Война за «группы смерти»: законы VS исследования

Госдума в первом чтении приняла законопроект о «группах смерти», устанавливающий уголовную ответственность за склонение к суициду.
Эксперты: Алексей (фамилия скрыта по просьбе гостя) — соавтор исследования о «группах смерти», сотрудник редакции электронного журнала «Радикальные мечтатели»; Геннадий Прохорычев — уполномоченный по правам ребенка во Влад. обл.; Елена Бибикова — член комитета СовФеда РФ по социальной политике.

*Техническая расшифровка эфира

Сергей Егоров: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Угол зрения». У микрофона Сергей Егоров. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Война за „группы смерти“: законы VS исследования». 19 апреля депутаты Госдумы в первом чтение приняли законопроект об уголовной ответственности за склонение к самоубийству. За документ проголосовали 425 депутатов, против никто не высказался. Законопроект внесен депутатом Ириной Яровой. В пояснительной записки Яровая прямо указывает, что законопроект направлен против администраторов «групп смерти» — сетевых сообществ, которые способствуют подростковым самоубийствам. Хотя сам законопроект и его формулировка называется: «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части установления дополнительных механизмов противодействия деятельности, направленной на побуждение детей к суицидальному поведению».

Сам законопроект дополняет УК тремя новыми статьями:

1. «О склонении к самоубийству или помощь в самоубийстве»;

2. «Об организации склонения к самоубийству»;

3. «О вовлечение несовершеннолетних в деятельность, которая угрожает их жизни».

И сегодня наша программа будет посвящена «группам смерти». Все дело в том, что с момента публикации «Новой газеты» неоднократно обсуждалась эта история. И в сегодняшний момент мы пришли к тому, что те, кто хотя бы раз слышали об этой истории, разделились на два лагеря. Первый — это те, кто считает, что «группы смерти» действительно существуют и несут серьезную угрозу подросткам. И есть те, кто считает, что «группы смерти» выдумка или надуманная история. Начнем с тех, кто считает, что «групп смерти» не существует. Выпущено много различных исследований, буквально 18 апреля «Коммерсантъ» опубликовал результаты соцопроса. Об этом мы поговорим чуть позже. Также на днях журнал «Радикальные мечтатели» выпустили свое большое исследование под названием «Киты уходят в океан», который посвящен «группам смерти».

И наш спикер Алексей (фамилия скрыта по просьбе гостя), соавтор исследования о «группах смерти», сотрудник редакции электронного журнала «Радикальные мечтатели». Алексей, здравствуйте!

Алексей: Здравствуйте!

С.Е: Для начала хотелось бы понять, что за журнал «Радикальные мечтатели»?

А: Проекту «Радикальные мечтатели» 1,5 года, он начинался как авторский проект Дарьи Сокологорской. В интернете и в «ВКонтакте» у нее есть сайт, и он постепенно развивался и набирал аудиторию. Сейчас это наш первый коллективный опыт осмысленной деятельности.

С.Е: Почему вы решили начать с «групп смерти»?

А: Проблема очень на слуху, очень актуальна и очень надумана, и мифологизирована, поэтому она нас привлекла, и так получилось, что угадали, и закон выйдет. Мы это предвидели. И под эту тему очень хорошо попали.

С.Е: Эта история «групп смерти» стала известна широкому кругу лиц в 2016 году, когда «Новая газета» опубликовала большой материал, в котором как раз рассказывала об этих «группах смерти», это ведь с этого началась история этих самых сообществ? Что предшествовало появлению этой публикации? И почему только после публикации «Новой газеты» так активно стал СК этим заниматься? Они не знали о подобном явление?

А: Следственные органы начали этим заниматься только после публикации. А предыстория описывает ту почву, на которой вся эта тема выросла. Это сообщество «Night Stalker», которое к суициду вообще никакого отношения не имеет. Они занимаются сетевой мифологией. А потом в одной из групп этих ребят, которая называлась «Синий кит», на эту историю обратила внимание «Новая газета». После публикации эта тема очень широко разрослась и появилась. До этого это была пришлая развлекуха, и еще не доказано, что это имело прямое отношение к суицидам. А разговоры после публикации начались, что детей склоняют к самоубийству.

С.Е: Начнем с главного, суть доклада состоит в том, что, по-вашему, как таковых «групп смерти» не существует?

А: В том понимании, как официальные группы, то их не существует.

С.Е: И сразу возникает вопрос, какие ваши доказательства?

А: Основное доказательство, если даже посмотреть на статистику, если бы «группы смерти» существовали и активно развивались, то в статистике был бы отражен заметный рост суицидов среди молодежи. Статистика абсолютно этого не показывает. Каких-то конкретных личностей, кроме Филиппа Лиса, поймано не было. Его дело, которое расследует СК, если не ошибаюсь, информации о нем очень мало, на чем строится доказательная база и есть ли она вообще, тоже неизвестно. И со временем очень сильно уменьшается число жертв, которые ему приписываются. Просто разваливается дело, такое ощущение. Мы провели исследование, мы общались с психологами, брали интервью у одного из создателей «группы смерти». Общались с детьми и исследовали саму игру. Мы пытались в нее играть, смотрели, как она устроена, как функционирует в данный момент это сообщество. И признаков, что там целенаправленно склоняют детей к суициду, их просто нет. Нельзя доказать того, чего нет. Надо подтвердить, что оно есть.

С.Е: Все сводится к тому, что игра остается игрой, а дети уже под влиянием внешних проблем начинают сводить счеты с жизнью?

А: Да. Все начинается из-за личных проблем. Никакая игра к этому не может подтолкнуть в принципе. Дети начали этим заниматься, потому что они об этом услышали. Они просто не знали об этом до публикации в газете. Они услышали, родители испугались, СМИ начали перепечатывать это. И дети начали сами создавать чисто для развлечения эти «группы смерти». Как мы в детстве на «слабо» ловили, так же и они действуют на «слабо». Для них это, прежде всего, развлечение. Туда идут не от плохой жизни и не от желания совершить самоубийство.

С.Е: Если еще вернуться к статистике. Вы говорите, что статистика зафиксировала бы какой-нибудь всплеск волны самоубийств, но на статистику как посмотреть. Вы говорите о том, что статистика это не отразила, с другой стороны, официальные лица говорят о том, что, по статистике, самоубийства подростков выросли на 60%. Статистику используют обе стороны. Кому в данном случае верить? Какой статистике? Или она у каждого своя?

А: Мы опираемся на официальную статистику, это СК и Росстат. Даже МВД заявило, что если и повлияли «группы смерти», то не более, чем на 1 процент. При том, что еще на что-то влияли, это не доказано.

С.Е: Если мы имеем такую ситуацию, когда некую искусственно созданную панику вокруг «групп смерти» и интереса детей на фоне публикации, кому это все нужно? Для чего это?

А: Было две волны шума по этой теме. Первая волна — это публикация в «Новой газете», потом эта тема постепенно начала сходить. В феврале началась вторая волна, после доклада, сделанного Росстатом, 20 января «группы смерти» якобы активизировались, и после этого разговоры об этом подхватили очень много официальных лиц. Прежде всего, представляющие государство, какие-то властные структуры. Такое ощущение, что тема начала искусственно раскручиваться именно ими. Сначала они не разобрались, что с этим делать, а потом решили этой темой воспользоваться в своих интересах.

С.Е: Зачем? Какие интересы?

А: Много законодательных инициатив. Начиная с нашумевшего закона Милонова «Соцсети по паспорту» и заканчивая проектом Яровой, который вы озвучили, об ужесточении наказания за призывы к суициду.

С.Е: Это тоже какие-то полуцели. Я не думаю, что целью было принять этот законопроект.

А: Это ограничение распространения информации в интернете и давление на гражданское общество. Если взглянуть на текст, который предлагает Яровая, то там будет указано, что предлагается внести статью 151 и там есть такие слова: «Склонение или иное вовлечение несовершеннолетнего в совершение противоправных действий, заведомо для виновного представляющих опасность для жизни несовершеннолетнего, путем уговоров, предложений, обещаний, обмана, угроз или иным способом, совершенное лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, при отсутствии признаков склонения к совершению самоубийства, вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления или в совершение антиобщественных действий». Очень размытая формулировка. Под это можно повести все, что угодно. Например, размещаем информацию, что проводится санкционированный митинг, пусть какой-то неоднозначный, информация размещена в открытом доступе, ее может увидеть несовершеннолетний. Это попадает под действие статьи или нет? Совершенно неясно, это уже будет решать суд. Как суд решит, тоже никому неизвестно. Предлагаемая законодательная норма очень расплывчатая и неоднозначная, но в пояснительной записке это явно приписывается к борьбе с «группами смерти».

С.Е: Вот у вас замечательный раздел под названием «Внутри кита», где рассказывается про устройство «групп смерти», про «миграцию китов». Расскажите, что вам удалось выяснить на своем опыте?

А: Прежде всего, это самоорганизующиеся, неконтролируемые явления. Любой может попытаться организовать «группу смерти», попытаться организовать эту игру и набирать участников для своего удовольствия. Любой может туда попасть, просто из интереса, просто показать, что это развлечение, пощекотать свои нервы, похвастаться перед своими сверстниками. И по большей части, эти сообщества организованны именно так. Явного склонения к мыслям о завершении своей жизни нет. Подтверждения этого нет ни у кого.

С.Е: Приведите пример, как все происходит? Вы говорили о том, что сами пытались как-то участвовать?

А: «ВКонтакте» публикую характерный хештэг, например, #явигре #ищукуратора, это довольно распространенные хештэги, которые легко отслеживаются. Любой, кто берет на себя роль куратора, ищет того, кто опубликовал эти хештэги, потом начинает писать: «Ты в игре? Правда хочешь играть?». Если ты хочешь играть, то он тебя приглашает в закрытое сообщество, в котором начинают давать какие-либо задания. Это может быть сфотографироваться с надписью на листе s57, потом задания могут быть — сфотографировать руку с порезами. По интернету ходит распространенный список «50 заданий „группы смерти“», чаще всего берут задания оттуда. До какого-то времени человек, вступивший туда, выполняет или не выполняет эти задания. Я очень сомневаюсь, что кто-то дошел дальше 10 задания и нанес себе серьезные повреждения. Лично я пытался все это делать в фотошопе, все задания проходил, а потом куратор пропал. «ВКонтакте» их сейчас активно блокирует, правда, этим они только подогревают интерес к игре, но это другой вопрос.

Есть еще второй тип групп, который больше от «Night Stalker», там дают задания более загадочного характера, например, какой-то непонятный зашифрованный текст, который ты расшифровываешь и получаешь доступ к следующему заданию, там о том, что это приведет к суициду, мало что указывает. Возможно, что после какого-то задания ты пройдешь уже дальше, где поднимутся вопросы о смерти, но у нас такого не было. Пробовали несколько групп, но до такого мы не дошли.

С.Е: Получается, что последовательное выполнение заданий и доводит до суицида подростков?

А: Судя по мифу, который распространен в интернете, то да.

С.Е: А что за миграция китов? Это речь о переносах «групп смерти»? О чем тут идет речь?

А: Тут речь больше идет о том, как видоизменялся этот миф. Первая история идет с той, о которой «Новая газета» писала, как распространялось это явление на общество, больше, что под действием этой публикации начался процесс появлений этих «групп смерти».

С.Е: Сейчас дошло до того, что в реальности это как-то все в действительности сказывается. Если раньше только в пространстве интернета, то сейчас распространяются такие сообщения, что началась уже и sms-рассылка, например, во Владимирской области этим СК занимался. Родители зачастую в классных чатах рассылают такую информацию, что в воскресенье будет какая-то активность в «группах смерти», не выпускайте детей из дома и держите прямо под рукой, так они целее будут. Почему такая массовая истерия возникла? В какой момент она возникла? Как ее прекратить?

А: Кто-то ловит с этого «лулзы», по сути, троллит общество. Тема очень распространенная и близко воспринимаемая к сердцу. Почему бы не потроллить? С той же феей была простая шутка, которую очень серьезные дяди и тети просто не поняли, что это может быть просто шутка. Да, была рассылка, органы это подтвердили, но кто это был, установить не удалось.

С.Е: Сообщалось по поводу этой феи, что в какой-то момент одна девочка погибла. Там бабушка вышла в магазин, девочка получила сообщение, пришла на кухню и сделала, как сказано в рекомендации. Верить или не верить в эту ситуацию?

А: Официальных источников я не видел по этому поводу. СМИ писали и про первоначальную группу смерти, очень много написали. Не факт, что они сами факты этого всего проверяли. Заключение органов мы тоже получить не можем, чтобы опровергнуть. Ну нельзя получить то, чего нет. Очень много непроверенной информации, какие-то слухи, это раздувается как существующее в реальности. В реальности что-то существует, но не так, как это подается. И прежде всего, само это явление, это вина СМИ, которые не очень грамотно и этично начали подавать информацию. СМИ породили это все.

С.Е: Получается, что если бы «Новая газета» как-то по-другому об этом написала, то паники бы и не было? Или вообще не стоило об этом упоминать?

А: Писать об этом надо, нельзя замалчивать ничего, но это надо подавать так, чтобы не было паники. Сама статья спорная, там есть множество недостоверных данных, очень странно поданных, которые все это и породили. Не стоит так делать журналистам, это не этично, как минимум. Ответственность «Новой газеты» очень большая за это.

С.Е: Вы обнародовали этот доклад, опубликовали его в интернете, какие ваши дальнейшие действия? Вы пытаетесь донести этот доклад до официальных структур?

А: Мы направили в «Новую газету», пусть они тоже почитают, может быть, сделают какие-то выводы. Мы направили этот доклад психологам, в некоторые школьные сообщества. Напрямую к чиновникам мы не будем обращаться, потому что мы не верим чиновникам. Если они захотят найти информацию, то они найдут ее в интернете. Не мы одни об этом пишем, есть люди, которые здраво подходят, обращают очень большое внимание на то, что причина трагедий, которые случаются с детьми, это в основном конфликты внутренние, среди близких, сверстников. Заниматься надо этим, а не поднимать хайп на каких-то «группах смерти» в интернете.

С.Е: У вас одна из заключительных глав доклада — это рекомендации. Если с рекомендациями чиновникам и журналистам более-менее понятно, что тут делать, то рекомендация учителям, подросткам и родителям? Вы какие даете рекомендации в этом докладе?

А: Начнем с родителей. Прежде всего, им надо порекомендовать воспринимать ребенка как полноценную личность, надо с ним разговаривать, не давить, не запрещать бездумно. Разговаривать с ним как с взрослым. Потому что очень легко перегнуть в этой теме, начать запрещать, ограничивать во всем, это не пойдет на благо ребенка. Лучше выяснить у своего ребенка, какие у него проблемы, пытаться их вместе решить. Учителям надо внимательней относиться к детям, если какой-то ребенок в коллективе как-то притесняется, по каким-то причинам к нему сверстники относятся негативно, то этим ребенком надо заниматься. Пусть у учителей реально мало времени на все, но такими детьми надо заниматься, вставать на его сторону, чтобы у него было доверие к педагогу. Детям не нужно скрываться в себе, не бояться помощи, это могут быть родители, это могут быть те же учителя, психологи, какие-то общественные организации. Есть очень хорошие организации, которые занимаются помощью подросткам, и к ним надо обращаться, не надо этого бояться.

С.Е: Насколько эти советы экспертные?

А: Мы работали с психологами, мы у них консультировались, они помогали нам.

С.Е: То есть то, что вы сказали, это консультация специалистов?

А: Да.

С.Е: Алексей, большое спасибо, что нашли время и присоединились к эфиру, рассказали о вашем докладе. Спасибо, до свидания.

А: До свидания.

С.Е: Таких исследований, как доклад «Радикальных мечтателей», много. Например, исследование центра социального проектирования «Платформа», которая выяснила, что большинство респондентов считают, что причины самоубийства детей — это отношения с родителями, отношения со сверстниками. И в качестве единственной причины подростковых суицидов в «группах смерти», только 3% опрошенных проголосовали за этот вариант.

Сейчас на связи со студией радио СОЛЬ Елена Бибикова, член комитета Совета Федеации РФ по социальной политике. Елена Васильевна, здравствуйте.

Елена Бибикова: Добрый день!

С.Е: Сразу возникает вопрос, действительно ли нужна настолько серьезная уголовная ответственность за создание «групп смерти»? Настолько ли действительно это большая проблема, которая до 2016 года была неизвестна?

Е.Б: Вы знаете, я думаю, что знали, просто это было не так известно и широко распространенно. Еще когда разрабатывалась стратегия в интересах детей, уже на тот период была достаточно сложная ситуация с суицидами среди молодых людей в возрасте от 10 до 18 лет. Именно в этой стратегии указано на необходимость разработки системы мер по предотвращению подросткового суицида. А когда в ноябре 2016 года состоялся координационный совет по реализации национальной стратегии действия в интересах детей, тогда президентом было дано конкретное поручение принять решение, направленное на совершенствование системы профилактики подросткового суицида. Тема очень серьезная, в различных субъектах РФ возникают такие ужасные случаи, именно поэтому внесены были поправки в законодательство. В два закона были внесены поправки, это закон 120 «Об основах систем профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», где закон дополняется положениями, в соответствии с которыми основными задачами деятельности по профилактике деятельности несовершеннолетних является выявление и пресечение случаев привлечения несовершеннолетних в совершение противоправных действий, представляющих опасность для их жизни. Законопроектом уточняются полномочия органов в проведении профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, в компетенцию которых должны входить выявления и пресечения таких случаев. Вот тут надо обратить внимание на то, что, в соответствии с законопроектом, соответствующие обязанности возлагаются на комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, а также на подразделения по делам несовершеннолетних органов МВД, это одна поправка. Вторая поправка касается внесения изменений в статью 15 ФЗ «Об информационной безопасности», этим законом еще в 2006 году был установлен ряд оснований для включения в единый реестр доменной сети указателей странниц сети интернет, позволяющей идентифицировать сайты сети интернет, которые содержали информацию, которую запрещено распространять в РФ. Имеются ввиду сайты, которые содержат детскую порнографию, пропагандируют потребление наркотиков, самоубийства и другие. Проектом устанавливается процедура обязательного информирования органов внутренних дел для оперативного реагирования и проведения необходимых процессуальных проверочных мероприятий по фактам распространения запрещенной информации по признакам уголовно наказуемых деяний. Считаем, что это мера крайне необходима, потому что сейчас наши дети имеют широкий доступ к интернету, и зачастую не только привлекает их внимание полезная информация, но и та информация, которая распространяется в виде игр, в виде каких-то захватывающих сюжетов, которые в конечном счете приводят к суициду. В 2016 году в реестр, который ведет Роскомнадзор, в него включено 5 тысяч записей запрещенной информации о способах совершения самоубийства или призывах к их совершению, поэтому такую ситуацию просто так оставлять нельзя. Именно поэтому было принято решение инициировать эти поправки в законодательном порядке уже в ближайшее время.

С.Е: Сейчас складывается ощущение, что фактически этот закон написан для одного человека. Этот самый Филипп Лис, администратор «группы смерти», которого удалось задержать. Почему за такое время задержан всего лишь один человек?

Е.Б: Вы знаете, принятие этого закона и будет направленно на активизацию органов внутренних дел и общественности, потому что нужно привлекать внимание. Если мы будем просто наблюдать, то эта тенденция увеличится. Тут только одна причина, мало внимания уделяется этой теме.

С.Е: С принятием уголовной ответственности люди узнают о том, что существует реальная возможность попасть за решетку, и они сами будут этого избегать?

Е.Б.: Конечно, безусловно. Потому что безнаказанность порождает новые формы и способы, чтобы вовлекать детей и подростков во все эти неприятные ситуации.

С.Е.: Те, кто сейчас публикуют многочисленные исследования и говорят, что «группы смерти» в том понятии, как сообщества, которые склоняют подростков к суициду, они не существуют, сторонники этой позиции предполагают, что подобные истории с «группами смерти» дают возможность законодателям вносить законопроекты, направленные на усиление контроля за интернетом, за распространением информации в интернете. Вы как соавтор этого законопроекта полагаете, что этот закон ужесточит немного отношения в интернете, распространение там информации?

Е.Б.: А это и должно быть. У меня есть дети, есть внуки, от 16 лет до новорожденных. И я заинтересована в том, чтобы дети как можно меньше получали этой негативной информации с сайтов. Поэтому то, что ужесточено законодательство, совершенно правильно. Вообще вся информация, которая распространяется, должна иметь лицо — кто эту информацию распространяет и для чего. Поэтому я считаю, что ужесточение — совершенно правильная мера, ничего плохого совершенно, только для пользы дела, для того, чтобы наша молодежь меньше сама на эти вещи обращала внимание и направляла энергию на мирные цели, на развитие, на совершенствование, на участие в активной общественной жизни и т. д., а не на эти «стрелялки» и игрушки, которые приводят к суициду детей.

С.Е.: Я так понимаю, вы поддерживаете и инициативу вашего коллеги из Госдумы Виталия Милонова, который внес законопроект об ограничении доступа к социальным сетям детям до 14 лет?

Е.Б.: Я, наверное, поддержу. Официально я еще не поддержала этот закон, но по сути да, потому что дети должны заниматься с интернетом либо на сайтах, где нет негатива вот этого, возможности в этих «стрелялках», убийствах принимать участие и т. д., в этих игрушках во всех. Как человек, я поддержу.

С.Е.: Как сторонники идеи существования «групп смерти», так и ее противники опираются на статистику. Любопытно именно в этом отношении понять: кто-то говорит, что по статистике число самоубийств из-за «групп смерти» возросло, а другие говорят, что по той же самой статистике это никак не влияет. Есть ли какие-то доказательства, кроме статистики, того, что именно из-за этих «групп смерти» дети стали чаще сводить счеты с жизнью?

Е.Б.: Мне сложно судить, какие данные приводит одна статистика и другая статистика. Я знаю, что конкретные случаи есть. И каждый случай, вне статистики, — это трагедия для отдельной семьи. Поэтому здесь говорить о том, что маленькая статистика или больше процент статистики — для каждой семьи случай суицида ребенка — это страшнейшая трагедия. Это самое главное.

С.Е.: Еще в числе причин того, что подростки сводят счеты с жизнью, называются также проблемы в семье, проблем в школе, подростки иногда склонны преувеличивать некие моменты. Может быть такое, что «группы смерти» не ставят целью именно доводить до самоубийства, а просто в какой-то момент они оказываются рядом, и подросток, уже попавший в сложную жизненную ситуацию, попадает в некую волну и в связи с этим доводит дело до печального конца, а не из-за того, что создатели этих групп пытаются сократить число подростков в России?

Е.Б.: Вот эти «группы смерти» называли бы не «группами смерти», а «группами жизни», и помогали бы они подросткам, нашим детям в этих же трудных ситуациях. Не толкали их прыгать с крыш или стреляться в прямом эфире, а к тому, как чисто психологически разрешить конфликт. Вот это было бы правильно. Для чего вообще эти «группы смерти» существуют? Явно не для того, чтобы помочь ребенку или подростку, явно, а чтобы завести в тупик и показать, как хорошо там, где-то за гранью. Этого быть не должно.

С.Е.: А как вы думаете, с какой целью создаются эти группы смерти, кому это выгодно?

Е.Б.: Мне трудно ответить на этот вопрос. Есть, наверное, специальные организации, которые работают по тому, чтобы молодежь не занимать полезными делами, не занимать какими-то интересными вещами, а выводить за пределы жизни. Не знаю, надо спросить тех, кто ведет эти сайты: «А какова ваша цель?».

С.Е.: Если начнется суд над Филиппом Лисом, я думаю, судья все-таки спросит этого человека.

Е.Б.: Да, безусловно, спросит, для чего, зачем. Наверное, какой-то кураж, я так понимаю, для этого человека, который занимается этими делами, в этом есть какой-то кураж. Счет ведет на жизнь — еще один, еще один. Это ненормальная ситуация совершенно.

С.Е.: Спасибо большое, что ответили на вопросы, пояснили свою позицию. До свидания.

На связи со студией радио СОЛЬ была Елена Бибикова, член комитета Совета Федерации РФ по социальной политике.

Напомню, вчера на заседании Госдумы 425 депутатов проголосовали за утверждение поправок дополнения Уголовного Кодекса тремя новыми статьями: «Склонение к самоубийству или помощь в самоубийстве», «Организация склонения к самоубийству» и «Вовлечение несовершеннолетних в деятельность, которая угрожает их жизни».

На связи со студией радио СОЛЬ Геннадий Прохорычев, уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области. Здравствуйте!

Геннадий Прохорычев: Здравствуйте.

С.Е.: Я так понимаю, мы с вами перед эфиром говорили, что вы все-таки отрицаете существование «групп смерти» именно в том виде, в каком преподносят нам журналисты и чиновники, что это некие сообщества во «ВКонтакте», которые заставляют детей сводить счеты с жизнью?

Г. П.: Здесь надо очень осторожно подходить к этому вопросу. Переговорили с коллегами, есть ли точные цифры в каждом из регионов, — ни у кого нет цифры. По Владимирской области я могу точно, с уверенностью сказать, что ни за 2015, ни за 2016, ни за 2017 год ни один ребенок не ушел по причине вот этих «групп смерти». Так же и в других регионах. В первую очередь, надо точно понять вот эту цифру, сколько же погибло за последний год хотя бы, 2016−2017, детей от групп смерти. Это первое. Второе. Первая информация, где были упомянуты «группы смерти», почему-то не в центральных СМИ, а в либеральной газете, в «Новой газете» было. Потом только ее подхватили центральные СМИ и разнесли. Смотрите, что произошло после того, как СМИ разнесли. Что касается владимирских детей, я точно, с уверенностью могу сказать: дети и не знали многие об этом, но после какой-то нервозной подачи, с психозом, о том, что детей убивают, все дети Владимирской области практически побывали или попытались искать эти «группы смерти» и понять, что же это такое. Моя убежденность в том, что мы сами, взрослые, начинаем психоз и нервируем детей, которые потом обращаются в подобные группы. Конечно, группы есть, некая игра, я даже не хочу говорить, много об этом говорили. Наверное, какое-то количество, оно не значительно, детей играло в эту игру, заходили, может быть, доходили и до конца. Надо точно понять и поставить диагноз, прежде чем кричать во все стороны.

Мое мнение еще, мы с коллегами переговорили, — возможно, что это некие технологии для того, чтобы понять, как работают социальные службы, как реагируют правоохранительные органы, Роскомнадзор на такие вызовы, как будет реагировать родительское сообщество, педагогическое сообщество, чтобы впоследствии запустить, может быть, какие-то другие технологии. Может быть, здесь необходимо об этом подумать.

С.Е.: То есть, по большому счету, вот эта информация про «группы смерти» — это некая реакция манту?

Г.П.: Да, чтобы посмотреть, а что будет. Кто-то ставит диагноз и кто-то экспериментирует. Надо понять, кто это делает и для чего это делается. Но говорить о том, что этого нет, подобных групп нет, нельзя. В интернете есть все, что угодно, в том числе и такие вещи. Поэтому надо быть просто осторожным, а самое главное, надо объяснять родительскому сообществу, чтобы они понимали, как вообще вести себя с интернетом, что объяснять своим детям. А детей учить правильному общению в интернет-пространстве, потому что запрещать это глупо. Мы уже давно в информационном поле, его никто не закроет. Может быть, конечно, была пущена информация для того, чтобы ограничить интернет-пространство в РФ. Разные ходят мнения по этому поводу. Но я могу однозначно как отец сказать, что в любой ситуации ребенок должен доверять, в первую очередь, своим родителям. Если какой-то дядя или тетя выходит на контакт, предлагает войти в такую-то группу, нужно обратиться к родителям или к компетентному взрослому, чтобы уйти от каких-то таких плохих вещей.

С.Е.: Вы в начале говорили о том, что в той же Владимирской области не установлено ни одного случая, что именно из-за «групп смерти» погибли дети. Как это можно установить? Ребенка же уже не спросишь, из-за чего это.

Г.П.: Вы позвоните в Следственный Комитет, я думаю, что Ирина Александровна Минина у нас прокомментирует. Ведь идет очень большая следственная работа для установки причины ухода ребенка. Все последние причины: один ребенок, девочка психически нездоровая была, другой — это проблемы в семье, семейные конфликты, когда ребенок, подросток не может выйти из этой конфликтной ситуации и принимает решение ухода из жизни, потому что рядом не оказалось профессионального взрослого, которому доверяет этот подросток. И вопросы подростковой любви, подростковых взаимоотношений, в том числе и конфликтных взаимоотношений. Вот все, что было у нас в регионе, по каким причинам подростки уходили из жизни. Здесь вина, конечно, взрослых. Они не увидели, не предупредили этот шаг подростков по уходу из жизни. Конечно, это наша вина, всех. В первую очередь, родителей.

С.Е.: Еще ситуация из своего опыта. В моем детстве наверняка тоже были случаи подростковых суицидов, просто я об этом не знал. В прессе особо об этом не писали. Они были, но мы просто об этом не знали. Не потому что это запрещали писать, просто пресса об этом не писала. И как-то с этой проблемой не было никаких истерик, никто не приходил в школы и не говорил об этом. Может, вообще и не стоит об этом говорить? Или все-таки нужно говорить?

Г. П.: В советское время был приказ, который был совершенно секретный, и я считаю, что он был правильный: при гибели двух и более человек, что дети, что не дети, это совершенно секретная информация. Собиралось совещание, давали всем по головам, кто виноват, был разбор полетов так называемый, и начиналась работа по дальнейшему недопущению. Это правильно. Эти вещи не выходили сразу наружу. Потому что тем самым получается такой фон, что у нас дети вообще просто не хотят жить в нашей стране. Но это не самом деле не так, это просто не так. И вот эта нервозность, этот психоз создается в том числе и в первую очередь, так получается у нас, в СМИ, некими депутатами, общественными организациями, что просто неправильно. Да, произошла трагедия. Надо разобраться, чтобы впоследствии не допустить это. И в советское время, и в постсоветское время суициды были. Это сопровождение человеческого рода.

С.Е.: Прервалась у нас связь, сейчас попытаемся ее восстановить. Любопытно, что позиция Геннадия Леонардовича отличается от позиции федерального уполномоченного по правам ребенка Анны Кузнецовой. Она, наоборот, делает упор на то, что «группы смерти» опасны.

Геннадий Леонардович, мы прервались на середине разговора, закончите мысль.

Г. П.: Я еще раз хочу сказать, что в советское время вообще было недопустимо распространение информации о гибели двух и более людей, это было совершенно секретно. Это правильно. В наше время, ввиду того, что информационное пространство у нас свободно, ощущается вот этот фон, особенно вокруг детских смертей, что у нас в РФ повальные смерти, дети не хотят жить, потому что как бы страна такая. Этот фон создаем мы, взрослые: СМИ, общественные организации, правительственные и неправительственные, разные, депутаты, в том числе и Госдумы, непонятно тоже, для чего. Я считаю, что эту информацию нельзя выносить. Если есть даже некие «группы смерти», допустим, все это прорабатывается среди специалистов, специалисты готовят материалы, чтобы их преподнести родительскому и педагогическому сообществу, работая с подростками. Но смотрите, что происходит, даже у нас во Владимирской области мы разбирались — обратились родители, которые говорили: «Почему нашим детям говорят о суициде?». Там 5 или 6 класс. И когда мы начали разбираться, — ну точно, е-мое, да что ж это такое? Психологи должны приходить к детям и говорить о том, что в жизни бывают разные трудные ситуации, из которых можно и необходимо найти выход. А с родителями уже говорят, с взрослыми людьми о суициде, как предотвратить возможный уход ребенка из жизни.

С.Е.: Тогда возникает другой вопрос. Вот сейчас уже создана истерия. Что в этом случае делать? Когда информация уже есть, ее назад уже не откатить.

Г. П.: Она сама уйдет. Вспомните, сколько было у нас истерий и фобий по многим вопросам детства. Они постепенно уходят. Главное, не поддерживать вот эти вещи, особенно на центральных каналах, потому что люди смотрят, доверяют центральным каналам, а они все время это муссируют. Не надо это муссировать. Я против ток-шоу, которые на первых-вторых каналах, где обсасываются гибели детей, при каких обстоятельствах. Это просто аморально. Здесь зависит от нас, от взрослых. Если мы считаем, что это нормально, то мы это все творим. Не дети же придумали все эти вещи. Потому что это прайм-тайм, в это время можно обсуждать самые наболевшие темы. У нас масса вопросов интересных, о которых центральные СМИ вообще не говорят. Столько всего хорошего происходит, тоже как-то умалчивается. Как сейчас говорят: чтобы общество нравственное было. Меня просто бесит иногда, когда начинают вот эти вещи: молодежь и дети должны быть нравственными, нести высокие знания. Я всегда говорю: вокруг должно быть красиво, вокруг должно быть соучастие взрослых не наплевательское.

С.Е.: Федеральный уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова выступает за то, чтобы ограничить доступ детей к интернету, говорит о том, что на 60% выросло количество самоубийств в связи с активностью «групп смерти». Не будут говорить, что вы прямой подчиненный…

Г.П.: У нас нет прямого подчинения. Я могу сказать, что когда был у нас всероссийский селектор по этой проблематике суицидов, тоже не знаю, откуда цифры взяла Анна Юрьевна, не знаю, кто дал ей про эти 60%. Представитель СК как раз, Комиссаров сказал: «Подождите, а откуда у вас такие цифры? У нас цифры другие». Поэтому с цифрами надо всегда быть очень осторожными. Они должны быть точные. Сейчас вам никто не скажет, сколько же детей погибло от «групп смерти». Никто. Вот по Владимирской области мы можем точно сказать, у нас не было таких случаев. Что касается запрета — все, что запретно, все неправильно. Мы живем уже в информационном обществе. Если запрещать, это будет реакция до наоборот, потому что дети, молодежь, они уже в другое время выросли. А вот предлагать альтернативы — это можно. Я уже тоже говорил. Есть у нас «ВКонтакте». Грязная группа, не может защитить детей. Давайте придумаем альтернативу. Пусть даже какая-то государственная социальная сеть, но она должны быть круче, чем те социальные сети, которые сейчас существуют, чтобы пошел туда ребенок, подросток. Должна быть альтернатива. Здесь очень все просто. Социальная сеть альтернативная должна быть интересной и безопасной. Тот, кто эту социальную сеть новую придумает, он должен отвечать за безопасность. «ВКонтакте» руководство в Санкт-Петербурге находится. Оно не отвечает за безопасность. А знаете, почему? Потому что я думаю, что в том числе и эта деятельность должна лицензироваться какая-то. Это же услуга населению. Не можешь предоставлять нормальную услугу, значит, лицензию отбирают. Как у банков отбирают, образовательная организация не прошла аккредитацию, лицензирование отбирают и закрывают учреждение. Администраторы должны защитить свою сеть и отвечать за нее.

С.Е.: Большое спасибо, что нашли время и присоединились к эфиру.

На связи со студией радио СОЛЬ был Геннадий Прохорычев, уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области.

Общайтесь со своими детьми, находите с ними общий язык и старайтесь не избегать неудобных тем. Это была программа «Угол зрения», у микрофона был Сергей Егоров. До новых встреч в эфире.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments