можно, сидя на кухне, сказать, что бога нет, твой друг обидится и подаст на тебя в суд.

Л.П: Да-да. Сейчас огромное количество людей стучит по таким поводам.

С.Е: Евгений Ройзман говорил о том, что это дело вредит Екатеринбургу, а в масштабах страны кому это вредит? И вредит ли?

Л.П: Наша страна пока еще не отказалась от того, что она является демократическим государством. Президент регулярно об этом напоминает, хотя он говорит, что мы строим демократию своим путем, мы не должны копировать западный образ жизни и западные примеры, но настаивает и хочет быть демократической страной. Мы подписали европейскую конвенцию по правам человека. Я уверен, что адвокат Соколовского обжалует это решение в Европейском суде, там суд встанет на его сторону бесспорно, и Россия будет наказана. Это тоже вред российскому государству. Международный имидж у государства пострадает.

С.Е: Это международный имидж, но если опять проводить параллели с Pussy Riot, вспоминается, как много людей, в том числе известных, высказывали свое мнение и просили повлиять на решение и отозвать уголовное дело. А со стороны Соколовского такого не наблюдается.

Л.П: Понятно почему, потому что шоу-бизнес — громкий бизнес. А Pussy Riot позиционировали себя как артисты, поэтому в этом смысле будет меньше известности и в дальнейшем будет еще меньше. Ничего не поделаешь. Но я должен сказать, что надо этим заниматься, я буду своих коллег тоже подталкивать к этому.

С.Е: Лев Александрович, дальше что будет? Вынесут приговор Соколовскому, пройдут все стадии обжалования, придут к какому-нибудь решению. Какие-нибудь выводы сделают власти, люди?

Л.П: Мы видим, что все время появляются какие-то такие дела. Тут два направления сошлись. С одной стороны, жалуются, что в интернете появляются новые и новые дела, связанные с обвинением в экстремизме. И более того, сейчас есть специальные люди, которые шарятся и пишут доносы, даже настраивают робота, как вы знаете. Появляются роботы, которые ищут по ключевым словам и так далее. И контора пишет сотни тысяч жалоб, и следственные органы работают. Это очень опасная тенденция в стране. Как в 1930-е годы писались доносы, как наши поэты говорили, что половина страны сидит, а другая охраняет. Сейчас примерно то же самое происходит и имеет тенденцию расширяться. Это очень опасно, и мы пытаемся этому противостоять, но пока мы проигрываем. Есть еще одна тема — это православие. Православная церковь считает, что русский человек по определению духовный раб православия, что он должен принадлежать какой-то конфессии, а если ты не принадлежишь или настаиваешь на том, что хочешь принадлежать другой конфессии или ты являешься неверующим, то тут вторая линия, которая успешно развивается. Мы видели сейчас запрет «Свидетелей Иеговы»,* это наибольшая победа РПЦ над своими конкурентами. Это очень опасный прецедент произошел. Ясно, что последователи этой церкви не будут подчиняться этому решению. Они уже говорят, что будут молиться. Само слово верующих заставляет относиться серьезно к верованиям. Они будут продолжать это делать, и их будут сажать.

С.Е: А как это отразится на дальнейшей жизни людей, мы обратились к известному журналисту и публицисту Александру Невзорову. Предлагаю сейчас послушать его ответы на мои вопросы.

С.Е: Александр Глебович, вот 3.5 года для Руслана Соколовского по всем статьям, это много или мало для него?

Александр Невзоров: Я не знаю много это или мало, но это безусловно подарок Навальному. Это способ полностью сделать бессмысленной всякую попытку предотвращать детские самоубийства и отторжение молодежи, которое на данный момент заключается в отношении всяких скреп, символов, государства и так далее. Понятно, что это уже не уголовный, это абсолютно политический процесс, имеющий большое политическое значение и резонанс. И эти идиоты в суде в очередной раз покажут миллионам российских мальчишек и девчонок, что надежд нет, что тупое, несправедливое государство готово в жертву химерам приносить реальные судьбы. Когда мы говорим про какие-то чувства верующих, мы говорим о том, что не может быть объективным образом установлено и как-то доказано. Вполне возможно, что люди, которые говорят о своих чувствах, лгут, притворяются или добросовестно заблуждаются. Я, например, уверен, что они лгут. И в жертву чьим-то словам будет принесена судьба, а, возможно, и жизнь реального мальчишки. Это заметно не мне одному и не только вам, это заметно очень многим. И отношения государства и молодежи только ухудшились.

С.Е: Это если говорить о молодежи, но это дело практически не рассматривается по центральным телеканалам, а большая часть населения черпает информацию с центральных телеканалов. Как это может сказаться на действующей власти?

А.Н: Слушайте, 26 марта стало понятно, что действующие большие телеканалы бессильны, и они презираемы молодой аудиторией, она находится под властью интернета. Интернет колючей проволокой еще не окутан, да его и нельзя окутать, это все-таки мощнейшая возможность людей коммуницировать друг с другом. Нужный резонанс это дело будет иметь. От того, что в наиболее витринных СМИ об этом не будет почти ни слова, это уже не играет никакую роль. Тут важно понимать, что эти ребята в екатеринбургском суде копают Кремлю глубокую яму.

С.Е: Как вы считаете, дело Соколовского сыграет значимую роль в дальнейшей жизни страны? Или об этом просто поговорят и забудут?

А.Н: Нет. О таких вещах не забывают, потому что режим зачем-то сам себе выписывает приговор. Понятно, что конфликт с просвещенной, с креативной, с молодой частью общества никому даром не проходил и никому хорошо не делал. И в этом случае он тоже не кончится. Я просто предполагаю, что любой обвинительный, насильственный приговор будет абсолютно несправедливым, поскольку никакие чувства не могут быть доказаны, никакие чувства не могут быть измерены, взвешены и определенны, мы вправе говорить, что эти чувства существуют на словах заявителей, на словах оскорбленных. А, может быть, они вечером приходят домой и смеются по этому поводу, кто может за это поручиться? Кто может поручиться, что поп сам не ловит покемонов в своей церкви, когда его никто не видит? Никто не может. Следовательно, мы говорим о химере, о идеологической, одиозной химере, в жертву которой приносится живая душа. Это будет заметно всем. Я не думаю, что российская молодежь способна такое проглотить и забыть.

С.Е: И последний вопрос. 3.5 года — это только обвинение. Приговор будет 11 мая. Какой в итоге будет приговор? Так и дадут 3.5 года или ограничатся условным сроком, как это у нас довольно часто бывает?

А.Н: Я очень надеюсь, что в дело вмешается Москва, у которой побольше мозгов, чем там. И сообразив резонансные последствия, вероятно, суду будет указанно вынести такой приговор, который наиболее адекватен и разумен. Если же этого не произойдет, то там со стороны обвинения вменяемых нет. Там на полном серьезе говорится о Николае Кровавом, о каком-то особом уважении, которое должны испытывать люди к личности последнего царька. Там всерьез говорится о каких-то богах, там всерьез приводятся вещи, которые вообще не могут употребляться в правовом контексте. Это бесправная самодеятельность, она жалкая и преступная.

С.Е: А адекватный приговор, по вашему мнению, какой будет?

А.Н: Я не знаю, я же не ношу монисту, шаль. Я не гадалка, я не знаю. Я просто понимаю, что обвинительный приговор, особенно связанный с силовым воздействием на мальчишку, будет для власти и Кремля чудовищной трагедией.

С.Е: Это было мнение Александра Невзорова, журналиста и публициста. Лев Александрович, согласны с чем-нибудь?

Л.П: Мы очень близкие вещи говорили о важности этого процесса. Он добавил еще о том, что это очень важное влияние на молодежь, и я согласен с ним, что молодежь это все видит, наблюдает, она живет в интернете, и думаю, что она будет продолжать ловлю покемонов в храмах. Они это будут делать не так публично, но потом будут хвалиться, что я ловил покемона и поймал. Я думаю, что даже такая игра появится, но все равно будут сажать.

С.Е: Действительно Москва должна вмешаться в этот процесс? Или если не вмешается, то это будет показатель для власти?

Л.П: Давайте будем об этом больше говорить, больше писать. Спасибо, что вы эту тему поднимаете. Если будет большой общественный резонанс, то может быть и вмешается. Но имейте в виду, вмешательство Москвы и центральной власти происходит всегда так, что они никогда в этом не признаются, и мы этого не поймем. Они найдут какою-нибудь другую причину, не нашу публичную кампанию, а найдут выход из положения, чтобы показать: они мудрые и приняли такое решение. Но на самом деле, это всегда происходит под давлением общества.

С.Е: А для Навального это действительно подарок, что молодежь сейчас больше к нему пойдет?

Л.П: Насчет Навального я не знаю, это может быть не подарок, но мы понимаем, что люди либеральных, европейских взглядов, они это не примут, и еще более возникнет разделения 86% и 14%. Это очередная табуированная тема появляется, поддерживающая духовные скрепы. Это разделяет общество и это для общество плохо. Я думаю, что это и для власти плохо.

С.Е: Сегодня Руслан Соколовский выступал в суде с последним словом, которое заняло примерно 10 минут, он говорил о многом. О том, как ему удалось переосмыслить религию. Я предлагаю послушать отрывок из его последнего слова, где он говорит о своем наказании: «Я хочу отметить, что я получил очень большую поддержку со стороны общественности, в том числе со стороны журналистов, спасибо вам большое за это, я получил поддержку со стороны Гордумы Екатеринбурга, многие депутаты высказывались в мою поддержку. Сюда приходил мэр города Евгений Вадимович Ройзман, и он тоже сказал, что реальное наказание для меня — это излишне. Почему я получил такую поддержку — считаю, потому что всем понятно, что я как раз-таки не экстремист. Единственная причина, по которой я не признал вину, — то, что я не считаю себя экстремистом. Может быть, я и идиот, но ни в коем случае не экстремист. Именно такова моя позиция. Ну и по поводу наказания. Дело в том, что за слова в интернете, за какие-то видеоролики, за даже репост в соцсети, это не является моим случаем, но, тем не менее, это правда — человека могут, получается, посадить на срок до пяти лет. И мне запросили три с половиной года, притом общего режима. А мы знаем, что это то место, где люди умирают от туберкулеза, насилуют друг друга… Это место, где постоянно распространено физическое насилие, с „двойки“ регулярно вывозят трупы, и журналисты об этом знают. И — да, именно такое наказание запрашивают за то, что человек просто что-то сказал в интернете, высказался каким-то определенным образом, и он даже никого не призывал к насилию, он просто негативно высказался. И, как сказали сами эксперты, вина моя заключается не в том, что я отрицал бога, а в том, что я отрицал бога, используя мат. Я не понимаю, почему мат является экстремизмом в том случае, если он был применен. В свое время, когда-то давным-давно, людей сажали в лагеря и на более долгие сроки, не на три с половиной года, а на десятилетия, по причине того, что они пошутили, например, матерным анекдотом про коммунизм и про Сталина. Сейчас получается, что меня хотят посадить на три с половиной года на общий режим по причине того, что я пошутил матерным анекдотом про православие и про патриарха Кирилла. Для меня это дикость и варварство, я не понимаю, как такое вообще возможно. Тем не менее, как мы видим, это вполне себе возможно — обвинение именно три с половиной года для меня и запрашивает. Надеюсь, что это мое последнее слово все-таки будет не последним. Я сделал очень много выводов и после того как побывал в СИЗО и пообщался здесь со свидетелями, которые оказались оскорблены из-за моей деятельности, — но я считаю, что возможность для какого-то альтернативного наказания, она есть, потому что у меня есть место работы, я могу выплачивать штрафы, я могу быть при этом с ограничением свободы — много всего есть. Кроме того, Евгений Вадимович Ройзман сам сказал мне, что он готов позвать меня в свои социальные проекты, и уж лучше бы я вместе с ним строил хосписы, что он мне, собственно говоря, и предложил, я могу это делать хоть прямо сейчас вместе с ним, чем я просто не мог бы помогать своей матери и находился в местах не столь отдаленных, где неизвестно что бы со мной еще случилось. На этом, собственно говоря, все. Надеюсь на хоть сколько-нибудь лояльное решение, ваша честь». Это был отрывок последнего слова Руслана Соколовского, которое он сегодня произнес в суде города Екатеринбурга. Лев Александрович, что тут можно сказать? Молодой человек видно, что раскаялся и понимает свою ответственность и что он натворил, хотя своей вины не признает. После таких слов можно какое-нибудь снисхождение после суда ждать?

Л.П: Хотелось бы надеяться, но нет уверенности.

С.Е: Если возвращаться к закону об оскорблении чувств верующих, о котором мы упоминали чуть ранее. Сам Соколовский говорит о том, что он отрицал, что нет бога, не просто так, он отрицал, используя матные слова. Это все может создать какой-то прецедент, потому что одно дело просто отрицать бога, а другое — используя матные слова?

Л.П: Вы знаете, я не готов это детально обсуждать. Можно много чего напридумывать, даже какие-нибудь искусственные придумать ситуации, но тут вы правильно говорите, что должна быть мудрость при принятии решения и должны следовать букве закона. А закон не определяет, нет четких таких формулировок, да и вообще, всякие случаи жизни никогда не соответствуют точным формулировкам закона, поэтому судья принимает решение, опираясь на закон и на свое представление о законе, на свой жизненный опыт, я надеюсь, что и на гуманизм, который должен быть присущ всем судьям. Поэтому я бы оправдал этого молодого человека, что там говорить. Посмотрим, будем надеяться, что гуманизм восторжествует. Надежда всегда остается у нас.

С.Е: Гуманизм, будем надеяться, что восторжествует. А можно надеяться, что когда-нибудь статью об оскорблении чувств верующих или о возбуждении ненависти, ее когда-нибудь отменят? Если да, то когда это случится?

Л.П: Я не знаю когда, но при этом политическом режиме не отменят. Если он изменится, то может и отменят.

С.Е: Лев Александрович, большое спасибо, что присоединились к эфиру и обсуждали с нами дело Соколовского. Спасибо вам, удачи вам. До свидания.

Л.П: Спасибо. До свидания.

С.Е: Это была программа «Угол зрения». У микрофона был Сергей Егоров. Всем пока.

* Организация, запрещенная в России.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments