Можно, но очень осторожно: последствия признания «Открытой России» «нежелательной организацией»

Генпрокуратура признала «Открытую Россию» «нежелательной организацией». Вместе с адвокатом Ольгой Гнездиловой разбираемся, каких последствий ждать от такого решения надзорного органа. Эксперт: Ольга Гнездилова — адвокат.

*Техническая расшифровка эфира

Сергей Егоров: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Сергей Егоров. Вместе со мной в судии шеф-редактор радио СОЛЬ Алексей Шляпужников.

Алексей Шляпужников: Привет.

С.Е.: 23 мая 2015 года президент России Владимир Путин подписал закон о «нежелательных НПО», организациях, который дает полномочия Генпрокуратуре признавать неугодные для российской власти компании, организации, причем как некоммерческие, так и коммерческие, потому что под действие закона подпадают именно иностранные и международные неправительственные организации. Закон этот вводит понятие иностранной или международной неправительственной организации, в отношении которой принято решение о признании «нежелательной» на территории РФ. Порядок признания прописан в так называемом «законе Димы Яковлева». Без суда и следствия, что называется, генеральный прокурор России или его заместители по согласованию с неким федеральным органом власти могут придавать этот статус вышеобозначенным организациям.

До 1 января 2017 года действие закона вполне ощутили на себе 7 организаций. Это «Национальный фонд поддержки демократии», Институт Открытое Общество Фонд Содействия (Фонд Сороса), Фонд Открытое общество, «Американо-российский фонд по экономическому и правовому развитию», Национальный Демократический Институт Международных Отношений, Корпорация «Международный Республиканский Институт», MEDIA DEVELOPMENT INVESTMENT FUND, Inc. Со вчерашнего дня этот список расширился еще на две структуры. Это «Открытая Россия» Михаила Ходорковского и «Институт современной России», который возглавляет его сын Павел. Мотивировка такая: «Их деятельность направлена на инспирирование протестных выступлений и дестабилизацию внутриполитической ситуации, что представляет угрозу основам конституционного строя Российской Федерации и безопасности государства».

Организации, по мнению ведомства, также «осуществляют специальные программы и проекты в целях дискредитации проходящих в России выборов» и «признания их итогов нелегитимными»".

А.Ш.: Причем никаких доказательств ни в постановлении прокуратуры, ни в релизах, ни в их комментариях мы не видим. Как в случае с предыдущими историями по признанию «нежелательными организациями» иностранных фондов, так и здесь.

С.Е.: Естественно, уже последовали комментарии со стороны «Открытой России». Но к этому мы чуть позже вернемся. Для начала мы поймем, какие последствия повлечет такое решение Генпрокуратуры, чем это обернется и для самой «Открытой России», и для граждан РФ, которые в жизни хотя бы раз сталкивались с этим движением Михаила Ходорковского.

На связи со студией Ольга Гнездилова, адвокат. Здравствуйте.

Ольга Гнездилова: Здравствуйте.

А.Ш.: Какие последствия имеет для самой «Открытой России» признание «нежелательной организацией» с точки зрения закона о «нежелательных НПО»? И чем это грозит всем остальным?

О.Г.: Основная цель законодательства о «нежелательных организациях» — прекратить иностранное финансирование, ограничить доноров. Если мы посмотрим на реестр «нежелательных», который сейчас уже содержит 9 организаций, то, прежде всего, это те, кто поддерживал гражданское общество в России. И закон подразумевает, что банки просто не смогут переводить деньги из Великобритании сюда. Никаких транзакций не будет, они будут автоматически заблокированы. Таким образом, поддержка каких-то инициатив, проектов в России будет невозможна, финансовая поддержка. Плюс те представительства или координаторы, которые работают на территории России, должны быть закрыты, должны прекратить свою работу, по закону. Если этого не произойдет, там предусмотрена административная ответственность, уголовная, разные меры воздействия.

С.Е.: Подробнее давайте остановимся на последствиях для тех, кто сотрудничает или так или иначе имеет отношение к «Открытой России». Какие правонарушения нужно совершить, чтобы попасть под административную ответственность? За что будет наказание?

О.Г.: Там два варианта: либо участие в деятельности «нежелательной организации», реализация проектов для «нежелательной организации». При этом не обязательно быть именно сотрудником. Участие достаточно неопределенно прописано в законе. Здесь возможно содействие деятельности организации, какие-то небольшие проекты, небольшая деятельность. А что касается второго аспекта, это распространение информации о деятельности «нежелательной организации», информационных материалов и даже их хранение с целью распространения. Хранение с целью распространения — это может быть даже два экземпляра какой-то брошюры, которая у вас в офисе лежит. Это уже будет административное правонарушение. Потому что это не для личного пользования, для личного только одна. И, разумеется, перепост. То есть та информация, которую «Открытая Россия» какие-то объявления выпускает, приглашения на акцию, на митинг, если вы делаете перепост, возможно, что будет составлен административный протокол. Хотя пока еще можно оптимистично смотреть. Несмотря на то, что закон действует достаточно долго, ни одного правонарушения еще не оформлено, практики по этому закону нет.

А.Ш.: Прокуратура говорит, что на деятельность «Открытой России» это не повлияет, потому что «нежелательной» признана именно британская организация. Вроде бы в России организация не зарегистрирована, но действует под брендом. И при этом, судя по всему, все эти аккаунты в социальных сетях, сайты, так или иначе, аффилированы с британской организацией. Каким образом гражданину России понять, участвует он в деятельности российского сообщества, которое не является «нежелательным», но и не является зарегистрированным, или он участвует в деятельности «нежелательной организации»?

О.Г.: Мы уже немного успели обсудить этот вопрос, была такая дискуссия. Дело в том, что есть действительно британская организация, которая признана «нежелательной». Но то, что действует в России все-таки, если честно посмотреть на эту ситуацию, это представительство. Мы не можем сказать, что это независимая «Открытая Россия», которая никак абсолютно не связана с британским офисом. Все-таки не только признак регистрации в качестве юридического лица или в качестве представительства является вот этим связующим звеном, но и признак, например, как осуществляется управление. Если власти захотят доказать связь организаций, они просто скажут, что управление осуществляется из одного центра, программы утверждаются там. Я не знаю, как именно это организовано в «Открытой России», но если я правильно понимаю, все-таки эти сообщества связаны, они не являются полностью независимыми. Видимо, сейчас нужно будет разводить их по разные стороны, так, чтобы были отдельные правления у них, точки принятия решений, разные проекты совершенно — британская осуществляет свои проекты на территории Евросоюза или Великобритании, а российская осуществляет свои. Должно быть видно, что это не связанные друг с другом организации. А вопрос регистрации филиала здесь мало играет роли. Если учреждение имеет все признаки представительства, они должны были зарегистрировать в Минюсте. Если они этого не сделали, это не значит, что признаков нет. Это просто формальность.

С.Е.: Тем не менее, накануне появились комментарии представителей «Открытой России». В частности, Александр Соловьев, новый лидер общественного сетевого движения «Открытая Россия» и даже пресс-секретарь Ходорковского Кюлле Писпанен заявил, что никак эти организации между собой не связаны ни финансово, ни юридически вообще.

О.Г.: Если у них нет общего управления, если здесь разрабатываются самостоятельные проекты, никак не связанные с теми решениями, которые принимаются в британском офисе, — отлично. Значит, это возможно.

А.Ш.: Если «Открытая Россия» в любом ее формате, через социальные аккаунты призывает выйти на какое-нибудь мероприятие массовое — серия пикетов, все, что угодно, митинги и т.д., — является ли участие в этом митинге административным правонарушением, участием в деятельности «нежелательной организации» для гражданина, который вышел на митинг?

О.Г.: Я так понимаю, они все-таки не являются официальными организаторами митинга. Они призывают, но человек может выйти со своим собственным лозунгом, со своей целью. У нас все-таки свобода собраний, как это ни странно, в Конституции прописана, несмотря на ту практику, которая есть. Здесь нужно будет смотреть, выходит ли человек с символикой «Открытой России», насколько именно это мероприятие поддержано какими-то другими движениями, является ли оно исключительно собственностью «Открытой России». Я не думаю, что будет так. Даже если выйдут люди, многие из них выйдут в том числе со своими целями, от своего имени. Вряд ли здесь можно будет составить протокол. Тем более что удобнее будет составить протокол за участие в несогласованном публичном мероприятии. Это наработанная практика. Я все-таки думаю, что риски есть в случае перепоста какого-то сообщения со стороны «Открытой России». И, конечно, для тех сотрудников, которые все-таки работают в российской «Открытой России». Несмотря на то, что связь зыбкая, я думаю, что будут доказывать, что она есть с британской организацией.

А.Ш.: Дело в том, что в соцсетях продолжается обсуждение, что не только административная, но и уголовная ответственность может грозить российским гражданам по этому закону о «нежелательных организациях». Здесь санкции применяются не к «нежелательным организациям», а к тем, кто сотрудничает. В каком случае гражданин России может попасть под уголовное преследование, что ему за это грозит?

О.Г.: Там тоже два варианта. Вообще статья у нас предусматривается вплоть до лишения свободы на срок до 6 лет. Два варианта: либо если человек является организатором деятельности «нежелательной организации» в территории России, я бы сказала, что это руководитель российского представительства, если по-хорошему это дело рассматривать, если оно будет возбуждено, и следователь соберет эти признаки аффилированности, то это руководитель российского отделения либо каких-то программ, направлений. И второй вариант, он более экзотический. Это совершение третьего правонарушения в виде участия в деятельности «нежелательной». На третий протокол в течение года может быт возбуждено уголовное дело. Участие в несогласованных публичных мероприятиях, несколько раз вы получаете административку, и на какой-то раз оно уже перерастает в уголовное преступление. Я думаю, что это будет достаточно экзотический случай, потому что человек может это, во-первых, предвидеть. Я думаю, основные риски все-таки у тех, кто сейчас возглавляет какие-то российские проекты.

А.Ш.: А срок предъявления административного обвинения какой? От момента совершения акта взаимодействия.

О.Г.: Сейчас не скажу точно, но по общему правилу это три месяца, срок давности. Но там может быть и специальный срок давности, я сейчас затрудняюсь сказать.

С.Е.: В законе есть примечание об освобождении от ответственности, если лицо добровольно прекратило участие в деятельности «нежелательной НПО». То есть вышел человек на митинг, потом сказал: «Ой, извините», ушел и все?

О.Г.: Трудно сказать, как это будет применяться на практике. Видимо, да, нужно будет отказаться от того, что разделяете взгляды. Сложно сказать, как именно. Но я думаю, что вот эта статья носит скорее охлаждающий такой эффект. Для предотвращения эта норма создана, чтобы люди просто перестали участвовать, поддерживать, делать перепосты, сами регулировали свое поведение превентивным образом. Как будет возможность отказаться, уже когда дело возбуждено, сложно сказать.

А.Ш.: Я могу пояснить по этому поводу. Когда наших партнеров, Фонд Сороса и НЭД, признавали «нежелательными организациями», мы как организация, которая с ними сотрудничала, размещали на нашем официальном сайте официальное уведомление о прекращении взаимодействия с «нежелательное организацией». Это нас некоторым образом предостерегало.

С.Е.: А имеет этот закон обратную силу? Чисто теоретически, те, кто сейчас сделал репост каких-то записей «Открытой России» в социальных сетях, они уже могут быть привлечены к административной ответственности? Или все-таки только те, кто будет это делать?

О.Г.: Это длящееся нарушение. Если вы разметили что-то на своей странице, то считается не по дате размещения, а каждый день, потому что ваши читатели видят это сообщение сегодня, завтра и через неделю. Будет считаться, что каждый день вы его как бы размещаете. Плюс закон же у нас принят достаточно давно. И в нем написано, что организация признается «нежелательной» в момент обнародования информации об этом. Как только Генпрокуратура заявила, что они «нежелательная», новость об этом распространилась, уже считается, что люди уведомлены, что участие в деятельности «Открытой России» будет преследоваться по закону. Поэтому все перепосты после этого заявления будут подпадать под действие закона.

С.Е.: Получается, чтобы избежать административной ответственности всем, кто делал перепосты, нужно срочно бежать и удалять такие посты, да?

О.Г.: С одной стороны, можно удалять эти сообщения. С другой стороны, невозможно же применять закон ко всем и каждому. Это тоже такой способ в какой-то мере давления на власть, что надо принимать те законы, которые возможны к реализации. Они не в состоянии составить протоколы на всех, кто сделал, в частности, публикации.

А.Ш.: Для нас главное сейчас — не обсуждать «Открытую Россию» или какие-то аспекты ее деятельности, а дать некоторую инструкцию россиянам, как себя в этой ситуации теперь вести. Можно по пунктам, кому чего стоит опасаться, и что сделать для того, чтобы не наступило каких-то рисков?

О.Г.: Основной риск — это получение финансирования от «нежелательной организации». Здесь прямое финансирование будет заблокировано, непрямое будет затруднено. Надо понимать, что это точно означает участие в деятельности, если человек работает на организацию. Вторая тема — если человек поддерживает каким-то образом, информационно или своим трудовым вкладом, волонтерским, работу организации. Здесь может быть составлен административный протокол, но это на усмотрение человека. Сказать, что нужно немедленно прекратить взаимодействовать — это решение каждого, кто на какие риски готов пойти, чтобы продолжить ту волонтерскую деятельность, которую он до этого вел. Конечно, основная проблема — у тех, кто возглавляет отделения в России, на мой взгляд. Нужно каким-то образом переформатировать эту работу.

Что касается перепостов, здесь есть баланс свободы выражения мнения, свободы информации, то, что мы хотим сказать этому миру, и тех ограничений, которые государство накладывает. Здесь тоже вопрос личного риска. Конечно, протокол может быть составлен, с одной стороны. С другой стороны, надо понимать, что пока такой практики нет. Конечно, кто-то попадет первым, и все внимание будет сконцентрировано на этом случае, на этом человеке. Но пока мне вот лично как человеку, как юристу не хотелось бы, чтобы тот охлаждающий эффект, который был заложен в закон, чтобы он хорошо сработал. Все-таки была цель, чтобы люди сами разбежались. Видимо, сейчас это будет происходить.

А.Ш.: А что касается журналистов и медиа? Сегодня уже с коллегами общались, и мне начали задавать вопрос, а надо ли теперь, как в случае с ИГИЛ, запрещенной в России организацией, когда мы говорим об «Открытой России», говорить, что она признана «нежелательной»? И вообще, какие риски для журналистов, которые пишут, говорят, показывают что-то про «Открытую Россию», про Михаила Ходорковского и его сына, существуют в рамках этого закона? Или это только для граждан, и журналисты могут спокойно работать дальше?

О.Г.: Мне хочется верить, что о Михаиле Ходорковском можно отдельно говорить, как о личности. По поводу «Открытой России» — в законе есть формулировка, что запрещено распространение информации и материалов о деятельности «нежелательной организации». Все-таки здесь есть некий акцент на деятельности. Если вы просто произносите «Открытая Россия», я думаю, что это не является нарушением. Если вы рассказываете о проекте, о программе, о том, кого они поддерживают, все-таки это уже подпадает под действие закона. Это нужно делать, конечно, с осторожностью. Возможно, и не получится делать, если прямо говорить. Закон сработает, и говорить об «Открытой России» будут меньше.

С.Е.: Я бы еще вернулся к ответственности. Мы говорили об уголовной, административной, но упустили пункт — запрет на въезд в Россию для иностранных граждан. Получается, тем, кто замешан в деятельности «Открытой России», может быть заказан вход в Россию?

О.Г.: Там будет приниматься индивидуальное решение. Я тоже бы к этой норме серьезно не относилась. У нас есть масса возможностей запретить въезд на территорию России иностранных граждан и без этого закона, и без признания «Открытой России» «нежелательной». Вообще вопрос въезда иностранного гражданина целиком на усмотрение государства. Кого они не хотят видеть, они не привозят. Это общемировая практика, и с ней бесполезно спорить. Таков режим гражданства. Запретить могут каждому, для этого вчерашнее решение играет мало значения.

Основная проблема закона — это то, что перестанет входить финансирование. Будет меньше возможностей для гражданского общества развивать здесь какие-то проекты, поддерживать политзаключенных и т. д.

С.Е.: Если подводить итог по «Открытой России», и в самой Генпрокуратуре говорят, что внесли в список британскую организацию, и представители «Открытой России» тоже говорят о том, что они даже не зарегистрированы как юридическое лицо, это собрание физических лиц. В итоге, тем не менее, как-то отразится этот закон на движении «Открытая Россия»?

О.Г.: Я думаю, что отразится.

С.Е.: Если говорить по поводу ближайшей акции, которую устраивает «Открытая Россия»?

О.Г.: Запрет на организацию уличных мероприятий для тех, кто признан «нежелательными». Акцию организует что? Российское отделение, российское представительство или самостоятельная организация? Здесь еще самим лидерам российской организации нужно определиться, как позиционируется их связь с Ходорковским. Это вопрос даже их отношения к этой ситуации, как они сами говорят. Вопрос регистрации здесь не ключевой. Как юрист, могу сказать: то, что это сообщество физических лиц, это здесь не основное. Признаки аффилированности — это общее управление, принятие решений, план, который разрабатывается, возможно. Я не знаю, я никогда не участвовала в деятельности «Открытой России». Но как я себе представляю, все-таки есть какое-то взаимодействие здесь. И это взаимодействие может быть признано представительством.

А.Ш.: Вопрос как к юристу с международным опытом к тебе. Ведь организация, признанная «нежелательной», некоторым образом поражена в правах на территории России, ее сотрудники. Имеет ли шанс организация в каких-то международных структурах опротестовать решение РФ о признании «нежелательной», в международном суде или каком-то еще органе?

О.Г.: Да, здесь есть вопрос свободы объединений, потому что свобода объединений — это не только возможность собраться, но и возможность что-то делать. Если возможность что-то делать, реализовывать проекты ограничена, получается, что сейчас ограничена по закону, они не могут ни митинги проводить, ни организовывать проекты, то, конечно, это вмешательство в свободу объединений. Но поскольку это право не абсолютно, а относительно, там нужно смотреть, была ли у государства какая-то законная цель этого ограничения, была ли она необходима в демократическом обществе. Есть такой стандарт — то, что необходимо демократическому обществу. Почему запрещен ИГИЛ, почему запрещены другие организации — все-таки это право не абсолютно. Но это все можно аргументировать, мне кажется, здесь хорошие перспективы. Решать, конечно, будет суд. Но я считаю, что это вмешательство, и оно политизировано, оно не имеет цели действительно обеспечить безопасность государства, надо смотреть трезво на вещи, все-таки это желание устранить каких-то политических конкурентов и тех, кто поддерживает возможных политических конкурентов.

С.Е.: Ольга, большое спасибо, что нашли время и ответили на наши вопросы.

На связи со студией была Ольга Гнездилова, адвокат. Если резюмировать, ограничения достаточно серьезные. Ограничения коснутся, в первую очередь, тех, кто даже просто репостит сообщения «Открытой России». Скажу, что наказание за административную ответственность — это штраф для граждан от 5 до 15 тысяч рублей, для должностных лиц от 20 до 50 тысяч рублей, для юридических лиц от 50 до 100 тысяч рублей. Может наступить и уголовная ответственность, лишение свободы сроком до 6 лет. Кроме того, либо обязательные работы до 360 часов, принудительные работы до 5 лет и штраф от 300 до 500 тысяч рублей либо доход за период от 2 до 3 лет. Вот такие последствия могут наступить от взаимодействия с «нежелательной организацией».

А.Ш.: Ситуация сложная, ситуация неприятная. В первую очередь, неприятная тем, что «нежелательной» признается иностранная организация, а санкции применяются к российским гражданам, к людям, которые могут даже и не предполагать, что они взаимодействуют в каких-то моментах с «нежелательной организацией». Такова сегодняшняя реальность, и нам приходится в ней жить.

С.Е.: Это еще один повод быть внимательнее не только в реальной жизни, но и в социальных сетях, да и просто ко всему относиться аккуратно, лишний раз подумать, прежде чем нажать ту или иную кнопку.

На этом наша программа завершена. У микрофона были Сергей Егоров и Алексей Шляпужников. Всем пока.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments