Том Сойер шагает по России: в 10 городах волонтеры облагородят дома в рамках фестиваля

Обсудили одну из самых успешных низовых инициатив в России. За три года волонтеры «Том Сойер Феста» привели в порядок 11 домов в 3 городах страны. На одно здание в среднем уходит 300 тысяч рублей и 1 месяц. Эксперты: Андрей Кочетков — идеолог фестиваля «Том Сойер Фест» (Самара); Анна Мельникова — координатор проекта «Том Сойер Фест» в Бузулуке; Мария Шаронова — координатор проекта «Том Сойер Фест» в Казани; Александр Ермишин — координатор проекта «Том Сойер Фест» в Саратове.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Угол зрения». У микрофона Валентина Ивакина. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Том Сойер шагает по России: в 10 городах волонтеры облагородят дома в рамках фестиваля». 23 мая фестиваль стартовал в Самаре, более того, этому фестивалю порядка 3 лет. И за эти 3 год этот фестиваль в буквальном смысле начал шагать по России. В этом году во многих городах нечто подобное происходит, а что именно там происходит, нам расскажут организаторы и идеологи данного фестиваля. Сейчас с нами на связи находится Андрей Кочетков, идеолог фестиваля «Том Сойер Фест». Андрей, здравствуйте!

Андрей Кочетков: Здравствуйте!

В.И: Многие СМИ, когда пишут про фестиваль «Том Сойер» называют этот проект чуть ли не самым крутым низовым проектом в России, то есть много похвалы звучит в ваш адрес. Можете для наших слушателей, которые пока не в курсе этого мероприятия, рассказать, что же это за фестиваль такой?

А.К: Мы называем это фестивалем восстановления исторической среды, это волонтерский проект, где мы на средства спонсоров, силами настоящих добровольцев восстанавливаем исторические здания в разных городах. Это преимущественно деревянная и кирпично-деревянная среда, характерная именно для нашей страны, которая, как нам кажется, наиболее ценна. И попутно мы создаем какие-то арт-объекты, создаем элементы благоустройства, то есть стараемся как-то перезапустить эту среду, которая зачастую деградирует во многих городах.

В.И: Что произошло 3 года назад, что вы и группа людей решили провести подобного рода фестиваль?

А.К: Закономерно, что фестиваль появился именно в Самаре, потому что у нас достаточно большой исторический центр, там 140 кварталов. Это по большей части та самая кирпично-деревянная архитектура конца 19 века. И поскольку у города два ядра, то есть промышленный и исторический, то в общем-то весь промышленный период город развивался таким образом, что эти два ядра сращивались, поэтому у нас осталась беспрецедентная историческая среда, не тронутая в советское время. И она очень сильно деградировала за этот период, потому что если до революции у этих домов были хозяева, которые о них заботились, то потом по большей части их превратили в коммуналки, и практически никто не занимался их ремонтом и реставрацией. Все это выглядит, с одной стороны, крайне печально, а с другой — очень поэтично. И естественно, такие лакомые куски города в центре, не далеко от Волги, они огромный интерес девелоперов вызывают, которые часто сжигают эти дома, их очень массово сносят, и от такой безысходности мы решили сами начать заниматься их восстановлением, если никто другой этим не занимается.

В.И: И за несколько лет некоторые объекты удалось отстоять, как я понимаю, то есть, есть такие здания, которые предлагалось снести, а в итоге за них взялись волонтеры, и сейчас эти здания не только стоят, но еще и выглядят приятно глазу?

А.К: Мы стараемся приходить в такие проблемные точки, например, на улице Галактионовской у нас одну усадьбу выбили из объектов культурного наследия, потом ее признали аварийной, причем это был абсолютно липовый протокол. Люди даже не заходили в эту усадьбу, а она просто в прекрасном состоянии находится. И она является продолжением дореволюционной традиции, то есть на первом этаже находится мастерская штор, на втором этаже находится хостел, а на третьем живет сама хозяйка. И мы пришли в прошлом году, потому что эту усадьбу отстаивали в судах, мы пришли туда и старались усилить эту историю. В этом году мы берем похожий объект, это флигель усадьбы архитектора Зеленко, где практически идентичная история была, но там удалось в список выявленных объектов культуры вернуть, из которого этот дом был выброшен. Кстати, этот дом очень часто попадает на всякие фотографии разных пабликов «ВКонтакте» в Самаре, потому что за ним стоит 34 этажное здание, которое нависает, этот контраст часто демонстрируют.

В.И: А если говорить про то, что было сделано за предыдущие годы? Что удалось сделать за первый год, что за второй? И какие цели ставите перед собой сейчас?

А.К: В первый год у нас было три объекта, которые мы сделали. Они находились рядом, и нам было интересно попробовать оживить именно какой-то участок улицы, а не взять какой-то один дом. Мы ставили перед собой цель оживить участок улицы и на следующий год мы еще взяли там же 2 объекта. Это возымело свой итог, потому что мы очень надеялись, что туда придет какая-то иного рода активность. И она туда действительно пришла. Во-первых, туда пошли тысячи экскурсантов, потому что это уже получилась достопримечательность, мы обязательно устанавливаем там таблички, наши друзья из архивов находят информацию о первых хозяевах этих домов. Там действительно появился серьезный пешеходный трафик, а этой весной, что действительно приятно, там открылось два кафе. На этом отрезке улицы никогда ничего сложнее разливаек с водкой и сосисок в тесте не продавалось, а сейчас там другой формат заведений. Нельзя сказать, что это исключительно наша заслуга, но факт в том, что место по-новому задышало, и там пошли пешеходы.

В.И: А если говорить про второй год вашей работы?

А.К: Еще один дом, мы его вообще не планировали делать, но тут случилось чудо, на которое мы тоже очень рассчитывали, там такая Инесса Михайловна Негина живет в одном из домов, ей 77 лет, и ее семья с 1910 года в одном из домов там живет. И она сначала ходила, смотрела на то, как мы работаем, и достаточно скептически относилась к происходящему, потом через пару недель она прониклась всем этим делом, и мы увидели, что она сама начала шкурить наличники на своем доме. Тут она выступила в роли Тома Сойера, потому что мы не могли ей не помочь. И мы этот ее дом доделали.

В.И: Получается, что должны сойтись несколько нюансов, чтобы и собственники дома должны пойти вам навстречу, и у волонтеров должно сердце лежать к этому объекту? Что у вас учитывается?

А.К: Вначале мы достаточно наивны были, когда только начинали фестиваль. Мы в первую очередь плясали именно от домов. Мы думали, что мы придем, дома как-то отремонтируем, и все будут счастливы, рады и благодарны, но получилось все гораздо сложнее, потому что там находятся те же самые коммуналки, там люди могут действовать просто друг другу назло. Кто-то радуется ремонту, а кто-то просто назло может навредить. Сейчас мы несколько изменили вектор, и мы стараемся в первую очередь идти к людям. У нас в этом году будет достаточно левацкий фестиваль, потому что здания сейчас отходят на второй план.

В.И: Как это проявляется на практике?

А.К: Мы с волонтерами ходили и очень внимательно по ряду кварталов обошли, где есть какие-то элементы благоустройства, которые сделаны самими жильцами, где что-то подкрашено, где что-то приколочено. Видно, что это не вмешательство администрации или УК, а это делают сами жильцы. И мы достаточно много таких мест нашли, просто в общей деградирующей массе это все тонет. Например, один из объектов мы таким образом нашли, там живет женщина, которая каждый год красит первый этаж своего дома самостоятельно, причем она не сказать, что состоятельная, она работает в детском саду поваром, но она заботится о своем доме, она его очень любит, и мы старались выбирать объекты по этому принципу. Мы поможем ей этот дом привести в порядок, чтобы она не каждый год его красила, а раз в 10 лет.

В.И: Есть ведь и другие нюансы? Видела на некоторых ресурсах, журналисты пишут о том, что должны сойтись минимум три фактора. Это и дом должен быть не слишком ветхим, потому что если отремонтировать фасад у совсем ветхого здания, то толку от этого не будет, он год простоит и развалится. Это не должен быть объект, который находится под защитой каких-то профильных учреждений, например, памятник. И еще важный нюанс, что жители должны быть не против. Исходя из этих факторов, насколько сложно выбрать объект, с которым работать?

А.К: Все зависит от города. Вот в Красноярске столкнулись с большими проблемами выбора объекта, у них там, к сожалению, достаточно мало осталось деревянной архитектуры. У них объекты либо совсем под снос идут, либо они являются объектами культурного наследия. В Самаре у нас такой проблемы нет, потому что у нас 140 кварталов, и там выбирай — не хочу.

В.И: С прошлого года фестиваль шагнул за пределы Самары. Правильно я понимаю, что вам просто стали писать жители других городов и задавать вопросы, как вы это делаете? Или как это было?

А.К: По-разному получилось. Казань запустилась после того, как я побывал у них на съезде, я там рассказал доклад, и они очень заинтересовались. А Бузулук мне просто сам написал, что они хотят. И чем дальше, тем больше начали люди писать в интернете по мере узнаваемости.

В.И: В этом году совсем широкие масштабы, некоторые сообщают о том, что 10 городов присоединилось в этом году к фестивалю.

А.К: Да, мы в этом году в 10 городах запустимся, это точно, может быть даже больше, потому что мне до сих пор очень многие пишут и спрашивают.

В.И: Не так давно у вас проходила школа, когда организаторы фестиваля проводят школу. К вам приехали представители из разных городов страны, фигурирует цифра, что представили 23 городов. Про это можете подробнее рассказать?

А.К: Мы решили, что если заниматься дальнейшим тиражированием проекта, то удобнее провести школу, потому что очень сложно одновременно переписываться со многими городами, а лучше собраться всем вместе и один раз увидеть, один раз услышать, так будет быстрее и проще. Мы в марте провели эту школу, люди из 23 городов участвовали. Мы были очень сильно поражены, потому что когда мы увидели людей из Иркутска и Красноярска, что они прилетели в Самару на школу к нам, то мы были очень приятно шокированы. И как итог этой школы, вот такой охват, который сейчас фестиваль приобретает.

В.И: Эти 10 городов, которые вошли в список, что это за города?

А.К: Я боюсь кого-то забыть, это Саратов, Хвалынск в Саратовской области, Димитровград, Калуга запускается, Рязань, потом Томск.

В.И: Правильно я понимаю, что у вас с Томском непростые отношения, потому что некоторые ресурсы пишут о том, что этот город чуть ли не послужил вдохновениям для проведения фестиваля в Самаре?

А.К: Да, дело в том, что когда мы поняли, что надо что-то делать с нашей деревянной архитектурой, то мы начали гуглить, вникать в ситуацию. Мы увидели, что в Томске интересный пример есть, но там все по-другому немного, там это все на уровне региона и на уровне мэрии есть программа по сохранению деревянного зодчества. Нужно заметить, что они были запущены после такого серьезного шума, который там активисты и защитники Томска производили. Там сейчас около 100 объектов по этой программе восстановлены, и дело в том, что такая живая постройка у нас нигде не реставрируется и не восстанавливается, просто очень мало есть у кого учиться. С такими объектами практически ни у кого не было опыта работы. Это парадоксально, что в стране, где так много подобного рода наследия, опыта работы очень мало. И мы просто в интернете нашли томский пример, связались с Никитой Кирсановым, сейчас он в мэрии работает и занимается деревянным зодчеством, а начинал просто как градозащитник. Мы с ним 2 часа разговаривали, он нас очень подробно консультировал, рассказывал, сколько это на самом деле стоит, на что больше обращать внимания. Его консультация нас очень серьезно вперед продвинула, и мне очень приятно, что мы смогли отблагодарить Томск таким образом, что там теперь тоже будет фестиваль. И он накануне стартовал.

В.И: Что было на открытии и что будет дальше? Я когда слышу слово фестиваль, я представляю себе мероприятие, которое продлится день, два, три, но судя по тому, что вы рассказываете, и я вижу в прессе, складывается ощущение, что фестиваль проходит круглый год, и он не прекращается.

А.К: Мы вчера открылись, Самара первый город, который запустился в этом году. Открытие у нас было в старом самарском городе, это наши любимые места в городе, и мы очень любим в них какую-то новую атмосферу привносить. Вчера, например, мы притащили электрическое фортепьяно, там звучала академическая музыка, а параллельно наши друзья делали скамейки вместе с волонтерами, они проводили мастер-класс. Они делали интересные скамейки, на которых имитировалась резьба наличников, они с местной нашей идентичностью, и этими скамейками будут пользоваться волонтеры во время фестиваля, а потом мы их оставим жителям.

В.И: Это было на открытии, а что дальше?

А.К: Сегодня у нас начинается работа на самих объектах. Мы делаем график работ максимально удобный для людей, так как многие волонтеры у нас работают.

В.И: Я видела это расписание, там выходные в понедельник и вторник. Вы даете два дня передышки для волонтеров?

А.К: Нашу работу мы стараемся делать таким образом, чтобы это была такая точка входа. Как провести человеку вечер, он может пойти в кино, пойти в бар, а может на фестиваль. Все понятно, график работы понятен, точка входа очень простая. Приходите и помогайте. И в таком графике работы мы поняли, что примерно мы можем делать 1 дом в месяц. Мы планируем все закончить 1 сентября. Надеюсь, у нас получится, потому что такого рода работы всегда связаны с форс-мажорами, какие-то новые обстоятельства выясняются очень часто в процессе, но надеюсь, что мы из графика не выбьемся. В прошлом году мы залезли аж в октябрь, у нас была очень дождливая осень, а нам как раз единственное, что мешает, это погода. Такая депрессивная дождливая осень, и людям не хочется уже заниматься восстановлением домов, а хочется сидеть дома и пить горячий чай.

В.И: Как проходят работы? Приходят люди в одежде, которую им потом не жалко выкинуть, что они делают?

А.К: Сама покраска стен, это самое приятное и самое быстрое, что можно сделать с домами, это такая VIP-работа для самых усердных, потому что сначала нужно подготовить эти поверхности. Сегодня у нас начнется снятие краски с кирпичной стены, потому что мы хотим восстановить изначальный вид, потому что кирпичная кладка выглядит гораздо более аристократично, чем когда она непонятной белой краской закрашена. Потом идет подготовка деревянных поверхностей, там тоже нужно счищать вековые слои пыли, какой-то грязи, которые наслоились за это время, и это все нужно делать достаточно аккуратно, чтобы не повредить стены, потому что мы стараемся все по максимуму сохранить. Можно было бы взять и закатать там все новой вгонкой, сделать срубом, но это выглядит уже совершенно обморочно. Мы стараемся, чтобы дома оставались историческими зданиями, и в них чувствовалась история. Меня больше в этом плане Венеция вдохновляет, чем немецкие города, где все гладко до невозможности. И эта подготовка поверхности, какие-то работы столярные, какие-то детали все равно приходится заменять, где-то доски заменять. И только самый финал, это покраска.

В.И: Откуда вы берете деньги на реставрацию? Понятно, что волонтеры работают бесплатно, но краска и прочий материал стоит денег.

А.К: Тут еще важно добавить, что стоит денег. У нас еще есть люди на зарплате, потому что невозможно качественно на волонтерских началах 3.5 месяца координировать строительный процесс на площадке, это очень серьезный и утомительный труд. А когда это растягивается на 3.5 месяца времени, то приходится тратить деньги. И нам нужны консультации зачастую, нужны консультации профессиональных строителей, мы зачастую попадаем в ситуацию, когда мы не понимаем, что нам нужно делать, и на это тоже нужны деньги. Деньги мы берем преимущественно у спонсоров. В 2015 году мы выиграли конкурс, который проводил департамент административной реформы и мэрии. И мы выиграли гранд в 250 тысяч, он нам помог запуститься, но на эти 250 тысяч, мы 900 тысяч спонсорских средств привлекли в итоге. В основном, это спонсорские средства, причем мы стараемся не брать какого-то якорного спонсора, который нам все закроет, а стараемся не класть яйца в одну корзину. Потому что часто случается, что спонсор передумывает, и прекрасные проекты закрываются. У нас все небольшими долями порублено, что исчезновение одного спонсора не приведет к полному краху.

В.И: В прошлом году, я слышала, что вам удалось собрать больше 5 миллионов?

А.К: Нет, в прошлом году у нас бюджет был в районе 1 миллиона 400 тысяч. Как показала практика на 11 объектах в трех городах, что примерно около 300 тысяч на 1 объект. Хотя есть героический опыт Бузулука, где они за 60 тысяч всего дом сделали, но эффект очень приличный получился.

В.И: Правильно я понимаю, что вы продолжаете колесить по России, общаетесь с теми людьми, которые хотят провести у себя аналогичное мероприятие, и порой бываете за границей и там тоже смотрите, как местные жители восстанавливают исторические объекты?

А.К: Да, в апреле я был во Франции, там интересный опыт был. В ноябре была конференция, посвященная культурному наследию, там пришли гости, представители Франции, которые занимаются привлечением волонтеров. Меня пригласили во Францию, поучаствовать в кампусе, мы занимались реставрацией замка. Я смотрел, как у них все устроено, это потрясающий, четкий механизм, но в целом там достаточно похожий на нас. Местные активисты в каком-то городе хотят восстановить замок или вокзал, они создают свою местную ассоциацию, которая вступает в «Ремпар». И она уже их подробно консультирует. Я сделал два вывода, что нам очень нужно больше профессионалов, чем сейчас есть. И второй момент, я убедился, что волонтеры могу сделать очень много, когда люди готическую модель из камня вытачивают, а неделю назад они не представляли, как это делается, с какой стороны к камню подойти. Или там строят крышу капеллы, создают стропила дубовые. Это все происходит за неделю, потому что волонтеры могут очень многое. Если мне сначала казалось, что если волонтеры смогут качественно покрасить, то это будет счастье, а на самом деле, они делают все это гораздо качественнее, чем профессиональные конторы какие-то, которые занимаются реставрацией, потому что волонтеры инвестируют свою репутацию в этот проект, чтобы они видели, что их труд был не зря потрачен.

В.И.: Уже сказали, что «Том Сойер Фест» шагает по России. Понятно, что есть в перспективе вероятность расширения географии. А какие еще цели перед собой ставите на ближайшее будущее и, может быть, на дальнейшее будущее, если фестиваль продолжит существовать?

А.К.: Пока говорить, конечно, рано. Во-первых, я надеюсь, что география будет расширяться, и мы сможем заниматься какими-то более серьезными работами. Благо, сейчас зашла речь о том, что Министерство культуры допустит в реставрации памятников волонтерские организации. Если эти памятники являются бесхозными. Хотелось бы заниматься более сложными, профессиональными работами. Я надеюсь, после того, как у нас схлынет занятость, связанная с расширением географии, мы сможем усложнить наши работы.

В.И.: А если конкретно про Самару говорить, если на законодательно уровне будет принято решение о снятии запрета на работу волонтеров с памятниками, то в Самаре с чем бы вы хотели поработать и какого рода работы произвести?

А.К.: Очень преждевременно сейчас говорить. Тут важно понимать, кому какие объекты принадлежат. Это даже более важно, чем их состояние. У нас в городе колоссальное количество зданий, которые находятся в ведомстве Минобороны. Они стоят заброшенные, потому что у нас расформировали Приволжские военный округ, соединили с Уральским его. Огромное количество памятников в центре города стоят уже 10 и более лет заброшенные. Но, тем не менее, с Минобороны этот процесс начал как-то регулироваться. Это пока все происходит, поэтому очень важно понимать, кому какие объекты принадлежат, а потом уже к ним примеряться.

В.И.: Андрей, спасибо большое, что нашли время побеседовать с нами. Желаю вам удачи в вашей работе. До свидания.

С нами уже на связи Анна Мельникова, координатор проекта «Том Сойер Фест» в Бузулуке. Здравствуйте!

Анна Мельникова: Здравствуйте.

В.И.: Вы стали одним из тех городов, где «Том Сойер Фест» уже прошел один раз, в прошлом году. Правильно я понимаю, что в этом году нечто подобное повторится вновь?

А.М.: Да.

В.И.: Можете рассказать про опыт прошлого года? И какие цели вы ставите перед собой в этот раз?

А.М.: Задача прошлого года была привлечь внимание к домам. У нас они уникальные, деревянные и модерновые дома. Перед проектом я работала над краеведческой книгой, ходила, снимала и видела, как мы теряем эти домики, по несколько домов за сезон, 3−4 дома за строительный сезон у нас уходило. Я видела, что надо что-то делать, иначе мы потеряем их полностью. Если года два назад их было около сотни, то сейчас около 50. Катастрофически теряются дома. И решили привлечь хотя бы так, потому что делать надо было что-то. И я считаю, что в какой-то степени мы задачу это выполнили, потому что у некоторых людей поменялся взгляд на эти дома. Если раньше считали, что это просто что-то блеклое, то теперь мне местные жители присылают фотографии — «посмотри, вот здесь сняли наличники», с осуждением.

В.И.: То есть сами жители стали следить за тем, как выглядят дома. При этом Бузулук — это относительно небольшой населенный пункт. Многие эксперты говорят, что чем больше город, чем больше численность населения, тем активнее люди. И если людей не очень много, то и активного населения тоже не очень много. Как вам удалось справиться с этой проблемой? Или, может быть, такой проблемы в принципе у вас не стояло? Людей поднять, прийти волонтерами, тут же денег не заплатят, от души нужно что-то чинить, и не один день.

А.М.: Стояла задача, конечно же. Когда я начинала проект, я думала вообще, что я буду его одна делать. И я выбирала дом, чтобы он был не особо большой, чтобы я могла, если что, его докрасить сама и 2−3 человека помощников. В итоге так и получилось, докрашивали мы его втроем. Максимальное количество людей, работающих у нас одновременно, было 5 человек. А вообще прошло 30−35 волонтеров. Если считать по процентному соотношению, наверное, так же, как в крупных городах, получается. Какой-то процент активных людей, интересующихся, радеющих за деревянную архитектуру, возможно, одинаков по городам.

В.И.: Какая реакция была у людей, когда вы приступали к этой работе?

А.М.: Поддерживали. Поддерживали нас все. Я ни разу не слышала, чтобы нам говорили: «Зачем вы это все делаете, смысла нет». У нас эти районы, кварталы бизнесу не интересны. Там не будут строиться торговые центры, просто жилая застройка. И как раз задача стояла привлечь внимание. И все это понимают, что хуже мы не сделаем, только лучше.

В.И.: В этом году какие задачи ставите? Один дом, насколько я понимаю, удалось завершить в прошлом году. Теперь что?

А.М.: В этом году решили взять два дома. В одном из домов нам даже готовы помочь жители. А второй дом находится в самом центре города, и мы понимаем важность его сохранения, потому что он памятником не считается, находится в запустении, но он очень красивый, с элементами даже барокко, модерна, что-то такое эклектическое. И надо его делать, кто, если не мы?

Параллельно будет у нас идти мастер-класс. Мы хотим, как в Самаре, на них ориентируемся, хотим сделать мастер-классы по столярке, возможно, по рисунку, лекции по искусству, по истории города. То есть уже расширить внимание жителей не просто до домов, а до истории и до любви к городу, формирование активного горожанина, как сейчас говорят.

В.И.: В прошлом году прошло около 30 волонтеров. В этом году какая-то другая перспектива намечается?

А.М.: Да. Оказалось, что у нас очень активная молодежь. Когда я выступала в том году перед школьниками, перед студентами, был очень хороший отклик. В этом году я выступила перед студентами строительного колледжа, и ко мне пришли половина группы. Причем другая половина еще извинялись, что не пришли. Это очень хороший показатель. Если у нас приходили за весь сезон 20 человек, то на первую встречу пришли уже 20 человек. Пока мы думаем, как этот потенциал молодежи 15−17 лет использовать.

В.И.: А были какие-то проблемы? Потому что у каждого города своя специфика. Наверняка в Бузулуке есть какие-то свои особенности, с которыми вам пришлось столкнуться и придумывать выход из ситуации.

А.М.: Первая проблема — людей не так много, как хотелось бы. В принципе, мы ожидали, что будет не такое большое количество волонтеров. И второе — по столярке, по деревянным деталям мы искали специалиста достаточно долго, потому что все-таки работа там ювелирная должна быть. А наши столяры не сталкивались с такими вещами достаточно давно, с наличниками и с резьбой не так много людей работает.

В.И.: Когда в этом году стартуют работы, и по какому принципу все будет происходить? В Самаре стартовал фестиваль вчера, была такая развлекательная часть, с сегодняшнего дня приступили к работе. Как это будет происходить в Бузулуке?

А.М.: Мы сейчас находимся на стадии договоренности с краской, со спонсорами нашими. Я планирую на следующей неделе несколько встреч. Как только мы все сразу узнаем, договоримся, построим свои небольшие логистические цепочки, дом находится в центре, на пешеходной зоне, и надо все четко спланировать, чтобы леса не стояли очень долго, не мешали людям. Как только все спланируем, построим, так и начнем работать, в ближайшие 2−3 недели.

В.И.: Андрей Кочетков сказал, что вы в Бузулуке своеобразный рекорд умудрились побить, отреставрировать фасад здания за 60 тысяч рублей. Как вам это удалось? В Самаре, например, 300 тысяч на один дома уходит.

А.М.: У нас и дом, наверное, поменьше. А вторая задача, которую я ставила, — показать людям, что можно сделать дом красиво, не убивая его сайдингом. И по цене, сравнительно равной сайдингу. То есть при этой сумме сделать не сайдинг, а красиво покрасить его, и по долговечности он, наверное, будет не меньше служить, чем сайдинг. Просто краска была другая. Потом мы уговорили столяров, они нам сделали за небольшую сумму, за 9 тысяч работы по дереву. Очень много нам помогали, бизнес, кстати, помогал, мы даже не ожидали, краску нам давали, материалы.

В.И.: Остается только пожелать вам удачи. Анна, спасибо большое, что вышли с нами на связь в прямом эфире.

Мы продолжаем. Следующий наш эксперт — это Александр Ермишин, координатор проекта «Том Сойер Фест» в Саратове. Здравствуйте.

Александр Ермишин: Здравствуйте.

В.И.: Правильно я понимаю, что ваш город впервые присоединится к «Том Сойер Фесту», вы новички в этом мероприятии?

А.Е.: Да, так и есть. Хоть я и знаю Андрея и самарских ребят уже 3 года, но вот в этом году собрался с духом к ним присоединиться.

В.И.: Как будет проходить фестиваль в Саратове, над какими объектами планируете работать?

А.Е.: Мы решили пойти немного по другому пути, не так, как в Самаре. Мы сначала узким кругом активистов штаба, нас 4 человека сейчас, определили широкий круг объектов, которые приглянулись нам на улице. Набралось порядка 30 домов. Потом мы обратились в управление по охране объектов культурного наследия, нам там несколько объектов вычеркнули, поскольку это объекты культурного наследия, и мы на первом этапе никоим образом не собираемся на них замахиваться. Потом пошел процесс переговоров с жителями домов, с хозяевами, потому что мы же не можем причинять городу добро помимо воли хозяев. Этот процесс был достаточно длительный, и в итоге мы выбрали один объект, жилой дом, там 6 квартир. И теперь мы знаем, с чего начинаем.

В.И.: А какой порядок работ, когда намечен старт фестиваля?

А.Е.: Не очень понимаю, что такое старт. Предварительная работа уже идет. После самарской школы, где мы принимали участие, конференция у нас была еще с ребятами, мы там уточняли какие-то детали, мы приступили к работе по выбору объекта. В отличие от Андрея и его команды, в нашем штабе никто не работает, что называется, на освобожденной основе. Мы все люди занятые, мы все работаем и можем уделять этому только свободное время от работы. Поэтому у нас все долго движется. Но мы совершенно точно один объект в этом году осилим.

В.И.: То есть пока конкретных сроков перед собой не ставите, как пойдет, так пойдет?

А.Е.: Да. Срок окончания мы ставим. Это закончится до конца лета. Сможем мы это осилить за месяц, за два, не знаю. Но осилим обязательно, в любом случае.

В.И.: На тех объектах, которые были выбраны, какие работы планируются, насколько это сложные объекты? Везде ведь по-разному дела обстоят с состоянием выбранных объектов.

А.Е.: Конечно. Мы выбрали дом, он подходит под те характеристики, про который сейчас Андрей рассказывал. Это не полностью деревянный дом, первый этаж кирпичный, второй деревянный, с резными наличниками, карнизами и т. д. Они сейчас находятся в достаточно убогом состоянии, облупившаяся краска, они частично утеряны, фрагменты резного фасада. Объем работ предстоит такой: нужно будет очистить от имеющейся краски и кирпичную часть, и деревянную, восстановить утерянные объекты резного декора. И там нет водосточной трубы. И еще один момент, нам сейчас предстоят серьезные разговоры с управляющей компанией, поскольку там в принципе требует ремонта и крыша. На крышу мы, конечно, силами волонтеров замахиваться не будем. А если нам удастся договориться с управляющей компанией, которая обслуживает этот дом, я точно знаю, что в Самаре такой положительный опыт есть, то мы попытаемся еще и крышу восстановить, но это уже не своими силами, а силами профессионалов.

В.И.: Есть у вас спонсоры, которые готовы откликнуться? И с волонтерами как дела обстоят?

А.Е.: Это удивительное дело, поскольку мы пока на широкую ногу никак не анонсировали, но слухами Земля полнится, поэтому и на меня сейчас выходят люди, и на других ребят из штаба, говорят, что слушайте, мы слышали, мы готовы участвовать. И в плане волонтерства, по большей части, и в плане спонсорской поддержки, материалами или деньгами. Поскольку дом был выбран буквально 2 дня назад, только сейчас приблизительно можно оценить объем работ. Сумма, которая на это потребуется, будет ясна только сейчас. Мы не сочли возможным просить деньги просто так, не на что. Чтобы попросить деньги, нужно конкретно показать объект, на что мы просим деньги.

В.И.: Почему вы в принципе решили нечто подобное провести в Саратове?

А.Е.: Потому что я тут живу, в этом городе, и мне странно было бы проводить это в другом месте. Я сам лично люблю делать что-то своими руками. Я живу в своем доме, я баню построил. Работа с деревом руками — это то, что мне очень нравится лично. Это раз. Во-вторых, я очень трепетно отношусь к городу, в котором я живу. Моя сфера ответственности не заканчивается двором моего дома, а каким-то чудесным, непостижимым образом она распространяется на весь город. Мне хочется свой город привести в порядок, сделать его красивым. И я готов об этом не только говорить, но и приложить свои собственные силы, время, ресурсы.

В.И.: Александр, спасибо, что побеседовали с нами. Удачи вам в вашей работе!

Мы продолжаем. Следующий спикер, с которым мы побеседуем, это Мария Шаронова, координатор проекта «Том Сойер Фест» в Казани. Здравствуйте!

Мария Шаронова: Здравствуйте.

В.И.: Казань — это один из тех городов, который уже проводил «Том Сойер Фест» в прошлом году. Что было в прошлом году, и какие задачи ставите перед собой на этот год?

М.Ш.: В прошлом году мы восстановили три дома. Это дома с историческом центре, они не являлись памятниками. Мы делали примерно ту же работу, что делали и в Самаре. Мы очищали дома от краски, делали мероприятия, красили их заново. В этом году планируем повторить, делать больший упор на мероприятия, привлечь не только казанскую интеллигенцию старой закалки, которая у нас была в прошлом году, но и больше молодежи. Мы сделали больший упор на работу с жителями, типа как в Самаре в этом году. В прошлом году мы просто пришли и сказали, что мы хотим делать дома, хотим делать фестиваль. А в этом году жители уже сами заявляли, они писали нам на почту и изъявляли желание, говорили, что хотят поддержать, чтобы мы пришли именно к ним в этом году. У нас будет три дома, мы будем продолжать работать на той же улице, на которой мы начали работать в прошлом году. Это улица Волкова.

В.И.: Казань, по моему субъективному восприятию, была очень сильно отремонтирована, подлатана, даже в некотором смысле вылизана буквально несколько лет назад. Неужели есть потребность в проведение такого фестиваля, есть такие здания, которые внешне на ладан дышат, и хочется их подкрасить?

М.Ш.: У нас 400 домов такого типа. Да, проблема есть, но она немного иная. Если в других городах центром практически никто не занимался, для них это проблема острая, для нас это в другом ракурсе представляется, потому что очень много было снесено, и то, что осталось, это такой мизер, о котором нужно заботиться. К сожалению, жители сами не станут этим заниматься. Те люди, которые отстояли свои дома, не продали землю, дома которых не сожгли и не построили там какие-то новостройки, они очень радеют за все это дело. Если отойти от туристического центра в так называемый тихий центр Казани, то можно увидеть, что таких домов много, и они в не очень хорошем состоянии. Поэтому проблема есть, и мы стараемся ее решить.

В.И.: Уникальная, можно сказать, ситуация с домами в Казани. Может быть, у вас из-за этого свой подход какой-то выработался?

М.Ш.: Скорее у нас другое отношение немного в том плане, что в Самаре и в Бузулуке немного не понимают ценность исторической среды, и у них одна из ключевых задач — донести то, что такие дома могут быть красивыми. В Казани все понимают, что такие дома могут быть красивыми, но мало кто понимает, что с ними делать. Поэтому у нас такое позитивное отношение ко всему, но больше недоумение, скажем так. Но мы все это решаем.

В.И.: А почему возникает вопрос, что с ними делать? Потому что в очень плохом состоянии дома находятся? Или по другим причинам?

М.Ш.: Дома в хорошем состоянии. Просто у нас считают, что ими должны заниматься жители. В принципе, это так и есть. Но повторюсь, что жители там — вполне обычные люди, пенсионеры, работяги, люди, которые работают на своих работах. У них просто нет на это средств зачастую.

В.И.: Говорите, в планах на этот год три дома. Какая работа будет проведена?

М.Ш.: Мы сейчас как раз занимаемся оценкой. Точно будем зачищать фасады. Это дома, которые не обтесаны, там такое дерево, что нужно будет счищать верхний слой именно дерева, это очень скрупулезная работа под кураторством рестораторов будет. Будем красить, колористическое решение тоже сейчас вырабатывается нашими реставраторами. Между двумя домами там находится забор, мы собираемся его или менять, или красить. На некоторых домах частично утрачена резьба, ее тоже будем восстанавливать. Насчет дворов пока непонятно, потому что они частично закрыты. Но если мы там откроем забор, то, возможно, будем заниматься еще и ими.

В.И.: Когда планируете приступить к исполнению задуманного?

М.Ш.: Мы планируем начать ближе к середине июня. Сейчас у нас подготовительный этап. Когда мы все это сделаем и согласуем, тогда мы и начнем. Я думаю, это будет так же, как в прошлом году, 10−15 июня.

В.И.: Мария, спасибо большое, что побеседовали с нами. Удачи вам в исполнении задуманного.

Обычные жители Самары проявили инициативу. Теперь их инициатива с уверенностью идет по стране, и любой желающий сделать свой город краше может к этим людям обратиться за помощью, и они обязательно дадут консультацию.

Это была программа «Угол зрения», у микрофона была Валентина Ивакина. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
АПИ

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments