ITunes

Автомобиль и роскошь: скандал вокруг внедорожника орловского епископа

По мнению экспертов, мы еще долго будем под влиянием советских стереотипов о том, что может иметь служитель РПЦ, а что нет. Но епископу Нектарию, как гражданину РФ, все равно придется задекларировать дорогой подарок. Эксперты: Денис Волин — корреспондент ИА «Орловские Новости»; Евгений Борисов — руководитель информационного отдела Орловской митрополии; Игорь Петровский — пресс-секретарь главы Донской митрополии; Наталия Морозова — юрист медиапроекта СОЛЬ.

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Игорь Киценко. И тема сегодняшнего эфира будет звучать следующим образом: «Автомобиль и роскошь: скандал вокруг внедорожника орловского епископа».

Новость облетела огромное количество СМИ. Первой она появилась на портале ИА «Орловские новости»: «У орловского монаха нашли Land Cruiser за 6 млн рублей. В митрополии заявили, что это подарок». Новость мы видели неделю назад, но не обратили внимание. А потом определенные действия определенных людей привлекли к этой новости большое внимание.

На связи со студией Денис Волин, корреспондент ИА «Орловские Новости». Денис, добрый день.

Денис Волин: Здравствуйте.

И.К.: Первыми эту новость опубликовали вы. Никакого резонанса, казалось бы, не было. Но потом последовал ответ от епископа в вашу редакцию. Многие СМИ опубликовали письмо. С чего все началось? Откуда взялся этот внедорожник?

Д.В.: Начнем с того, что небольшую поправку внесу. Впервые эта информация появилась не на сайте «Орловских новостей», а на сайте «Открытой России». Автором этой статьи являюсь я, просто я для «Открытой России» ее писал. А потом, через несколько часов «Орловские новости» взяли и частично перепостили эту информацию, сделали из нее новость. Как сделали и десятки других СМИ, в принципе.

И.К.: Откуда информация, что именно епископу принадлежит этот автомобиль?

Д.В.: Эту информацию я получил от своих источников, сажем так, от возмущенных людей, которые имеют непосредственное отношение к Орловской митрополии. Мне скинули эти фотографии, сказали, что священник купил себе такую машину. Прежде чем публиковать, я решил проверить эту информацию. Действительно, я установил, что эта машина зарегистрирована на священника. Я проверил ее рыночную стоимость, после чего решил связаться с Орловской митрополией, взять у них какой-то комментарий. В митрополии отрицать сам факт наличия иномарки не стали, но назвали это подарком.

И.К.: А источник утверждает, что это было приобретение за счет собственных средств епископа?

Д.В.: Да. Источник утверждал так. Но впоследствии эта информация не подтвердилась. По крайней мере, подтверждения того, что это покупка, у меня нет. Есть позиция метрополии, представителей Нектария о том, что это подарок от одного из агрохолдингов Орловской области.

И.К.: Представители РПЦ действительно говорят, что такие подарки — не редкость, никто это не утаивает. Но приводят такие примеры, что иногда просто внедорожников других марок хватает на сезон — на два, и просто начинают сыпаться. А этот автомобиль очень удобный, и технические параметры его потрясающие, машина проходимая. Но фрагмент письма, который был опубликован в ряде СМИ, за авторством самого епископа Ливенского и Малоархангельского Нектария, что собственно и взорвало интернет. Что дальше происходило? Было ли какое-то кулуарное общение с епископом, пытались ли с ним связаться после того, как в редакцию поступило это письмо?

Д.В.: С епископом непосредственно связаться, как я понимаю, еще никому не удалось. Но сегодня нам довелось пообщаться с его представителем, с его адвокатом. Он пришел к нам после эфира на радиостанции «Эхо Москвы» и подтвердил ту информацию, которую в эфире озвучил секретарь епархиального отдела Ливенской епархии отец Александр, который сказал, что Нектарий якобы и не писал этого письма и нам не присылал. Они сами не знают причины его появления и кто его составил. Пришел к нам адвокат и то же самое повторил, спросил, сможем ли мы опубликовать информацию за подписью Нектария, если они с ним вместе подготовят и принесут нам это письмо, в котором Нектарий опровергнет самого себя в письме, которое пришло вчера. Мы ответили, что против не будем, будем только рады, только приведите к нам этого Нектария, пусть сам скажет, что ничего не писал.

И.К.: Письмо пришло почтой?

Д.В.: Письмо пришло на электронную почту. Почему у нас не возникло больших сомнений в его подлинности — во-первых, оно пришло с почты не епархиальной. Есть такая практика, что священники имеют свои личные ящики. Не обязательно они могут общаться через какую-то официальную почту. Другой момент — письмо составлено на официальном епархиальном бланке, имеет официальную печать, подпись. Сомневаться, что он написано кем-то еще и отправлено без ведома епископа, сейчас у меня перед глазами это письмо — как-то странно. Либо кто-то ворует бланки у Нектария, умеет мастерски подделывать его подпись и владеет его печатью. Это уже вопросы к правоохранительным органам. Но по состоянию на вчера сомнений в том, что письмо подлинное, у нас не было. И сегодня, несмотря на заявления епархии, мы продолжаем выяснять и уточнять, может ли оно быть поддельным. Пока наши специалисты следов монтажа на нем еще не установили, чтобы что-то поверх бланка накладывалось.

И.К.: Может ли быть такой вариант, что в метрополии происходят какие-то подковерные игры, кто-то пытается сместить епископа благодаря этому инфоповоду?

Д.В.: Быть-то может все что угодно. Подтверждений тому у нас нет. Мы можем говорить о том, что есть большое количество анонимных жалоб, которые писались из Орловской области на имя патриарха Кирилла, писались жалобы на Нектария. Много различных претензий ему высказывалось. Но, насколько я знаю, чтобы именно как факты что-то из этого подтвердить, такой информацией не обладаем. Сами эти анонимные письма лично я читал. Есть люди в Орловской митрополии, которые возмущаются этим человеком, который сейчас является, по сути, вторым лицом после митрополита Антония, с которым у них давняя связь, еще с Красноярска. Антоний, насколько я знаю, лично принимал его в монахи, я не знаю эту процедуру, и нарекал.

И.К.: Сам епископ Нектарий что за человек? Были ли какие-то прецеденты до этого внедорожника, связанные с епископом? И вообще, в Орловской области насколько роскошно разъезжают представители РПЦ? Вы говорили о ряде жалоб. Какие жалобы еще поступают от неназванных источников?

Д.В.: Жалобы я бы предпочел не озвучивать, они имеют конфиденциальный характер и они не подтверждены. Да, есть информация, касающаяся, в том числе, лиц, которые работают в епархии, жалобщики называют их нечистыми на руку, и много подобных вопросов. Есть вопросы по автомобилю, который привез из Красноярска с собой Нектарий. Речь идет о Volvo. Например, в ответе патриарху он говорит, что этот автомобиль ему также подарили местные бизнесмены еще в Красноярске. Вот такая переписка, но я бы на ней не стал акцентировать внимание, потому что подтверждений никаких фактов нет.

И.К.: Насколько я знаю, Вадим Потомский, губернатор Орловской области, также встал на защиту епископа Нектария. Как бы вы могли прокомментировать? Слова в некоторой степени жаргонные прозвучали от губернатора, что бог не фраер, он все видит. У нас звукорежиссеры тоже активно на это реагируют. Но сам факт есть, приведено несколько цитат. Почему губернатор, светский человек встает на сторону епископа? Как они между собой связаны?

Д.В.: Товарищ губернатор Орловской области — персонаж в принципе уникальный. На протяжении всего своего срока, сколько она находится в Орловской области, он допускает совершенно удивительные для чиновника его уровня высказывания. То он называет журналистов чепушилами, то он призывает подчиненных молиться из-за пожара. Теперь продолжает вот эту свою непонятную феню, жаргон полууголовный и говорит о фраерах. Конечно, для губернатора это в принципе недопустимо. Но если он считает это нормальным, если это считают нормальным те люди, которые работают у него советниками, то о чем здесь можно говорить? Он обращается к нашему гендиректору Андрею Мазову, я думаю, Мазов ему сам ответит. Я так понимаю, что он сам лично хочет на этой истории получить какие-то очки. Это не больше, чем пиар. Он влезает в эту историю, чтобы о нем вновь вспомнили, потому что, как известно, в администрации президента, в Кремле к нему отношение в последнее время резко изменилось, он теряет позиции, и многие политические эксперты отправляют его в отставку уже в ближайшее время. Я не знаю, состоится она или нет, но, по крайней мере, как губернатор, в Орловской области он проявляет себя очень слабо.

И.К.: То есть, есть такая информация, что Вадим Потомский может, наверное, даже в ближайшее время, учитывая, что 2018 год не за горами, освободить кресло губернатора, и у вас появится новый врио губернатора?

Д.В.: Такие слухи ходят. Политические эксперты об этом говорят. Хотя у самого губернатора было не так давно две поездки в администрацию президента, по итогам каждой из них он заверяет, что все отлично, всем все нравится, регион спокойный, политическая стабильность абсолютная. Хотя буквально в конце минувшей недели в Орле прошел тысячный митинг за отставку Вадима Потомского. Так что немного разные картины и точка зрения на происходящее у него и у всех остальных.

И.К.: Денис, огромное спасибо, что у вас получилось пообщаться с нами в прямом эфире. До свидания!

Д.В.: До свидания.

И.К.: Мы продолжаем. Следующим моим собеседником будет Евгений Борисов, руководитель информационного отдела Орловской митрополии. Здравствуйте!

Евгений Борисов: Здравствуйте.

И.К.: Выяснилось, что внедорожник был епископу подарен. Но возникает вопрос по поводу подлинности и авторства письма за подписью епископа. Официальные представители митрополии и адвокат епископа говорят, что он этого письма не писал. Специалисты никаких следов монтажа не обнаружили. Значит, кто-то взял бланк, написал такое обращение в адрес редакции «Орловских новостей»?

Е.Б.: Можно это предположить. Главное, что мы, представители Орловской митрополии, говорим, что епископ Нектарий такого письма не писал. Я думаю, этого достаточно.

И.К.: Можно ли утверждать, что кто-то пытается епископа подставить? Потому что это официальный бланк.

Е.Б.: Можно это предположить.

И.К.: Будет ли проведено какое-то внутреннее расследование? Печать, подпись — это же подделка документа была.

Е.Б.: Насколько я знаю, делопроизводители епископа Нектария сказали, что его письма оформляют сейчас немного по-другому, вплоть до того, что печать не ставится.

И.К.: То есть просто составляется на бланке, без печати, без подписи?

Е.Б.: Подпись архиерея ставится. Но епископ этого письма не писал, еще раз вам говорю. Иногда, в каких-то случаях архиерейские письма, указы размещаются на местах для объявлений в храмах. Любой человек мог это взять, отсканировать и что угодно туда вписать. Это уже не ко мне вопрос, а к специалистам. Но данного письма епископ Нектарий не составлял.

И.К.: Насколько я знаю, представители епископа обратились в редакцию издания, которое опубликовало новость о внедорожнике, с тем, что епископ хотел бы написать опровержение. Что именно хочет сказать епископ по поводу и письма, может быть, затронется тема и внедорожника?

Е.Б.: Мы готовим официальное заявление. Сегодня оно на сайте митрополии будет размещено. Во все СМИ мы постараемся также разослать.

И.К.: Помимо внедорожника, у епископа Нектария есть еще один автомобиль, как нам сказали коллеги, Volvo. Его, как говорит епископ, ему также подарили на предыдущем месте службы. Помимо этих двух внедорожников, имеются ли еще какие-то?

Е.Б.: Я понятия не имею.

И.К.: То есть ничего не известно о собственности епископа?

Е.Б.: Не могу сказать. У меня нет таких сведений.

И.К.: Огромное спасибо, что у вас получилось пообщаться с нами в прямом эфире. Главное, что позже будет опубликовано обращение на вашем портале, которое внесет какую-то ясность.

Е.Б.: Да, мы рассчитываем, что СМИ опубликуют его.

И.К.: Спасибо. До свидания.

Е.Б.: Всего доброго.

И.К.: Мы продолжаем. В связи с этой историей вспоминаются другие казусные истории, как неловко было, когда у патриарха Кирилла зафотошопили его дорогие часы, все помнят эту фотографию, на руке их не оказалось, но отражение часов в лакированной поверхности стола было видно отчетливо. Дотошные ребята смогли разглядеть марку и установить стоимость, самое главное, этой модели часов. Баснословные деньги, конечно же, стоят эти часы.

В связи со всем этим возникает вопрос, о чем мы сегодня говорили в рамках программы «Федерация», сегодня был посвящен вопрос данной теме, нужно ли обнародовать или как-то декларировать все эти дорогостоящие подарки, которые делаются представителям РПЦ. Я так понимаю, это делается не в качестве пожертвования на нужды митрополии. Как сказал Денис Волин, это внедорожник зарегистрирован на епископа, он владелец этого автомобиля, платит транспортный налог. По крайней мере, должен платить по российскому законодательству.

Пока мы устанавливаем связь со следующим собеседником, вернуть к губернатору Орловской области, который высказался по поводу скандала с этим автомобилем. «Вадим Потомский заявил в интервью радиостанции „Говорит Москва“, что претензии журналистов к дорогому авто, которое подарили епископу Нектарию, неправомерны. „Надо почитать Библию: не судите, да не судимы будете. А когда журналисты начинают задавать вопросы, кто как живет из священнослужителей, у меня возникает один вопрос: их кто уполномочил этот вопрос задавать? И потом, где есть критерий — это можно для священника, а вот это нельзя. Он разве кого-то оскорбил? Он неправильно провёл проповедь? В его приход стало меньше ходить прихожан? Он не занимается восстановлением храма? А я знаю, что Нектарий занимается, пользуется огромным уважением со стороны жителей. Я точно знаю, что г-н Мазов, хозяин „Орловских новостей“ не имеет такого права так себя вести.

Но когда начинают человека, который всю свою жизнь посвятил службе богу и людям, службе вере… Мы можем ходить в храм, молиться, просить милостыню божию. А если мы ходим к представителям бога, начинаем их линчевать и чем-то поливать… Бог не фраер. Он все видит. И суд бывает только один: божий суд. У нас это идёт до патриарха: не те часы, не так живёт, не на тех машинах ездит“».

На связи со студией следующий мой собеседник Игорь Петровский, пресс-секретарь главы Донской митрополии. Здравствуйте.

Игорь Петровский: Здравствуйте.

И.К.: Весь этот скандал вокруг епископа Орловской митрополии, связанный с дорогим автомобилем, все сразу же начали вспоминать и другие скандалы, связанные с представителями РПЦ, которые имеют определенный сан и различными дорогими аксессуарами, дорогой недвижимостью. Вопрос мой не о самом скандале. Вопрос мой, нужно ли представителям РПЦ и других конфессий, которым делаются дорогостоящие подарки, пожертвования, здания, может быть, земля, в личное пользование принимать эти подарки и, самое главное, каким-то образом декларировать их?

И.П.: Это вопрос, на который тяжело ответить однозначно. И связано это с тем, что отношение религиозного сообщества, я могу отвечать только за христианское, к теме стяжательства, нестяжательства, богатства или бедноты — это тема, которая развивалась тысячелетиями. И она проходила различные стадии. Они была не только у нас на Руси темой дискутируемой, на которую отвечала и церковь, и общество, и государство, достаточно вспомнить знаменитый исторический спор стяжателей и нестяжателей, который с 15 века у нас разворачивался, когда на стороне стяжателей был Иосиф Волоцкий, на стороне нестяжателей другой известный человек, Нил Сорский. Нестяжатели говорили, что церковь должна быть в бедноте, что она должна соответствовать первым векам своего существования, жить на уровне тех христиан, которые порою жили в катакомбах, в гонениях, в бедноте, в постоянном прессинге, но через это была величайшая святость их личной жизни. А стяжатели, наоборот, говорили, что это очень утопическая идея, потому что времена меняются, контекст исторический, политический меняется, вызовы и задачи разные. Каждый век — это совершенно определенная какая-то история. Жить в такой простоте, нестяжательстве, нищете и убожестве, в хорошем смысле, как жили христиане первых веков — это не является идеалом, заповеданным Спасителем. Евангелие не о каком-то социализме мнимом, а немножко о других вещах. Вот это ошибка, когда Евангелие неправильно понимают, пытаются Евангельские нормы, то, что Христос говорил, применять к каким-то историческим моментам. Это одна из причин, почему Христос был распят. Как известно, он среди иудеев тоже проповедовал царство, которое было неправильно понято. Иудеи хотели конкретного царства, здесь, на земле, в результате которого и римская власть должна была пасть, а они должны были войти на пьедестал истории и правления. То же самое с социальной темой. Христос говорил о бедности, о нестяжательстве, о нищете духовной. И если это абсолютно понимать в социальном ключе, и даже вот эта знаменитая притча про верблюда и игольное ушко, что верблюду легче пройти сквозь игольное ушко, чем богатому в царствие небесное попасть, — все это имеет, безусловно, свои толкования. Мы уже знаем сегодня благодаря экзегетике, что игольное ушко — это определенные врата в Иерусалиме, через которые может пройти верблюд. Тяжело, но может. Вот эта максима Христа приобретает какие-то более-менее реалистичные очертания.

Так вот, социальное такое понимание христианства, социалистическое даже, конечно, порождало многие проблемы и конфликты в веках. На Западе это были знаменитые францисканцы и доминиканцы, которые между собой бились на протяжении многих столетий. Францисканцы ходили в обыкновенных сандалиях и говорили, что церкви ничего не нужно. Доминиканцы, наоборот, говорили, что мы должны быть везде, мы должны быть и в университетах — и они были основателями первых университетов, крупных школ в Европе, — мы должны быть на вершине и культуры, и искусства, и даже крафтового дела, они первыми начали варить пиво, стали создавать заводы, фабрики многие, мануфактуры при монастырях, которые потом стали брендами знаменитыми европейскими.

У нас все то же самое. Но интересно, что когда на Руси были две конфликтующих партии внутри церкви, стяжатели и нестяжатели, в конечном итоге и лидер партии стяжателей, Иосиф Волоцкий, и лидер партии нестяжателей, Нил Сорский, оба были церковью канонизированы. Получается, что в истории церкви, в евангельском понимании, не было однозначного ни да, ни нет. Был некий всегда люфт. Он определялся исторически, в каком положении церковь находится, какие задачи перед ней стоят и т. д.

Поэтому это тяжелая тема, чтобы ответить однозначно. Но при этом она очень сладкая для СМИ. Как вы видите, когда мы пытаемся ответить на подобные вопросы, мы, простите мне эту грубость, начинаем просто мычать или искать какие-то очень дутые или сомнительные аргументы. Просто потому что у самого церковного сообщества однозначного ответа нет. Это одна часть проблемы.

Теперь я вам скажу о второй. Безусловно, какой-то корпоративной солидарности в церковном сообществе вокруг фактов особого стяжания или особо вопиющего поведения священников все меньше и меньше. Это правда. И архиереи наказывают священников, которые попадают в неблаговидные истории. У нас в Донской митрополии, сами знаете, было несколько историй с двумя священнослужителями в разное время, которые попадали в нехорошие жизненные ситуации, связанные с вождением за рулем в пьяном состоянии или еще что-то. Все они, безусловно, были по полной программе наказаны. И мы этого не стеснялись и не скрывали, потому что церковь — это огромный коллектив, состоящий из миллионов людей. Давать гарантии, что все миллионы будут ангелами, мы не можем. Разные бывают. Для этого существует каноническое право, система наказаний.

Но тут вот что происходит. Мне совершенно не нравится, когда лезут в другой карман, в карман другого человека, чтобы пошуршать там и посмотреть, что там находится. Как правило, в другой карман почему-то лезут те, кто никакого отношения к нему не имеют. Даже среди всех те СМИ федерального уровня, которые опубликовали эту новость, 6 назвали епископа церкви священником. Журналисты, люди, которые якобы этим интересуются, и даже из вашего эфира я услышал уже, такие подробности вас интересуют из личного быта архиерея, что можно просто порадоваться, что такое огромное внимание у СМИ к жизни церкви. Тем не менее, из 10 — 6 назвали его священником, что просто вопиющая ошибка, потому что епископ уж никак не священник. И человек, который хотя бы мало-мальски образован в церковной тематике, 27 лет последних более-менее журналистской свободы уже могли позволить понять журналистам основные принципы устройства церкви или хотя бы каких-то наименований. Это говорит о том, что, как правило, такую ревизию в церковных карманах устраивают люди, которые никак к церкви не относятся.

А теперь отвечу уже на прямой ваш вопрос по поводу государственных служащих или церковных служащих. Безусловно, что касается деклараций государственных служащих, здесь есть большая доля правды и справедливости, потому что эти деньги идут из общего пайка, это общий котел, который называется госбюджет. Что касается денег церковных — представьте себе церковь, что это такой институт, корпорация людей, огромная организация людей по принципу, который она приняла, который ей нравится, который она получила как завещание от предков, который она принимает и всячески поддерживает. То есть иерархический принцип организации. Соответственно, карман церковный, тот карман, который пополняется церковной общественностью, — это карман совершенно отдельной части общества. И что там происходит, это церковь должно, в первую очередь, волновать, а не светскую публику, как правило, антицерковную или совершенно не разбирающуюся в церкви. Вот это мне не нравится. Почему мне это не нравится — у меня такое ощущение, что все мы родом из кинофильма «Шапка». Там был такой Рахлин, который мечтал о шапке. Ему предлагали из кота домашнего средней пушистости, а он хотел из какого-то более-менее интересного меха. Это прекрасная пьеса Войновича, которая в 1990-м году была, когда мы с социализмом уже попрощались, а во что-то новое очень дико входили. Она прекрасно охарактеризует наше общество на ближайшую четверть века. Мы до сих пор не научились перестать завидовать более богатому, не научились перестать считать чужие деньги, не завидовать более пушистой шапке на голове другого человека. И мы даже не понимаем, что как-то может быть иначе. Потому что, простите, вот этот последний почти век, когда нас учили уравниловке, век, когда наш народ довели до состояния кота домашнего средней пушистости, конечно, он даром не пройдет. Подобный разговор не мыслим в Америке. Там совершенно иная система координат. Если ты умеешь работать, ты зарабатываешь. Если ты создаешь общество, которое позволяет тебе быть респектабельным, никто тебя не упрекнет. У нас нет такого, мы все — наследники вот этих французских революций, этого Liberté, Égalité, Fraternité, которое и Францию угробило, и нас заразило на почти 100 лет, болезнь, от которой мы только-только избавляемся и еще не избавились, и вопросы вот эти все создаются. Вы правильно сказали — не те часы, не та машина. А я вам еще расскажу историю — не тот телефон. У нас женщина в храме в Ростове, уборщица, сестра милосердия, которая неплохо зарабатывает, которая средь бела дня просто убирала церковную кружку, подсвечники, убирала пол, тряпкой мыла. Это было между утренней и вечерней службой, она в храме никому не мешала, ничего там не пелось, не читалось. И у нее зазвонил телефон. Я предполагаю, что у нее могут быть маленькие дети дома, может быть, мать больная, может быть, муж звонит. И она, поскольку она никому не мешает, взяла трубку и ответила. И тут какой-то человек, как он представился, крымский гость, взял и снял ее. И вот он публикует в открытом паблике этот видеоролик и говорит: «Какой кошмар, женщина говорит в храме по телефону, да разве это можно?». Десяти минут не прошло, как местные журналисты разглядели в этом телефоне iPhone 7 Gold, как потом мы выяснили, все-таки это была обыкновенная Meizu, и тут же пошли заголовки во всех, даже федеральных СМИ, через несколько часов: «В ростовском храме матушка говорила по телефону за 70 тысяч рублей и выгребала деньги из церковной кружки». Она рядом с кружкой стояла, протирала ее половой тряпкой. Я звоню журналистам, говорю: «Кружку видите?» — «Да». — «Тряпку в руке видите?» — «Видим». — «А деньги?» — «Нет». — «А что же вы пишите?» — «Это у нас такой стиль». Пока у нас будет такой стиль, пока мы будем заниматься историей церковного сообщества, мусульманства, иудейства, культурного сообщества, там тоже в поисках каких-то миллионов, от Серебренникова до владыки Нектария, до тех пор это будет первый симптом, что мы еще не пережили это наследие социализма, эта странную психологию «шапки из кота домашнего средней пушистости». Я понимаю, что на это тоже можно возразить, что страна разная, есть богаты, есть бедные. И в Америке есть и богатые, и бедные. Но нас воспитали так, что один сосед завидует другому. Кто-то ходит с одним портфелем, кто-то с другим, более богатым, кто-то в одной шапке, а кто-то в другой. Я считаю, что это ненормально. В духовном смысле это явление какой-то зависти. Я абсолютно поддерживаю ситуацию, когда нужно соизмерять некую середину, чтобы какой-то мегароскоши не было. Но пресс-секретарь епархии ответил, что, действительно, автомобиль могли подарить, что эти деньги не получены из каких-то церковных доходов, свечей, пожертвований бабушек и т. д. Все, вопрос закрыт. Но нет же. Нам колет глаз сам факт, что кто-то ездит на более богатом, кто-то носит более интересную шапку, чем мы. Вот это мне не нравится. Хотя все филигранные грани темы мне понятны, абсолютно понятны. Но повторяю, даже в церковном обществе за 2-тысячелетнюю историю эта тема не были никак стандартизирована ни левыми, ни правыми. И когда нам сейчас навязывают как долг, что вы должны быть нищими, убогими, ходить в шапках из котов — я категорически против этих навязываний. Организуйте свою общественную организацию, в семье своей, где угодно, и там какие угодно правила навязывайте. Но не лезьте в чужие коллективы со своими правилами. Церковь со своими разберется.

И.К.: Вы сказали, что церковь — это огромный механизм, в котором живут и работают миллионы людей. И не всегда правильные люди, разные люди попадаются в РПЦ. Попытаться разобраться в том, должно ли иметь такой автомобиль, почему привлекает это внимание СМИ, почему журналисты подхватывают эту тему. Не всегда, конечно, коллеги бывают правы, когда начинают немного передергивать. Но бывают же и такие примеры, был случай, когда без сотрудников ГИБДД была перекрыта федеральная трасса М 7 «Волга», когда приземлился вертолет прямо посередине трассы, остановилось несколько автомобилей, из них вышли люди в рясах, о чем-то еще поговорили между собой, попрощались, один из них сел в вертолет и улетел, другой сел в автомобиль, и тогда только перекрытие было снято. Без сотрудников ГИБДД, произвол некий.

И.П.: Я такую историю не слышал. Похоже на какой-то художественный фильм.

И.К.: Нет, было такое. 2015 или начало 2016 года.

И.П.: Если есть явные перегибы, наглость, то уверяю вас, что внутри церковного сообщества достаточное количество и критиков, и, возможно, со стороны собратьев подобного священника так одернут, что мало не покажется. Со стороны архиерея так воздействуют, что тоже мало не покажется. По отношению к тем же самым архиереям — уверяю вас, что патриархия работает очень тщательно по каждому подобному случаю. Если бывают подобные моменты, решения принимаются безотлагательно. Но из четырех одного епископа, у нас в церкви сегодня четыре епископа, вот на таких дорогих машинах, как вы пишете, не все ездят. Но если что-то подобное происходит, мне кажется, церковное сообщество имеет все механизмы, экономические и социальные, чтобы как-то воздействовать. Может быть, они не идеальны, не спорю. Мы не об этом говорим сейчас. Я совершенно не хочу с вами спорить о моментах, которые сами по себе практически безответные, потому что когда страна недавно вышла из состояния нищебродства, душевного, ментального нищебродства, сейчас говорить о каких-то критериях — сколько людей, столько и будет критериев. Для одного три волоса на голове — это много, для другого три волоса в супе — это много. И там три, и там, но понятие «много» разное. Поэтому здесь очень сложно что-либо категорично сказать или как-то догматизировать ту или иную точку зрения.

Повторяю еще раз, мне не нравится, когда нас начинают загонять в какой-то якобы модный, новый социализм, уравниловку какую-то делать, когда лезут в чужие сумки, в чужие телефоны. Я не беру священников, это просто самый хохмачный вариант. Почему священники сейчас лакмусовая бумага такая, красная тряпка точнее? По простой причине. Потому что у всех создан такой догматизированный социализм христианский, наверное, это еще от графа Толстого досталось, может, еще от кого-то мы это все переняли. В советское время нам долго этому учили. И нас созданным этим мифом о социалистическом христианстве и долбят. И посмеиваются, когда мы ему не соответствуем. Уберем эту колотушку, которую не мы создали, совершенно к нам это нельзя применять как некий догмат, потому что, повторяю, церковная история сложнее отвечает на вопрос стяжательства и нестяжательства. И канонизировав Иосифа и Нила Сорского, она как бы сказала, что в этой истории все очень неоднозначно. Но мне не нравится сам момент, когда люди начинают, пройдя вот эту систему зависти, вырастив в этом нашем социализме, в уравниловке, когда уничтожали кулачество, уничтожали тех, кто лучше жил, все друг другу завидовали, всех вогнали в коммуналки, всех пропустили через такую мясорубку. И мы хотим, чтобы мы сейчас абсолютно адекватно оценивали друг другу? Да никогда. Будет, но не сейчас. Я вижу, что общество пока к этому не готово. Как оно не готов и работать. Мы все хотим жить, как в Европе, а работать, как в Европе, не каждый умеет. Я 5 лет назад вернулся в Россию из очень длительной европейской командировки и жизни. И я пытался в Ростове организовать какие-то самые простые церковные предприятия — по изданию журнала, еще что-то. Мне казалось, что те схемы, которые работают в Швейцарии, где я прожил долгое время, совершенно спокойно — ты организуй жизнь, людям объясни, что это так, это так, здесь нужно начать, здесь закончить, — и все заработает, как часики. Но наше местное разгильдяйство, лень и только огромная патологическая зависть — ну, простите, ребята, давайте тогда уже лечить какие-то наши духовные болезни, начиная с себя. Вы, может быть, и бросаетесь на внешние эти признаки, не разбираясь в этом особенно, потому что внутренне это все жжет. Но, может быть, как-то начать с себя, научиться самому работать, зарабатывать на хорошие автомобили. Может быть, кто-то научится работать, и у нас будут хорошие дороги, будут качественные авто. Еще что-то будет получше. Поэтому сама постановка этого вопроса мне кажется очень симптоматична и очень социалистически закручена. Этот социализм, через который мы прошли, который в нашей стране разрушил все, включая и страну, и связи, и сословия, все. Мы еще дожевываем это. А двигателем этого бытового социализма является простая банальная человеческая зависть. Это мне не нравится, к кому бы вы ни применяли — к раввину, к епископу, к кому угодно. Это нездоровое явление. Давайте о нем говорить. Говорите об этом — прекрасно. Но и об этом не забывайте.

И.К.: Я с вами согласен, у меня есть и комфортное жилье, и большая дорогая машина. В общем, я себя прекрасно чувствую. Но не кажется ли вам, чтобы точку поставить в этой истории, — начиная с себя, понятно, но людей не переубедишь. Может быть, церкви как большому институту принять какую-то норму внутри самой организации, что при получении какого-то такого подарка как-то задекларировать его? Я не против, что граждане дарят дорогие автомобили, дорогие часы представителям РПЦ. Это их личное желание. Но если бы появилась некая форма общественной декларации представителей РПЦ, не кажется ли вам, что это разрядило бы ситуацию, и не появлялось бы такое огромное количество новостей вокруг одного автомобиля, которого просто-напросто подарили?

И.П.: Я вот вас слушаю и понимаю, что к вашим машинам, квартирам и прочим благам нужно добавить только возможность вашей канонизации прижизненной, потому что вы, как святой, сейчас говорите. Уверяю вас, что вопрос тут не в декларациях, и он не закончится совершенно, с повестки дня снят не будет. То, что происходит по этим поводам, это совершенно вопрос не социальной разрядки. Это вопрос вполне себе антицерковного настроения как оно есть, внутри какой-то части нашего общества. И люди, которые ищут повод по любой информационной причине пнуть церковь, пнуть верующих, пнуть образ РПЦ, они всегда найдут. Об этом говорили еще в Священных писаниях, когда апостол наставлял и говорил: «Не давайте повода ищущему повод». К сожалению, я, работая уже 5 лет в пресс-службе метрополии, понял простую вещь. Когда я разговариваю с людьми, протестующими против одного, второго, пятого, десятого, в конечном итоге ты выходишь на последний слой, когда со всем разбираешься, с историей, приводишь аргументы социальные, аргументы исторические, юридические, какие угодно, остается последний слой, когда человек говорит: «Нет, я все равно против». И ты задаешь вопрос: «Ну почему?». Мы привели кучу аргументов, огромное количество времени, а причина в одном — «ну не нравишься ты мне, Ерофеич». Что тут поделать? Ну вот есть люди, которые не любят евреев. Есть люди, которые не любят журналистов. А есть люди, которые не любят церковников, РПЦ. Но они же не могут сказать об этом, поэтому они маскируют это под скандалы — не в тех часах, не в тех тапочках, не с теми телефонами. Это будет бесконечно. Поэтому я думаю, что в церковном сообществе есть достаточно здравомыслия даже улыбнуться, посмеяться или пожурить особо зарвавшихся священнослужителей, но при этом не вестись на поводу абсолютно ничем не лечимой человеческой зависти, дури и бесконечной человеческой злобы. Мне кажется, лучше этим людям немного над собой поработать, чем стараться прогнуть под себя, под свою вкусовщину и свои болячки огромный церковный организм, к которому они никакого отношения не имеют. Кроме как критики.

И.К.: Огромное спасибо, что у вас получилось пообщаться с нами в прямом эфире. До свидания.

И.П.: До свидания.

И.К.: Мы продолжаем. В гостях в нашей студии находится Наталия Морозова, юрист медиапроекта СОЛЬ. Здравствуйте.

Наталья Морозова: Добрый день.

И.К.: Вы слышали, о чем мы разговаривали, знаете этот инфоповод. Декларативный вопрос всех этих благ, которые дарят представителям РПЦ, получается, не главный. Но хотелось бы уточнить, является ли епископ светским должностным лицом? Насколько я знаю, должностное лицо должно декларировать имущество, доходы своей семьи и т. д. Начнем вообще с того, кто должен декларировать свои доходы в нашем государстве?

Н.М.: Это в большинстве своем касается госслужащих, депутатов и прочих общественных должностных лиц, публичных. Это понятие к нам пришло, скорее всего, из Европы, оно установлено Европейским судом по правам человека. Оно носит обобщающий характер. Понять, какие именно люди попадают в указанную категорию, можно очень условно. Это в основном высокопоставленные чиновники, общественные деятели, политики и должностные лица разных уровней.

И.К.: То есть те, кто находится на государственной службе и получают за нее конкретную зарплату. Хорошо. У нас в Госдуме есть комитеты по различным вопросам, куда, бывает, входят представители различных конфессий. Этих людей можно назвать уже светскими должностными лицами? Он является членом данного комитета, но, допустим, не получает за это зарплату.

Н.М.: Наверное, РПЦ — это, в первую очередь, некоммерческая религиозная организация. Все равно это организация. Она действует на основании устава РПЦ, а также дополнительных документов. И епископ — это человек, который управляет приходом, определенная должность. У него есть определенные обязанности, которые установлены внутренними документами данной организации. Там указаны права и обязанности епископа именно как надзирателя, потому что слово «епископ» означает «надзиратель». Он надзирает за священниками, за тем, как они несут свою службу, отвечает за их работу.

И.К.: У нас РПЦ освобождена от уплаты налогов. Епископ, выполняя свои обязанности, исходя из этой формулировки, выполняет их бесплатно, получается. Он не работает, а служит.

Н.М.: Да. Работниками являются те, кто там работают на основании трудовых договоров, а также имеются трудовые книжки, в которых есть отметки. Но духовные лица именно служат, а не работают в храме.

И.К.: То есть он не обязан декларировать свои доходы, имущество, потому что он — не работающий человек.

Н.М.: Но при этом он декларирует свои доходы, как любой гражданин РФ, как физическое лицо. Но введение в сан не обременяет его дополнительными обязанностями. Он декларирует так же, как гражданин РФ, как физическое лицо.

И.К.: Получается, если епископ Ливинский и Малоархангельский Нектарий захочет продать этот внедорожник, подаренный ему, он как гражданин РФ должен будет с суммы, если она превышает определенную сумму, заплатить долг со сделки как физлицо?

Н.М.: Да, как физлицо, на основании Налогового кодекса он заполняет декларацию 3НДФЛ, налог на доходы физических лиц, где отражаются в том числе доходы от продажи недвижимости, транспорта, который принадлежит ему на праве собственности менее 3 лет, так же, как все остальные граждане.

И.К.: А если вот этот подарок ему сделан, ему нужно было бы его декларировать или нет?

Н.М.: Если подарок сделан ему как физическому лицу, поскольку он превышает определенную сумму, сумма достаточно большая, в несколько миллионов, при этом даритель не является родственником, то он как одаряемый должен декларировать, на основании статьи 217 Налогового кодекса.

И.К.: То есть в дальнейшем мы в налоговой декларации епископа должны будем увидеть этот автомобиль?

Н.М.: Если он подарен лично ему как физическому лицу, то да.

И.К.: Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона был Игорь Киценко. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments