Армия

Образ Сталина в предвыборной гонке КПРФ


Эксперты: Иван Ростовцев, обозреватель ИА «ПроВладимир», член КПРФ; Сергей Панкратов, доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой политологии в Волгоградском государственном университете, член совета ВАК Миноборнауки РФ; Алексей Шляпужников, шеф-редактор медиапроекта «Соль»

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Добрый день, уважаемые радиослушатели! У микрофона Игорь Киценко, это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. Сегодня мы поговорим на такую тему: во многих федеральных СМИ появились заголовки приблизительно одного толка, и наша тема — образ Сталина в предвыборной кампании Коммунистической партии Российской Федерации. Сегодня моим собеседником будет обозреватель информационного агентства «ПроВладимир», член Коммунистической партии Российской Федерации Иван Ростовцев. Чуть позже к нам присоединится шеф-редактор медиапроекта СОЛЬ. Также мы надеемся, что получится подключить к нашей беседе Панкратова Сергея Анатольевича, доктора политических наук, профессора, члена Совета Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки РФ.

Иван, добрый день.

Иван Ростовцев: Добрый день!

И.К.: Как я уже сказал, в СМИ появилась такая информация: «КПРФ в ходе предвыборной кампании обратится в целом к положительному советскому и российскому опыту, в том числе к достижениям Советского Союза в ленинско-сталинскую эпоху, сообщил РИА Новости лидер КПРФ Геннадий Зюганов». Мог бы ты прокомментировать такое заявления лидера партии?

И.Р.: Я, наверное, открою секрет, а может быть, не открою, что образ Советского прошлого и образ Сталина конкретно будут использовать большинство политических партий в эту избирательную кампанию. Причем, совершенно разного толка. Взять хотя бы «Яблоко». «Яблочники» любят бороться со сталинизмом, отражение которого они видят в современной эпохе, и считают, что если этот сталинизм уничтожить, у нас все в жизни наладится. Они всегда в своей кампании обращаются к этому периоду. Взять ЛДПР или «Единую Россию» — партии, которые создали для себя вождя, и им в принципе выгодно поддерживать этот образ, в том числе сталинский, им выгодны какие-то аналогии со Сталиным и сталинским периодом, хотя, конечно, они иногда заигрывают с разными заявлениями. Но все-таки они обращаются к этому периоду. Коммунистическая партия как идеологический преемник КПСС имеет больше права на использование .

И.К.: На использование, скажем так, бренда этой эпохи. Сталин стал брендом своего рода.

И.Р.: Безусловно, Сталин стал брендом, и обращение к этому периоду как к периоду наивысших достижений Советского союза и России в целом будет правильным ходом для коммунистов.

И.К.: Ты упомянул, что разные партии будут, так или иначе, использовать в предвыборной гонке тот положительный опыт Советского периода России. Буквально недавно появилось на Lenta.ru: «Жириновский сделает Александра III оружием в агитационной борьбе со Сталиным. Лидер ЛДПР Владимир Жириновский считает возможным использовать в предвыборной агитации образ императора Александра III и других российских исторических деятелей. Таким образом, как сообщает в четверг, 19 мая, пресс-служба партии, он предложил ответить на решение КПРФ взять на вооружение образ Иосифа Сталина». И небольшая цитата Владимира Жириносвкого: «Дико выглядит желание использовать Сталина в агитации. Коммунисты сами создают почву для критики в свой адрес. Раз они за Сталина, значит они же за ГУЛАГ, за голод, за репрессии. Как они будут обращаться со своими сталинскими плакатами к тем, чьи родственники пострадали от его режима?» Ты мог бы дать ответ на этот вопрос?

И.Р.: Во-первых, мы слышали от Владимира Вольфовича совершенно разные заявления. Сейчас он говорит одно, потом, в следующей программе, говорит другое, говорит, что он, наоборот, очень хорошо относится к Сталину и т.д. К сожалению, есть у нас три составляющих отношения к Сталину. Первое — это реальная историческая личность и исторический период. Второе — это фальсификация и мифы о Сталине, которые начались сразу после его смерти. И третье — это спекуляции, выкрики, различные истерики даже политиков, которые и к мифам не имеют отношения, а просто направлены на то, чтобы получить определенные политические дивиденды и повысить свой рейтинг за счет истории. К сожалению, у нас в России так принято, что ключевым вопросом развития страны становится вопрос истории и отношения к истории. Мы можем спорить об этом до хрипоты, бесконечно долго. Это говорит, на мой взгляд, о том, что наш народ не определился пока еще с будущим страны, потому что от оценки прошлого зависит и будущее. Скажем, у американцев не возникает вопрос, как оценивать американскую революцию или Гражданскую войну в Америке.

И.К.: То есть, ты считаешь, что заявления Владимира Жириновского в некоторой степени голословные: сейчас он сказал так, а во время непосредственно предвыборной гонки начнет говорить абсолютно по-другому?

И.Р.: Я думаю, он будет говорить разные вещи. Когда ему будет выгодно говорить одно, тогда он и будет говорить это. В данном случае, если обратиться к этому вопросу — как смотреть в глаза избирателям и т.д., — то это, на самом деле, истерика. Потому что, если реально обращаться к вопросам, фактам, цифрам, то все будет не так. А это нагнетание «чернухи» в отношении истории российской, причем не только в отношении Сталина. Можно в любой период найти большое количество этой «чернухи». Это не выглядит красиво, в том числе, со стороны Владимира Вольфовича. Если он хочется использовать образ Александра III, то можно и можно и к Александру III найти много спорного.

И.К.: Там потом появились комментарии по поводу использования образа Александра III, в частности, один из пользователей на Lenta.ru прокомментировал заявление лидера либерал-демократов касаемо Александра III. Цитата: «Конституция, чтобы русский царь присягнул каким-то скотам». Это написал пользователь под ником Владимир Путин. Уважаемые радиослушатели, к нашей беседе подключается, как я и говорил, Панкратов Сергей Анатольевич, доктор политических наук, профессор, член Совета Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки РФ. Сергей Анатольевич, добрый день!

Сергей Панкратов: Добрый день!

И.К.: Сергей Анатольевич, как бы вы могли прокомментировать заявления, ранее звучавшие в СМИ, от лидера компартии?

С.П.: Сейчас часто, и, кстати, не только компартия, используют образ Сталина. Я бы здесь разделил Сталина как политического лидера, государственного деятеля, который совершил достаточно много в нашей российской и советской истории, и сталинизм как явление, которое совершило достаточно много бед и воспринимается большинством отрицательно. Сталин и сталинизм — это не одно и то же. Важно и коммунистической партии, и другим организациям, которые, так или иначе, используют этот образ, понимать, что они подразумевают: идею модернизации страны, желание сделать ее более сильной или технологии, методы, незаконные репрессии и т.д. Потому что в каждом явлении есть и положительное и отрицательное: здесь я не хотел бы и заниматься самосудом, и оправданием тех деяний, которые были. Здесь нужно очень тонко соблюдать эту грань между Сталиным как исторической личностью и сталинизмом как негативным явлением.

И.К.: Тогда у меня вопрос: возможно ли, получится ли разделить эти два понятия — саму историческую личность Иосифа Сталина и движение сталинизм? Получится ли донести до электората, что Сталин не один был в ответе за все жертвы, которые были принесены? Как я понимаю, в сознании россиян этот образ укреплен очень сильно: ГУЛАГ, репрессии, голод непосредственно связывают со Сталиным.

С.П.: Вы абсолютно правы, и это дело не одного дня и, возможно, даже не десятилетия. Это должна быть поступательная, ежедневная работа над историческим, политическим сознание граждан. В один миг не скажешь так. Давайте говорить, что во Франции была Великая французская революция, и там порубали на гильотине очень много голов. Но есть Робеспьер как фигура, есть память о Великой французской революции и т.д. Но с тех пор уже прошли столетия и произошла переоценка. В нашем случае еще живы те раны, живы те люди, пусть и не так много, кто это пережили или потомки тех людей. Поэтому есть раскол в обществе: те, кто воспринимает как положительное, и те, кто видит отрицательные последствия. Мне кажется, в первую очередь нужно работать с молодежью, не для того, чтобы произошла переоценка, а чтобы возникла объективная картина. Для партии, которая сейчас будет на выборах, это очень сложная задача. Очень большой риск скатиться к фальсификации истории в ту или иную сторону: либо слишком сильное приукрашивание и оправдание, либо полное очернение. Мне кажется, мы уже достаточно посыпали голову пеплом, но и восхваления, культа у нас было предостаточно.

И.Р.: Мне кажется, все будет зависеть от того, будут ли устраиваться какие-то истерики или спекуляции со стороны оппонентов КПРФ. Да они уже и начались, это, конечно, не будет способствовать примирению общества. Тот раскол, о котором, говорит наш собеседник, не столько надуманный, сколько подогреваемый этими самыми спекуляциями. На мой взгляд, выборы в Госдуму — это соревнование программ, идеологий, образа будущего, а не образа прошлого. Если мы скатимся к спорам об истории, о том, что было, а не о том, что будет, это будет очень плохо, это будет проигрыш для всех партий, а не только для КПРФ, Жириновского или других политических сил. Все-таки я надеюсь, что мы увидим на выборах в Госдуму соревнование образов будущего России. А с прошлым… Геннадий Зюганов, как известно, выступает за то, чтобы примирить три России: царскую, советскую и современную. Из прошлого мы должны взять что-то и от Александра III, что-то и от Сталина, лучшее взять. А с негативным мы разберемся, но уже после выборов, «на трезвую голову» и с холодным умом.

И.К.: Ты упомянул то, о чем говорил Геннадий Зюганов. Он выразился так: «Мы будем в ходе выборной кампании использовать все лучшее, что есть в нашей тысячелетней истории, мы это охотно берем в наследство и будем приумножать за счет и лучшего мирового опыта». У меня к тебе, как к члену партии, вопрос: будет ли сформирована какая-то программа по подаче образа Сталина электорату на будущих выборах? Есть ли какая-то информация или она закрыта?

И.Р.: Обычно уровень агитации сводится к использованию именно портретов Сталина: Сталин в кителе, с орденами, как генералиссимус, как маршал Победы. Обычно именно так он используется в агитации. Я не думаю, что наши ораторы, в том числе наш лидер Геннадий Зюганов, будут как-то спекулировать или обращаться к конкретным историческим фактам сталинской эпохи.

И.К.: То есть, Великую Отечественную войну он тоже будет обходить стороной?

И.Р.: Ну, Великую Отечественную войну у нас всегда используют все партии, и 9 мая мы это видели. Просто использование образа какого-то политика, какого-то исторического деятеля — это нормальная практика вообще для всех политиков всех стран и народов. Мы помним, как Барак Обама, когда шел на выборы президента, произнес знаменитую речь «I have a dream», которую произносил Мартин Лютер Кинг, знаменитый борец за свободу. Это как бы связало его с образом великого политического деятеля. Так уж сложилось: если какая-то партия или кандидат еще не достаточно известен, если он не может сформировать какой-то яркий образ, он обращается к ярким образам политиков и культурно-исторических деятелей прошлого и на этом фундаменте формирует свой собственный образ. Это нормально.

И.К.: Сергей Анатольевич, есть у вас что добавить?

С.П.: Я могу сказать, что я согласен, что на выборах нужно говорить о будущем, о том развитии, которое ждет страну. Но вместе с тем, безусловно, нужно и определить базис — исторический, экономический, политический, на чем, это будущее основывается. Даже последние события, например, с Крымом, переоценка истории после сталинского времени — не все так однозначно было. Мне кажется, что необходимо не Зюганову, а на государственном уровне создавать вот эту самую программу политической социализации объективного исторического знания. А выборы нацелены на определенный электорат, и конечная цель любой агитации — привлечь избирателей в сентябре к определенной урне с тем, чтобы они проголосовали. Поэтому мы должны видеть в предвыборной кампании и отдаленные, и ближайшие перспективы. Потому что с последними выборами жизнь не закончится, и Россия будет продолжаться. Мне кажется, что партии должны использовать те или иные образы своей агитации и краткосрочной, и до разработки дальнейшей программы развития страны.

И.К.: Вы как доктор политических наук могли бы озвучить свое видение подачи, свою точку зрения на то, как нужно будет осторожно подавать образ Иосифа Сталина на предстоящих выборах? Потому что, как я уже говорил, образ Сталина крепко связан из истории, которую все учили в школе, с Великой Отечественной войной, т.е. он является человеком, который привел Советский Союз к победе и помог победить фашизм в мире. И в то же время, он связывается с ГУЛАГом, голодом, репрессиями, расстрелами и т.д. Как здесь, с вашей точки зрения, лучше подать образ Иосифа Сталина?

С.П.: В вашем вопросе уже фактически содержится ответ. Вы указали на эту противоречивость любой личности. У каждого из нас есть и «лицевая», и обратная сторона. Даже президент Путин на встречах с избирателями неоднократно это подчеркивал: не надо очернять, не надо обелять. Подача должна строиться на объективности знания и с учетом того, какую цель каждый хочет достичь. Я живу в Волгограде: и тракторный сталинградский, и Химпром, и волгоградская ГЭС — это все победы первых пятилеток индустриализации. Возможно, нужно здесь — кстати, президент об этом говорит, — использовать в глобальной, сложной ситуации вот такую мобилизационную модель развития, возможно, она сейчас нужна и востребована, не обеляя сталинизм. Сейчас еще санкции действуют, сложная экономическая ситуация, обострилась информационная война, буквально искажение информации. Сегодня слышал: Euronews передают, что вчера в Киеве прошли мероприятия, посвященные депортации крымских татар, и вообще ничего не сказано о том, что такие же мероприятия проходили в самом Крыму. Мне кажется, в этих условиях образ Сталина противоречивый, но нацеленный на мобилизацию: давайте задумаемся о противоречивости своего развития, давайте не посыпать голову пеплом, а определять достоинства, недостатки и сегодняшние ошибки, причины которых заложены в том нашем прошлом. Сейчас я, к сожалению, должен прерваться, если позволите. Спасибо!

И.К.: Спасибо вам! К нам подключился шеф-редактор медиапроекта «Соль» Алексей Шляпужников. Алексей, не мог бы ты озвучить свое мнение по нашей теме?

Алексей Шляпужников: Я здесь скорее не как журналист, а как политолог хотел бы выступить и поговорить не о фигуре Иосифа Сталина или Александра III, а о тенденциях, которые происходят в российской политике, когда вместо разговора о будущем и предложения образа будущего, политики со всех сторон начинают предлагать нам сказки из прошлого и за счет вещей, к которым они никакого отношения не имеют и которые никак не могут изменить, они пытаются участвовать в политике. Политика — это разговор о будущем, а не о прошлом. Разговор о прошлом мы давайте оставим историкам. Почему так происходит? Вероятнее всего, те люди, которые работают как политтехнологи в КПРФ, прекрасно понимают, что электорат КПРФ за последние годы сильно стареет и, к сожалению, умирает. Тот пласт, который испытывает ностальгию, сокращается. Кроме того, образ Сталина в политике используется давно. И здесь первая скрипка не у коммунистов, а у действующей власти, у Владимира Путина и его сторонников. Чтобы выжить на политическом поле, Зюганов и его однопартийцы вынуждены конкурировать уже не с другими коммунистами за образ Сталина, за образ СССР, за эту ностальгическую инструментальную базу, а вынуждены бороться с «Единой Россией». По большому счету, коммунисты сейчас будут конкурировать не с Жириновским и Александром III, а с партией власти. Потому что именно партия власти эксплуатирует Победу, и много лет, и нещадно, и мы видим, как это происходит. Она эксплуатирует достижения 30−40х гг. индустриализации. Все, о чем говорил Сергей Анатольевич о победах мобилизации, происходит у нас уже достаточно давно. Как сможет партия КПРФ показать другого Сталина избирателям, я не очень понимаю. Это вообще плохая идея.

И.К.: Ты считаешь, что о Сталине рассказали уже все, но рассказали другие партии?

А.Ш.: Есть Сталин как историческая фигура, и это — историкам. И есть Сталин как ныне действующий политик, несмотря на то, что человека такого уже нет, но он играет заметную роль на политическом поле. Я считаю, что попытка ввязаться в эту игру с партией власти с ее огромным количеством медиа, с не первый год используемым образом Победы в Великой Отечественной войне — это заведомо не очень хорошая идея. Но почему-то коммунисты, возможно, Иван меня поправит, по крайней мере, на уровне руководства партии то ли не готовы, то ли не хотят работать на поле критики власти, на поле именно оппозиционном, собирать голоса. Они почему-то предпочитают пытаться завоевать то, что в глазах их сторонников и так им принадлежит — это коммунистические вожди.

И.К.: Иван, есть у тебя, что добавить к тому, что сказал Алексей, или, может быть, какую-то другую точку зрения хочешь высказать?

И.Р.: Я соглашусь с тем, что партия власти использует бренд из советского прошлого. Как я говорил, все спекулируют на этом, все это используют, все выбирают что-то из нашей истории и используют для повышения своего рейтинга. Это нормально, это стало частью нашей политической жизни. Я не соглашусь с тем, что электорат КПРФ стареет и умирает, все-таки у нас большинство пенсионеров голосуют за «Единую Россию», а не за КПРФ, это факт. И на прошлых выборах в Госдуму, мы помним, что средний избиратель КПРФ — это образованный человек лет 40. Почему голосовали за КПРФ — потому что против «Единой России», в том числе. Я надеюсь, что в этом году мы увидим серьезную борьбу именно программ. Образ Сталина будет использоваться, но как один из образов, идей, задумок, элементов избирательной кампании. Если, конечно, партия сосредоточит внимание только на образе Сталина, только на каких-то достижениях прошлого, раньше и Брежнева использовали, то это будет не самой лучше идеей. Но все-таки борьба за будущее России остается центральной. И в том наша беда, что мы не определились, ни как оценивать прошлое, ни куда стремиться в будущем. Именно поэтому мы цепляемся за прошлые достижения, все мы, все партии, все люди вообще, нежели боремся за светлое будущее, за становление новой России.

И.К.: Предоставить определенную программу, конкретно переписать конкретные цели, как я тебя понимаю, а не цепляться за прошлые достижения, которые были и прошли.

И.Р.: К сожалению, у большинства партий программы практически нет. У «Единой России» какая-то есть, но она тоже довольно расплывчатая.

А.Ш.: Политики как таковой нет, поэтому политических программ нет, политическая конкуренция практически отсутствует.

И.Р.: У нас есть два магистральных пути, куда нам двигаться: либо направо, и продолжать двигаться так же, как сейчас, либо налево, к тому, что называется новым социализмом. Ну, политики у нас не настолько работящие, чтобы сесть за стол и накидать образ будущего и влюбить в него электорат.

А.Ш.: Мне кажется, коммунистам все труднее конкурировать с «Единой Россией», потому что им все труднее объяснить, чем они отличаются друг от друга. «Единая Россия» — это такая новая КПСС, новое номенклатурное образование абсолютно, которое взяло все не самое хорошее, что было в КПСС в плане внутреннего устройства, засела администрация президента, фактически, головная организация «Единой России», в те же кабинеты, где находился ЦК КПСС на Старой площади. Сейчас, Вань, чем отличаются коммунисты от «Единой России»? И те и те за Крым, и те и те за Победу, и те и те за Сталина, и те и те за социальные льготы, гарантии. Чем они отличаются сейчас?

И.Р.: Дело в том, что, когда против России стали вводить санкции, партия власти, Правительство, Путин вынуждены были обратиться к тем наработкам, с которыми долгое время выступали оппозиционные партии, не только КПРФ, но и Жириновский, и «Справедливая Россия». Это и свободная от влияния Запада внешняя политика, и укрепление своих обороноспособных предприятий, продовольственная независимость и безопасность и т. д. если акцентировать внимание только на этом, то да… Но остается еще как раз магистральный путь развития. Вспомни, что до 2014 года, до крымских событий разногласия между «Единой Россией» и оппозиционными партиями были наяву, очень отчетливо видны. Тогда вступали в ВТО, мы об этом как-то забыли, хотя была очень принципиальная позиция. Тогда же принималось множество других законов, в том числе законы о митингах и т. д. Но после крымских событий как-то это все стерлось, мы подчас об этом и не вспоминаем, потому что так изменилась ситуация в стране. Но главный вопрос о том, куда двигаться России, остается насущным. Каждая партия должна на него ответить. Идеологические и принципиальные различия между партией «Единая Россия» и коммунистами, мне кажется, очевидны.

А.Ш.: Очевидно, что у коммунистов идеология есть, а у «Единой России» ее нет. Это очевидно всем, кто мало-мальски разбирается в политической жизни современной России. Когда я вчера первый раз прочитал новость об использовании образа Сталина, у меня сразу возникла мысль, что используют образ Сталина, потому что образ Зюганова как лидера современной КПРФ уже заиспользован до дыр. Его использовать уже неприлично, да и в общем-то нечего уже использовать. Сколько уже Геннадий Андреевич у власти? С 1993 года. Тебе не кажется, что необходимость использовать образы прошлых лидеров и исторические события вызвана тем, что партия сама по себе не обновляется и не может предложить реального лидера, который был бы ярок, приятен, силен? Может быть, в этом причина выбора образа Сталина как одного из ведущих образов?

И.Р.: Сталина использует и Путин, и Жириновский, потому что Сталин — бессменный лидер, он был у власти 27 лет. Насчет смены власти внутри партии, насчет обновления — конечно, происходит какое-то обновление. Я не думаю, что это интересно членам других партий и вообще электорату.

А.Ш.: Я сейчас говорю об образах, о лидерах неформальных, о трибунах, ораторах, каких-то ярких депутатах.

И.Р.: Есть и яркие депутаты, Рашкин, Обухов. Они столько интересных законопроектов предложили, их обсуждали и на федеральном уровне, и все СМИ.

А.Ш.: И чем Рашкин хуже Сталина? Почему не использовать его как живого человека, выставлять, пиарить, чтобы он тащил за собой партию?

И.Р.: Если мы обратимся к агитации федерального уровня, то это должна быть личность федерального масштаба. Использовать образ Зюганова тоже не стоит, потому что Геннадий Андреевич — замечательный человек, очень умный, образованный. Когда он выступает, общается с населением, ему задают вопросы, он всегда на них отвечает, к нему прислушиваются. Но КПРФ — это не партия одного человека. За КПРФ никогда не голосуют как за партию Зюганова. За ЛДПР да, голосуют как за партию Жириновского. За «Единую Россию» — это партия Путина, мы за него. За КПРФ голосуют: первые — по идеологии, вторые — по программе, третьи — потому что это связано с прошлым, четвертые — чтобы была оппозиционная сила в Госдуме.

А.Ш.: Возвращаясь к основной теме, давайте абстрагируемся, представим, что это не Россия и не Сталин. Представим себе какую-нибудь страну, например, США. Я плохо представляю себе, как республиканцы и демократы начинают делить бывших президентов США и бегать с ними на митинги.

И.К.: Почему? Трамп уже неоднократно заявлял о том, что Обама — худший президент США, отсылая всех жителей страны к истории.

А.Ш.: Одно дело — критиковать своего предшественника или оппонента на выборах. Но там дебаты идут, о законодательстве, о медицине, о налогах, о внешней политике. Там не портретами машут. Китай — вроде бы тоже коммунистическая партия у власти. Но единственный образ, который там используется традиционно, уже как флаг, — это портрет Мао. Северная Корея — вот там да, иконостас с каждым новым президентом увеличивается. Я возвращаюсь к тому, что независимо от того, какая роль была у Иосифа Сталина или Александра III, — это история. Ненормально, когда мы в политическом процессе занимаемся историческими изысканиями.

И.Р.: Ну, я об этом и сказал. Я, конечно, не слежу за американскими кандидатами, но все-таки и американские политики в своих речах обращаются к тому, что вот так бы хотели отцы-основатели, это наши идеалы, основы демократии. У англичан есть такая королевская стезя. России повезло, что у нас есть яркое прошлое, к которому можно обращаться. Кто-то относится к этом как к проклятию. Например, «Яблоко»: у нас был Сталин, мы должны от него отречься, забыть, как страшный сон, и тогда у нас все будет нормально. Так это чушь. Мы никогда не изменим прошлое и настоящее. Мы должны их понять, принять, извлечь уроки, взять все лучшее и двигаться в будущее. Пока мы не решили, как это делать. У нас народ потерянный. Он внутренне понимает, что так, как мы сейчас живем, жить нельзя, как жили раньше, тоже невозможно, а как жить нужно, никто не знает.

И.К.: Вернусь к образу Иосифа Сталина. РИА «Новости» приводят данные соцопроса Левада-центра: «Россияне стали лучше оценивать время правления Сталина. Точки зрения о том, что он принес больше хорошего, в этом году придерживаются 40% россиян. ЧетырЭгода назад, когда проводился аналогичный опрос, так ответило 27% опрошенных». Это с учетом того, что поколение, которое жило, работало, помнило ту эпоху, — таких людей становится меньше и меньше. Но рост в процентном соотношении идет, и отношение к самому образу Сталина и его действиям тоже меняется. По данным различных соцопросов, которые проводились и в 2007 году, и в 2001 году, люди, которых опрашивали о сталинских репрессиях, говорят, что это была политическая необходимость.

А.Ш.: Это показатель того, что тот образ Сталина, который они поддерживают, — это не историческая личность, это скорее та часть образа, которую активно эксплуатирует существующая власть. Это образ Победы, обороны, что надо потерпеть. При этом они этот образ транслируют, используют, но сами под него не очень хорошо подходят. Иван, представь: у Сталина или у его коллег дети заграницей, жены заграницей, бизнес, офшоры.

И.К.: В этом случае их проще у бетонной стены представить.

И.Р.: Такие были. Не в точности, но были такие, кто использовал свое служебное положение, чтобы куда-то возить своих жен. Таким, самое мягкое, делали выговор, самое жесткое, вы знаете, куда отправляли.

А.Ш.: Тогда война, оборона, противостояние с западом — все было по-настоящему. Сейчас мы говорим об использовании образа — не методов, не политики, только образа. Раньше было «все для фронта, все для Победы», сейчас все для пиара.

И.К.: Как многие федеральные СМИ начинают лить на нас, мы живем в эпоху информационной войны. И все получается для пиара.

А.Ш.: В эпоху информационной войны живут люди, которые нам об этом из телевизора рассказывают, которым за это зарплату платят. Потому что если не будет информационной войны, то на**ен никому этот Дмитрий Киселев поистрепавшийся не сдался. Получается, что мы со всеми воюем, а с нами никто воевать не хочет.

И.К.: Получается, что так. Сейчас кратко резюмируем все эти сообщения в СМИ по поводу заявления Геннадия Зюганов об использовании образа Сталина, заявление Жириновского об использовании образа Александра III — хорошо это или плохо? Надо это делать или не надо? Иван, если бы у тебя была возможность влиять на определение формата на предвыборной кампании компартии, стал бы ты использовать образ Сталина или нет?

И.Р.: Конечно, стал бы. Нельзя говорить, правильно или неправильно. Каждая партия использует то, что она хочет, может использовать и т. д. Оценивать предвыборную агитацию какой-то другой партии — это вообще неправильно. Каждый придет на избирательный участок, поставит галочку и оценит уровень предвыборной агитации. Партия вправе использовать образ Сталина. Как она будет это делать, будет оценивать каждый из нас.

А.Ш.: Потом придет глава Избирательной Комиссии и нарисует галочку тому, кому надо. Если говорить серьезно, то, несмотря на то, что у нас с Иваном очевидно разное отношение к Сталину как к исторической личности, мы пришли к одному общему знаменателю: история должна оставаться историей, мы ее не поменяем, ломать о нее копья можно сколько угодно, но это не изменит нашего будущего. Надо, чтобы в политике была политика, чтобы партии шли с программами, чтобы идеологи писали идеологии. Чтобы выбор был осознанный, чтобы человек голосовал не за картинку, не за прекрасные образы прошлого, а за тот путь будущего, который мы выбираем. Я считаю, что использование образов прошлого пагубно, вредно. Любое использовании риторики о прошлом вместо риторики о будущем — это пагубно для политического климата в стране, это нас ослабляет, делает разобщенными. Любая история вносит раскол в общество вместо того, чтобы консолидировать наши усилия для каких-то хороших экономических, социальных достижений. Пока это не перестанет быть главным поводом для дискуссий, ничего хорошего для политики не будет.

И.К.: Если коротко: нужно уходить от истории и разговаривать конкретно о будущем.

А.Ш.: Историю надо знать, любить, иметь к ней собственное отношение, но ее надо оставить историкам, кухням, школьникам, кому угодно. Политики должны говорить о том, как они видят завтрашний день. Тогда я начну к ним прислушиваться. Потому что когда мне тридцатый раз говорят о том, что я и так знаю, мне уже неинтересно.

И.К.: Твое мнение ясно. Наш эфир подходит к концу. Улышимся, пока!

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Фудшеринг и фриганство

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments