Дубовицкий и Навальный решили заняться гештальт-терапией

На неделе произошло два события, между которыми пока еще никто не заметил явной связи. В пятницу некий Натан Дубовицкий публикует свой новый роман «Ультранормальность», а уже в воскресенье Навальный вывел тысячи человек на улицы, заявив во всеуслышание о том, что о человеческих ресурсах в политических верхах только болтают, а работать с ними может только он.


Аналитики и политологи, которым почем зря платят деньги, предпочли заболтать и роман, объявив его подделкой, и митинги, назвав их «детским крестовым походом». И по-человечески это понятно, так как смысл ни того, ни другого они извлечь не смогли. А подумать есть над чем. Дубовицкий описывает мрачное будущее распадающейся России, которая станет явью, если власти не смогут ответить на вопросы Навального.

Но сперва разберёмся с актерами и режиссерами этого политического спектакля.

Ультранормальность

Алексей Чадаев, человек из девяностых

Установить автора романа не так сложно. Но именно это оказалось целой проблемой для политических фигуристов. В том числе и Алексея Чеснакова, самозваного сурковского помощника, который необузданно и сверх всякой меры отрицал авторство Владислава Суркова на всех политических СМИ, до которых дотянулся.

Крайним был назначен Сергей Шаргунов, хотя по стилю роман и рядом не стоял ни с «Битвой за воздух», ни с «Катаевым». Не надо быть политологом, чтобы понимать: «чеснаковцы» не знали как повесить всё на своих политических противников. Вячеслава Володина, в частности. И повесили на того, кто хоть немного ассоциирован с ними, является депутатом и имеет хоть какой-нибудь литературный талант. Шаргунов всех устроил.

Проведи сотрудники Центра политической конъюнктуры небольшую аналитическую работу (то, в чем они уверены, они как бы хороши), то она показала бы совсем другую картину. С большой долей вероятности автором является совсем не Шаргунов, а некий Алексей Чадаев. Это бывший ученик Суркова. Именно он в своей книге «Путин: его идеология» развивает концепцию суверенной демократии, придуманную Сурковым, и по слухам, получил за это служебный автомобиль и квартиру в Москве. И он же культуролог по образованию. Даже не имея собственного литературного опыта, он мог бы написать среднее по качеству литературное произведение.

Однако доказывает его авторство не это, и не то, что о существовании романа мы знаем по его поспешно удаленному сливу в блоге. В самом романе возникают фрагменты текста, которые он писал на своих ресурсах. Сравните хотя бы эти два отрывка:

И таких отчетливых совпадений при невнимательном чтении удалось насчитать несколько десятков.

Политическая подоплека появления романа не особо видна человеку, несведущему в политических раскладах. Председатель Госдумы Вячеслав Володин — это человек, который подсидел в свое время Вячеслава Суркова в роли главного куратора внутренней политики России. Когда его назначили в администрацию президента, он буквально оказался в сурковской реальности, где все институты — от молодежных движений до общественной палаты и телеканалов — были выстроены под Суркова. Ничего сделать с ними было нельзя, они слушались только прежнего серого кардинала.

И тут Володин начинает все рушить: напалмом выжигается политическое поле, закрываются «молодежки», стремительно теряют авторитет все структуры социальной коммуникации и политической мобилизации, разгоняется главная фабрика мысли страны — Фонд эффективной политики Глеба Павловского, закрываются порталы где еще происходил какой-то диалог взглядов (kreml.org, liberty.ru). Но ничего своего выстроить не удалось, и поэтому президент в 2016 году возвращает его обратно в Госдуму, в тот аквариум, в котором он с удовольствием плавал до 2010 года, и правила которого он хорошо знает.

Чадаев, жертва постсурковского погрома, быстро подает свой труд Вячеславу Володину и, по сути, оказывается по другую сторону баррикад от Суркова, своего учителя и наставника. В ситуации, когда план Суркова для России образца 2000−2008 гг. и план Володина образца 2012−2017 гг. сталкиваются между собой накануне выборов чтобы со временем стать очередным «планом Путина» на период 2018—2024, именно Чадаев оказывается самой выигрышной фигурой, которая нанесет первый удар.

Закрытый гештальт

Алексей Навальный на встрече по групповой терапии России

Книгу раскупили на уровне полноценного тиража в несколько тысяч экземпляров. В «Издательских решениях» шампанское открывают, так как впервые заработали не на услугах корректора и верстальщика, а на комиссии с продаж. То есть тысячи людей скачали книгу Дубовицкого и прочли ее, а главного вывода не сделали, гештальт Натана Васильевича не закрыли.

А гештальт вот о чем. Бомбардировка медленными нейтронами политического поля, которую предпринял Володин в период с 2011 по 2016 год, и благодаря которой ни осталось ничего живого, кроме различных политических мутантов, привела к тому, что целое поколение выпало из политического действия.

В нулевые годы молодежью занимались молодежные организации. Они задавали понятные направления социализации, вплодь до карьерных лифтов. Лифты те могли вывести в Госдуму, как Илью Костунова, или заканчивались на чердаке мира, как в случае с Марией Дроковой, или в его подвале, как в случае с Максимом Мищенко. Но это всегда была карьера с понятными перспективами. Сегодня политологи разводят руками: они просто не знают тех, кто вышел в воскресенье на улицы, не понимают их интересов и именно поэтому пытаются выставить дурачьем и оборванцами — лишь бы не признавать своих ошибок.

А ошибка не в том, что не знают, а в том, что не учатся. Ответ на протест Навального будет быстрый, резкий и неадекватный. Выделение бюджетных средств на работу с молодежью. Причем выделение тем, кто уже давно не с лучшей стороны зарекомендовал себя по профилю работы с молодежью в нулевые (и кто единственный в России имеет опыт работы с ней), вроде какого-нибудь Васи Якеменко или того же Сережи Шаргунова. И именно такая разнарядка быстро сколотить какие-нибудь такие же «молодежки», только запутинские, и привела к той ситуации, о которой предупреждает Дубовицкий в своем романе — банды запутинцев, избивающие всех, кто не хочет записаться в трудовые отряды, и наци-фанаты, надевающие на себя шкуры волков и сварожьи знаки.

Вот здесь и закрывается гештальт, о котором поет нам Чадаев-Дубовицкий. Путин в лучших традициях своего дзюдоистского дао совершает полный круг и возвращается к тому, с чего начал. Большой круг этого путешествия — страна возвращается к состоянию 2000 года, и все достижения этого 24-летнего периода — от политической стабильности до успехов экономики — медленно сходят на нет. Малый круг путешествия — как не умели работать с человеческими ресурсами, молодежью в частности (а значит и будущим) в 2000 году, и ради чего пришлось создавать всех этих «Идущих вместе», «Наших» и прочих «младоцентрят», так и сейчас не умеем.

Невыученные уроки

Обложка гештальт-романа

О чем сокрушается семейство Дубовицких? О том, что за 24 года, пока Путин находился у власти, и устойчивости этой власти изнутри никто не мог и не смел угрожать, можно было сделать очень многое, а не сделано даже самого главного. В первую очередь, не выстроены социальные институты, которые бы завязывались не на какой-то конкретной персоне.

Уйди Путин сейчас, все, что было построено на его личных договоренностях, развалится в одночасье: от статуса Чечни и Крыма до международных соглашений и альянсов. Возможно, даже «социалку» свернут. Раньше на ней Путин настаивал в своих федеральных посланиях, а после него это будет делать просто некому. От воронья бы отбиться. В романе это написано черным по белому как минимум трижды, чтобы читатель, не дай Бог, не начал искать в нем тайный смысл, упустив явный.

Разумеется, Дубовицкий-старший, уже приглядел себе место в ковчеге, которое займет накануне ухода «Дракона». Мы отчетливо видим эти мотивы в его произведении «Дядя Ваня» — один билет до Лондона. Но Дубовицкий-младший, сиречь Алексей Чадаев, остается здесь. И его публичные переживания на этот счет прорываются то на страницах «Ультранормальности», то на стене в фейсбуке, то в личном блоге. За 24 года можно было не только подготовить целое поколение сменщиков — талантливых, образованных и способных кадров, которые укрепили бы институты и унаследовали страну. Но сделано этого не было: молодежь принесли в жертву политической конъюнктуре, распустив после выборов-2008. Тогда казалось, что еще успеется. Сегодня автору так не кажется, место для политических маневров сужается с чудовищной скоростью. Готовить новый класс управленцев не на что, некогда и уже — незачем.

На сцену истории выходят настолько молодые люди, что интегрировать их в политическое пространство уже не хватит оставшихся семи лет. Тем, кому сегодня 15−18, в год сложения Путиным своих президентских полномочий, будет 22−25. Явно недостаточно для того, чтобы войти в большую политику или занять министерское кресло. Все, что можно сделать из них, это массового человека. А как нас предупреждал сто лет назад Ортега-и-Гассет, массовый человек принципиально неблагодарный, недальновидный и самоуверенный. Он не может унаследовать страну, так как плевал с высокой колокольни на все, что прямо не затрагивает его личные интересы.

Именно этот человек и делает революцию-2024 в гештальт-романе. Именно в этом главное предупреждение поделки: за 24 года не только не выстроены институты, но и не создан такой тип человека, который мог бы такие институты выстроить. Самим «чадаевым» нашей эпохи эта задача оказалась не под силу, а второй генерации не будет. Следствия такой самовлюбленной забывчивости и четвертьвекового нарциссического самолюбования своим отражением в нефтяной луже — революция на Украине, революция в Черноруссии (под которой Дубовицкий явно описывал Беларусь), переход Казахстана на латиницу и распад России.

Какие еще последствия такой безответственной политики в отношении юных поколений могут быть ультранормальнее этих?


Мнение редакции может не совпадать с мнением автора блога.
Блоги, Сухов

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments