Теория и практика одиночного пикета: как не попасть в отделение полиции


Юрист «Апологии протеста» и активисты из Твери и Кирова — про особенности одиночного пикетирования в России

«Основная задача силовиков — прервать проведение одиночного пикета и временно убрать человека с улицы». С помощью юриста «Апологии протеста» разобрали самые популярные способы преследования активистов за одиночные пикеты. Узнали, как себя вести, чтобы не попасть в отделение полиции, как правозащитники намерены сделать защиту по таким делам более эффективной и почему Красную площадь можно назвать лучшим местом для подобного рода акций. Также побеседовали с пенсионеркой из Твери — ее задержали за одиночный пикет, после чего Верховный суд признал, что региональное законодательство противоречит федеральному закону о митингах. Заодно обсудили инициативу кировских депутатов, предложивших ужесточить местный закон о публичных массовых мероприятиях. Активист дал оценку документу и заявил, что даже сейчас условия такие, что «хуже, кажется, уже некуда».

Эксперты:

  • Алексей Глухов — глава юридической службы проекта «Апология протеста»;
  • Татьяна Джинчвеладзе — пенсионерка Федеральной пограничной службы (Тверь);
  • Артур Абашев — активист (Киров).

Слушать в iTunes.

Алексей Глухов — глава юридической службы проекта «Апология протеста»:

Я бы выделил следующие способы преследования за одиночные пикеты. Первый, это искусственное создание множественности пикета. Когда сотрудники считают, что если кто-то подошел к пикетирующему, то это сразу множественный пикет. Или когда журналисты делают фото пикетирующего или берут у него интервью на видео, как дополнительный способ распространения информации.

Следующий способ, это проведение одиночного пикета в запретных местах. У нас в федеральном законе о митингах прописано распространение запрета при проведении публичных мероприятий рядом с администрацией президента, на нефтепроводах, газопроводах, рядом с учреждениями ФСИН. Запреты на проведение там публичных мероприятий распространяются и на одиночные пикеты. Поэтому все пикеты на Красной площади, условно говоря, запрещены. Даже если вы выйдете с самой маленькой табличкой — это чревато последствиями. Территория, прилегающая к зданиям судов, тоже находится под запретом. И силовикам даже делать ничего не надо. Они заходят в социальные сети активистов — например, группа поддержки стоит с табличками «свободу Ивану Иванычу». Они эти фотографии скринят и говорят: «На ступеньках стоял? Стоял. У суда запрещено проводить? Запрещено. Вот, пожалуйста, тебе 20.2 за проведение пикета в запретном месте».

Следующая, более опасная тенденция, это расширительное толкование использования сборно-разборной конструкции. Согласно закону о митингах, при таком одиночном пикетировании необходимо подавать уведомление в органы власти. Когда принимали этот закон, никто не скрывал, что это против палаточных городков и против кубов Навального. Сейчас под быстровозводимые сборно-разборные конструкции подпадает все что угодно.

Одиночные пикеты по-прежнему остаются самой безопасной формой публичного выражения мнения. Но столичные силовики придумали новый способ борьбы с одиночными пикетами, которые носят протестный или оппозиционный характер к действующей власти. Они оформляют это как жалобу и выставляют в книге учета проверки сообщений о происшествиях. Условно говоря, поступила жалоба от гражданки Петровой, что стоит молодой человек с рюкзаком, возможно, террорист. Задерживают. Основная задача силовиков — прервать проведение одиночного пикета и временно убрать человека с улицы. В основном это касается движения «Бессрочка». Видят — сразу забирают и оформляют как проверку жалобы. В данном случае это не очень вяжется с решением Конституционного суда РФ, который говорил, что прерывание одиночного пикета и доставление человека в отдел полиции должно быть только в исключительных обстоятельствах. Проверка по какой-либо жалобе с доставлением — явно избыточная форма реакции полиции.

Есть форма защиты — это обжалование этого задержания. Мы с «Апологией протеста» сейчас ведем в Питере три дела о таких задержаниях и о доставлении в отделы, которые ничем не закончились процессуально. Человека просто выдрали с улицы, преследуя только эту цель. Но национальные суды, к сожалению, очень ревностно стоят на защите полиции. Самый первый наш иск был подан еще в начале декабря прошлого года. Он до сих пор еще не рассмотрен. Заседание перенесли на третье апреля. И суд постоянно что-то откладывает.

Почему мы решили подавать такие иски? Мы хотим показать, что это отвратительная бесполезная процедура, и кроме как к затягиванию времени для защиты нарушенного права она не приводит. Почему мы это делаем? Европейский суд очень скрупулезно сейчас разбирает все протестные дела, в том числе в ключе нарушений пятой статьи Конвенции [о защите прав человека и основных свобод], которая касается свободы передвижения. Уверен, что нам удастся убедить Европейский суд, что нет никакой эффективной процедуры защиты от произвольного доставления и задержания — неважно, массовая это акция или одиночный пикет.

Мы хотим наработать практику на национальном уровне. В случае признания незаконным доставления [в полицию] и задержания человека, который проводил одиночный пикет, это дает возможность обратиться с иском к казне РФ о взыскании морального вреда, причиненного нарушением Конвенции и нашей Конституции. От того, как наши национальные суды оценят нравственные страдания, будет приниматься решение, стоит ли обращаться по этим конкретным делам в ЕСПЧ. Если эти компенсации будут достаточными, а мы считаем, что они должны быть в районе семи с половиной тысяч евро за каждое такое доставление, — то никаких вопросов. Мы даже готовы похвалить национальные суды за такое решение. Но пока национальные суды в определении размера компенсации жертвам нарушения прав человека далеко не ушли.

Татьяна Джинчвеладзе — пенсионерка Федеральной пограничной службы (Тверь):

В 2018 году я провела три одиночных пикета. Я стояла на одном и том же месте [у здания], где сидит наш губернатор. До этого я писала на плакате: «Кто-нибудь, разбудите Руденю». А тут я уже написала: «В отставку Руденю [губернатора], Огонькова [главу города] и Решетова [министра спорта]. С таким плакатом я простояла два с половиной часа, и они меня задержали. Но они меня не просто задержали. Они меня задержали за то, что я якобы нарушила региональный закон. Но ведь я уже четвертый раз там стою. Закон с 2006 года, ему 13 лет! Что же они раньше меня не трогали? Они подходили, проверяли документы и уходили — пикет разрешен. Наш губернатор просто не выдержал слова «в отставку», ему это не понравилось.

Полиция на меня составила два протокола. Один протокол, потому что в Москве еще была задержана, и за неповиновение власти. За неповиновение власти летом суд на меня наложил штраф. И за эту 19.3 [Неповиновение законному распоряжению сотрудника полиции] меня продержали почти двое суток.

Когда я вышла, мне позвонил юрист Давид Меладзе и сказал: «Татьяна Ивановна, наш закон неправильный. Пока вы там сидели, я его изучил. Закон 98-ЗО ["О регулировании отдельных вопросов проведения публичных мероприятий на территории Тверской области"] идет в разрез с федеральным законом. И мы должны с вами его оспорить. Потому что вы же пикетчица, вы не успокоитесь». Я сказала — не успокоюсь, пока губернатор не выполнит обещания. Что он меня в тюрьму посадил — я это ему не прощу. Придет лето, и если не будет начато строительство [дороги к спортивной школе] — я уйду в пикет.

Артур Абашев — активист (Киров):

Чуть-чуть поздновато бороться. Самое интересное, что этот законопроект [об ужесточении регионального закона о митингах] даже не был спущен в Общественную палату для нулевого чтения. Общественная палата Кировской области даже не рассматривала его — не давала своих заключений, не одобряла, не выступала против. Например, в 13 году, когда принимали первый региональный закон о публичных мероприятиях, он рассматривался Общественной палатой.

В Кирове всего один гайд-парк. Когда он оказывается занят, проводить акции больше негде. Практика усложнения проведения акций уже давно есть в городе. Когда, например, мы пытались организовать встречу с Алексеем Навальным, мы получили более сорока отказов. То есть мы каждую неделю подавали по пять уведомлений в разных местах, нам каждый раз говорили, что занято. Предлагали, конечно, одно место, в 15 километрах от города — которое формально на территории муниципалитета, но на самом деле практически находится в лесу. То есть сказать, что именно из-за законопроекта все усложнится, я не могу. Потому что и так все достаточно сложно. Хуже, мне кажется, уже некуда.

Вводится и прописывается порядок информирования при проведении акций в гайд-парках. Если сейчас мы доказали в суде, что можно проводить в гайд-парке любые акции до 100 человек не подавая уведомления, то администрация решила с этим бороться и прописала, что запрещается проводить акции, если не проинформировали. Там добавляются места, рядом с которыми запрещено проводить митинги, шествия, демонстрации и собрания — добавляются прокуратура, МВД, администрации. Но на самом деле, этот перечень мест ни на что не влияет, потому что уже сейчас этот перечень достаточно большой, и на территории города невозможно провести митинг.

Как я понимаю, КПРФ и «РОТ Фронт», которые часто проводят акции, законопроект даже не читали толком. Прочитали что-то в СМИ и на основании этого пытались говорить: «Все плохо, все ужасно. Опять наши права ущемляют». Придумали, что законопроект запрещает одиночные пикеты, хотя в законопроекте ничего подобного нет. Прошло заседание в партии «Яблоко», вместе с ПАРНАС, «Солидарностью» и одной «нежелательной организацией». Они приняли письмо для органов власти, в котором выразили недовольство порядком информирования.

В Кирове, например, стали использовать практику, когда приравнивают серию одиночных пикетов, объединенных единым замыслом, к массовому публичному мероприятию. Год назад я стал первым лицом, которое получило пять суток за то, что проводил серию одиночных пикетов. Это когда люди сменяются друг за другом — стоит один, потом передает плакат другому. В Москве, насколько я знаю, это не используют. Там спокойно люди проводят. А у нас мы проводили акцию, и меня задержали и дали пять суток за то, что я организовал без уведомления массовое мероприятие. Они написали: «Он принес плакаты». Хотя мы и стояли на расстоянии 30 метров, которые у нас по закону предусмотрены. А так как я принес плакаты, агитировал всех в интернете, — меня признали организатором, пять суток пришлось отсидеть.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments