#БайкалЖиви: почему активисты выступают против строительства монгольской ГЭС на притоке Байкала

Что такое голосование «кровью», и почему Монголия пострадает от строительства и ввода ГЭС на Селенге не меньше России? Также экологи описали возможное будущее Байкала — например, он может «зацвести»
Эксперты: Иван Логинов — лидер движения «Новая Энергия» (Улан-Удэ); Алексей Гулгенов — преподаватель Бурятского государственного Университета; Сергей Шапхаев — директор Бурятского регионального объединения по Байкалу.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Угол зрения». У микрофона Валентина Ивакина. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «#БайкалЖиви: почему активисты выступают против строительства монгольской ГЭС на притоке Байкала». В рамках этого эфира мы побеседуем с несколькими спикерами, первым выступит Иван Логинов, лидер движения «Новая Энергия» (Улан-Удэ). В Бурятии существует движение под названием «Новая Энергия», и активисты этого движения выступают против строительства монгольской ГЭС. Впервые вопрос строительства монгольской ГЭС был поднят в 2013 году. С тех пор споры вокруг этого объекта не утихают, в том числе с российской стороны многие экологи говорят о том, что если этот объект будет построен и введен в эксплуатацию, то это будет самая настоящая трагедия для Байкала. Байкал — это жемчужина России, которую нужно охранять и оберегать.

Иван, здравствуйте.

Иван Логинов: Добрый день!

В.И: Буквально на днях о вас рассказывали многие федеральные СМИ и местные СМИ, вы выпустили клип на песню Виктора Цоя, можете про это рассказать?

И.Л: Да, конечно. Вы знаете, что Виктор Цой является немного корейцем, а так как мы азиаты в Бурятии, поэтому его творчество необычайно популярно. Нам нужна какая-то песня, какой-то гимн, которым мы можем аппретировать, на который сможем опираться, поэтому мы выбрали Виктора Цоя. А почему «Группа крови»? Потому что у нас один из лозунгов: «Подпишись кровью». Это значит, что каждый человек ответственен не только сам, но и своими предками и потомками.

В.И: Кровью именно как наследие, а не так, что отдай свою жизнь?

И.Л: Как наследие, да. Когда мы говорим о том, что необходимо высказаться, выступить по своей позиции, по поводу озера Байкал, по поводу нашего будущего, то это решение касается все.

В.И: Про сам клип можете рассказать? Это такой ролик, где артисты исполняют песню Виктора Цоя на необычном для жителей центральной России инструменте. Почему был сделан такой выбор?

И.Л: Как я уже сказал, мы буряты, у нас есть своя культура. Один из культурных элементов — это национальный инструмент. Называется моринхур. Можно его представить как скрипку, правда, немного квадратную, его фишка в том, что у него струны из конского волоса. И очень аутентично и интересно звучит, особенно на современный манер. Поэтому мы выбрали именно этот инструмент. У нас очень замечательный музыкант, он тоже активист и выступает в поддержку Бурятии и в защиту Байкала, он успешно откликнулся на наш призыв. Даже подсказал эту музыку Виктора Цоя, он очень быстро собрался. Мы на реку выехали, у нас есть такое место, с которого хороший вид открывается, и там задействовали квадрокоптер, организовали очень хорошо ребят. Это наши все активисты. Мы поснимали и записали эту песню. Мне кажется, что получилось довольно достойно.

В.И: Это одна из акций, которую вы провели. Какую деятельность в принципе проводите и почему выступаете против строительства монгольской ГЭС? Мне кажется, что для некоторых будет неочевидно, причем тут монгольская ГЭС и причем тут Бурятия.

И.Л: Позвольте еще пару слов про клип скажу. Для нас это было довольно большой неожиданностью, что за двое суток более 5 тысяч просмотров, но значит, мы зацепили и свою основную задачу выполнили. Что касается нашей дальнейшей деятельности, что конкретно собираемся делать, почему мы имеем непосредственное отношение к строительству ГЭС. Да, всем известно, что Монголия — независимое, суверенное государство. И основной приток Байкала, река Селенга — это, собственно, 50% озера Байкал. 50% всех вод, которые туда попадают, это река Селенга. И истоки ее находятся в Монголии, и монголы на своей территории такой проект разрабатывают, есть банк, который готов профинансировать это строительство, и какие-то другие интересы КНР. Они планируют таким образом решить как энергетическую проблему, так и водную. Дело в том, что пустыня Гоби, самая северная пустыня, она находится тоже на территории Монголии. Так как у них страна во многом животноводческая, то им нужна тоже влага для того, чтобы выращивать корм для скота и так далее. А Бурятия как раз на пути реки и озера находится, именно к этой проблеме мы и привлекаем внимание. А что касается второй части вашего вопроса, самое основное сейчас — это привлечь общественное внимание. Дело в том, что монголы не должны были проводить никакие общественные слушания и так далее. Это их территория, но здесь сфера международного права в какой-то мере включается, когда они принимают решения, которые имеют последствия на другую страну, но тем не менее, они предпочли формировать общественное мнение, организовали общественные слушания на территории РФ в Бурятии. От них приехали докладчики, они опираются на какое-то экспертное мнение, опрашивают народ. Причем они это делают довольно аккуратно, особо шума они не наводят, что сразу навевает на какие-то подозрения, а не специально ли это сделано, чтобы не особо много народу узнало об этом. И начинают там говорить, что у них есть такой замечательный проект, что последствий не принесет для вашей страны. И к ним абсолютно вопрос закономерный: «Вы, господа, на какие данные опираетесь?». Они говорят, что у них конкретных данных нет, но какие-то ученые говорят, что ничего страшного нет. Из этого можно сделать вывод, что они не очень подошли к этому вопросу.

В.И: У меня на руках информация, которая с точностью обратная тому, что вы рассказали. В марте проходили общественные слушания в Бурятии и, например, как происходящее описали журналисты портала Regnum, они ссылаются на председателя общественной палаты Александра Колотова, который заявила: «Монгольская сторона уже начала медиа-подготовку к грядущим мероприятиям, обвиняя российских экологов в том, что они вводят в заблуждение местное население и настраивают их против монгольских проектов, которые уже заручились поддержкой Всемирного банка». И есть еще комментарий эксперта министерства энергетики Монголии, Гэндэнсурэн Ендонгомбо выразил мнение, что неправительственные организации, которые выступают против ГЭС, имеют «мало квалифицированных в соответствующей области людей». Я так понимаю, что ваша организация относится к числу тех, кто наводит смуту, и про которые высказался эксперт по энергетике Монголии?

И.Л: Да, именно так.

В.И: Какие у вас есть доводы? Почему не стоит строить ГЭС, плотину, которую еще хотят выстроить?

И.Л: Если можно, то я более широкий исторический период возьму истории существования Байкала. Так сложилось, что уже 20 лет в Бурятии период маловодия, выпадает в 2−2.5 раза меньше, чем в 1970−80 годы. Это само по себе уже сказалось на уровне воды Байкала, не могло не сказаться. Кроме того, в связи с тяжелой социально-экономической ситуацией в Бурятии у нас есть очень популярный способ добычи древесных ресурсов, это специальные поджоги леса, а после этого вырубка горельника, что очень дешево стоит лесным компаниям. Там даже не компании, а частные организации, которые занимаются вырубкой. А лес — это аккумулятор влаги. Дело в том, что и зима у нас малоснежная, и лето засушливое. В лесу аккумулируется влага, сами понимаете, что если дерево вырубить, то солнце нагревает землю, и эта влага активно испаряется. И совокупность множества этих факторов, а плюс еще есть проблема добычи нефрита, когда нефрит добывают в Бурятии очень много, просто какая-то Мекка для китайских бизнесменов, которые его тут у нас покупают, а потом активно продают. Его проще всего добыть в устьях рек, его активно разрывают, достают этот камень, а потом не приводят в надлежащий вид землю и почву. И совокупность этих факторов сказывается таким образом, что уровень Байкала упал. И речь тут про целые метры. Около 1.5 метров было падение в течение года, это очень существенный уровень. И как любой механизм, озеро Байкал имеет запас прочности. Если что-то нарушает, портит, то в один момент может кардинальным образом сломаться весь механизм, и наступит катастрофа. Практически на 100% строительство этой ГЭС таким образом и скажется.

В.И: А какие механизмы? Как это может проявляться на практике? Допустим, ГЭС начали строить, запустили. Как это отразится на Байкале?

И.Л: Уже почувствовали эти проявления. Есть такая водоросль спирогира, ее место появление и активного цветения — пресная вода, причем такая стоячая, которая не циркулирует и не обновляется. Буквально два года назад эти колонии водорослей появились во многих местах Байкала одновременно. Зимой, так как холодно, она в спячку уходит, а летом, когда тепло, начинает активно цвести. Раньше этого замечено не было, такая ситуация не характерна для озера Байкал. Вода застаивается, становится цветущей, ничего хорошего от этого нет. При этом продукты жизнедеятельности этой водоросли токсичны для рыб озера Байкал. Например, построили монголы свою ГЭС, естественно, водохранилище, которое является неотъемлемой частью любой ГЭС, оно имеет спящий период, то есть накопления воды. Понятно, что если вода где-то накапливается, то в основном в русле реки она уменьшается, это приведет к тому, что Селенга значительно обмелеет. Оголится почва, начнет уменьшаться популяция рыб и так далее. Это опять приведет к колоссальной экологической угрозе. Еще птицы прилетают на территорию Бурятии из Азии, их места как раз мелководья, это то, что в первую очередь обмелеет. Упадет общий уровень и пропадет это мелководное место. Основные факторы таки, если глубже углубляться, то мы с экологами проводили экспертное совещание и круглые столы, там уже таким нарастающим валом эти проблемы начинают нарастать. Байкал находится между двумя территориальными субъектами РФ. С юга Республика Бурятия, а с севера Иркутская область. На Иркутской области в советское время очень большой упор был сделан по поводу строительства тяжелой промышленности, там добывают алюминий, обрабатывают его, и нужны были энергоемкости. Были построены много ГЭС. Одна из них находится прямо в Иркутске на выходе реки Ангара из озера Байкал. Чтобы слушателям было понятно, в Байкал втекает много рек, это около 200, а вытекает одна, это река Ангара, которая потом в Енисей впадает, а далее в Северный Ледовитый океан. Была построена ГЭС прямо на выходе из Байкала, поэтому теперь они могут влиять на уровень Байкала в целом. Если необходимы электрогенерирующие мощности, то они включают водосброс. Это тоже будет одним из последствий, они не смогут в таких вольных пределах заниматься регулированием водосброса и выработки электроэнергии, но если необходимость будет, то они это могут сделать. Тогда все еще более усугубит ситуацию.

В.И: Клип, который был выпущен, это далеко не единственная акция, правильно я понимаю? Я видела сообщение в интернете, что вы подписи собираете с местного населения. И там стоит цель собрать 250 тысяч подписей. Можете про акции подробнее рассказать?

И.Л: Мы высказались так, что буквальный каждый житель должен сказать свою точку зрения. В лучшей ситуации каждый первый, если чуть-чуть мы ситуацию сделаем более реальной, то второй, третий и так далее должны высказать свою точку зрения. Вообще в Бурятии на сегодня есть такой нейтралитет в ситуации, которая происходит в целом. Например, какая-то ГЭС есть, что-то там у нас строят, но есть же ученые, есть экологи, которые могут разобраться. Они перекладывают проблему с общих плеч на чью-то экспертную позицию, заключение и так далее. Именно для этого, чтобы побудить людей, для того, чтобы достучаться в голову каждому. Ребята, если мы сейчас не объединимся и не выскажем свою позицию, что мы против, мы должны сами высказать свое мнение, почему нельзя этого делать, почему нельзя допустить строить ГЭС, нельзя допустить вмешательство человека в экологию и экосистему Байкала, ничего не произойдет просто так, все в наших руках. Не то, что ничего не произойдет, а нас не услышат и построят этот ГЭС, и она будет самым отрицательным образом сказываться на ситуации Байкала. Мы придем к тому, что мы потерям это великолепное и потрясающие озеро.

В.И: Так какие вы акции проводите?

И.Л: Мы планируем на 9 мая запустить наших волонтеров, у нас в городе Улан-Удэ активный транспорт микроавтобусы. Буквально вчера мы закончили съемки флешмоба, и скоро он появится в социальных сетях, он опять с «Группа крови», там ребята уже поют акапелла эту песню. Я почти уверен, что среди жителей нашего города это привлечет внимание. Дальше мы собираемся принять участие в тех слушаниях, которые проводят монголы на территории Иркутской области. Они сделали так, чтобы мы об этом не услышали, когда они были тут, в Бурятии. Ничего страшного, мы потратим некоторое время и съездим к ним в Иркутскую область и послушаем их с глазу на глаз, пусть выскажут нам свою позицию, а мы им в ответ выскажем свое мнение. И еще, если интересно, то мы привлекли представителей бизнеса, представителей культуры в республике. И к моей величайшей радости, они очень хорошо отзываются про нашу инициативу и принимают участие в съемках этого обращения, что ребята, давайте все вместе реагировать на эту проблему. Сегодня мы только с Лией Болдановой общались и снимали все на телефон, она прима бурятского балета. С Ириной Ологонова, она призер и чемпион России по вольной борьбе и так далее. Очень хорошо отзываются жители. Спасибо им большое.

В.И: Это вы рассказали про планы на будущее. Можете еще рассказать про пару ярких акций, которые уже успели провести с активистами?

И.Л: Клип вы видели, потом мы активно презентовались в местном медиа-сообществе, провели аналогию, что вода может стать последней. И даже сделали бутылки, где находилась вода, там было название «Последняя вода Байкала». И лозунг: «Не пей ее, а оставь для своих внуков». Это наглядная демонстрация того, что может случиться. У нас был автопробег в поддержку и защиту Байкала против ГЭС. Даже не автопробег, а автоквест, потому что люди говорят: «Ну ребята, вы же экологи, а тут автомобили и бензин». Мы в первую очередь активисты, и самое главное, у нас есть цель, это отмена проекта ГЭС. И так как мы собираемся привлечь максимально большое количество людей, а у нас автомобилистов очень много стало, поэтому для них мы и провели авто-игру. У нас были задания, люди к нам подключались в процессе, мы их доводили, им в прямом эфире приходили задания. Мы очень хорошие отзывы получили, ребята остались довольны и благодарили нас. После этого, у нас лавинообразно пошел рост посещения на сайте и количество наших подписчиков в социальных сетях.

В.И: А можете сказать сколько у вас сторонников в Бурятии, чтобы понимать масштабы?

И.Л: Да. У нас активная деятельность пока всего три недели, после того, как монголы провели слушания. Я лично был не согласен с этой позицией и начал подтягивать своих ребят, а так как я достаточно узнаваемая фигура в Бурятии, то я начал с ребятами общаться, приглашать ребят присоединиться к этой инициативе, давайте вместе сделаем это. И мы собрали ядро, у нас полдюжины человек, которые активно подключились к нам. Мы с ними разработали всю концепцию, как мы будем двигаться, какие у нас дальнейшее пункты нашей позиции. Это позволило около 2 тысяч человек за 2 недели собрать в социальных сетях. А после мероприятия по городу к нам подключилось полсотни человек, а соответственно и их семьи. Если скажу, что более 2 тысяч, то я не ошибусь. И подписи нам это подтверждают, все подписи за нашу идею по отмене проекта у нас уже имеются. Всего за неделю сбора подписей у нас получилось собрать 350 подписей. Я считаю, что это очень хорошо. У нас собрались уже волонтеры, которые будут идти в народ, в торговые центы, как раз на 9 мая, когда люди более-менее будут свободны и разгружены. Мне кажется, что это принесет свои плоды.

В.И: Иван, больше спасибо, что побеседовали с нами. Будем следить за вашими акциями. До свидания.

И.Л: Спасибо. До свидания.

В.И: И с нами на связи уже находится следующий спикер, с которым мы побеседуем в рамках программы. Это Алексей Гулгенов, преподаватель Бурятского государственного Университета. Алексей, здравствуйте!

Алексей Гулгенов: Добрый день.

В.И: Каковы возможные последствия, которые чреваты для Байкала, если ГЭС будет простроена? О чем известно вам? И вы, наверное, в курсе работ, которые проводили другие ученые, какие еще точки зрения существуют?

А.Г: На сегодняшний день существует несколько мнений, которые расходятся. Есть мнения ученых того же иркутского университета и есть мнения ученых Байкальского института природопользования. Что касается вообще проблемы Байкала, это то, что сейчас поднимается новая волна обсуждения касательно именно строительства ГЭС, это новый виток проблем вокруг Байкала. Есть множество работ — если мы вносим какое-нибудь изменение в естественный ход экосистемы, то, безусловно, будут какие-то последствия, это однозначно. Если мы начинаем работать, менять исток Байкала, менять объем воды, которая в него поступает, без учета каких-то циклов, то мы получим какой-то ответ от природы. И тут надо быть очень аккуратными, мы можем просто вывести эту систему из состояния равновесия. Далеко ходить не надо, все знают пример Аральского моря, экологический режим был нарушен, и водоем погиб.

В.И: Может быть нечто подобное и с Байкалом?

А.Г: Да.

В.И: Вы сказали, что существуют разные точки зрения, и даже научные сообщества этих точек зрения придерживаются. А что это за точки зрения?

А.Г.: Одни ученые заявляют, что ничего страшного не будет. Миллионы лет озеро было, повидало очень многое. Климат и гидрологический режим — это же динамика, постоянно меняющаяся. Никто не говорит, что постоянно должно быть на каком-то уровне конкретном и т. д. Это как живой организм, который переживает какие-то этапы. Есть другое мнение, что вмешиваемся, нарушаем, портим и получаем негативный результат в 100% случаев.

В.И.: То есть основные версии, которых придерживается научное сообщество, это два таких полярных мнения — либо ничего не будет, либо будет катастрофа. А средненькие мнения присутствуют?

А.Г.: Кто-то говорит, что не погибнет, но просто в другую качественную форму перейдет. Например, будет другая фауна, климат изменится, еще что-то произойдет.

В.И.: А какой точки зрения придерживаетесь вы, исходя из своего личного опыта? Если приходилось изучать Байкал, то какие вы выводы можете сделать по этому поводу?

А.Г.: Человек на Байкале за историю 20 века очень много плохого сделал, это 100%. Я молодой человек, и даже я могу на опыте своей непродолжительной жизни сказать, что изменения есть. На сегодняшний день, например, у нас лесные пожары на территории Байкальского региона имеют очень большие площади. Ведомство борется с этим огнем, который год пожары сейчас опять идут. Огромные территории леса сгорают, а лес является регулятором гидрологического режима подземных вод, малых рек, которые питают Байкал. Плюс высокие температуры, в последние годы они выше, чем обычно, для нашего региона, они привели к тому, что у нас засуха. Уровень воды упал, в Байкале появилась водоросль спирогира, которая является вредителем водоемов. Это беспрецедентно для таких широт, такого большого объема воды и т. д. Это очень серьезный звоночек, что мы нарушаем баланс, мы становимся свидетелями того, что озеро меняет свои характеристики. Говорить о катастрофе пока рано, но уже задуматься следует.

В.И.: По-вашему, какие могут быть сценарии дальше? Если уже сейчас отмечаются определенные признаки того, что Байкал меняется.

А.Г.: Что можно делать или к чему это может привести?

В.И.: Да, кстати, что можно делать? И как в дальнейшем могут развиваться события?

А.Г.: Надо серьезно заняться экологией. В частности, тем же лесовосстановлением. Надо заняться проблемой твердых бытовых отходов, стоков в озеро Байкал. Ведь город Улан-Удэ с его почти полумиллионным населением — это серьезный источник загрязнения той же Селенги, которая непосредственно впадает в озеро Байкал. Плюс, я думаю, было бы хорошо газифицировать наш регион. Это более чистое топливо, меньше загрязнений будет. Плюс мы может решить эту экономическую проблему с нашим монгольским соседом. Мы проведем им газопровод, и не будет необходимости строить ГЭС даже. А в целом, если мы не остановимся, продолжим вырубать леса, перестанем заботиться о малых реках и т. д., мы будем жить у берегов крупного водоема, качество воды которого не соответствует тому легендарному качеству байкальской воды с ее прозрачностью и т. д. Там уже не будет того биоразнообразия, намного беднее будет флора и фауна Байкала.

В.И.: От представителей монгольской стороны нередко звучат такие слова, что те эксперты, экологи, ученые, которые сейчас говорят о том, что монгольскую ГЭС строить нельзя, они некомпетентны, нет доказательной базы никакой. Что на такое обвинение можете ответить?

А.Г.: Есть такое понятие, как радикальный эколог, который все запрещает и не видит другого мнения. На самом деле, тут нужна очень серьезная оценка. Действительно, гидрологов наших не всегда слушают. Я посмотрел в прессе, те же специалисты Байкальского института природопользования, которые этим занимаются не один год, их не привлекали, не приглашали на слушания даже. Отчасти монгольская сторона права. Плюс еще очень часто с монгольской стороны есть претензии к нам, что «вы нам запрещаете что-то делать, а сами на берегу Байкала чем занимаетесь? Через тот же каскад иркутской ГЭС вы увеличиваете сброс». Вы знаете, наверное, что законодательно разрешили увеличить сброс воды в Байкал и т. д. И наши экологи на это сказали: «Ничего страшного. Давайте сливать воду с Байкала, Иркутской области нужна электроэнергия для промышленности и на хозяйство». Монголии мы это запрещаем. Уже двойной стандарт, получается.

В.И.: Там якобы вытекает, а тут будет втекать. Я думаю, что этим могут объяснять.

А.Г.: Да, этим хотят объяснить.

В.И.: Алексей, спасибо большое, что побеседовали с нами.

А.Г.: Спасибо за приглашение.

В.И.: В рамках программы мы побеседуем с еще одним экспертом, это Сергей Шапхаев, директор Бурятского регионального объединения по Байкалу. Здравствуйте!

Сергей Шапхаев: Добрый день.

А.Х.: Я думаю, что частично слышали, о чем мы беседовали с Алексеем. Давайте с последнего вопроса, который я Алексею задавала, мы с вами тоже начнем. Что вы можете сказать на обвинения, которые порой звучат от представителей монгольской стороны, что ученые, которые говорят, что монгольскую ГЭС строить нельзя, некомпетентны, что порой нет никаких доказательств?

С.Ш.: Мы только что работали с представителями Монголии, приехали 40 человек. Среди них был только 1 биолог, остальные были гидротехники, гидрологи и очень много было чиновников. У нас прошли слушания в 10 районах Бурятии, которые расположены вдоль Селенги и побережья Байкала. Наша общественная организация по просьбе министерства природных ресурсов Республики Бурятии, которому было поручено организовать эти слушания, мы помогали им как общественная организация, оказывали содействия. И я был практически на всех этих слушаниях, мы дискутировали, в том числе и с монгольскими коллегами. Должен сказать, что-то, что некоторые представители говорили, не совсем является правдой.

Ситуация какая? Действительно, у нас на Ангаре существует каскад ГЭС. И начиная со строительства иркутской ГЭС, Байкал стал регулируемым водохранилищем. Это с 1962 года, уже больше 50 лет эта ситуация продолжается. За это время были предприняты некоторые меры, чтобы, прежде всего, иркутская ГЭС работала в таком режиме, чтобы не нарушать природные циклы колебания уровня на другой уже высотной отметке. Остались некоторые нерешенные проблемы, но которые в принципе решаемые. Когда вода из Байкала вытекает, можно добиться регулировки уровня Байкала через плотину ГЭС таким образом, чтобы не нарушать те природные циклы, которые существуют. Я имею в виду приток и испарение. Если же говорить про ГЭС, которая строится не на выходе, а на притоке, то проблема нерешаемая даже теоретически, потому что любая ГЭС строится, особенно в наших климатических условиях, в условиях Сибири и Монголии, для того, чтобы вырабатывать больше электричества зимой. Потому что зимой холодно. Кроме этого, существуют еще так называемые суточные пики и недельные. В выходные дни потребление электричества промышленными предприятиями падает, а в рабочие дни возрастает. И вот эти пиковые нагрузки в основном и создают проблему для монгольской энергетической системы. Во время этих пиковых нагрузок они покупают электроэнергию у нас. Гусиноозерская ГРЭС — это угольная станция, которая находится тоже в Бурятии. И основная-то проблема заключается в том, что наши монгольские партнеры недовольны расценками. Тарифы растут, они растут и у нас тоже, как известно. И поэтому монгольская сторона считает, что это слишком для них дорого. Поэтому они ставят вопрос о том, чтобы снизили тарифы. Не могут договориться, поскольку у нас там сложная система после реорганизации нашей энергосистемы РАО, когда разделили на много компаний, которая каждая отвечает за свое. У нас за продажу электроэнергии Монголии отвечает «Интер РАО». «Интер РАО» является владельцем вот этой гусиноозерской ГРЭС. И поэтому «Интер РАО» не заинтересована в том, чтобы излишки электроэнергии, которые производятся на ангарском каскаде, прежде всего, иркутской ГЭС продавались в Монголию, поскольку продажа идет сейчас с ГРЭС. Тут идут заморочки, связанные с бизнесом.

В.И.: Экономика уже включается в дело.

С.Ш.: Да. Даже, я бы сказал, ведомственные и бизнес интересы. Поскольку у нас бизнес сращивается с властью. Поэтому «Интер РАО», хоть она и является госкорпорацией, она гнет свою линию, которая не совсем отвечает общегосударственным интересам, с моей точки зрения. И проблема как раз лежит в этой плоскости. Монголия фактически осуществляет в некотором смысле рэкет, угрожая, что «мы построим свою ГЭС и освободимся от энергетической зависимости от своего северного соседа». Но они тут же попадают в зависимость от Китая, поскольку Китай им выделяет кредит на строительство одной из самых крупнейших ГЭС, а сейчас речь идет о трех ГЭС.

Если отойти от этих политических проблем, наша организация старается в политику не лезть. Мы понимаем, в чем проблема, и стараемся в рамках существующих механизмов, межгосударственных соглашений и стандартов Всемирного банка, потому что Монголия взяла кредит для проектирования 2 станций из 3, одна станция уже находится в высокой степени готовности, и Китай готов выделить миллиардный кредит на строительство, но после того, как прошла встреча в Ташкенте и в Уфе между Путиным и лидерами Китая и Монголии, Китай заморозил этот кредит и ждет, чем закончится вот эта экологическая оценка, которая проводится в рамках уже операционной политики Всемирного банка, поскольку банк выделил деньги на проектирование. Всемирный банк имеет достаточно высокие экологические стандарты. Наверное, из всех международных финансовых корпораций у Всемирного банка исторически наиболее высокие экологические стандарты. Поэтому мы стараемся заставить и банк, и монгольское правительство, чтобы все эти проблемы рассматривались в экологической плоскости, не ударяясь в политику. Вот есть определенные процедуры, стандарты, они должны быть достаточно прозрачны. Наша задача — подготовить экологическую документацию для того, чтобы всем было понятно, на основе каких подготовленных решений монгольское правительство может принять решение. Какое они будут принимать решение, это их вопрос. Монголия — суверенное демократическое государство. Поэтому она декларирует, что они все эти стандарты, достаточно демократические, открытые, будут соблюдать. Задача нашей общественной организации — как раз проследить, чтобы все эти стандарты выполнялись. И мы уверены, что если проектная документация будет подготовлена по всем стандартам, которые декларирует Всемирный банк, то будет очевидно, что строить ГЭС нельзя, потому что будут достаточно высокие риски негативного воздействия на экосистему Селенги, которая несет 50% стоков в Байкал, и самого Байкала. Наша задача сейчас, ни в коем случае не впадая в политиканство, не обвиняя в некомпетентности, а просто добиваться тупо, чтобы все эти стандарты выполнялись. Вот этим мы сейчас и занимаемся. И мы стараемся населению объяснить, потому что, по стандартам Всемирного банка, они очень щепетильно относятся к мнению местного населения, которое попадает в зону воздействия этих проектов. Причем они рассматривают население разных социальных групп: женщины, представители коренных народов, люди, которые занимаются традиционными видами природопользования — скотоводством, рыбной ловлей, охотой. Это люди, которые зависят от природных ресурсов Селенги и Байкала и которые могут реально пострадать от этих проектов. Ведь один проект — это строительство ГЭС, а второй — это переброска стока и самого крупного притока правого Селенги Орхон в пустыню Гоби. Это безвозвратное изъятие воды. Если ГЭС перераспределяет внутри воду годовую и межгодовую, что тоже очень плохо для экосистемы, поскольку она за миллионы лет приспособилась к этим циклам, а тут они будут нарушаться, то безвозвратное изъятие — это тоже очень опасно. Они сейчас говорят: «Мы будем мало брать воды», но захочется брать больше — возьмут больше. Потому что пустыня Гоби большая, даже если всю Селенгу туда направить, я думаю, она в цветущий сад не превратится. В Советском Союзе были такие проекты, когда мы хотели повернуть северные реки на юг. Слава богу, что не повернули. Это проект примерно из этой серии.

В.И.: В мае пройдут общественные слушания в Иркутской области. Вы присутствовали на тех, которые проходили в марте в Бурятии. На те общественные слушания, которые будут в мае проходить, есть определенные надежды?

С.Ш.: Да, мы стараемся учесть те результаты, которые были получены в Бурятии, и провести в Иркутской области уже с учетом тех замечаний и того опыта, который мы наработали, работая с монгольской стороной. В Иркутской области создана инициативная группа среди общественных организаций. Нас туда пригласили, мы всегда с иркутянами работаем очень тесно. Я имею в виду экологов. У нас с монгольскими экологами никаких проблем нет. У нас нет никаких проблем с иркутскими экологами. Проблемы возникают между органами власти, к сожалению. Потому что монгольские экологи нас полностью поддерживают. Монголия пострадает не меньше, чем Бурятия. Вы знаете, что Бурятия до 1959 года называлась Бурят-Монгольская Автономная Советская Социалистическая Республика. Буряты и монголы — это родственные этнические группы. Они говорят почти на одном языке. Это как белорусы и русские. И поэтому у нас культура очень близка. Мы относимся с большим уважением к Монголии. Но то, что делают власти Монголии, не нравится ни населению Монголии, которое пострадает, ни нам. Поэтому наша задача — совместно с монгольскими общественными организациями, с нашими постараться, чтобы по единым стандартам вот эти слушания прошли и в Монголии, и в России, чтобы добиться той цели, которую мы ставим. Мы постараемся подготовить качественную проектную документацию, которая будет всем понятна. В том числе, ждут этих результатов и Комитет всемирного наследия ЮНЕСКО, который тоже этот вопрос держит на контроле.

В.И.: Правильно я понимаю, что какой-то народный протест сейчас в Бурятии практически бессмысленен? Потому что все будет зависеть от этих бумаг, которые сейчас разрабатываются.

С.Ш.: Ни в коем случае. Очень важно с точки зрения банковских процедур получить мнение населения. Везде, где мы были, во всех протоколах этот пункт проходил красной строкой, что люди просили рассмотреть возможность решения проблем энергоснабжения Монголии и обеспечения Монголии, а проект-то называется «Развитие инфраструктуры горнодобывающий деятельности», в рамках этой программы Всемирный банк выделил деньги и на эти ГЭС. То есть эти ГЭС предназначены для того, чтобы водой обеспечить и электричеством разработку месторождения на территории Монголии. Это только часть задачи. Но согласно процедурам банка, можно рассматривать альтернативы и без строительства ГЭС. И вот во всех протоколах люди говорили, что «да, мы понимаем проблемы Монголии, но мы предлагаем Монголии рассмотреть альтернативные варианты, которые позволяют решить эти же проблемы, но без строительства ГЭС». И они даже предлагали эти разные варианты.

Кстати сказать, вариант со строительством газопровода меня абсолютно не вдохновляет. Мы 5 лет бились за то, чтобы газопроводы и нефтепроводы не проходили через бассейн озера Байкал. И мы отбились. Вы помните, что Путин взял, авторучкой отвернул один из нефтепроводов от Байкала. Сейчас опять это повторять — это я не знаю…

Есть масса других проблем. У нас есть излишки электроэнергии на ангарском каскаде. Уже есть ЛЭП, там просто нужно усовершенствовать эту сетевую структуру, согласовать регламенты работы энергосистемы Монголии и России, которая и проектировалась как совместная, еще при Советском Союзе. Сейчас она просто требует совершенствования. И наши энергетики, в частности, иркутские уверены, что эта проблема вполне разруливается. Можно решить все эти проблемы Монголии без ГЭС.

Кроме того, в Монголии очень большой потенциал ветро-солнечный. И там есть проект «Гоби-ТЭК». Это строительство больших ветро-солнечных станций в пустыне Гоби. Это проект международный, в нем предполагается участие Китая, Монголии, США, Японии, Кореи. Все это входит в рамках суперэнергетического кольца Азии, которое Китай сейчас продвигает в рамках той шелковой программы, и Россия там может участвовать, стабилизируя те скачки, которые присуще ветро-солнечным станциям, потому что они зависят от сезона. Наши ЛЭП могут как раз стабилизировать эти скачки. ЛЭП уже протянуты. Просто нужны деньги, которые ни в какое сравнение не идут со строительством ГЭС, гораздо меньшие суммы для того, чтобы эту проблему решить. Они вполне решаема.

В.И.: Есть какие-то прогнозы, в какие сроки проблема может разрешиться? Таким исходом, на который вы рассчитываете, или каким-либо еще.

С.Ш.: Вся процедура проектирования, рассмотрения, обсуждения предусматривает 2 года. Но уже в этом году, благодаря тому, что мы вместе с монгольскими представителями общественности написали жалобу в инспекцию банка, она может и в этом году решиться. В июле будет очередное заседание в Польше Комитета всемирного наследия Юнеско, где вопрос о монгольских ГЭС снова встанет. Кстати, не только о монгольских, но и об ангарских ГЭС тоже. ЮНЕСКО рассматривает это все в совокупности. Они говорят: «Россия должна то-то сделать, Монголия должна то-то сделать. А вот это Монголия и Россия должны сделать вместе». То есть они вместе должны провести стратегическую и экологическую оценку всех своих программ развития, которые влияют на водные ресурсы, и договориться между собой, создать такую систему управления, которая позволила бы сохранить экосистему Байкала.

В.И.: От вас прозвучала фраза, что Монголия пострадает, возможно, от ввода ГЭС не меньше, чем Россия. О каких последствиях для Монголии может идти речь?

С.Ш.: Прежде всего, в зону затопления попадают лучшие пахотные земли Монголии. Попадает огромное количество хороших пастбищ. Наконец, вот эта река Эгийн-Гол, которая вытекает из озера Хубсугул, а озеро Хубсугул — это самый большой источник пресной воды в Монголии, превратится в зловонное водохранилище. Потому что там хотят построить на деньги Китая огромное водохранилище, высота плотины 103 метра. И все эти бедные монгольские пастухи — куда им деваться? У них воды мало, их переселять некуда. Это будут бомжи, которые устремятся в Улан-Батор. Мы это все уже проходили на примере братского водохранилища и других гигантских водохранилищ. У меня самого отец и мать выросли на берегах Ангары, и мы прекрасно знаем, что это такое, когда тебя затапливает, и ты превращаешься в бомжа. Мы нашим монгольским товарищам говорим: «Ни в коем случае не повторяйте наши ошибки. У вас чистые реки, у вас прекрасная природа, у вас высокий уровень биоразнообразия. Туристы к вам едут со всего мира».

В.И.: Время нашей программы подошло к концу. Спасибо большое, что побеседовали с нами.

Это была программа «Угол зрения». До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments