Не сруби: активисты требуют ввести мораторий на вырубку и экспорт леса из страны

То, что сейчас происходит в Сибири с лесом, общественники называют экоцидом. Если ввести мораторий на вырубку и экспорт леса, возможно, получится избежать экологической катастрофы и поднять экономику регионов.
Эксперты: Ольга Жакова — общественный деятель; Станислав Захаров — главный координатор компании по введению моратория на вырубку леса (Забайкальский край).

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom». У микрофона Игорь Киценко. Тема сегодняшнего эфира — русский лес, его вырубка, его экспорт и к чему это может привести. Говорить будем о Забайкальском крае, Республике Бурятия и Иркутской области, где ситуация складывается печально, по мнению некоторых экспертов и активистов, которые ратуют за то, чтобы был введен мораторий на вырубку и экспорт леса в Китай.

Первым моим собеседником будет Ольга Жакова, общественный деятель. Ольга, здравствуйте.

Ольга Жакова: Здравствуйте.

И.К.: Вы являетесь автором петиции, которая была запущена на Change.org «Требуем ввести мораторий на вырубку и экспорт леса из России». С чем это связано? Неужели ситуация настолько плачевная? И если да, то к чему она может привести?

О.Ж.: Мы считаем, что ситуация уже совершенно критическая. Ежегодно только в Иркутской области горит леса порядка 522 тысяч гектаров, вывозится более 30 миллионов кубометров леса, вырубается. Реки Сибири уже совсем обмельчали, уровень Байкала ежегодно падает, озеро заболачивается. Если пролетать на самолете, это такие плеши сейчас в лесу. Это уже не тайга, а больше на степи похоже. Поэтому жители Сибири бьют тревогу, просят помощи. Действительно, ситуация уже совсем из ряда вон выходящая.

И.К.: То есть в дальнейшем это может привести к некой экологической катастрофе.

О.Ж.: Да. Я думаю, что леса совсем не останется.

И.К.: Если на данную проблему постоянно обращают внимание и СМИ, насколько я знаю, порядка 6 лет назад пытались снимать репортажи, потом эти репортажи все-таки появлялись, есть общественное внимание к данной проблеме, указывается на криминальную составляющую данной проблемы, почему никак не реагирует, скажем, правительство на местах? Если здесь затронуто сразу несколько регионов, почему не реагирует федеральный центр?

О.Ж.: Я думаю, очень сильно лесное лобби, поскольку в Иркутской области пытались ввести мораторий на экспорт, древесину потому что в основном сейчас вывозит кругляк, необработанное дерево, целыми составами у нас лично везут именно в Китай. Пытались ввести, пару месяцев этот мораторий действовал. Люди начали закупать именно на обработку древесину. Местные предприниматели купили оборудование и уже были готовы заниматься обработкой. Но вот это лесное лобби, мы их называем «лесные олигархи» — они продавили в этот момент, что людям кушать нечего, уберите свой мораторий. И правительство Иркутской области убрало мораторий, и вновь лес везут составами необработанный. Ответ мой однозначный, что лоббируют именно те, кто вырубает наш лес, получая на этом деньги. А соответствующие бюджеты в регионах получают копейки.

И.К.: То есть все идет в обход бюджета, по серым схемам.

О.Ж.: И по серым схемам, да. Если анализировали, что вырубили 33 миллиона кубометров, то на таможне гораздо больше.

И.К.: Вы сказали, что лоббисты в Иркутской области давили на то. Что людям нечего есть, то есть закрываются, я так понимаю, лесопилки, предприятия, которые занимаются деревообработкой, — действительно возникает такой вопрос. Лесной регион, на чем еще жить? На лесе. Это действительно так или это такая бравада?

О.Ж.: Да, но вы пропустили, я же говорю, что другие предприниматели, мелкий и средний бизнес, — они закупили оборудование для переработки леса. То есть люди готовы его перерабатывать, люди готовы брать людей, это рабочие места. Это не просто так — закрыли, и все, ничего нельзя. Перерабатывайте на месте, делайте мебель, продавайте эту мебель. Мы же здесь покупаем мебель — в основном все везут из Китая. То есть из нашего дерева мы покупаем мебель в Китае.

И.К.: Получается, можно было бы все организовать на местах, но из-за этой быстрой прибыли, которую можно получить от необработанного дерева, от кругляков, мы эти цепочки бизнеса убираем и ломаем все на корню сами.

О.Ж.: Да, конечно. Никто же не думает о будущем, завтрашнем дне. Всех интересует сиюминутная выгода. В этом только проблема.

И.К.: Петицию подписали на данный момент более 50 тысяч человек. Сколько необходимо набрать подписей, чтобы эту петицию рассмотрели, и начались какие-то серьезные действия?

О.Ж.: Вообще, по закону, даже депутаты Госдумы обязаны рассматривать от 100 тысяч подписей. За редким исключением, когда большой резонанс, они рассматривают. Потому что они говорят, что Change.org — это ресурс, который им не нравится.

И.К.: Якобы не российская площадка, да.

О.Ж.: Да. Он их не устраивает, видите ли. Но иногда они все-таки рассматривают. Дело в том, что мы 39800 подписей уже собрали на улицах сибирских городов. Мы повезем их, приложим и вот эти, с Change.org, и подписи на бумажном носителе. Будем стараться обойти чиновников, чтобы нам помогли, чтобы о проблеме услышали хотя бы, что-нибудь предприняли.

И.К.: То есть вот эти подписи вы планируете отвезти в администрацию президента в Москву?

О.Ж.: Да, планируем. У нас здесь и сенатор Мархаев заявлял, что необходимо срочно ввести мораторий на экспорт древесины. Но от слов к делу так никто в итоге и не перешел.

И.К.: То есть все занимаются популизмом, зарабатывая на этом очки для какой-то своей выгоды. Но действий никаких нет ни со стороны региональных властей, ни со стороны федеральных представителей тоже?

О.Ж.: Да. КПД равен нулю.

И.К.: Когда вы передадите подписи, на какой результат вы рассчитываете? Можно ли рассчитывать на результат? Потому что, я думаю, это была уже не первая попытка обратить внимание федерального центра на эту проблему. Наверняка есть какие-то научные изыскания в этой области, что вырубка леса может привести к тому, к чему она уже сейчас приводит.

О.Ж.: Их полно. Мы предоставляли информацию и по поводу заболачивания Байкала, и вот этих вырубок леса. То есть научные изыскания есть. Мы рассчитываем хотя бы на мораторий на экспорт древесины необработанной. Понятно, что вырубку запретить нельзя. Понятно, что люди живут этим в основном в деревнях и в селах. Они только этим и зарабатывают. Но я надеюсь, здравый смысл все-таки преобладает, хотя бы на необработанную древесину этот мораторий введут. Поскольку если будет мораторий на вывоз, здесь же будут открываться какие-то перерабатывающие заводы, это новые рабочие места. Те же самых «черных» лесорубов можно привлекать на эту работу. И как показала практика, вот эти несколько месяцев, вполне успешно, предприниматели готовы вкладывать деньги на переработку и привлекать людей.

И.К.: Тем более что абсолютно непонятно в общем контексте поведение России. Импортозамещение — почему бы не сделать его в отношении леса. Не отдаем лес никуда, делаем здесь, сами табуретки, стулья, тут же, на внутреннем рынке их и продаем. Либо узнаем, какой запрос.

О.Ж.: К тому же, во всех развитых странах либо действует запрет на вырубку, либо, как на Украине, допустим, они ввели мораторий на экспорт древесины. Там под давлением Евросоюза, жители выходят на пикеты за то, чтобы не отменяли мораторий, потому что это их работа, люди перерабатывают дерево и зарабатывают деньги. В Евросоюзе, а также в некоторых штатах США запрещено рубить деревья. Мы такая огромная страна, стремимся к званию великой державы, а ведем себя, как варвары, уничтожаем просто все вокруг.

И.К.: Быстрая прибыль, быстрые деньги и непонимание того, что лес все-таки не бесконечный и не вечный, если такими темпами его косить. Ольга, на какой срок вы предлагаете ввести мораторий на вырубку и мораторий на экспорт леса в Китай?

О.Ж.: На вырубку — все просят на 10 лет, жители, у которых мы собрали подписи. Я думаю, что на экспорт должен быть вообще пожизненный мораторий. А вот на вырубку уже пусть смотрит правительство, потому что здесь действительно могут пострадать люди, которые этим зарабатывают.

И.К.: То есть за 10 лет можно каким-то образом делать компенсационные посадки и восстановить те площади, которые были вырублены?

О.Ж.: Да, хотя бы минимально, потому что деревья растут очень долго. Мы ездим периодически на посадки, потому что видим, как они за год вырастают на несколько сантиметров. Действительно, страшно. Даже 10 лет не компенсируют даже части того, что сейчас вырублено.

И.К.: То есть это все равно недостаточный срок будет.

О.Ж.: Нет, недостаточный, потому что деревья, особенно ель, сосна, которые вырубаются, — они растут очень долго.

И.К.: Ольга, огромное спасибо, что нашли время пообщаться со мной и дать комментарии по заданной теме.

О.Ж.: Спасибо вам.

И.К.: Мы продолжаем. Следующий мой собеседник по данной теме — Станислав Захаров, главный координатор кампании по введению моратория на вырубку леса (Забайкальский край). Станислав, здравствуйте.

Станислав Захаров: Здравствуйте.

И.К.: За рамками эфира вы сказали мне о некоторых публикациях, на которые стоит обратить внимание. Я почитал и с удивлением натолкнулся на интересный факт. Это опубликовано на портале «Комментатор». И там указывается на интересный факт, что в Китае, куда экспортируется лес, который рубится в наших регионах, введен мораторий на экспорт леса и вырубку его. То есть они там с определенного года компенсировали все эти леса, они у них растут. И они просто закупают его у нас и делают все, что им нужно, товары, которые потом нам и продают. Возникает у меня логичный вопрос — данная проблема существует уже не первый год, давно, проблема «черных» лесорубов, лесное лобби и т. д. За этот период, что вы занимаетесь данной проблемой, что изменилось, чего смогли добиться, чтобы хотя бы приостановить эти промышленные масштабы вырубки леса?

С.З.: В июле этого года мы встречались на Байкале с представителями общественности Бурятии, Иркутской области. Это те самые околобайкальские, в которые входит, по сути, водоохранная зона, зона Байкала. Это Забайкальский край, Иркутская область и Республика Бурятия. Мы встречались и разговаривали с ними о том, чтобы начать кампанию по введению моратория на экспорт леса в Китай, вообще на экспорт древесины в принципе за пределы Байкальского региона. Потому что, в первую очередь, это влияет очень сильно на экологию и на экосистему озера Байкал. Если раньше проходил ливень 2-часовой, у нас реки оставались на неизменном уровне, то сейчас пройдет какой-то дождик, сразу реки поднимаются, потому что корневой системы нет. Если раньше это все впитывалось, как губка, сегодня это уже не впитывается. Реки поднимаются и буквально через 2 часа падают. Происходит пересыхание почвы, подводные реки исчезают. За последнее время Ивано-Арахлейский заказник, который входит в систему байкальской водоохранной зоны, получается, у нас зеркало самого Арахлея уменьшилось на 50 метров. Это очень внушительные цифры. Это только за год.

Мы все эти проблемы обговорили. Проблем очень много. В том числе, по некоторым данным, рубят лес даже в водоохранной зоне Байкала, то есть 60 км, которая была установлена, под видом санитарных вырубок. Запрещают туда доступ каким-либо СМИ, даже лесникам запрещают. Оттуда увозится хороший строевой лес, «вымоченный», как говорят. Лес, который находится во влажной зоне, имеет повышенную степень качества. Поэтому их этот лес интересует.

Тогда мы начали эту кампанию, начали собирать подписи. Провели несколько акций, митинги в том числе, пикеты массовые, сборы подписей у нас были многочисленные. Например, в Забайкальском крае, в котором больше всего страдает группа лесов, эта проблема СМИ не освещалась. СМИ наотрез отказались освещать данную кампанию. Видимо, борясь за то, что запретят реально мораторий на вырубку леса. Тем не менее, за короткий период, буквально с августа по октябрь нам удалось собрать около 60 тысяч подписей. Точное количество мы не подсчитывали, но в общем по 3 регионам получилось около 60 тысяч. Мы хотим все-таки дособирать сейчас 100 тысяч подписей, зайти на «Гражданские инициативы», выдвинуть проект в Госдуму. Но результаты уже есть. На сегодняшний день мне поступило письмо как общественнику, отсылавшему запрос, о том, что депутаты Законодательного Собрания готовы поставить вопрос на повестку дня и рассмотреть его — о введении моратория на экспорт леса, на экспорт в принципе древесины.

У нас уже был запрет на экспорт круглого леса. Но это никак не повлияло на ситуацию. Просто либо обрубали кору, кругляком везли точно так же, только без коры, либо просто спиливали на брус и вывозили брусом. Наша цель — запретить именно экспорт древесины с территории Байкальского региона. По данным, поступившим к нам в редакцию, уже более 30% леса у нас просто уничтожено на территории Байкальского региона, и оно не восстанавливается. У нас еще есть что рубить, но уже не в таких количествах промышленных, чтобы вывозить его на экспорт.

Когда Китай вводил мораторий на экспорт леса, они преследовали какие-то глобальные экономические цели. В свое время производство им обеспечивал запрет экспорта на редкоземельные металлы. То есть Китай стал мировым производителем бытовой техники, потому что там используются редкоземельные металлы. Почему мы не можем ввести мораторий на экспорт древесины, чтобы на территории нашего региона развить производство то же самое, только с глубокой переработкой? Если не будут экспортировать лес с территории наших регионов, рубить его можно. Хотите — рубите. Но куда вы его будете девать? Печки топить? Его нужно будет перерабатывать. Первичная переработка уже не будет являться фактором для экспорта леса за пределы регионов. Соответственно нужна будет глубокая переработка. Это производство мебели. А производство — это фактор, способствующий развитию экономики края.

Как известно, Забайкальский край на сегодняшний день пусть не самый худший, но один из самых худших регионов в плане экономической обстановки. Если мы сейчас не введем мораторий на экспорт леса, то мы рискуем повторить судьбу Карелии. Как известно, Финляндия в свое время запретила экспорт леса, точно так же, как Китай, и начали рубить в Карелии. Поначалу люди на это остро не реагировали — ну, рубят и рубят, леса у нас много. А вырубают же его точечно. Вокруг населенных пунктов его не вырубают, а уже в глубине его уничтожают просто под корень. В итоге это привело к тому, что в Финляндии пересохли реки, озера. Сейчас люди бьют тревогу, у них там экологическая катастрофа, а уже поздно, лес-то новый не нарастить.

Та же ситуация может произойти у нас. Мы стараемся сейчас, на данном этапе, хотя многие уже имеют такое мнение, что поздно, но мы стараемся повлиять на ситуацию и запретить именно экспорт леса. Хотите рубить — рубите и перерабатывайте. Но развивать промышленное производство на границе, тем более, силами соседнего государства, потенциального врага, по версии нашего предшественника, СССР, нецелесообразно. Даже если у нас не будут развивать промышленное производство, мы хотя бы получим Байкал, сохраним Байкал. Потому что Байкал — это же все-таки мировое достояние. На данный момент у нас идет не только агитация по территории Байкальского региона. У нас идет агитация на территории Монголии, люди переводят тексты на монгольский язык, распространяем там, переводим на китайский язык, распространяем на территории Китая. Потому что убийца идет в трех лицах. Это тот, кто убил, тот, кто приготовил, и тот, кто съел. Если не будет спроса на лес, вырубленный на территории Байкала, его будет и нецелесообразно рубить. Вот чего мы в принципе и добиваемся.

И.К.: Депутаты Заксобрания Забайкалья планируют рассмотреть данный вопрос. Вы говорите об абсолютно объективных и очевидных вещах. Мораторий ввели, начали обрабатывать у нас, начинает работать производство, развивается мелкий и средний бизнес, появляются новые предприятия, новая продукция. Это рабочие места и т. д. Начинает развиваться экономика региона в целом, региону становится что предложить во внешний мир. Тем же китайцем мебель и продавать, в конце концов. Если этой проблемой довольно давно занимаются, пытаются ее решить, почему только сейчас это вошло в повестку для рассмотрения? Что мешает взять и волевым решением все-таки поставить мораторий на вывоз кругляка из Забайкальского края? Или кто?

С.З.: Да, кто — это, скорее всего, будет более правильный вопрос. Ранее этот вопрос так остро не ставился на повестку дня. Это не секрет, что многие компании принадлежат экс-губернатору Забайкальского края Равилю Гениатулину. Существует даже определенный переход, который в простонародье называют «нагелевским», то есть переход, по которому в зимнее время проходят составы с лесом.

И.К.: То есть, вы имеете в виду, составы с лесом уходит в Китай?

С.З.: Да, груженые фуры с лесом уходят в Китай. Это отдельные приграничные переходы, которые имеют особый статус. Такие переходы находятся далеко от проходимых дорог. И отследить, сколько леса поставляется, невозможно. Большая часть его, по некоторым данным, идет незаконно.

Мы прислали запрос в администрацию Забайкальского края о запрете вырубки леса. Нам приходил ответ, что вырубка леса сократилась, и за год объем экспорта леса составляет 24,5 тысячи кубометров леса. Это откровенное вранье, потому что 24,5 тысячи кубометров леса — это один состав. У нас в день проходит по 8−10 составов. В день! А они говорят — 24,5 тысячи кубометров в год. Если мы посчитаем экономический эффект с данного экспорта, мы увидим, что примерно около 6 миллионов рублей бюджет получает налогов с экспорта леса. В масштабах региона эта цифра ничтожно мала. Вопрос в том, целесообразно ли вообще поставлять на экспорт лес в Китай.

Но как мы видим наглядно ситуацию, происходящую на территории Забайкальского края, составы движутся один за другим по железным дорогам в сторону китайской границы. Это позволяет предполагать, что у нас имеются факты коррупции, причем коррупции в огромных масштабах. Почти весь лес, поставляемый в Китай с территории Байкальского региона, является нелегальным. Соответственно государство не получает с этого налогов. Но почему вопрос стал особо остро именно сейчас — потому что ранее им конкретно никто не занимался. Первый раз за всю историю Байкальского региона три региона объединились и дали бой уничтожению забайкальской тайги, экоциду.

Мы проводили огромное число митингов. Я вам уже приводил пример о том, что у нас вплоть до того доходит, что даже СМИ наотрез отказываются освещать данную кампанию, даже вообще анонсировать, что такая кампания начинается. Это позволяет предположить, что большинство средств, получаемых теневым путем на территории Забайкальского края, исключая, может быть, только синтетические наркотики и «левый» алкоголь, — это незаконная добыча леса. К данной кампании подключились еще такие люди, как сенатор от Иркутской области Вячеслав Мархаев. Он также заявил о своей готовности побороться за введение моратория на экспорт леса. Просто у них уже не осталось вариантов, как прекратить вырубку леса.

Тем более, грядут выборы президента, в первую очередь. И сейчас все боятся, что начнут этому препятствовать, а президент может просто сделать отмашку рукой и не просто запретить экспорт, а даже вырубку леса на территории Байкальского региона.

И.К.: Меня все равно не покидает вопрос — знают, кто, сколько, где, когда. Но ничего не делают. Я думаю, что знают наверняка не только в администрации Забайкальского края, но и в федеральном центре.

С.З.: Конечно, безусловно. У нас без Москвы сегодня не могут производиться никакие движения. Все полностью находится на модерации Москвы. Так сделали, что она стала не просто федеральным центром, а руководящим центром. Как бы ни хотели регионы сделать независимыми, вот это ужесточение в плане контроля ведет к плохим последствиям. Соответственно, коррупция идет уже не на местном уровне. Коррупция идет на уровне федеральном. Конкретных фамилий, конечно, я назвать не могу, это было бы голословно. Но я могу назвать такие фамилии, которые, по моему мнению и по некоторым, мною полученным данным являются участниками данных событий и которые способны на это влиять. Это Валерий Нагель, который сейчас руководит компанией своего отца Константина Нагеля, в прошлом очень влиятельного и крупного бизнесмена. По его фамилии назван один из переходов на территории Забайкальского края — «нагелевский» переход в Китай. И это Равиль Гениатулин. Я могу на территории Забайкальского края назвать две эти фамилии. Если следственные органы действительно заинтересованы в том, чтобы найти тех, кто виновен в нелегальной добыче леса, им нужно начать с этих людей.

Но эти две фамилии могут быть и не причастны, потому что у нас тут на территории Забайкальского края произошли очень большие изменения с приходом нового губернатора Константина Ильковского. Проходила такая информация, что очень многие местные жители, занимавшие посты в руководящих органах лесной промышленности, покидают свои посты, и их места занимают люди с Москвы. То есть этот бизнес, скорее всего, уже перешел под московское руководство. Не поедет же москвич рубить в Забайкалье лес, правильно? Проще это продать в Китай. И как мы наблюдаем, в основном лес рубят китайцы. Им проще просто отдать китайцам, те вырубят. А им на нашу страну плевать, после них хоть трава не расти. Выражение в буквальном смысле, потому что тут помимо леса они высаживают рапс, а рапс — культура, которая за 5 лет может настолько высосать все ресурсы из почвы, что после этого на ней даже трава не растет.

И.К.: Будем надеяться, что ваша работа будет замечена, и какие-то действенные меры будут предприняты. Станислав, огромное спасибо, что нашли время с нами пообщаться.

С.З.: Спасибо.

И.К.: Это была программа «Zoom». У микрофона был Игорь Киценко. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments