ITunes

Саратовских врачей обязали докладывать об интимной жизни подростков: нарушение закона во благо?

Эксперты: Екатерина Чацкая — врач акушер-гинеколог, сопредседатель Межрегионального профсоюза работников здравоохранения «Действие»; Ирина Алеева — психолог, бывший сотрудник телефона доверия; Оксана Михалкина — адвокат «Первого русского правозащитного центра»; Ольга Леткова — директор «Ассоциации родительских комитетов и сообществ».

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова. Сегодня тема программы звучит следующим образом: «Саратовских врачей обязали докладывать об интимной жизни подростков: нарушение закона во благо?».

О том, что саратовских врачей обязали сообщать в полицию о подростках, которых лишились девственности, рассказали практически все федеральные СМИ и приложили приказ министерства здравоохранения Саратовской области. Зачитаю его вам: «На основании постановления Правительства Саратовской области от 01 ноября 2017 года № 386‑П „Вопросы министерства здравоохранения Саратовской области“ и в соответствии со статьей 134 Уголовного кодекса Российской Федерации о предусмотрении уголовной ответственности лиц, допустивших действия сексуального характера в отношении лиц, заведомо не достигших шестнадцатилетнего возраста, с целью уголовно-правовой охраны детей и подростков, обеспечения своевременного реагирования на факты совершения преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности несовершеннолетних ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Главным врачам медицинских организаций, подведомственных министерству здравоохранения области, обеспечить незамедлительное предоставление дежурным службам органов внутренних дел и в управление по охране материнства и детства министерства здравоохранения области следующей информации:

1.1. об установленных случаях беременности несовершеннолетних девочек, возникшей до достижения ими шестнадцатилетнего возраста, и ее прерывания;

1.2. о поступлении родильниц, рожениц, беременность которых наступила в возрасте до шестнадцати лет;

1.3. о выявлении в ходе оказания медицинской помощи несовершеннолетним, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, нарушений целостности девственной плевы у девочек и/или заболеваний передающихся половым путем.

2. Настоящий приказ подлежит официальному опубликованию в средствах массовой информации.

3. Настоящий приказ вступает в силу со дня его официального опубликования.

4. Контроль за исполнением настоящего приказа возложить на заместителя министра — начальника управления по охране материнства и детства О. В. Полынину».

Об этом мы и поговорим сегодня с точки зрения правовой, с точки зрения психологии. До нашего эфира мы спросили экспертное мнение врача акушера-гинеколога, сопредседателя Межрегионального союза работников здравоохранения «Действие» Екатерины Чацкой. Давайте послушаем, что она сказала нам об этой новости.

Екатерина Чацкая: На мой взгляд, это противоречит 323 ФЗ, в частности, статье о врачебной тайне. На мой взгляд, это может повлечь обратную реакцию, потому что подростки и так не очень доверяют медикам. А зная, что в случае обращения будет известно о том, что они уже ведут половую жизнь, скорее всего, просто количество обращений уменьшится. Больше будет половых инфекций, потому что они не будут вовремя выявляться, не будет бесед о контрацепции с подростками в такой ситуации. На мой взгляд, эффект будет обратный. К тому же, насколько я поняла из приказа, обязали только бюджетные учреждения сообщать. К коммерческим клиникам это не относится. Это еще один момент, который может негативно сказаться. Из государственных учреждений такие пациенты будут уходить в коммерческие клиники, где ни статистика не собирается, никакого государственного контроля за ними нет. Это фактически выдавливание пациентов в коммерческий сектор. Причем незащищенных групп населения. На мой взгляд, этот приказ противоречит закону, и его надо отменять.

Нужно вести просветительскую работу, обязательно информировать, в том числе и подростков, и о контрацепции, и о последствиях раннего начала половой жизни, о беспорядочных связях и т. д. Информационную работу нужно вести. Достаточно неплохо, на мой взгляд, работают телефоны доверия, куда подростки обращаются, мне много таких случаев известно. Но в обязательном порядке в такой ситуации обязывать медиков, мне кажется, неправильно. К тому же не все половые контакты до 16 лет являются преступлением. Если два подростка 15 лет вступили в половой контакт, и об этом становится известно и правоохранительным органам, и родителям, то это может вызвать и конфликт в семье, и спровоцировать негативную ситуацию.

Я знаю, что некоторое время назад уже была такая инициатива, и медики очень негативно отреагировали, особенно акушеры-гинекологи. Я сама акушер-гинеколог, и мы на работе у себя обсуждали эту тему. Практически все считают, что это приведет к тому, что подростки просто перестанут обращаться за медпомощью.

А.Х.: У нас на связи Ирина Николаевна Алеева, психолог, бывший сотрудник телефона доверия, у которой мы также спросим ее экспертное мнение по этому поводу. Здравствуйте.

Ирина Алеева: Добрый день.

А.Х.: С точки зрения психологии, насколько верно будет распространять информацию о том, что подростки занимаются сексом, ведут половую жизнь? Как это может отразиться на самом подростке?

И.А.: Я в принципе против раннего секса. Но когда я услышала вообще вот эту новость, что хотят предавать гласности или ставить в известность родителей, у меня сразу возник вопрос — а вообще для чего эта информация должна доводиться? С какой целью, и какого эффекта от этого ждут? Предположим, что родители узнали, что их несовершеннолетняя дочь ведет половую жизнь. Что за этим последует, какая реакция родителей? По идее, это делается, чтобы уменьшить количество, вызвать страх что ли огласки этого события. Я попыталась представить это все, и кроме какого-то внутреннего сопротивления этому, ничего это не вызвало, потому что ничего хорошего от этого я не вижу.

Вообще первый опыт незрелых людей очень часто бывает неумелым, не всегда удачным и не всегда вообще оставляет приятный след у подростков. Я как консультант телефона доверия много историй таких слышала. Тема новая, тема непростая для подростка, серьезная и взрослая. Опыта в этом нет никакого абсолютно, и даже опыта вести такие разговоры тоже нет. Тема во многих семьях просто табуирована, потому что взрослые не умеют разговаривать, избегают этой сложной темы с подростками. И когда они получат эту информацию, я не думаю, что их умение от этого улучшится. Родители вообще должны вести эти разговоры с подростками вне зависимости от того, ведет подросток половую жизнь, не ведет. Но рассказать, что такое половой взросление, что такое секс, что детей приносит не аист, подростку нужно. Ребенку нужно давать об этом знать, а уж подростку, когда он подходит к этому периоду, обязательно нужно рассказать и о последствиях полового акта, и о возможности беременности, и о вопросах гигиены. Подростки должны знать о вопросах контрацепции. Это должно быть вне зависимости от того, ведет или не ведет подросток половую жизнь. Тогда отпадает надобность доводить эту информацию до родителей.

Есть еще психологический момент, что такой непростой момент в жизни подростка, ранимый, травматичный, и очень часто стыдно, чувство стыда вызывает у подростка. И если это еще и предать огласке, я считаю, что произойдет еще большая травматизация подростка. Для чего вообще девочка идет к гинекологу? Причем с 14 лет, по закону, она имеет право прийти самостоятельно, без присутствия взрослых законных представителей, и обратиться к врачу. Она идет за помощью. Она идет, возможно, узнать то, что у мамы она узнать не может, родителям она сказать пока не может, у нее масса вопросов, возможно, ей нужно подготовиться для этого. Возможно, она идет ко врачу, потому что это единственный человек, которому она может доверить это все.

А.Х.: Вопрос о доверии к взрослым. Мы знаем, что подростки не очень любят общаться с взрослыми в принципе, а о половом воспитании, в частности. Но знаю, что ведутся программы всевозможные, приглашают школьников и студентов на профилактические беседы. Есть мнение одного семейного психолога, Евгения Вальтова. Он сказал о том, что вместо того, чтобы уйти в себя, ребенок может выразить и активный протест и увеличить число своих половых контактов. Как, по-вашему, есть ли такая вероятность?

И.А.: Есть вероятность такая, да. Представляете, вот предали огласке, все теперь знают, теперь вроде как зеленый свет. И подросток может в качестве протеста — я уже взрослый, я сам решаю, и ничего вы со мной не сделаете. Такой бунт может быть, да.

А.Х.: В условиях, когда над ребенком было совершено насилие, здесь тоже есть опасность того, что ребенок замкнется в себе, не будет разговаривать. Каким образом построить диалог с девочкой или с мальчиком, чтобы, во-первых, не дать ему замкнуться, во-вторых, как-то наладить диалог и помочь ребенку в этой действительно непростой ситуации?

И.А.: Такие обращения очень часто поступают на телефон доверия, где подросток в ситуации анонимности может открыться. Обязательно консультанты ведут эту работу, чтобы поговорить и настроить подростка на то, чтобы он смог говорить об этом в полиции, с родителями или с тем человеком, кому он доверяет, вплоть до того, как построить этот разговор, какими словами можно это все сказать, потому что слова очень часто не находятся для этого. Родителям я бы посоветовала в этой ситуации быть рядом с подростком не только физически, а разделяя его переживания в этот момент. Дать ему понять: я с тобой рядом, я тебя ни в чем не осуждаю, я понимаю, как тебе тяжело, я вместе с тобой это все переживаю. Когда это разделено, тогда подросток может начать рассказывать. А дальше его слушать, очень внимательно, не любопытствуя, а именно переживая вместе с ним, потому что выговориться очень важно, внутри все это носить очень тяжело и очень опасно. Нужно постараться его разговорить на эту тему и дальше обращаться к специалистам — к медикам, к психологам.

А.Х.: К психологам в бюджетные организации или частные фирмы? Или неважно?

И.А.: Неважно. К толковому специалисту.

А.Х.: Как и с какого возраста надо начать говорить о половом созревании, о половой жизни так, чтобы, возможно, предотвратить случаи и насилия, и бестолкового ведения половой жизни?

И.А.: Дети по-разному взрослеют, развиваются. В какой-то момент, все взрослые через это проходили, ребенок начинает задавать так называемые неудобные вопросы. Когда он начинает проявлять первое любопытство и интерес, не уходить от этих вопросов, а на понятном ему языке все это объяснить. Сейчас есть литература, которая поможет выстроить эти разговоры. В интернете очень много на эту тему информации. Нужно подготовиться к этим вопросам и в зависимости от того, как просыпается интерес к этой теме, удовлетворять этот интерес. Потому что ребенок живет в этом мире, он что-то видит, что-то слышит, смотрит телевизор, где часто показывают какие-то вещи, не очень ему понятные. Правильно преподнести эту информацию, чтобы не травмировать, не разжигать интерес дальше, а просто удовлетворять его, — вот это нужно обязательно поддерживать. Когда ребенок уже подходит к пубертатному периоду, конечно, его нужно информировать и выходить на эти вопросы. Маленькие дети здесь в силу возраста открыты для разговора. Подростки уже закрываются и эти вопросы перестают задавать.

А.Х.: А есть еще и подростки, к которым пристают мамы и говорят: «Давай-ка мы с тобой поговорим на вот такую тему». Он ей говорит: «Мам, отстань!».

И.А.: Это возможно только тогда, когда подросток доверяет родителям, когда он действительно может говорить об этом с родителями. Очень часто подростки говорят друг с другом, обсуждают эти вопросы. Если один неопытный подросток говорит с другим неопытным подростком, то мало чего они узнают из этого. По крупицам где-то что-то собирается. А чтобы действительно была хорошая информация, которая обезопасит подростка, подведет его к правильным решениям, к правильным шагам, нужно говорить об этом. Если не получается, покупайте литературу, доносите через кого-то эту информацию до ребенка так, чтобы он был информирован.

А.Х.: Огромное спасибо, Ирина Николаевна, за ваше экспертное мнение.

У нас на связи Оксана Михалкина, адвокат «Первого русского правозащитного центра». Здравствуйте.

Оксана Михалкина: Здравствуйте.

А.Х.: Все мы знаем о федеральном законе, в котором прописано, что у работников медицинской сферы есть пункт неразглашения, медицинская тайна.

О.М.: Это и клятва Гиппократа, как минимум, конечно. У нас сейчас уже есть положение, когда травматологи обязаны сообщать о случаях каких-то насильственных действий в отношении граждан, травмпункты, больницы и т. д. Эта практика сложилась. Ясно, что если человек доставлен в больницу с тяжелыми травмами, они, вероятно, получены в результате насилия, совершенного над потерпевшим. Что касается вот этой щекотливой темы, особенно подростков, особенно половой жизни подростков, то я опасаюсь того, что получит так, как говорил небезызвестный российский политик — хотели как лучше, получилось как всегда. Ответственность за преступление против половой неприкосновенности наступает с 14 лет. Ясно, что законодатель установил очень низкий порог уголовной ответственности, потому что, действительно, половая сфера и половая неприкосновенность — это вторжение в организм еще не сформировавшийся, если мы говорим о девочках. Но обязывать медработников сообщать, допустим, о разрыве девственной плевы, о том, что девочка сообщила, что она ведет половую жизнь и т. д. — я считаю, что это уже чересчур и выходит за рамки охраны прав человека, в частности, несовершеннолетнего человека. давайте вспомним Ромео и Джульетту, когда между молодыми людьми вспыхнула любовь, сколько было Джульетте. Как раз 14 лет.

Вероятно, с инициативой хотели получить положительный результат, чтобы предотвратить случаи насилия, в том числе, случаи насилия в семье, которые в последнее время очень распространены, и такие дела получают общественную огласку. Но я боюсь, что, в конце концов, мы получим перегибы, когда частая информация о несовершеннолетних, об их личной жизни станет публично доступной. Я боюсь, что с учетом незрелой психики это может привести, как минимум, к количеству самоубийств среди подростков, а как максимум, это вызовет нездоровый всплеск преступлений против половой неприкосновенности тех, кто уже заявил о том, что имел в 14−16 лет половой контакт.

А.Х.: А сегодня все ли половые контакты несовершеннолетних являются нарушением?

О.М.: Здесь очень тонкая грань. Ответственность за преступление против половой неприкосновенности установлено с 14 лет. Но есть нюансы. Естественно, половой контакт мог происходить по обоюдному согласию это раз. Второй момент — когда взрослый человек вступает в половой контакт с несовершеннолетней, но она по своим внешним признакам не соответствует своему возрасту, то есть выглядит значительно старше. И тогда квалификация уже идет как изнасилование, здесь уже идет визуальное восприятие потенциального преступника, и наказание он несет меньшее, чем мог бы понести именно за изнасилование лица, не достигшего 16-летнего возраста. Поэтому здесь нюансы и квалификация в каждом случае индивидуальны, зависят от восприятия как преступника, так и жертвы.

А.Х.: В вашей юридической практике были ли случаи какого-то насилия, о которых после этих случаев подросток был согласен, чтобы распространяли информацию о том, что было такое насилие совершено?

О.М.: В моей практике несовершеннолетние девочки стараются скрыть тот факт, что они имеют половые отношения. В моей практике были случаи, когда привлекли к уголовной ответственности мужчину, который совершал развратные действия насильственного характера в отношении несовершеннолетних. И потерпевшие также боялись в этом признаться своим родителям, скрывали до конца. И если бы правоохранительные органы не изобличили этого педофила, то девочки не сообщали полиции о том, что они подверглись такому унижению и насилию со стороны взрослого человека. Подростки воспринимают это как стыд, как нечто позорное, потому что духовность в нашей стране была, есть, и я думаю, что ее не искоренить. Плюс воспитание. Естественно, они зачастую не могут рассказать об этом родителям, потому что им просто стыдно. Поэтому они скрывают. И если вдруг врачи начнут эту информацию сообщать, и произойдет утечка этой информации, то мы можем ожидать большого количества суицидов среди подростков.

А.Х.: А правоохранительные органы каким-то образом говорят имена подростов, которые обращались к ним?

О.М.: То, что связано с преступлениями в отношении несовершеннолетних, особенно что касается половой неприкосновенности, конечно, правоохранительные органы не имеют права разглашать данные о жертве, и судебные заседания по таким делам всегда проходят в закрытом режиме. Законодательно установлен такой порядок, что ни посторонних лиц в зале, ни прессы не бывает. Но на практике мы прекрасно знаем о том, что информация может получить общественную огласку.

А.Х.: То есть об этом случае узнают не только в школе, но и во дворе…

О.М.: И родственники, и друзья, и в соцсетях. Давайте вспомним Диану Шурыгину, которая рассказала о факте совершенного над ней насилия и после этого попала в психиатрическую клинику. Так это единичный случай. А если вдруг факт распространения информации или передачи информации получит массовое распространение, Диана Шурыгина очень яркий пример того, как на подростке отразилась вот эта публичность и огласка.

А.Х.: На сегодняшний день, дабы предотвратить случаи насилия против подростков, каким образом необходимо действовать, с правовой точки зрения, как вам кажется?

О.М.: Должна быть профилактика такого рода правонарушений. Должна вестись статистика лиц, которые ранее привлекались к уголовной ответственности за изнасилования или за те же самые развратные действия в отношении несовершеннолетних и т. д. Должен быть строгий учет этих лиц, которые ранее уже попадали в поле зрения правоохранительных органов, потому что, по общей статистике, лицо, которое 1 раз совершило преступление в отношении несовершеннолетнего, в частности, мы говорим о половых преступлениях, не останавливается, это почти 100% рецидив. Поэтому данные лица должны быть на строгом контроле. И, естественно, профилактика среди подростков, чтобы они понимали, что организм должен созреть, что есть некие нравственные основы, есть основы воспитания. Здесь работа и с семьей, и в учебных заведениях. Больше детей надо водить в храмы, чтобы там происходило их взросление, именно духовное, в рамах традиций. Я не говорю именно о христианстве, в рамках вообще любых традиционных религий.

А.Х.: А на сегодняшний день есть такой список лиц, которые совершали насилие?

О.М.: Да, есть учет, конечно. Если мы говорим о деталях, то это должна быть работа и участковых, на чьей территории проживают такие лица, и, конечно, быстрое реагирование при поступлении фактов, допустим, о насилии над несовершеннолетними. Должно быть быстрое реагирование, предприняты меры к задержанию такого лица. Говоря о подростках, которые сообщают о своих половых контактах, ведь врач не может быть уверен в правдивости слов. А сам факт полового контакта еще не может свидетельствовать о насилии. Это, возможно, происходило и по обоюдному согласию.

А.Х.: То есть были такие случаи, когда подросток намеренно солгал, да?

О.М.: Конечно. Потому что психика еще незрелая, склонность к фантазированию. Желание поскорее повзрослеть. Все это может сподвигнуть несовершеннолетнего подростка дать лживую информацию, в том числе и о самом себе.

А.Х.: Огромное спасибо, Оксана, что вы с нами пообщались.

«Министерство здравоохранения Саратовской области заявило о том, что предоставление информации правоохранительным органам об установленных случаях беременности несовершеннолетних и ее прерывания допустимо, хотя и является врачебной тайной. Комментарий министерство опубликовало на своем официальном сайте, объяснив свою позицию касательно приказа „О предоставлении информации“.

„Данный нормативный документ принят в целях своевременного информирования о фактах посягательств на половую неприкосновенность несовершеннолетних, органов, которые в пределах своей компетенции могут решить вопрос о возбуждении уголовного дела в соответствии со статьей 134 УК РФ. Указанной статьей установлена уголовная ответственность лиц, допустивших действия сексуального характера в отношении лиц, заведомо не достигших шестнадцатилетнего возраста, с целью уголовно-правовой охраны детей и подростков, обеспечения своевременного реагирования на факты совершения преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности несовершеннолетних, а также в соответствии с обращением в министерство здравоохранения области следственных органов.

Говоря о врачебной тайне, следует иметь ввиду, что Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ „Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации“ установлены случаи, когда предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается. К таким случаям отнесен случай информирования органов внутренних дел о поступлении пациента, в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что вред его здоровью причинен в результате противоправных действий“, — заявили в пресс-службе регионального минздрава».

Надо сказать, что на федеральном уровне тоже были такие идеи о передаче информации о подростках, ведущих половую жизнь. Но тогда, это было в ноябре прошлого года, многие врачи не одобрили идею СК о поголовной передаче данной информации. На сайте «Российской газеты» опубликовано несколько экспертных мнений по этому поводу: «Елена Уварова, главный специалист-гинеколог детского и юношеского возраста Минздрава России, завотделением гинекологии детского и юношеского возраста Центра акушерства, гинекологии и перинатологии имени Кулакова:

— Эту проблему мы обсуждали в Минздраве уже четыре раза, собирали серьезную экспертную комиссию: врачей, психологов, юристов… Пока мнение такое, что информировать правоохранительные органы нужно только в том случае, если есть подозрения на противоправные действия (в первую очередь изнасилование). Во всех остальных случаях этого делать не стоит».

С нами на связи Ольга Владимировна Леткова, директор «Ассоциации родительских комитетов и сообществ». Здравствуйте!

Ольга Леткова: Здравствуйте.

А.Х.: Каково ваше мнение по поводу инициативы в Саратовской области?

О.Л.: Вообще это нарушение закона, я думаю, вы все понимаете это. У нас есть медицинская тайна, и любая женщина, обращаясь за медицинской помощью, рассчитывает на то, что сведения о ее состоянии здоровья, а это один из показателей состояния физического, не будут распространены. Они защищены законом. Она вправе рассчитывать, это законодательная гарантия. Такие предложения уже давно звучат с разных сторон. Но это, конечно, нарушение прав граждан, причем серьезное, вопиющее. Этого быть не должно. Если это уже принято, то это нужно срочно отменять, обжаловать эти решения и признавать незаконными, неконституционными и т. д.

А.Х.: Да, этот документ был подписан министром здравоохранения Саратовской области. Есть опубликованный документ.

О.Л.: Я поняла. А последствия кто-нибудь просчитал таких вещей? Это значит, что девочки, которые часто лишаются девственности раньше, чем их родители об этом знают, просто будут скрывать. Они не будут под любыми предлогами обращаться к врачам. Мы получим, что они будут скрываться и в случае беременности, и в случае каких-то заболеваний. Это просто повысит юношескую заболеваемость, причем венерическими заболеваниями, страшными заболеваниями, передающимися половым путем, СПИДа в том числе. Это как-то удивительно, почему те, кто подписал эти указы, совершенно не подумали о том, что очевидные совершенно негативные последствия такого решения. Даже странно, почему такое решение может возникнуть, потому что, я знаю, такие дискуссии были. Они проходили вокруг того, чтобы выявлять педофилию. Но если есть подозрения на педофилию, какие-то факты, это одно. А когда нет никаких фактов, о каждой недевстеннице сообщать в соответствующие органы — это значит огласить ее личную жизнь. Это и тайна частной жизни.

А.Х.: Все равно мы говорим о том, что необходимо выявлять и случаи насильственных действий против подростков. Именно на государственном уровне какие должны быть действия, которые бы не противоречили закону, с одной стороны, не противоречили моральным каким-то правилам, с другой стороны, и в то же время, помогли подросткам?

О.Л.: Если говорить о выявлении педофилии, под эгидой которого все это делается, то нужно, в первую очередь, обезопасить подростков. Не по хвостам бить, когда с ребенком уже это случилось, и после этого начинать расследовать дело, которое фактически легко расследовать, она укажет, есть установленные факты, а нужно ловить педофилов тогда, когда они предлагают детям вступить в контакт, когда они пытаются их заманить куда-то. Вот это серьезная работа органов следствия, которая должна проводиться. И это нужно делать в интернете, в первую очередь. С учениками надо разговаривать на эти темы. Может быть, в школах, может быть, родителям как-то объяснять. Дети должны уметь распознавать такие вещи и уметь защищаться. Есть целый комплекс мер, которые государство должно проводить, и следственных действий тоже, предупредительных мер до того, как страшное преступление совершено. А у нас часто, в погоне за раскрываемостью, следственные органы договариваются с органами здравоохранения о том, что давайте вы про всех недевственниц будете сообщать, а мы уже тут с них вытрясем все, что нужно. Вот такого быть не должно, конечно. Нужны превентивные меры более серьезные, более глубокая работа должна проводиться. И, конечно, педофилов нельзя допускать к детям, что часто случается. В детских лагерях это повально, я знаю по опыту, педофилы нанимаются на работу, потому что в школах это запрещено, а в лагерях не запрещено, никто это не проверяет. Вот эти вещи надо внимательнее отслеживать. Даже если человек еще не судим, вокруг детей все равно эти люди вьются. Просто нужны соответствующие меры предосторожности.

А.Х.: В школах сегодня ведется подобная работа, разговоры с подростками, что есть такие случаи насильственных действий против подростков, что нужно делать, если ты понял, что преследуют тебя или, не дай бог, уже изнасилован мальчик, девочка?

О.Л.: Я думаю, в школе не надо. Мне кажется, это более личное. Я против этих половых просвещений. Это должны родители предупредить. Или родители должны найти какой-то способ, кого-то попросить. Но это не должно быть обязательным занятием в школе, потому что на детей это тоже накладывает определенный отпечаток. Это интимная сфера. Когда это публично обсуждается, это само по себе наносит детям вред, психологический и педагогический. Я считаю, что это должно быть интимно объяснено. Но не массово. У нас под этой другая крайность, когда под это дело хотят ввести сексуальное просвещение, пользование презервативами, возможности предохранения, позы и все такое прочее. Это другая крайность, в которую нас тоже часто пытаются увести. Этого тоже делать не надо. Не надо доходить до крайностей, нужно просто аккуратно работать с ребенком, потому что ребенок — это очень хрупкое, незащищенное существо, тут надо учитывать особенность его психики.

А.Х.: Огромное вам спасибо за ваше мнение, Ольга Владимировна.

Вернусь к статье на «Российской газете» и мнению Елены Уваровой: «Чтобы уменьшить число подростков, рано начинающих половую жизнь, „силовикам“ не нужно собирать информацию у врачей. Гораздо важнее вплотную работать с неблагополучными семьями и курировать детей, которым не достает заботы родителей. Ведь очень часто девочки начинают рано вести половую жизнь именно из-за того, что им не хватает тепла в семье. Однако, если ребенок говорит, что секс был не по его желанию, тогда это, конечно, требует информирования правоохранительных органов.

Кирилл Константинов, исполняющий обязанности Главного врача ФГБУ Российской детской клинической больницы Минздрава России:

— Есть закон о врачебной тайне, которую мы не имеем право разглашать. Да, в отельных случаях по официальному запросу правоохранительных органов мы обязаны предоставлять им информацию. Но о том, чтобы в массовом порядке сообщать о ведущих половую жизнь подростках, не может быть и речи. Сама постановка такого вопроса вызывает у меня большие сомнения.

Евгений Вольтов, семейный психолог:

— Представим, что тайны и проблемы половой жизни подростка действительно могут быть переданы следователям. Как это отразится на его психике? Однозначно негативно».

У нас на радио СОЛЬ была программа, в которой мы разбирались с экспертами, когда была эта нашумевшая идея на федеральном уровне — обязать врачей сообщать о личной жизни подростков. Мы собрали тогда много экспертных мнений. Например, Дима Зицер, директор института неформального образования INO сказал, что он надеется, что этого не будет на федеральном уровне, что «мы так и останемся с вами в сослагательном наклонении, потому что мне трудно себе представить, что такое может произойти. Со всех точек зрения. С точки зрения нарушения прав человека, например». Дискриминация по половому признаку, потому что когда девочка ведет половую жизнь, можно узнать, а о том, что молодой человек ведет половую жизнь, сказать нельзя. Мы спросили, действительно ли уменьшат такие случаи сексуального насилия обращения в правоохранительные органы. Дима Зицер сказал: «Да, но разве они не увеличат этим сексуальное насилие над детьми? Разве от этого дети не перестанут окончательно разговаривать с нами и говорить правду?». И об этом многие говорят.

Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона была Александра Хворостова. Я прощаюсь с вами, всего доброго.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments