ITunes

Этот день Победы: праздник превратили в карнавал?

Эксперт: Мария Орлова — шеф-редактор межобластного еженедельника «Караван + я» (г. Тверь); Юрий Никифоров — к.и.н, доцент. зав. каф. истории, философии и культурологии МГПУ, исполнительный секретарь Ассоциации историков Второй мировой войны Национального комитета Российских историков; Сергей Лапенков — председатель МИПОД «Бессмертный полк» (г. Томск); Лилия Белоблоцкая — координатор партпроекта «Майский вальс» от ЕР.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова.

Приближается дата, о которой в нашей стране знает каждый, — 9 мая, день победы в Великой Отечественной войне. Но, к сожалению, в последнее время, и это многие отмечают, празднование этого дня становится все более формальным. Некоторые даже сравнивают его с карнавалом или истерией. Тому поводов очень много: недавнее взятие картонного Рейхстага, то, как наши соотечественники относятся к георгиевской ленте — символу Победы, расклеивание всевозможных наклеек на личные авто и даже участие в акции «Бессмертный полк» в некоторых регионах делают формальным, ради галочки. Детей в школах и детсадах одевают в военную форму, объявляют всевозможные фотоконкурсы. Примеров таких много, каждый год происходят такие случаи как раз в преддверии праздника 9 мая. Никто не отрицает, что знать и помнить историю нашей стране нужно и важно каждому. Но почему происходит подобная тенденция, будем сегодня разбираться в нашей программе, которую мы назвали так: «Этот день Победы: праздник превратили в карнавал?».

Многие ныне живущие участники войны большую часть года чувствуют себя одинокими, брошенными на произвол судьбы. И лишь в конце апреля-начале мая они получают всевозможные поздравительные открытки, продуктовые наборы. Причем открытки обычно обезличены, написаны под копирку. Одним из примеров подобного поведения со стороны властей является сообщение на портале «Тайга.инфо»: «Последний бой новосибирского ветерана: письмо от Путина вместо ремонта канализации». В этой статье журналисты опубликовали историю семьи ветеранов из Новосибирска, Алексея Петровича Золотилина, ветерана ВОВ и его супруги Валентины Михайловны, которые живут в Новосибирской области, в городе Барабинске, получают, как и многие ветераны, поздравительные открытки от В.В. Путина, но им нужно совершенно другое. Жилье, в котором они проживают, давным-давно требует капитального ремонта. Но почему-то власти открещиваются от нужной помощи в адрес наших фронтовиков.

Примеров таких очень много. Переходя ближе к теме нашей программы, скажу, что на сайте межобластного еженедельника «Караван+Я» 3 мая вышла статья: «Сегодня — солдат, завтра — Золушка». И у нас на связи автор статьи, Мария Орлова, шеф-редактор межобластного еженедельника «Караван + я» (г. Тверь). Здравствуйте!

Мария Орлова: Добрый день.

А.Х.: Сначала поделитесь с нами самыми важными идеями статьи.

М.О.: Для меня тема ветеранов, участников войны не отстраненная, а настолько родная и близкая, что-то, что творится сейчас, меня откровенно пугает. Не стали же бы вы своего немощного дедушку в инвалидной коляске выносить на улицу и трясти этим дедушкой, пусть даже со всем почетом и уважением, потому что этот дедушка нуждается совсем в другом. Он нуждается не в этих словословиях, не в ритуальных хождениях с портретами бессмертного полка, он, еще живой дедушка или бабушка или вдова ветерана ВОВ, нуждается в заботе и уходе. Я со своими дедушками, слава богу, долго прожила. Оба они молоденькими лейтенантами ушли на фронт в 1941 году, вернулись с войны, жили до старости, я много с ними общалась, жила с ними. С одним дедушкой я до самой его смерти была и приняла его последний вздох. Я знаю, кто такие ветераны. Я знаю, какого возраста сейчас эти люди. Дай бог, если на всю страну найдется несколько сотен людей активных, дееспособных, которые в состоянии двигаться, в состоянии вести беседу с журналистами без гипертонического криза. Поэтому все вот эти вакханалии, которые начинаются перед 9 мая, с каждым годом выглядят все кощунственнее, с моей точки зрения, с точки зрения человека, который очень долго жил с ветеранами войны в одном помещении, вслушивался по ночам, дышат ли они, не загудел ли тонометр, не надо ли вызывать скорую.

А.Х.: Как по-вашему, откуда вообще пошло вот этой веяние такое, формальное отношение к празднованию победы, с одной стороны, а с другой стороны, некая истерия по поводу Дня Победы?

М.О.: Настоящие, реальные, живые ветераны не разговаривали о войне совершенно. Оба мои дедушки вообще ничего не рассказывали про войну и избегали этих разговоров. Когда нам в школе задавали какие-то сочинения на тему «Судьба семьи в судьбе страны», вытянуть из дедушки слово клещами было невозможно, там бабушки кое-чего рассказывали, что дедушки в молодости еще рассказывали. А дедушкам это вспоминать было неприятно. И живым ветеранам, реальным воевавшим людям это все было неприятно и не нужно. Но ветеранов воевавших, не каких-то там политруков, а людей, которые были на фронте и принимали участие в боевых действиях, их сейчас мизер. И вот дождались ухода ветеранов и начали использовать их в современных политических целях. Я недавно беседовала с одним священником, который был на религиоведческой конференции, которая проходила в Минске тоже в преддверии Дня Победы. И он говорит, там был интересный доклад про то, что все примитивные культы одинаковы. И то, что сейчас мы получаем, это какой-то примитивный, самый первобытный культ, даже не просто поклонение предкам, а замещение предками себя. Героические предки оправдывают не очень приглядное настоящее. Сейчас «ВКонтакте» предлагает: поставьте на аватарку на День Победы портрет своего дедушки. Это прямой архаичный культ. Никчемное сегодняшнее поколение — и героические предки. Это одно и то же, мы воевали, фактически это какая-то архаика.

А.Х.: И те же наклейки с георгиевскими ленточками, «скажите спасибо нашим ветеранам» и т. д., хотя я думаю, что ветераны не пользуются социальными сетями, и уж меньше всего им нужно упоминание их в такой форме.

М.О.: Есть еще феномен псевдоветеранов. Я с этим столкнулась, поскольку работаю в журналистике уже 25 лет. Когда ветераны стали потихоньку сходить со сцены, 25 лет назад это были еще вполне дееспособные и бодрые стариканы, которые одолевали редакцию своими воспоминаниями. Но чаще всего оказывалось, что они не какие-то танкисты, пехотинцы и т.д., а что они по политической части были в армии, а то и в НКВД. Настоящие-то ветераны этим не занимались, как я уже отметила. Так вот, были еще и псевдоветераны. Всем же приятно примазаться к славе. Лет 20 назад я написала статью про героического дедушку, который пришел в редакцию и рассказал, что он «сталинский сокол», летчик-ас, потопил линкор «Адольф Гитлер». Я написала очень трогательную статью. И дедушка был очень трогательный, душевно рассказывал. Тогдашний губернатор Тверской области растрогался и велел срочно этому дедушке дать квартиру. А дедушка был переехавший из каких-то республик Средней Азии и жил тут, в Твери, у родственников. В военкомате подняли его документы, и выяснилось, что дедушка-то был призван в 1945 году только, примерно в апреле, да и то в пехоту. И вот он 60 лет рассказывал эту историю, эта история стала уже для него правдой, что он летчик-ас, что он потопил линкор «Адольф Гитлер».

А.Х.: Настолько часто рассказывал, что сам поверил, да?

М.О.: Да. Я знала людей, которые родились после войны, но настолько вжились в образ ветеранов — они сейчас ходят при орденах. При ближайшем рассмотрении можно увидеть, что эти ордена какие-то странноватые, типа «За участие в переписи населения» 1977 года. Но они пожилые люди, в морщинах, в военной форме, в орденах. 9 мая они пойдут по улицам. Дети будут дарить им цветы. И никто не спросит: «Дедушка, а ты в свои 77 лет как вообще на войну-то попал?».

А.Х.: Но здесь еще надо подумать о том, что помнить об истории Отечества надо, необходимо рассказывать детям, говорить о вехах в истории нашей страны. Здесь, конечно, никто не спорит. Вопрос — как это делать? Как, по-вашему, надо сейчас сделать? Может, сначала на уровне семьи, потом на уровне какого-то поселения?

М.О.: Знаете, мне кажется, надо, прежде всего, прекратить вот эту официозную вакханалию, вот это опопсение праздника Победы. Поначалу, когда пошло перепевание военных песен и песен 40-х годов на новый лад, мой дедушка был еще жив в тот момент, и он очень сильно плевался, глядя на это все, потому что у него было достаточно тонкое музыкальное чутье. Несмотря на то, что он по образованию был командир батальона огнеметных танков, всю юность свою провел по филармониям. Я говорю: «Дедуль, ну это популяризация истории, ничего страшного я в этом не вижу, что Орбакайте поет „Синий платочек“». Он говорил, что это принижение и опопсение, и идет привыкание. Я тогда не поняла, что дедушка говорил. Но события последних трех лет показывают, что вот этот генетический страх перед войной, который был впитан после войны почти всеми людьми на территории Советского Союза, он исчезает. Исчезает страх перед войной, потому что она уже слишком далеко. И дедушки-то эти — люди за 40 еще дедушек помнят, а люди, которым сейчас лет 30, их дедушки, застали войну детьми. Уходит война все дальше и дальше, и она становится где-то, я бы сказала, на одну ступеньку с войной Отечественной 1812 года. В сознании, наверное, человека, которому лет 18, это какие-то две далекие отечественные войны. Веселые приключения. Мы смотрим «Гусарскую балладу» и поем песню «Давным-давно». Мы смотрим «В бой идут одни старики» и поем песню «Смуглянка».

А.Х.: Некоторые еще и дальше идут и сравнивают чуть ли не с Ледовым побоищем на восприятие молодого поколения истории времен ВОВ. Действительно, это далеко для молодежи, естественно. И, может, хорошо, что идет исчезновение страха перед войной. Мы сейчас не вправе говорить за наших правителей о том, как надо вести политику партии в плане празднования Дня Победы, но все-таки, если бы вас пригласили на разговор комитета по празднованию и спросили бы: «Мария, как вам кажется, где мы оступились, что не так и что нужно сделать?». Именно в масштабах всей страны.

М.О.: Тут сложно сказать. Это же вообще свойство нашего государства, можно так выразиться. Любая хорошая вещь у нас необычайно быстро доводится до абсурда. Вспомните: сейчас больше музыкальное разнообразие, каждый сам формирует своей плей-лист, что ему слушать в машине, в наушниках. А ведь еще недавно — появляется какая-то интересная песня, и буквально через полгода всех начинает от нее тошнить. Я помню, что популярная во времена моего детства песня «На недельку до второго я уеду в Комарово» — у меня до сих пор от нее рвотный рефлекс. Я не знаю, почему, но у нас все доводится до какого-то абсурда и чиновничьей мертвечины. С «Бессмертным полком» как получилось? Это же была хорошая человеческая инициатива — вместе с детьми найти хорошую фотографию дедушки, прадедушки воевавшего, увеличить ее, наклеить на картонку, приделать палочку. И вот этот ребенок, который своего дедушку не видел, приближается к этому дедушке. Он понимает, как он выглядел, что это был за человек. Пока это все делают, он слушает какие-то человеческие истории о нем. Но уже года два назад я в Москве наблюдала, ехала в сторону центра от станции метро «Речной вокзал» и наблюдала на автобусной остановке людей с абсолютно по одному шаблону сделанными портретами каких-то ветеранов. И эти люди стояли, облокотившись об эти портреты, оставив их на землю вниз головой. И я поняла, что это не дедушки их. Что это просто какие-то сотрудники муниципальных служб, которым выдали эти портреты и которые сейчас пойдут с такими одинаковыми портретами.

И эта тенденция продолжается. В городе Кимры Тверской области в этом году было объявлено, что на акцию «Бессмертный полк» приходить только с портретами установленного образца. Делаются они в такой-то фирме, если вам интересно прийти на акцию «Бессмертный полк» с портретом своего прадедушки, приходите, вам сделают. После выхода моей статьи позвонила учительница из тверской школы № 12, это хорошая престижная школа в центре города. Сказала, что в этом году у них обязательная явка школьников на акцию «Бессмертный полк», начинается марш от школы, портреты прадедушек установленного образца. Вот эта казенная мертвечина убивает все благие порывы и позывы. Я даже не знаю, что можно сделать, чтобы это побороть. Это свойство нашего отечества, это еще Салтыков-Щедрин написал, — все доводить до абсурда и казенной мертвечины. Мне кажется, у нас все время маятник, он качается то в одной сторону, то в другую. Я была на праздновании 50-летия Победы в 1995 году в Москве. Это было время, когда ветераны ВОВ были бодрые, ходячие. Были боевые генералы, которые воевали в ВОВ. Но тогда власть настолько боялась, что эту акцию празднования Дня Победы, марш в честь Дня Победы оседлает какая-то протестная публика, которой тогда было довольно много, что вот этих ветеранов, которые пытались возложить цветы к могиле неизвестного солдата, туда не пустил ОМОН. Это были генералы, это были воевавшие 80-летние статные деды. Я не знаю их фамилий, но они шли впереди колонны, и их было достаточно много, у них были венки, они хотели возложить цветы к могиле неизвестного солдата. Это одна крайность, которая была буквально 20 лет назад. Сейчас мы впали в другую крайность, но этих дедов-то уже нет. Их просто уже нет. И мы спекулируем памятью, сами не знаем, кого.

А.Х.: Мария, огромное спасибо, что вы поделились с нами своими мыслями. В любом случае, я поздравляю вас с приближающимся великим праздником.

М.О.: Спасибо большое! Вас тоже с праздником! Это праздник со слезами на глазах, так его, наверное, и надо праздновать.

А.Х.: С нами на связи была Мария Орлова, шеф-редактор межобластного еженедельника «Караван + я» (г. Тверь). Мы продолжаем.

Хочу с вами поделиться еще одной интересной публикацией на подобную тему. Опубликована она была на портале «Югополис», автор Сабина Бабаева, называется публикация «Беспамятство». Здесь говорится о том, почему и как мы празднуем День Победы, почему так громко и масштабно. Автор даже сравнивает празднование Дня Победы с тем, как празднует Киркоров свой юбилей. «Почему с танками по асфальту? В ответ возмущаются (опустим оскорбления): „Разве окончание кровавой бойни для вас не праздник?“ Но тогда возникает другой вопрос: в своем ли вы уме, если окончание кровавой бойни празднуете с танками, шашлыками, плясками и детьми в камуфляже?

Нужно ли оно миллионам погибших, нужно ли оно стране, потерявшей на фронтах и в лагерях — фашистских и сталинских — целое поколение?». И действительно так. Ведь еще в 80−90-х годах 9 мая хоть и праздновали, но было это достаточно спокойно, без огромных акций «отдай гвоздичку», без победоносных и громких заявлений. Так почему же это произошло, как так получилось, действительно ли делают в стране праздник Дня Победы карнавалом, — об этом мы сегодня говорим. У нас на связи Юрий Александрович Никифоров, кандидат и исторических наук, доцент, завкафедрой истории, философии и культурологии МГПУ, исполнительный секретарь Ассоциации историков Второй мировой войны Национального комитета Российских историков. Здравствуйте!

Юрий Никифоров: Здравствуйте.

А.Х.: Я хотела вас спросить как историка — с какого времени пошло так, что мы превратились в страну, в которой перед 9 мая действительно начинается некая истерия по поводу Дня Победы, мы срочно все вспоминаем, что есть ветераны, мы срочно вспоминаем, что им нужно прислать открытку, встать в обмундированиях и пойти куда-то? Ведь раньше не было этого, говорят.

Ю.Н.: На самом деле, все не совсем так просто, как вы пытаетесь представить. Дело в том, что и историки, и культурологи, и психологи говорят, что память о любом историческом событии живет 3 поколения. И когда происходит передача этой памяти от внуков к правнукам и дальше, то нужны уже специальные акции, специальные мероприятия, ритуальные действия, чтобы поддержать, сохранить, спасти от забвения то, что народ считает нужным сохранить и спасти. В самом по себе факте того, что во время юбилея массово проводятся различные мероприятия, люди вспоминают своих предков, отдают дань памяти павшим и т. д. — в этом не ничего удивительного. В 1985 году, например, в период перестройки, когда ветераны были еще живы, этот переходный период еще не случился. Еще ветераны могли рассказывать, они только на пенсию выходили. Они рассказывали своим внукам. А мы уже живем в эпоху, когда приходится рассказывать правнукам, и это совсем другая история.

Тем не менее, нельзя не вспомнить, что во время перестройки, при Горбачеве, примерно с 1987 года ВОВ стала одной из тех тем, на которых строилась пропаганда по подрыву легитимности советского строя, готовился слом Советского Союза. И вот это шельмование подвига предков, попытка поставить Сталина и Гитлера на одну доску, подвиг наших солдат, освободивших Европу от фашизма, как-то обессмыслить и действительно создать впечатление, как пишет эта блогерша, бессмысленной бойни Второй мировой войны — это была некая кампания, которая, соответственно, и обижала людей, с одной стороны, а с другой стороны, делала странным в условиях вот этой антисталинской истерии перестройки и начала 90-х проведение парада на Красной площади 9 мая. И ничего этого до 1995 года действительно не было.

Мы, граждане России, хотим, чтобы действительно это не превратилось в карнавал. Чтобы люди, отмечая праздник, обязательно помнили, что для нас это праздник со слезами на глазах, что война шла за само существование нашей страны и народа, что жертвы, которые были принесены на алтарь победы, были связаны не просто с грандиозностью войны, с тем, что миллионные армии воевали, а и с тем, что против нашей страны была развязана беспримерная в истории война на уничтожение Гитлером, реализовывалась политика геноцида. И вот эти огромные потери стали следствием именно политики по обезлюживанию территории Советского Союза. Больше половины наших жертв — это люди, убитые просто за то, что они были гражданами Советского Союза и жили на тех местах, которые подлежали, по планам Гитлера, беспощадной германизации.

Сегодня, во время юбилейных мероприятий, вспоминая этот день, нам важно сохранить баланс. Не превратить это в бессмысленное пускание шариков в небо и торжества по поводу предков, которые убили непонятно кого, непонятно за что. Поэтому историки, мои коллеги, те, кто работает непосредственно в области истории или исторического просвещения, мы как раз стараемся в эти дни объяснять людям, за что воевали советские люди, кого они победили, каковы действительные причины, следствия и предпосылки всего, что там происходило. Эту просветительскую работу приходится делать, потому что вы абсолютно правы, чем дальше время уходит, тем меньше остается живых свидетелей этого прошлого, тех, кто действительно может связать май 1945 года с маем 2017 года.

А.Х.: Вы сказали, что три поколения помнят о каких-то победах, действительно исторических событиях, помнят дух, атмосферу.

Ю.Н.: Помнят дух, возможность сохранить эту связь сочувствования, сопереживания. Потому что это слезы о тех, кого ты лично знал, видел, кого ты представляешь как человека. Когда мы воспринимаем наших предков уже просто как портреты на стене — как иначе прикоснуться душой, чем через стихи поэтов фронтовой поры, через фильмы, которые снятые в 50−60 годы участниками войны или детьми войны, или через песни, которые они тогда пели. Но, естественно, нужно грамотно организовывать эти юбилейные мероприятия, выстраивать их по существу, с пониманием того, что люди делают. А если подходить к этому как к части некоего современного шоу-бизнеса, то, конечно, постепенно произойдет то, чего мы больше всего боимся, вот эта карнавализация, обессмысливание этих мероприятий.

А.Х.: Как вам кажется, когда произойдет некий спад? И произойдет ли он в нашей стране? Что мы перестанем торговать брендами ВОВ, когда у каждого на авто перед 9 мая появляется «Спасибо деду за Победу».

Ю.Н.: Так устроена современная массовая культура: что востребовано, что потребляется, производители, естественно, мечтают это определенным образом коммерционализировать. Конечно, продать значки, флажки, шарики в этот день. Это природа рыночной системы хозяйства. А когда это произойдет — я думаю, нам это не грозит в ближайшие годы, потому что определенный запрос на парад, на патриотизм, на воскрешение памяти о победах и предках просто связан с той политикой дискриминации в отношении России, которая под видом санкций осуществляется странами Запада сегодня. Нам, конечно, тревожно за наше будущее. Мы хотим дополнительные силы какие-то почерпнуть. По крайней мере, 9 мая, глядя на шествие танков по асфальту, убедиться, что и сегодня есть кому защитить нашу страну от потенциального агрессора. Потому что для России, для русских людей суверенитет, независимость Родины по-прежнему обладает высокой ценностной значимостью, высоким статусом. Если бы это было не так, то, конечно, уже было бы и стыдно вспоминать о победах прошлого. В том числе, о победе в ВОВ. Но, слава богу, этот запрос на суверенитет сохраняется в людях, он все более востребован. Мы не хотим жить в колонии, мы не хотим жить в полуколонии, мы хотим жить в суверенной, независимой стране.

А.Х.: Тогда, может, правильно все ведется, с точки зрения веяний времени? Мы имеем мышление Instagram — мы не читаем длинных постов, длинных текстов, мы разучились вдумываться, клиповое мышление.

Ю.Н.: Вот это как раз и неправильно. Нам, конечно, хотелось бы, чтобы люди продолжали думать, чтоб они понимали, что это не просто война русских с немцами, а что это была война с фашизмом, что Советский Союз был не один, чтобы не забывали наших союзников — англичан и американцев и вообще всех тех людей, кто тогда сплотился вокруг гуманистических христианских ценностей человеческой цивилизации и протестовал этому явному воплощению зла и отрицанию человеческой культуры под флагами со свастикой. Мы хотим, чтобы сегодня и во всех других странах вспоминали и отдавали должное тем, кто не жалел своих жизней на полях сражений, освобождая Европу. И нам обидно, когда политические элиты в Литве или в Польше начинают заподозривать, что памятники нашим павшим солдатам — это памятники советскому тоталитаризму. Хотя люди, кто умирал на полях сражений, вообще не думали о послевоенном политическом устройстве этих стран, они не собирались насаждать никакие режимы. Они должны были разгромить врага, дойти до Берлина и предоставить решение судеб послевоенного мира тем, кто должен был их решать, политикам. И оскорблять память рядовых военнослужащих, руша их памятники, как это в Польше происходит, это вызывает у нас озабоченность и сожаление. Это кощунственно, по сути.

Я думаю, что клиповое мышление препятствует глубине понимания. И обратить внимание людей, что для того, чтобы хоть как-то связать себя с предками, по-человечески отмечать этот праздник, — я своим студентам всегда советую начинать читать с произведений, которые написаны в годы войны или сразу после ее окончания нашими фронтовиками, нашими писателями и публицистами того времени — Симоновым, Твардовским, Шолоховым, Эренбургом и т.д. Когда ты прикоснулся к реалиям войны через эти сочинения, это лучше, естественно, чем в интернете щелкать мышкой и пытаться через фотографии что-то понять. Тогда эта связь более прочная, более глубокая. И обратиться к архиву своей собственной семьи, понять, как война колесом прошлась по судьбам миллионов наших предков. И тогда дух победы и величие подвига предстает во всей полноте.

А.Х.: А если бы кто-то из комитета празднования Дня Победы обратился к вам и сказал: «Как нам строить политику празднования этого дня, какие мероприятия устраивать нужно или не нужно?», как бы вы ответили?

Ю.Н.: Я думаю, что в целом сценарии мероприятий выстроены правильно. Мы возлагаем цветы к памятнику. Например, сегодня мы делали это на метро «Аэропорт». Там открылся бюст Ивану Даниловичу Черняховскому, погибшему в 1945 году, командующему Третьего белорусского фронта. Мы делали это грамотно: почтили память минутой молчания, подарили цветы участникам войны и детям войны, кто пришел на это мероприятие. Мы постарались сделать все, чтобы это мероприятие прошло достойно. И главное, чтобы эти мероприятия были направлены на формирование уважительного отношения к памяти предков. А любые попытки превратить это в бессмысленный карнавал с шариками — я согласен, что без уважительного, почтительного отношения к памяти эти мероприятия проводиться не должны.

А.Х.: Огромное спасибо, что вы смогли с нами побеседовать в рамках прямого эфира.

С нами на связи был Юрий Александрович Никифоров, кандидат и исторических наук, доцент, завкафедрой истории, философии и культурологии МГПУ, исполнительный секретарь Ассоциации историков Второй мировой войны Национального комитета Российских историков. Мы продолжаем.

В преддверии празднования Дня Победы по всей стране проходят всевозможные акции и мероприятия, от концертов на площадях, во дворах, в школах до акций раздачи георгиевских ленточек, значков с гвоздиками. В ряду подобных многочисленных акций есть и движение «Бессмертный полк». Акцию «Бессмертный полк» положительно оценивают 96% россиян. Четверть жителей страны уже принимали участие в акции. Это показал опрос ВЦИОМ. 9 мая в России и за рубежом уже в девятый раз пройдет общественная акция «Бессмертный полк». И у нас на связи Сергей Лапенков, председатель МИПОД «Бессмертный полк» (г. Томск). Здравствуйте!

Сергей Лапенков: Добрый день.

А.Х.: Откуда вообще появилась идея создания подобного движения — «Бессмертный полк»? Когда оно зародилось и какую цель, прежде всего, вы преследовали?

С.Л.: Идея пришла в голову моему товарищу Игорю Дмитриеву в 2011 году. И этот же замечательный человек, который живет в Санкт-Петербурге сегодня, придумал имя «Бессмертный полк». Мысль была, мне кажется, очень понятной любому человеку. Нам захотелось попробовать максимально вернуть 9 мая к тому человеку, который является его главным содержанием. К людям, прошедшим через войну, через испытания не только на фронте, потому что для нас «Бессмертный полк» — это все-таки история поколенческая. И так случилось, уже в нулевые, что совсем мало оставалось ветеранов. Сейчас их совершенно считанные единицы, но тогда все-таки были. И, конечно, на место этих людей стали приходить какие-то другие люди — политики, чиновники. Праздник приобретал черты такого очередного официального мероприятия. Очень хотелось, чтобы человек снова возник, вот этот самый фронтовик. Такая была идея. А в 2012 году, годом спустя мы решили — давайте попробуем. Давайте жителям нашего города Томска эту историю расскажем. Если она для них важна, то они придут вместе с нами. В первый год вышло 6 тысяч человек.

А.Х.: А потом акцию подхватили и другие города. С вами связывались представители других городов или сами брали инициативу в свои руки и уже потом к вам обращались?

С.Л.: Было по-разному. Преимущественно выходили на нас люди. И надо сказать, что первые 30 городов «Полка» — это просто люди, которые являлись моими товарищами по профессии. Это журналисты региональных медиа, ребята, которые работали на радио, на телевидении, в газетах, в интернет-ресурсах. Мы на разных медийных площадках показывали то, что происходило в Томске, и говорили, что если для вас это важно, делайте у себя. И именно они становились первыми координаторами «Полка». Они рассказывали свои землякам, что такое «Бессмертный полк», в чем его идея. Они организовывали и проводили первые «Полки». А потом стали приходить друзья друзей, потом совсем люди незнакомые, которые обращались к нам. В этот же момент возник и сайт, moypolk.ru который является смысловым центром сообщества людей, объединенных идеей «Бессмертного полка». Мы себя не считаем организацией, мы — сообщество единомышленников. И нашей задачей является превращение «Бессмертного полка» в народную традицию, а не в общественную вертикаль функционирования.

В 2012 году, проведя первый «Полк» и создавая «Устав полка», это его этический кодекс, моральные принципы, мы записали там, что мы не считаем себя авторами идеи, понимаем, что не мы придумали дедушку любить. И по мере того, как «Полк» рос, мы узнавали о фактах, которые говорили, что до Томска были города в разное время, где что-то похожее происходило. Самая давняя история из известных нам теперь — это 1965 год, город Новосибирск, где ученики одной из школ в первый официально отмечаемый как государственный праздник День Победы 9 мая 1965 года пронесли портреты своих отцов-фронтовиков. Потом еще был Салехард, потом был Соликамск, потом была Ухта, потом были станицы Ростова, потом был Красноярск, Тюмень, Севастополь, Иерусалим. Корни у истории народные.

А.Х.: Сегодня же к этому движению присоединились и жители других стран. Чуть ли не до Австралии дошли.

С.Л.: Именно до нее и дошел.

А.Х.: Но в то же время, в последние годы доходят новости, что в тех или иных районах те или иные представители вашего движения говорят о том, что портреты надо заказывать только лишь в одной фирме.

С.Л.: Здесь надо разбираться, потому что бог в деталях. Надо смотреть, кто эти люди. Потому что с 2015 года существует официальная общественная организация «Бессмертный полк в России», и во многих регионах именно координаторы БПР занимаются организацией «Полка» сегодня. И они, конечно, могут ставить подобного рода барьеры перед людьми.

С другой стороны, работа любого координатора гражданской инициативы, начиная с 2012 года, с города Томск, в том числе включала в себя такой элемент, как определенные отношения с полиграфической мастерской, фотоателье, где человек может заказать транспарант. Мы на себе испытывали в первый год, что мы не будем искать бюджеты, мы не будем привлекать какие-то деньги, чтобы кто-то напечатал, людям бесплатно раздал транспаранты, потому что, во-первых, кому-то может не хватить, во-вторых, любые деньги — это обязательства, которые они с собой несут, и в-третьих, почему за моего дедушку кто-то должен заплатить? Я в состоянии это сделать сам, это осознанный шаг. Но цена транспаранта должна быть социальной, там не должно быть коммерческих наценок. Поэтому все координаторы гражданской инициативы искали тех, кто готов был работать с нами, производя транспаранты по себестоимости. И как правило, не было с этим проблем. Потому что люди в этих мастерских тоже были внуками и правнуками. Но при этом мы всегда говорили: «Ребята, если вы делаете транспарант своими руками, сами — а были маленькие поселки, райцентры, где в школах делали транспаранты, на уроках труда, там нет никаких полиграфических мастерских, — если вы хотите сделать самостоятельно, делайте, приходите, просто с фотографией приходите». Для нас неважна форма транспаранта. Для нас важно, чтобы вы были в этот день в «Бессмертном полку» ради того человека, с кем вы этот день связываете.

А.Х.: Например, Мария Орлова, шеф-редактор межобластного еженедельника «Караван + я» (г. Тверь), рассказала нам, что в Твери даже присылают некую квоту на школы, что обязательно должно быть посещение этой акции.

С.Л.: Ну жуть, да. Жуть продолжается, несмотря ни на что. Если Мария нам пришлет эти материалы, мы опубликуем их у себя на сайте и в наших социальных сетях, потому что мы коллекционируем подобные нарушения устава. Это безусловное нарушение устава. Эти истории происходят каждый год, несмотря на то, что каждая из них становится скандалом в определенной степени. Это было в Красноярске 2 года назад, где школьников построили в колонны, раздали портреты неизвестных им людей, и на вопрос корреспондента, что сделал этот человек на транспаранте, девочка ответила: «Какой человек? Это табличка». Это было в прошлом году на Волге, где одно министерство образования областное разослало квоты по школам выделить 26, 38, еще немножко — и 45,5 учеников. Видимо, в Твери в этом году происходит. Это в Люберцах подмосковных происходит. Сегодня нам написали — в школах учеников собирают и как-то угрожающе приглашают на бессмертный полк, из чего следует, что тот, кто не придет, будет наказан дисциплинарно. Это ложные опята, это нарушение принципа добровольного участия в «Бессмертном полку». Безусловно, это нарушение принципа семейного участия. «Бессмертный полк» — это семья. Это рядом отец, мать, старший или младший сын, еще кто-то. Это история поколений, которые вместе собрались. И не отдельно вывели школьников, отдельно вывели бюджетников и родителей, отдельно вывели еще кого-то.

Но такие факты единичны. Все равно надо понимать, что в основе своей «Полк» — это история добровольная для большинства людей. Но в семье, извините, не без урода.

А.Х.: Многие отмечают, что праздник Победы превратили в некий карнавал. Не считаете ли вы вашу акцию некой карнавализацией, популяризацией, слишком уж широкой и большой, Дня Победы?

С.Л.: Меня что-то на поговорки сегодня тянет. Про урода уже поговорили. Заставь дурака богу молиться — тоже известная очень поговорка. В прошлом году нас очень часто спрашивали по поводу Поклонской и того, что она вынесла вместо своего дедушки, который, я знаю, был фронтовиком, портрет Николая II и т.д., вот эти предложения, в этом году звучащие от некоторых представителей РПЦ, это вряд ли позиция всей церкви, превратить 9 мая в день всех героев, нести портреты тех, кто сражался, может быть, на Полтавском поле или с Наполеоном на Бородинском, — вот это все происходит и, с нашей точки зрения, это отсутствие какого-то здравого смысла и должной меры. Это первое.

Второе — что касается «Бессмертного полка», у него ведь очень простая и ясная история и очень точный, простой, ясный смысл — это история семейной памяти, это история личной памяти. Я знаю, что в тех городах, где «Бессмертный полк» проходит уже 4 года, 5 лет или 6 лет, там очень много людей не встают в колонны. Но в этот день они просто на улице, рядом с ними дети, в руках у них цветы и портрет того человека, с которого в их семье начинается этот день, 9 мая. Они сами идут к Вечному огню или к другим сакральным местам, несут цветы. Вот это, наверное, и есть та самая народная традиция, о которой мы говорим, — осознанный, добровольный поступок человека. А вот когда в колонны люди собираются, конечно, возникает искушение колонны украсить. В Чувашии, в маленьком городке, нам позвонил координатор, она человек верующий, но она в шоке была — там администрация серьезно задумалась над тем, а не провести ли, раз есть такой запрос от местной епархии, крестный ход перед «Бессмертным полком». Я уже не говорю, что «Полк», помимо всего прочего, это пространство, которое соединяет людей независимо, например, от конфессиональной принадлежности и т. д. Те, кто был на войне, вряд ли были атеистами. Есть тоже такая пословица, что под снарядами атеистов не бывает. Но это не значит, что какая-то епархия или какая-то конфессия или корпорация или партия или чиновник или даже очень хороший, известный артист может претендовать на особое место внутри «Бессмертного полка». Потому что это история, которая, объединяя людей, принадлежит всем. Эту принадлежность людям, народу, очень разному народу в основе своей, конечно, хотелось, чтобы уважали.

А.Х.: А как бы сделать так, чтобы из поколения в поколение помнили историю, но не превращали все это в некий карнавал?

С.Л.: Это все зависит от одного человека, например, от вас или от меня. И в каждом конкретном случае это зависит просто от людей. Нет никого, кто бы сказал: «Ну-ка перестаньте, прекратите это превращать в карнавал», и все бы остановились. Надо в этом смысле как-то взрослеть. Понимать, что история не является поводом для карнавала, фестиваля, хотя и так может быть в какой-то момент. Есть же фестивали реконструкторов. Но нельзя всю историю превратить в реконструкцию. Она очень серьезная, точная наука. В истории той же войны, надо понимать, есть страницы позора, а не только подвига. Но это наша история, у нас другой нет. Ее надо пережить такой, какая она нам была дана, и стать мудрее.

Еще очень хотелось бы, чтобы тот же «Бессмертный полк» соединял людей не ради вражды с кем-то, потому что есть какие-то агрессивные нотки в последнее время, я это замечаю, во всяком случае, в том, что связано с «Бессмертным полком» — давайте встанем в строй, пойдем и дадим всем чего-то там. Кому чего дадим, непонятно. Очень хотелось бы, чтобы полк людей соединял не ради вражды с кем-то, не ради противостояний, а ради друг друга. Ненависть, конечно, более простое и примитивное чувство, чем любовь. Но хотелось бы, чтобы люди переживали именно любовь, а не ненависть. Каждый фронтовик наверняка, возвращаясь с войны живым, что он, видимо, считал чудом, — вот мой дед две войны прошел, он должен был там погибнуть не один раз, ему ноги оторвало, он без ног вернулся, но живым. Он бы вряд ли хотел, чтобы его дети или внуки оказались на войне. Люди воевали ради мира. Мне кажется, про это нельзя забывать.

А.Х.: Плюс ко всему, многие отмечают, идет политизирование бессмертного полка.

С.Л.: К сожалению, это зависит не от нас и не от вас. Это то, что навязывается. Видимо, это каким-то образом отвечает интересам текущего политического момента для того государства, в котором мы живем. Я имею в виду политическую надстройку, а не государство как институт. Вот так это видится. Как я уже сказал, ненавидеть проще, чем любить.

А.Х.: Ведь наверняка «Бессмертный полк» ведет и другую работу в течение всего года. В каких еще акциях вы принимаете участие?

С.Л.: Мы стараемся не размениваться на патриотические квесты или иные фейковые проекты. Но очень серьезной работой для нас стала работа поисковая. Как только возник портал «Мой полк.ру», как только стали туда поступать истории, а это уникальная летопись, это уникальная база данных, если говорить иной терминологией, она создается самими людьми, и сегодня там более 382 тысяч историй, за каждой из которых стоит семья, иногда и не одна. И с какого-то момента сайт стал пространством, где люди могли осуществить и осуществляют реальный поиск. Люди находят своих родственников, например, которые живут уже совсем в других городах, иногда в других странах. Они произошли от одного какого-то общего корня. Они видят фотографию человека, которая хранится в разных семьях, но эти семьи между собой не знакомы. Мы их знакомим, сводим, каждую неделю происходит 2−3 таких истории. Иногда они бывают просто как из кино. Мне звонит человек, например, живущий на Волге, Владимир Николаевич, и говорит: «Знаете, я нашел у вас на сайте фотографию своего отца». Я говорю: «Пришлите ссылочку, я посмотрю». Он присылает, я захожу, а там фотография человека по имени Камил, татарин. Владимир Николаевич с абсолютно славянской фамилией и человек, татарин, его считают отцом, просят связать с родственниками. Родственники живут в Сибири, я с ними созваниваюсь. Замечательная женщина Зухра Камиловна мне говорит ровно те слова, что я вам: «Сергей, ну вы же понимаете, я Зухра Камиловна, он Владимир Николаевич». Я отвечаю: «Вы просто поговорите друг с другом, мало ли». Через пару дней они мне позвонили по очереди, и каждый благодарил сайт, что он существует, потому что действительно, брат нашел сестру. Так получалось, что у человека одно время в жизни была еще одна семья с другом регионе России. Он будучи Камилом, татарином, но русская транскрипция Николая, когда сын родился, получил отчество Николаевич. И таких историй много происходит. Это первое.

Второе — к нам обращаются люди, которые хотели бы получить возможность собрать еще информацию о своем ветеране. И у нас с этого года существует центр поисковой работы на сайте. Ребята, волонтеры абсолютно бесплатно, как и все наше движение, помогают людям ориентироваться в архивном поиске. Куда какие запросы отправлять, как правильно заполнить анкету, какие шаги нужно сделать первыми, опираясь на ту информацию, что хранится в семье. Может быть, это связано с тем, откуда призывался человек, или с его документами о ранениях или наградными документами. Вот этим мы сейчас занимаемся.

А.Х.: Я благодарю вас, что вы присоединились к нашему эфиру, и поздравляю вас с наступающим праздником.

С нами на связи был Сергей Лапенков, председатель МИПОД «Бессмертный полк» (г. Томск).

У нас на связи Лилия Дамировна Белоблоцкая, координатор партпроекта «Майский вальс» от ЕР. Здравствуйте.

Лилия Белоблоцкая: Здравствуйте.

А.Х.: Что это за партпроект «Майский вальс»?

Л.Б.: Партпроект «Майский вальс» входит в региональный проект «Крепкая семья». Идея родилась достаточно давно. Сначала она родилась у инициативной группы работников районного ЗАГСа, когда в канун 9 мая пришла идея собрать все пары, которые в течение года, например, в ЗАГСе чествовались, юбиляров супружества золотых, серебряных, бриллиантовых и изумрудных. Когда мы их собрали вместе, оказалось, что многие из них действительно воевали, они пришли в орденах, и мы попали очень в тему череды праздничных мероприятий. Это был 2003 год. Тогда, правда, было всего 10 пар. На сегодняшний день, за все эти годы через этот проект, через чествование, через внимание к ветеранам у нас прошло больше 250 семей. Мы приобрели очень много друзей из числа ветеранов. Мы попрощались с многими настоящими ветеранами войны. На смену им стали приходить в клуб ветераны труда, дети войны. Такая смена поколений. Но и сегодня, спустя 14 лет, в клубе есть ветераны войны.

Мы рассматриваем проект как необходимость донести до сегодняшнего общества всю значимость самых простых человеческих ценностей: любви, семьи, брака, взаимопонимания, уважения друг к другу, необходимости рожать и воспитывать детей.

А.Х.: Во многих публикациях в интернете звучат такие мнения о том, что сегодня подобными акциями мы превращаем в некий карнавал праздник Победы. Не считаете ли вы так?

Л.Б.: Я хочу сказать, что такие высказывания позволяют себе люди, которые интернет выбрали для себя в качестве развлечения и которые по-настоящему в вопросах не разбираются. Актуальность любого мероприятия и явления доказывается востребованностью. Если внимательно посмотреть, если изучить историю вопроса, то такие мероприятия крайней необходимы, нужны и они принимаются сегодняшним обществом. Я только что пришла с мероприятия в районной школе. Оно не является статусным, огромным, никто его не транслирует по телевидению. Но оно прошло на таком высоком уровне, с такой отдачей детей, которые выступали перед ветеранами, с таким желание ветеранов поделиться своими мыслями и историями, таким позитивом, сплоченность учителей, родительского коллектива, предприятий, общественных организаций, которые сегодня собрались в школе, около 200 человек, не оставляет никаких сомнений в том, что память о великой победе мы пронесем через года. И это наша задача, это в наших руках — воспитать святое отношение у последующих поколений к этому празднику, к этой памяти, потому что никто не забыт и ничто не забыто. Это в наших руках и это наша главная задача.

А.Х.: Как бы не перегнуть палку с популяризацией?

Л.Б.: Популяризация — это комплекс мероприятий, направленных на продвижение чего-то. Это то же самое, что мы сейчас будем говорить: «Как бы нам не перегнуть палку с семейными обрядами. Не заставляем ли мы молодежь вступать в брак, условно говоря». Я такую параллель вижу. В каждой семье есть память. Я сейчас бегала целый день по работе и только в WhatsApp успела увидеть, что, оказывается, мои дети сделали портреты на «Бессмертный полк» своих бабушек и дедушек. Причем один дедушка воевал 9 лет. А второй дедушка воевал, но в трудармии. Они сами решили, что памяти достойна и та, и другая семья. Я их не заставляла, я была даже не в курсе. И многие, большинство в нашем обществе чтут эту память.

А.Х.: Огромное спасибо, что рассказали нам о вашей акции. С наступающим праздником вас!

С нами на связи была Лилия Дамировна Белоблоцкая, координатор партпроекта «Майский вальс» от ЕР. Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона была Александра Хворостова. Всех с наступающим Днем Победы. До свидания!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments