ITunes

Свободу дельфинам: общественники против передвижных дельфинариев

Эксперты: Ирина Новожилова — президент центра защиты прав животных «Вита»; Татьяна Белей — певица; Константин Андрамонов — зоолог; Григорий Цидулко — член совета по морским млекопитающим.

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Добрый день, уважаемые радиослушатели. У микрофона Игорь Киценко, программа «Угол зрения» на радио «Соль». Иногда мы выбираем не новостные, не медийные темы, а такие темы, которые очень тихо проходят, на них никто не обращает внимания. Но говорить об этом нужно. Это тема очень важная и звучит она так: «Свободу дельфинам: общественники против передвижных дельфинариев». К слову, завтра будет всемирный день защиты китообразных. В преддверии этого мы и подготовили такую тему.

Сегодня мы поговорим о проблемах дельфинариев и океанариумов. Нашими собеседниками будут разные люди, как медийные, так и не очень медийные, которые спрятаны от глаз, но так или иначе очень хорошо посвящены в тему данного вопроса. Что подтолкнуло меня к выбору данной темы? Сначала я наткнулся на пост в Facebook, потом просто перешел по ссылке и увидел публикацию: «Передвижные дельфинарии: проблема, и очень серьезная. Под катом вы сможете прочитать выдержки из весьма красноречивого документа — нервическим, впечатлительным и малолетним гражданам ознакамливаться с этой бумагой не советуем, поскольку сообщения страшненькие. Касается это так называемых „передвижных дельфинариев“ и содержания в них животных». Приводятся скриншоты различных документов, где проводилась та или иная проверка, связанная с содержанием, транспортировкой китообразных, дельфинов и т. д. «С 2009 года в России начал развиваться крайне порочный „бизнес“ — передвижные дельфинариумы (океанариумы), а с 2012 — экспорт и реализация за границей живых морских млекопитающих Причем ни единого закона, регулирующего как работу таких дельфинариев, так и экспорт/продажу китоообразных нет и не было. Равно как нет закона, в котором четко регламентировались бы методы добычи, контроль за добычей, обязательные условия содержания (и ветеринарный контроль за таковыми) и т. д.». Вопрос очень серьезный. Буквально несколько примеров приведу по данной публикации. Здесь, в частности, написано, что в декабре 2004 года фура с дельфинами попала в аварию. Дельфинов выбросило на проезжую часть, животные три часа провели на морозе. Непонятно, что дальше с ними было, тут просто приведены примеры. 2 февраля 2007 года, Саратов. В Саратовском цирке произошло ЧП. Во время представления на глазах у зрителей лопнул бассейн с дельфинами высотой до 6 ряда. Животных потоками воды вынесло в проходы и фойе. Опять же, непонятно, каким образом там содержались эти дельфины, какие меры обеспечения безопасности как зрителей, так и животных принимались.

У нас на связи один из спикеров, Татьяна Белей, певица. Татьяна, добрый день.

Татьяна Белей: Добрый день, Игорь.

И.К.: Мы обсуждаем такую проблему, как деятельность передвижных дельфинариев и стационарных океанариумов в России? Насколько это существенная проблема? Насколько я знаю, вы еще являетесь аквалангистом и плаваете в открытом море с дельфинами.

Т.Б.: Да, но я не аквалангист, я фридайвер. Мне посчастливилось с дельфинами плавать по всему миру. И поэтому я понимаю, насколько для них ужасны условия неволи. Ни один, даже самый крутой, самый большой океанариум или дельфинарий не может воссоздать природную среду обитания. Море, океан бескрайние, они в день проплывают до 100 километров, ныряют на глубину до 70 метров. Это все равно для них, что жить в ванной. Они высокоразвитые существа. У них кора головного мозга, которая отвечает за эмоции, намного развитее, чем у человека. Они более эмоциональны, чем люди. У них свои традиции, очень крепкие семейные связи, свой язык. Так получается, что, когда их отлавливают, разделяют мам и малышей. Это для них, как и у людей.

И.К.: Я смотрел документальные фильмы про дельфинов, знаю, что они живут в социуме, у них семейные группы. Буквально недавно в Индии, если я не ошибаюсь, признали дельфинов личностями.

Т.Б.: Да, личностями нечеловеческого рода. Хорошо бы, если бы у нас так признали. Не знаю, наступит ли у нас это общество. Они действительно личности. Не люди, но личности. В России это, к сожалению, огромная проблема. Если в других странах люди уже более осознанно к этому относятся и принимают определенные законы, то у нас дельфины, киты и другие морские млекопитающие абсолютно бесправны. И как только они попадают в лапы к человеку, с ними можно делать все, что хочешь. Нет вообще никаких норм содержания. Понятно, что никакие нормы им не подойдут. Но просто затронули тему передвижных дельфинариев, что вообще находится за гранью. Им приходится переживать транспортировки по нескольку суток, по 5−7, это все в этих ваннах, где они не могут шевелиться. Их накачивают транквилизаторами, чтобы они спокойно себя вели. В этих ванная не меняется вода, они лежат в собственных продуктах жизнедеятельности. В общем, это все ужасно. Я являюсь автором идеи и соавтором сценария фильма «Рожденные свободными». Это документальный фильм, рассказывающий об индустрии торговли морскими млекопитающими в России. Конечно, я очень глубоко в эту тему погрузилась. Я не знала, что все настолько ужасно. Я думала, что это только этические нормы. Поскольку я много общалась, много плавала, я подумала, что если людям показать эту разницу, картинки общения с дельфинами на воле, в море и то, как им живется в этих клетках, бассейнах и баках, то люди уже поймут. Фильм создавался три года, мы погружались все глубже и глубже в ужасные истории отловов, гибели, страданий.

И.К.: Вы знаете примеры закрытия дельфинариев из-за плохого содержания дельфинов в России?

Т.Б.: Таких случаев нет. Есть случаи конфискации. Мы как раз этими вопросами в последнее время занялись, много людей активных есть, создалось движение «Спасаем дельфинов». Есть механизмы, при которых можно дельфинов конфисковать, изъять из жутких условий. Относительно действует этот закон — «Жестокое обращение с животными». Что-то можно делать. Но проблема в том, что их некуда оттуда забирать. В других дельфинариях условия тоже не лучшие. Проблема в том, что нужно создавать морские заповедники и реабилитационные центры для китообразных. Мне кажется, уже все к этому готово. Мы сейчас этим вопросом занимаемся, практически нашли место для черноморских афалин. Основная цель — вызволить дельфина, вылечить и отпустить как можно скорее в его природную среду обитания. Но таких центров пока еще нет. Предпринимаются определенные шаги, и я очень надеюсь, что у нас скоро все получится. Но для этого нужны определенные механизмы и законы.

И.К.: На данный момент пока такого места не существует?

Т.Б.: Официально не существует. Но мы над этим работаем, практически нашли место. Понятно, что нужны ресурсы, средства и люди. Но в принципе мы уже готовы к этому.

И.К.: Вы рассказали про случай, когда изымали дельфина. Где его разместили?

Т.Б.: Были две такие истории. Одна произошла в декабре прошлого года. Бизнесмен Михаил Прохин, который на этом рынке достаточно известная фигура. В Тамани ферма, и на этой ферме у него была передержка дельфинов. Из ужасных условий с помощью черноморской природоохранной прокуратуры вытащили дельфинов, переместили их в лучшие условия, в дельфинарий, он расположен в море. Не реабилитационный центр, дельфинарий. Там условия гораздо лучше, чем где-либо, но все равно, там очень тесно. Дельфины в море, но они в таких перегородках, там совсем не просторно. Удалось туда их перевезти. Эти дельфины были браконьерски отловлены, они дикие, не поддавались никаким дрессировкам. Было понятно, что им нужна свобода. Они были в ужасном состоянии, у них искривлен был позвоночник, куча разных инфекций, тяжело было их вылечить, и они достаточно быстро погибли, к сожалению. Хотя боролись очень долго. Он бы выжил, если бы его можно было выпустить. Это искривление, оно ушло бы, если б он мог плавать по прямой, нырять. Но вот он был практически обездвижен, именно условиями ограниченными. И он оказался, к сожалению, заложником этой гиблой истории. Были суды, подавались постоянно апелляции, потому что владелец не хотел расставаться, не хотел платить штраф. И он не дожил до момента, когда мог бы быть выпущен. А по закону не могли его выпустить, потому что черноморские афалины принадлежат к краснокнижным видам. Был такой механизм, что не могли его отпустить. Мы этого добивались и добились бы, если бы был реабилитационный центр.

И.К.: За кадром мы с вами говорили о том, что готовится законопроект. Что в нем будет прописано? Как там будут прописаны механизмы регулирования взаимоотношений государства и бизнеса дельфинариев и т. д. Он будет конкретно под китообразных прописан или он будет некой частью входить в закон о жестоком обращении с животными?

Т.Б.: Этот закон касается всех животных, которые уже оказались во власти человека. Это закон об ответственном обращении с животными. Он касается всех — и домашних животных, и компаньонов, и безнадзорных животных, и диких животных, которые используются в зрелищных мероприятиях, в том числе, морских млекопитающих. Законопроект был принят в первом чтении, а потом заморожен надолго. Тяжело, видимо, учесть все интересы. Сейчас еще такая ситуация, что мягко говоря не все владельцы цирков и дельфинариев готовы отказаться от этого бизнеса. Что касается дельфинариев, то это очень прибыльный бизнес. Его курируют и покрывают люди, стоящие у власти. Многие из них, может быть, и не в курсе, что это жестоко. Создана рабочая группа по разработке этого закона, руководитель — депутат Госдумы Олег Лебедев. Люди в этой группе действительно очень сочувствующие животным. Они слушают рекомендации и пожеланиях защитников животных. Я очень надеюсь, что поправки будут внесены. По крайней мере рабочая группа этого хочет. Вопрос в том, как это будет дальше, потому что есть сфера для различных лобби, все это надо будет отстаивать. Я думаю, что передвижные дельфинарии все-таки удастся запретить, что к этому готовы. Что касается стационарных, то уже, наверное, будет сложнее. Но мы будем пробовать. По крайней мере, чтобы улучить условия, чтобы был введен, наконец, запрет на отловы не только краснокнижных животных, черноморских афалин, но и белух и косаток. Потому что сейчас их вылавливаю в немеряных количествах. Выдаются квоты определенные, достаточно большие квоты. Это все очень вредит популяции. Эти популяции и белух, и косаток все равно недостаточно изучены. Скорее всего, им наносится большой вред такими отловами. Как я вижу ситуацию: запретить отловы, запретить покупку животных, которые были выловлены, диких животных, и запретить передвижные дельфинарии. А тех дельфинов, которых можно изъять, конфисковать из дельфинариев с неподходящими условиями. Их надо обязательно выпускать. И, конечно, развивать экотуризм, морские заповедники, чтобы люди приходили в гости, в море смотреть на них. Они в море же совершенно другие, гораздо интереснее, счастливее, свободнее. Это возможно. Мы наблюдаем, что люди ездят к дельфинам в море. Но сейчас это как происходит, тоже это тревожит: лодки за ними гоняются… Все это можно сделать правильнее, чтобы дельфинов не беспокоить. Тогда дельфины сами будут приплывать и общаться. Мы проверяли, дельфинам люди интересны в море, но когда они приходят с правильным настроем, с правильными мыслями, когда люди понимают, что они в гостях. Вы, например, вот идете по улице, к вам подбегает человек, начинает вас трогать и радостно кричать при этом или гнаться за вами на каком-нибудь виде транспорта. Конечно, это никому не понравится. В том числе и дельфинам. Это надо делать аккуратно, не фамильярно, и тогда общение состоится на совершенно другом уровне.

И.К.: Проблема ведь заключается не только в том, чтобы принять законопроект, запретить передвижные дельфинарии, но и в том, что нет никакой со стороны государства поддержки в плане ведения какой-то пропаганды, кампаний о том, что в этих дельфинариях содержание животных оставляет желать лучшего. Проводятся ли какие-то акции? Я вот знаю, что завтра в Санкт-Петербурге планируется проведение акции, еще планирует провести Центр защиты прав животных «Вита». Акция будет посвящены всемирному дню китов и дельфинов. К нашему эфиру чуть позже подключится Ирина Новожилова, президент центра защиты прав животных «Вита», мы об этом поговорим. А помимо таких вот локальных акций, приуроченных к тем или иным датам, какие акции еще проводятся? Может быть, вы какие-то акции проводите?

Т.Б.: Мои коллеги устраивают акции, пишутся песни. Постоянно идет просвещение людей. Наверное, лучший способ — это искусство. Я надеюсь, что какой-то эффект будет от нашего фильма. Я, честно говоря, не в той части, которая какие-то акции устраивает. Я восхищаюсь такими людьми, но у меня немного другой путь. Но я все равно считаю, что такие акции очень нужны и полезны. Можно вместе их придумать. У нас сейчас еще готовится детский ресурс, который показывает всех млекопитающих немного с другой стороны. Мне кажется, очень важно рассказывать детям, как вообще все устроено, потому что главный аргумент, который используют против защитников, — а как же мы расскажем и покажем их детям? Это совершенно не аргумент, потому что когда дети узнают правду, это проверено, они не хотят идти в подобные заведения. Они хотят смотреть на дельфинов в море или в кино. Сейчас куча возможностей дополненной реальности, если на море нет возможности поехать.

И.К.: Татьяна, огромное спасибо, что у вас получилось пообщаться с нами в прямом эфире, дать такой подробный комментарий.

Т.Б.: И вам спасибо, что вы эту тему затронули.

И.К.: Проблема, как видите, очень большая, невозможно ее сразу же решить. Законопроект готовится, как сказала Татьяна. Он будет касаться не только дельфинов, но и всех животных. Чиновники идут навстречу правозащитникам, активно общаются, слушают, что очень приятно. Мое мнение, что люди, которые лоббируют интересы этих передвижных дельфинариев — там огромная прибыль идет просто с билетов — не стали оказывать какого-то давления и противодействия пока еще.

У нас на связи Ирина Новожилова, президент центра защиты прав животных «Вита» и Константин Андрамонов, зоолог. Ирина, Константин, добрый день!

Ирина Новожилова: Добрый день!

Константин Андрамонов: Здравствуйте.

И.К.: Константин работал в Геленджикском дельфинарии. Вы отвечали за что? Какую функцию выполняли?

К.А.: Инженер по водной подготовке.

И.К.: Как содержались животные в Геленджике?

К.А.: Они везде содержатся в очень плохих условиях. Изначально весь этот дельфиний бизнес — у нас полиция не дорабатывает. В принципе, это незаконное предпринимательство, организованное группой лиц, с получением прибыли в особо крупных размерах, это больше 6 млн по нашему закону. Наше государство не разрешало вот этим, рабовладельцами я их называю, заниматься коммерческой демонстрацией морских млекопитающих, в частности, краснокнижного подвида — черноморских афалин. Банально не работает ни полиция, ни прокуратура.

И.К.: Это незаконная деятельность, незаконное предпринимательство, но никто не вмешивается в это?

К.А.: Никто не вмешивается, да. Коррупционная составляющая наверняка имеет место. Вот это плавание с дельфинами тоже, дельфинотерапия так называемая. Но у них лицензий на осуществление медицинской деятельности нет ни у кого. Вода в их бассейнах не соответствует плавательному качеству по СанПиН. Там сплошные нарушения, что в передвижных этих шапито, что в дельфинариях, даже в больших, Москвариум, все одно и то же. В целях водоподготовки они используют получение дезинфектанта, это гипохлорид натрия, с помощью электролизов. Это так называемые электролизные установки, электрическим методом. Из искусственной морской воды, из имитатора ее солевого состава получается дезинфицирующее вещество, гипохлорид натрия. Это относит такие предприятия к особо опасным. Это особо опасные производственные объекты.

И.К.: То, как там подготавливается вода, вредит не только животным, но и человеку, который плавает вместе с дельфинами?

К.А.: Конечно. Там много всяких болезней можно подцепить. Мало кто из посетителей дельфинариев знает, что достаточно распространен там такой онковирус, как ВПЧ — вирус папилломы человека, который вызывает раковые заболевания половых органов и мужчин, и женщин.

И.К.: Связь с Константином прерывается, сейчас попробуем ее восстановить. Ирина, насколько прибыльный вообще бизнес — передвижные эти океанариумы, дельфинарии? Я посмотрел, сколько стоят билеты, — от 2 тысяч на одного взрослого. А поток туда, как я понимаю, огромный.

И.Н.: Я могу исходить из того, что они разрастаются, как грибы. Практически в каждом городе мы их отлавливаем, чтобы инициировать проверки, практически по всем городам России, куда они приезжают. Это массовое явления. И это просто чудовищная ситуация. Я слышала, о чем говорил Константин. Я хочу к этому добавить, что это опасно и с точки зрения пожарной безопасности, потому что эти дельфинарии представляют собой закрытые куполы из горючего пластика. Причем так смешно — 25 ноября в Томске в тот же день, когда произошло обрушение крыши, нам пришли ответы из двух структур, где были совершенно проигнорированы наши увещевания. Было сказано, что это ваши предположения, нет никаких оснований для обрушения крыши. И она в этот же день обрушилась. Более того, я сведения имею о том, что главный редактор одного из каналов получил удар по позвоночнику, плавая в дельфинарии, недавно был эфир. Это добавляет еще красок в явление плавания с животными. Это совершенно небезопасно для людей, потому что даже миролюбивые виды в условиях неволи становятся агрессивными, к сожалению.

А картина состоит в том, что не только правоохранительные органы игнорируют проблему. Я могу предположить, что речь идет о коррупции. Это профильная структура по всем городам. Они грубо нарушают и санитарные нормы, и правила противопожарной безопасности и т. д. И тем не менее существуют. Поэтому мы идем путем инициации проверок в городах. Существует перечень вопросов, на которые нам профильные структуры просто не могут дать ответ. Где помещение для лазарета, где помещение для карантина, где инфекционный барьер, каким образом они приезжают на место, не выдержав карантин. А понимаете, для них это конец их бизнесу. Поэтому нам дают ответ, что правил нет именно по морским млекопитающим. А раз нет правил — все, прекращайте вы эту деятельность. Мы уже дошли до того, что у нас при строительстве в жилые комплексы, в массив закладываются дельфинарии частные. У нас в торговых центрах плавают морские млекопитающие, в торговом центре «Рио». У нас есть гостиничные комплексы с дельфинами. Ситуация совсем патовая по всем направлениям. Надо прекращать этот бизнес. Надо общаться с людьми, нам дают эту возможность соцсети. Сейчас на связи практически 900 городов России, привлечены, состоят в инициативных группах, которые связаны с проблемами вообще животных. Они распространяют информацию, уведомляют людей о том, что это запредельно жестоко — поддерживать такие заведения. И люди уже реагируют. Отрадный факт, что 25 апреля нам девушка перезвонила из города Пермь, рассказала, что она каталась на колесе обозрения и случайно увидела с высоты и сняла на мобильник, как две белухи лежат в емкостях размером с тело. Она на следующий день опять забралась, увидел их. И так четыре дня, одни и те же кадры были сняты. Когда спустилась, попробовала поговорить. Они не сообщают ей, что они уже привезены. Когда появился вот этот гниющий запах, там уже были подняты структуры, мэр города. Но тем не менее, опять ничем не закончилось. С таким обращением часто отказывают.

И.К.: Татьяна Белей рассказала, что сейчас пытаются решить этот вопрос на законодательном уровне, что готовится законопроект.

И.Н.: Знаете, смущает, как он готовится, потому что Центр защиты прав животных «Вита» де-факто 22 года существует и занимается этой проблемой с утра до ночи среди прочих проектов. И мы не приглашены. Флагман российского движения за права животных, объединяющий 200 звезд в разных проектах, просто не приглашен в рабочую группу. А та рабочая группа Госдумы, которая существовала в 2011 году, работая над этим законом, была расформирована без уведомления кого-либо, мы в ней были. В нас не заинтересованы, поэтому мы можем предполагать, что будет на выходе, уже исходя из этого момента.

И.К.: Татьяна сказала, что стараются прислушиваться к мнению правозащитников.

И.Н.: А каких? У нас 200 организаций занимаются собаками и кошками? Движение за права животных представлено в виде одной организации, нашей, которая касается всех пяти сфер использования животных человеком. Возможно, кто-то и есть, но согласитесь, это очень странно.

И.К.: Как вы сказали, была в Госдуме рабочая группа. Может быть, уже был подготовлен какой-то правовой акт, документ, законопроект? Если есть факт жестокого обращения с животными и коррупционная составляющая, если они выявлены уже на протяжении довольно-таки длительного времени, почему до сих пор нет документа, который бы запрещал деятельность и передвижных дельфинариев, и другого?

И.Н.: Ситуация такая, что первый законопроект появился на стыке 90-х и 00-х годов. Он был подготовлен основателем российского движения за права животных Татьяной Николаевной Павловой, она уже ушла по старости из жизни. Этот законопроект был отклонен с формулировкой «нет предмета правового регулирования». Хотя законопроект содержал все сливки из современных законов, которые на ура прошли в своих странах. Закон оценивался юристами очень хорошо. Но тем не менее, он был снят. Хотя были все пять сфер представлены. Его помогли не принять. Было несколько сил, которые противодействовали ему. Во-первых, обратились главы двух областей, которые заняты меховым промыслом, в том числе и промыслом, связанным с детенышами тюленей. Мне эта тема очень близка, потому что мы кампанию организовывали в их защиту и добились своего. Дальше биофак был ограничен в опытах на животных. Дальше заводчики, которые понимают, что принятие такого закона очень ударит по их деятельности. То есть везде заинтересованные лица. Восемь лет законопроект лежал мертвым грузом в Госдуме. Его уже не реанимировали, хотя мы несколько раз обращались в Комитет по экологии. Далее в 2008 году, в марте Наталья Комарова, глава Комитета по экологии, сняла его, объявив, что и так есть законодательные акты, на которые можно опереться. И ссылка была на закон о животном мире и закон о санитарно-эпидемиологическом благополучии граждан. Мы это восприняли как анекдот, потому что в законе о животном мире животные представлены в виде ресурса, там все очень декларативно и никакой конкретики нет. Все равно нужен закон о защите животных от жестокости. А в законе о санитарно-эпидемиологическом благополучии граждан априори интересы животных поставлены на совсем последнее место. Дальше была знаменательная встреча Владимира Владимировича с нашей элитой творческой. Он спросил, кто желает, исполню, вот закон попросили. Был представлен еще законопроект один, который тоже опять не дошел, к сожалению, до принятия. Дальше уже в 2011 году из недр Госдумы возник законопроект, новый для нас. Эта рабочая группа была создана уже с учетом профильных общественных организаций. Они были туда созваны, мы год работали, были после первого чтения представлены поправки, потому что закон был очень сырой, многие сферы оттуда были выброшены. Животноводство — это миллиарды убиваемых животных в год. Вторая сфера — эксперименты над животными, 150 миллионов в год по миру. Третья сфера — меха, 100 миллионов. Дальше индустрия развлечений — цирки, зоопарки, бои, бега, использование в кинематографе, охота, рыбалка. И животные-компаньоны — собаки и кошки, это верхушка айсберга, самая малочисленная сфера, но очень видимая. Дальше, спустя год работы, вдруг нам было сообщено, что Совет расформирован. Узнали мы окольными путями, даже без уведомления всех профильных организаций. С этого момента игра идет совершенно непонятная. Госдума рождала ранее фразы, что, понимаете, если принимать сейчас такие ограничивающие по разным сферам нормы, хорошие в отношении животных, но плохие в отношении дельцов, то мы будем очень радикально выглядеть. Но мы напоминаем, что мы дистанцированы уже лет на 200. Чем дольше мы будем тянуть, тем сильнее будет ухудшаться ситуация. В мире в 1822 году первый закон о защите животных от жестокости был в Англии принят. А в 1876 году был уже отдельный закон по подопытным животным в той же Англии. А дальше по цепочке все страны принимали. У нас за всю историю существования страны не было ни разу закона в защиту животных от жестокого обращения. И сейчас, заметьте, работа над этим законопроектом привела к тому, что выброшено вообще название «защита от жестокого обращения». Намеренно заменяется — «о содержании животных». Раньше «об ответственном содержании», сейчас даже слово «ответственный» выкинули. Но это совсем иной смысл. Поэтому нас остаются варианты идти через соцсети, призывать людей. Гарантом решения проблемы будет решение человека не голосовать кошельком, просто не ходить в эти заведения, не поддерживать их.

И.К.: Как говорила Татьяна, лучше приехать в то место, где в естественной среде водятся млекопитающие морские, и понаблюдать за ними там. Там есть ресурсы, можно поплавать с ними.

И.Н.: Согласна. Когда мы защищали тюленей на Белом море, мы как раз предлагали поморам переориентироваться на этот туризм. И это получилось очень удачно. К сожалению, в этом году, весной погиб Олег Продан, основатель клуба «Живая природа», который трудоустроил целую деревню. Они могли также убивать детенышей тюленей и жить этим. А вместо этого они организовывали туры: в родильный дом детенышей тюленей в два час приезжают 12 человек на вертолете и, не нарушая гармонии, могут просто понаблюдать. Программа на ура пошла. Один за одни вертолеты летают. Наши медийные лица, мы с пятью звездами туда прилетали, пытались переориентировать край на этичный промысел.

И.К.: И это прекрасно. У нас на связи Григорий Цидулко, член совета по морским млекопитающим. Григорий, здравствуйте!

Григорий Цидулко: Добрый день!

И.К.: Как ваш совет, в который вы входите, видит решение данной проблемы? Каким образом готов помочь — в подготовке документов, правовых каких-то актов, может, поддержать инициативы какие-то?

Г. Ц.: Совет достаточно активно вовлечен в работу, связанную с содержание морских млекопитающих в неволе. Хотя внутри самого совета нет единого мнения по этому поводу. Совет — это экспертная организация, которая объединяет всех людей, связанных с морскими млекопитающими на постсоветском пространстве. В него входят как сторонники содержания морских млекопитающих в неволе, так и противники.

И.К.: Какие аргументы приводят сторонники?

Г. Ц.: Сторонники приводят аргументы из группы «мы помогаем нашим детям видеть этих удивительных животных и с ними знакомиться». Но эти сторонники почему-то забывают, что они, с одной стороны, на всех своих представлениях, шоу и программах говорят, что это удивительные интеллектуальные животные, обладающие разумом, интеллектом, собственными языками. С другой стороны, они же говорят, что, тем не менее, если вам хочется, то даже таких разумных и прекрасных животных можно поймать, посадить в цементную клетку и возить по городам и весям, показывать за деньги. На мой взгляд, чему мы учим наших детей таким общением, когда животных показывают вот таким образом, это вопрос совершенно однозначный — учат дельфинарии детей совсем не тому.

И.К.: Ваша позиция такова, что дельфинарии нужно просто закрыть? И Ирина высказывала тоже такое мнение, и Татьяна, и Константин даже говорил, что услуга плавания с животными опасна и для человека, можно заболеть.

Г. Ц.: Это так, Константин абсолютно прав. Я считаю, что места для содержания морских млекопитающих в неволе имеют некое оправдание только в двух случаях, и то тогда они перестают быть дельфинариями, местами, где на содержании морских млекопитающих зарабатывают деньги. Первое — это если какой-то вид дельфинов, например, нельзя сохранить в природе, так, например, китайский речной дельфин недавно исчез. Для сохранения видов и их последующего выпуска в природные условия, наверное, можно говорить, что нужны центры по сохранению видов. Второе — это центры для реабилитации животных в тех местах, где они обитают. Если дельфин страдает при попадании в рыбацкие сети, если котик страдает от того же, если вдруг какое-то китообразное столкнулось с моторной лодкой и пострадало. В нашей стране на данный момент таких центров нет для дельфинов, есть только для тюленей. Такие центры нужны для того, чтобы животное вылечить, помочь ему встать в строй и потом его выпустить именно туда, откуда это животное попало к людям. Но это не океанариумы, это реабилитационные центры.

И.К.: Эта проблема стоит уже давно, огромная проблема, затрагивающая интересы многих сфер. Все соглашаются с тем, что надо ее решать. Но почему она не решается? Почему не создаются такие реабилитационные центры? Там бы какие-то научные сообщества в спокойном, гуманном режиме проводили бы исследования.

Г. Ц.: Я в первую очередь хотел бы уточнить, что разумные и гуманные условия исследования морских млекопитающих — это их естественная среда. Уникальность этих животных в том, что им в неволе, в замкнутом пространстве фактически невозможно создать нормальных условий обитания. Просто потому что эти животные привыкли жить в трехмерном пространстве, на большой акватории, им физически необходима большая площадь для движения, определенное качество воды. Многим необходима определенная социальная составляющая, поскольку это стайные животные. Все те изучения, исследования, которые проводятся с этими дельфинами в условиях неволи, во-первых, негуманны, во-вторых, вызывают некоторые вопросы по их научной корректности. Потому что когда вы помещаете объект исследования в несвойственную ему среду, совершенно непонятно, какие результаты исследования вы получите, насколько они будут адекватны.

Все связано с тем, что этот бизнес еще живет. Общество у нас в стране и в других странах еще не готово полностью от этого отказаться. Я много раз сам участвовал во всяких проектах, объясняющих людям, почему дельфинарии — это плохо. Многие говорили, что да, мы понимаем, как животное страдает, понимаем, что это плохая практика. Но я не могу своему ребенку дать возможность увидеть дельфина в природе. Поэтому я ему куплю билет за 2 тысячи рублей и поведу его в Москвариум. Есть такой фильм — «Бухта». Он о том, как многие дельфины попадают в океанариумы мира. Есть специальная бухта в Японии, когда загоняют огромное количество дельфинов ежегодно. Часть из них дельфинарии покупают, остальную часть японские рыбаки просто забивают на месте. Вот в Москвариуме афалины как раз из этой бухты. Если, конечно, там нет никакого лукавства, и это не браконьерски пойманные животные. Я не берусь ничего утверждать. Один из сотрудников мне говорил, что в Москвариуме животные из Японии. Я многим людям говорил, что ребята, вы идете в Москвариум, платите деньги за представление, но вот, за что вы платите реально, что происходит на самом деле за сценой. Мне говорят — да, мы все понимаем. Но как ребенку-то показать? А ребенку показать можно многими способами. Начиная от уникальнейших совершенно фильмов, которые сейчас снимаются, заканчивая тем, что на Белом море, на Черном море, в Крыму, на Камчатке есть огромное количество программ животных — касаток, дельфинов, тюленей. Можно видеть их в природе, в естественных условиях и за небольшие деньги. Для примера, казалось бы, Камчатка — Дальний Восток, 8,5 часов перелета в одну сторону. Если покупать билеты на Камчатку заранее, то билет туда-обратно на одного человека стоит 14 тысяч рублей, даже в этом году. Плюс три тысячи экскурсия на катере, чтобы увидеть касаток в их природной среде обитания, как они охотятся на рыбу, что происходит вокруг них в это время.

И.К.: По большому счету, посильные деньги для любого.

Г. Ц.: Я не говорю, что это маленькие деньги. Но вполне посильные.

И.К.: Григорий, спасибо вам огромное за комментарий! Ирина, вам тоже спасибо и удачи в акции, которая будет завтра проходить в Санкт-Петербурге.

Это был Игорь Киценко, программа «Угол зрения». Услышимся в эфире. Пока!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments