Равенство полов: поможет ли спецпредставитель решить вопросы паритета?

Возвращение к законопроекту о гендерном равенстве и появление спецпредставителя является хорошей идеей, считают эксперты. Но поможет ли это решить проблемы, особенно в «патриархальном» СКФО?
Эксперты: Елена Семерикова — председатель Всероссийской политической партии «Женский диалог»; Наталья Коростылева — доктор социологических наук, профессор кафедры управления персоналом ИГСУ РАНХиГС.

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения». У микрофонов Игорь Киценко и Александра Хворостова.

Александра Хворостова: Всем здравствуйте. Инфоповодом сегодняшней нашей программы стала публикация в некоторых СМИ о том, что в Госдуме задумались о введении должности спецпредставителя по вопросам гендерного равенства. И даже называют кандидатов на этот пост — либо это телеведущая Оксана Пушкина, либо депутат Ирина Роднина, в прошлом фигуристка. И та, и другая — сейчас депутаты от «Единой России». Именно этот вопрос гендерного равенства мы и взяли за основу нашей сегодняшней программы.

И.К.: Также нужно отметить, на «Известиях» выходил большой материал, что в Госдуме решили переработать законопроект «О государственных гарантиях равных прав и свобод мужчин и женщин и равных возможностей для их реализации», внесенный спикером палаты Вячеславом Володиным еще в 2003 году. К слову, госпожа Пушкина и госпожа Роднина также будут заниматься этим вопросом, рассмотрение этого законопроекта, чтобы как-то его под сегодняшние реалии структурировать, изменить, что-то добавить, что-то убрать. Но вопрос о гендерном равенстве начинает вставать очень остро, потому что не так давно у нас появился кандидат в президенты именно женщина, Ксения Собчак.

А.Х.: Хотя это не уникальная история для России. Мы знаем кандидатов-женщин и до Ксении Собчак.

И.К.: Но тем не менее. Сегодня мы будем говорить, как этот спецпредставитель в Госдуме поможет изменить вот это гендерное неравенство в нашем обществе между мужчинами и женщинами.

А.Х.: И есть ли вообще это гендерное неравенство. А то вдруг его нет, а мы тут развели полемику.

И.К.: Сегодня нашими экспертами выступают две женщины.

А.Х.: И первым экспертом будет Елена Семерикова, председатель Всероссийской политической партии «Женский диалог». Здравствуйте.

Елена Семерикова: Здравствуйте.

И.К.: СМИ узнали о планах в Госдуме ввести должность спецпредставителя по вопросам гендерного равенства. Можете ли вы дать оценку этим пока еще слухам о необходимости данного спецпредставителя в таком органе, как Госдума?

Е.С.: Я хочу сказать, что, может быть, это логично и правильно, поскольку недостаточно представлено женщин даже в нашем парламенте РФ. Если мы посмотрим по количеству представленных мужчин и женщин, то соответствие, по-моему, 13%. Я считаю, что эта инициатива в принципе совершенно правильная. Сейчас и президент нашей страны говорит о том, что недостаточно женщин представлено во власти, как в законодательной власти, так и в исполнительной. И даже президент говорит, что все возможно, и в нашей стране, в РФ может быть президент-женщина. Это абсолютно правильный посыл. И то, что такая инициатива в стенах законодательной власти, в Госдуме — это, я считаю, совершенно правильно, совершенно логично. И мы бы тоже приняли активное участие в этом проекте, поскольку мы отстаиваем интересы, прежде всего, женской части населения.

По этому вопросу ко мне обращались феминистки, организация в нашей стране. Они такие существуют. Просто пока их не могут ни зарегистрировать, не знаю, по каким причинам. И они бы хотели тоже сформироваться в политическую партию. Когда я общалась с этими женщинами, я спрашивала — почему, с какой целью, что вас толкает на то, чтобы зарегистрировать даже политическую партию? На что они мне сказали — мы не можем найти понимания в таких спорных вопросах, как аборты. Помните, какая живая была дискуссия по этому вопросу? Они мне даже приводили примеры, что в Польше женщины отстояли свои права, вышли на митинги протеста. Далее такие моменты, как насилие в семье. Это я говорю про феминистские организации, которые обращались ко мне, чтобы мы вместе смогли именно ставить вот эти вопросы перед нашими органами и законодательной власти, и исполнительной, потому что в принципе женщины испытывают на себе вот эти тяготы. В том числе и насилие в семье, и по абортам — это достаточно спорный вопрос.

Совершенно недавно в Москве была представительная делегация сенаторов Законодательного Собрания штата Нью-Йорк, и мы с ними встречались. В этой делегации было достаточно много женщин, которые являются и сенаторами, и депутатами. И мы как раз говорили о равных правах и возможности сравнивали в нашей стране и в США. Приятно была удивлена американская делегация, что в нашей стране оплачивается декретный отпуск. Но больше они были удивлены тем, что в нашей стране имеют право уйти в декретный отпуск и мужчины. Это уже говорит о том, что опыт нашей страны они хотели бы применить и в своей стране. И если будет такая или рабочая группа, или подкомитет по гендерному равенству, это совершенно правильно. Будут больше привлечены и общественные организации, общественные движения, и политические партии, не представленные в парламенте. Если мы говорим о гендерной принадлежности, то в нашей стране всего две таких партии — это политическая партия «Женский диалог» и «За женщин России». Я считаю, что и у нас есть на наших площадках свой электорат. И мы бы были очень полезны в стенах законодательной власти, чтобы услышали наш голос. Потому что в основном электорат у нас — женщины.

Я считаю, господину Володину огромное спасибо за это. Потому что, понимаете, 21 век, и у нас недостаточно женщины вовлечены во все органы власти. Ее позиционируют с домохозяйкой. Но эти времена уже прошли. У нас женщины доказывают свою успешность в бизнесе, во всех сферах, в том числе и космос тоже. Сколько у нас летчиц! Во всех сферах женщина себя на достаточно высоком уровне проявляет. Все-таки женское начало и женский взгляд на мир немного другой. Мы по природе своей более ответственные, и это нужно учитывать.

И.К.: Вы говорили, что вы работаете с женским электоратом. Насколько я знаю, у нас в принципе в нашей стране женщин гораздо больше, чем мужчин. Соответственно, женщин, которые имеют право голоса, достигших этого возраста, тоже больше. Почему тогда в нашем парламенте, в Госдуме, в Совете Федерации, как вы сказали, всего 13% женщин в одном из органов? Почему так, когда женщин гораздо больше, когда они могут пойти на выборы, проголосовать за вас, за ваши партии, и ваши представители займут большое количество мест и в комитетах, в том числе, по вопросам женщин, по вопросам семьи, детей и т. д. Можно же занять всю социальную площадку вообще во всех органах.

Е.С.: Я с вами совершенно согласна. Но мы как непарламентские партии не имеет такой возможности выйти, например, на телевидение, первые, вторые каналы. Приглашают, как правило, только парламентские партии. Бывший председатель Госдумы был Нарышкин. При нем был Совет непарламентских партий. И мы даже влияли на законодательные инициативы. Мы выходили со своими законодательными инициативами. Я, например, была услышала с трибуны государственной Думы. Я могла свою повестку своих взглядов, своей политической партии изложить депутатам Госдумы. К сожалению, сейчас этого нет, у нас нет этой возможности. Может быть, это недоработка. Может, господин Володин это услышит и будет продолжать эту практику. Но я хочу сказать, что вот этих возможностей у нас нет.

Нас слышат в регионах, мы активно работаем. Но на федеральный уровень — это или недоработка… Все-таки мы представляем достаточно серьезный слой нашего гражданского общества. И вот эти непарламентские партии, я говорю уже теперь о женских, две всего — зарегистрировать политическую партию в РФ, как и везде, наверное, — я считаю, это огромный подвиг. Только женщины могут пойти на этот подвиг. Мы имеем свои партии, свой электорат, огромнейший потенциал. Мы наращиваем свое влияние. Я уверена, что мы будем услышаны. И безусловно, мы выставим своего кандидата на пост президента РФ. Когда-то это будет.

И.К.: Когда-то или в ближайшее время?

Е.С.: Я думаю, что, например, наша политическая партия «Женский диалог» — мы на конец ноября планируем провести съезд, где мы выдвинем своего кандидата на пост президента. Потому что со всех регионов РФ и не только, и из ближайшего зарубежья, у нас огромные широкие международные связи, нам все говорят, что пора, в России должна быть хозяйка, которая наведет порядок. Мы не против нашего президента. Мы очень его любим, уважаем. У нас президент — это наша «голова». Но где же его «шея»? Это если простым народным сказать языком.

И.К.: «Шею»-то никто и не видит. Прячет Владимир Владимирович «шею».

Е.С.: Поэтому мы готовы вот эту мощь, силу, если, конечно, правильно применить, и мы готовы к этому, то наша страна будет самая привлекательная, самая цветущая, самая достойная в мире. Она и так у нас самая прекрасная. Но в доме должны быть хозяйка, это в любом случае. Хозяйки мы пока не видим.

И.К.: По поводу съезда вашей партии, по поводу решения о выдвижении кандидата от вашей партии — сейчас складывается такая ситуация, что уже есть кандидат в президенты, именно женщина. Это Ксения Собчак. В предвыборной гонке не будет ли это перебором? Потому что я не припомню, чтобы у нас большое количество женщин выдвигались в президенты России. Вспоминается только Ирина Хакамада, наверное.

Е.С.: И Элла Памфилова тоже в свое время. Я хочу сказать про Ксению Анатольевну. Да, она займет свою нишу, это безусловно. Они кандидат «против всех». Но видите, она выступает без программы. Она так и сказала, что — нет у меня никакой политической программы. У нас не очень хорошая социальная ситуация в России. Идет обнищание, я вам прямо говорю, нашего народа. Пенсионеры, старики выживают. Это очень сложные процессы. Нам больно на все это смотреть. У нас появляется больше детских домов, больше беспризорных. И кто как не женщина должна взять всю эту массу вопросов и просто помочь поднять вот этот пласт. Он у нас недостаточно развит. Должна прийти женщина, должна быть инициатива снизу. Не просто кто-то кого-то назначил, а должна быть инициатива снизу. Вот эту инициативу чувствуют, она не фальшивая. И люди за ней пойдут. За этим кандидатом пойдут люди, потому что действительно нужно прожить вместе со своей страной и пройти все этапы.

Я — многодетная мать, и я знаю, как воспитывать своих детей. Три моих сына — офицеры российской армии. Я прошла вместе со своей страной все локальные конфликты, была во всех горячих точках. Я знаю, как тяжело было нашим вооруженным силам в те периоды, когда гнобили, топтали, мы были безлики совершенно.

И хочу сказать, что женщин очень много в бизнесе. Они тоже очень стараются, очень хотят быть полезными своей стране. Если все это соединить в один большой кулак, это огромная сила. Политическая партия «Женский диалог» подписала соглашение с Союзом женских сил, это общественная организация, в которую входит очень много общественных организаций по всей стране. Мы сможем поднять нашу страну. У нашего президента нет той «шеи», на которую бы он мог опереться. А все-таки эта «шея» — это хозяйка в доме, это сильная мощная женская рука. Мы идем навстречу нашему президенту, и мы хотим сделать свою страну без вот этих потрясений, катаклизмов. Посмотрите, молодежь не может устроиться на работу, заканчивают институты. Идет повальное пьянство, наркотрафики тоже. Вот эта разрушительная среда, она очень активно действует, когда нет социальной защищенности. И вот это все может поднять, мне кажется, только женщина.

У нас нет другого выхода. Если наши мужчины — мы, естественно, равноправные партнеры по жизни, это было, есть и будет, никто не преуменьшает и не преувеличивает. Но и рассматривать женщину сегодня нужно как равноправного партнера.

А.Х.: Я с этим, конечно, соглашусь. С другой стороны, у нас есть постановление правительства РФ еще от 2000 года, в котором утвержден перечень тяжелых работ и работ с вредными и опасными условиями, при выполнении которых запрещается применение труда женщин. Этим вопросом тоже надо заниматься, потому что многие женщины чувствуют в себе силы заниматься этими вредными и опасными работами. Есть ли у вас мнение по этому поводу — нужно ли каким-то образом пересматривать в министерстве ли труда или в других профильных министерствах именно этот перечень? И не будет ли это таким же показателем диалога именно в гендерном равенстве?

Е.С.: Вы совершенно правильно ставите вопрос. На особо опасных таких предприятия женщины да, работают. Хотя мы должны учитывать, что женщина по природе, прежде всего, мать. И как отразится на ее здоровье, как она справится? Ей нужно продолжать жизнь на Земле. Женщины сейчас очень мало рожают, делают карьеру. По статистике, уже 60% женщин в России живут в гражданском браке. Наши мужчины не несут полноправную ответственность за детей, которые появляются в таких семьях. И эта тенденция увеличивается. Естественно, и из-за этого тоже женщина идет на любую работу, на тяжелую работу. По многим показателям она не может там работать, но она просто вынуждена. Конечно, надо пересматривать. Да, мы отстаиваем равные права и равные возможности. Но, по крайней мере, мы должны понимать, что женщина — это мать, это продолжение рода человеческого. И тут уже эти права неравные с нашими мужчинами.

Здесь очень много спорных вопросов, на которые нам должно отвечать и министерство труда, и наши законодатели. Но это такой огромный пласт работы, который мы должны обсуждать комплексно. Это ведь не только женщины сели, друг с другом переговорили и все вопросы решили. Нет, конечно. Мы должны говорить с нашими мужчинами, с законодателями, с министрами и сделать так, чтобы женщины не работали на таких тяжелых работах, вредных для их здоровья. По многим показателям мы — матери, мы должны продолжать род человеческий. Очень вопрос этот стоит, что женщины мало рожают. Я не говорю про национальные наши республики. В Центральной России женщины практически не рожают. Это тоже огромная проблема, и большой вопрос — почему? И что нужно сделать для того, чтобы было желание у наших женщин почувствовать материнство, и не единожды, а дважды и трижды. Это большое счастье, я вам говорю как многодетная мать.

А.Х.: Еще один достаточно острый вопрос — вопрос возраста выхода на пенсию. Не даст ли впоследствии решение вопроса гендерного равенства вопрос того, что мы, женщины и мужчины, будем выходить в одном и том же возрасте на пенсию? Когда нам скажут — вы же хотели равенства, пожалуйста.

Е.С.: С такой законодательной инициативой я выступала в стенах Госдумы по поводу повышения пенсионного возраста. Но мы рассматривали вопрос, что женщина должна уйти на пенсию с 60 лет, мужчины — с 63. У нас не стоял вопрос одинакового пенсионного возраста. Естественно, люди, которые находятся на государственной службы, должны понимать, что их пенсионный возраст — с 65 лет. В некоторых случаях — с 70.

Я хочу сказать про женщин, 55 лет. Сейчас у нас меняется качество медицинского обслуживания. Сегодня женщину в 55 лет увидеть пенсионного возраста как-то с улыбочкой на лице, потому что женщины в 55 лет у нас еще заводят браки, в этих браках получаются новые детки. Меняется время, меняется эпоха, 21 век. В принципе, я считаю правильным, это у нее стимул будет. 55 — это все, считайте, жизнь закончилась. Она проработала, воспитала детей, а что дальше? Кто-то находит себе применение — сады, огороды, еще что-то. А в основном ведь наши женщины-пенсионерки все работают. Так пусть они полноправно работают, а не ищут себе какие-то пути, выходы, каким образом устроиться, скрывают где-то что-то. Пусть идут в 60 лет. Она будет расцветать, она будет понимать, что она нужна стране.

Она накапливает какой-то опыт, учится, самообразовывается. Она становится интересна сама себе — и мы ее в этот возраст выкидываем на пенсию. То есть все, ты за чертой активной общественной жизни. Но мы не выходили с инициативой, чтобы уравнять — 60 лет, допустим, женщинам и 60 лет мужчинам. Но мы считаем, что 60 лет для женщины — это нормально, 63 года мужчинам — тоже.

Но, конечно, здесь должно быть и качество нашего здравоохранения. От этого зависит очень много. Естественно, и здесь тоже нужно многие вопросы пересматривать. Оно должно быть доступным, бесплатным.

И.К.: Я хотел бы сделать небольшое уточнение по поводу предстоящего съезда вашей партии. Можете назвать фамилию кандидата в президенты от вашей партии?

Е.С.: Давайте мы пока не будем торопить события. Некую интригу давайте сохраним.

И.К.: Хорошо. Тогда по поводу вышесказанного, что касается наших южных регионов и регионов Северного Кавказа — насколько возымеет это эффект там? Мы знаем там традиции, менталитет, социальное расположение там мужчины и женщины. Возымеет ли это эффект именно на эти регионы?

Е.С.: Эффект от выдвижения кандидата в президенты женщины вы имеете в виду?

И.К.: Я имею в виду гендерное равенство, создание такой должности, как спецпредставитель, который будет рассматривать вопросы гендерного равенства.

Е.С.: Я вам хочу сказать, что воспримут положительно. Я очень много работала в этих регионах.

И.К.: А будет ли он там работать?

Е.С.: Будет. Я много разговаривала и с Юнус-беком Евкуровым, и с Рамзаном Кадыровым. Мы много сотрудничали, работали и работаем. Я задавала эти вопросы неоднократно. В эти регионы мы приезжали с партией «Женский диалог». Это была у нас общественная организация изначально, и она трансформировалась в политическую партию. Мы работали в этих регионах, одни из первых приезжали и в Чеченскую Республику, когда там были еще военные конфликты, в 2004 году. Я разговаривала с Рамзаном Ахматовичем, на что он сказал: «Я очень доверяю женщинам, женщины очень ответственные». Он тоже делает такую расстановку, у него и депутаты женщины, и министры. То же самое и в Ингушетии, и в Дагестане. То есть лидеры национальных республик — я с одним, с другим и с третьим разговаривала. Во-первых, есть такая народная мудрость — чего хочет женщина, того хочет Всевышний. И это у них присутствует в каждом разговоре с лидерами национальных республик. Все в один голос сказали, что — мы очень доверяем женщинам, поскольку они ответственные. В окружении этих руководителей, если вы присмотритесь внимательно, есть женщины — и советники, и помощники, и министры, и депутаты. Я думаю, что будет воспринято очень положительно.

И.К.: Огромное спасибо, что нашли время пообщаться с нами и дать свои комментарии.

Е.С.: Спасибо.

А.Х.: Мы продолжаем. У нас на связи Наталья Коростылева, доктор социологических наук, профессор кафедры управления персоналом ИГСУ РАНХиГС. Здравствуйте.

Наталья Коростылева: Здравствуйте.

И.К.: Сегодня говорим о возможном появлении спецпредставителя в Госдуме по вопросам гендерного равенства. Насколько на данный момент в обществе есть запрос на данную должность спецпредставителя? И вообще, есть ли у нас гендерное неравенство?

Н.К.: В любом обществе, особенно с рыночной экономикой, проблема неравенства будет стоять однозначно. И проблема гендерного неравенства тоже. И нет ни одной страны, где бы эта проблема была решена в полном объеме. Есть страны достаточно успешные, например, скандинавские страны, где момент продвижения к гендерному равенству достаточно успешный, успешные практики существуют. У нас, к сожалению, есть достаточно большие барьеры по поводу понимания того, нужно ли нам заниматься гендерным равноправием, равноправием мужчин и женщин. Потому что многие считают, что такой глобальной проблемы не существует. Хотя, на самом деле, безусловно, интегральный статус мужчин и женщин разный в обществе. Женщины во многом стоят ниже по социальному статусу, нежели мужчины. К сожалению, разрозненная гендерная статистика по этому плану все-таки доказывает этот момент.

Не только в России, но и в зарубежных странах, например, пропорция заработной платы не в пользу женщин. Женщина получает на 1/3 меньше, чем мужчина. Кроме того, есть достаточно ощутимые барьеры в продвижении женщин в органы власти. На исполнительском уровне достаточно много женщин представлено. Например, на государственно-гражданской службе. А если мы посмотрим пирамиду власти, мы увидим, что чем выше поднимается по статусу женщина или мужчина, диспропорция увеличивается. И женщины проигрывают в этом отношении. Женщин в органах государственной власти на руководящих должностях намного меньше.

У нас, к сожалению, гендерная статистика достаточно разрозненная. Крупных социсследований в этом отношении не ведется. Есть у нас при Росстате сборник, называется «Мужчина и женщина в России». Раз в два года выходит. Некоторые моменты гендерной диспропорции там представлены достаточно ощутимо. Как, например, гендерная сегрегация. Там есть численность мужчин и женщин по секторам экономики. И видно очень четко — где достаточно успешно ведется бизнес, где прорывные отрасли и хорошо оплачиваемые, там представлены мужчины. А, например, та же самая текстильная промышленность представлена в основном женщинами.

И.К.: Что нужно сделать, и сколько по времени это займет, чтобы было 50/50, чтобы выйти на гендерное равенство, чтобы были женщины в органах власти, в органах управления?

Н.К.: Это такая мировая мечта — 50/50. ООН как раз говорит об этом, что к 2030 году давайте все-таки осуществим гендерное равноправие 50/50. Это лозунг такой ООН. Но достаточно оптимистический, потому что мы понимаем, что особенно в РФ должен быть специальный механизм, который бы поддерживал гендерное равноправие. И называется этот механизм — национальный механизм обеспечения гендерного равноправия. Такие механизмы, я еще раз повторю, созданы в скандинавских странах, во многих западных прогрессивных странах, как Германия, Франция, Англия.

Но у нас институты достаточно разрозненные в плане того, кто бы отвечал за что в продвижении гендерного равноправия. Финансирование этого процесса у нас вообще отсутствует, все на основе самоорганизации. И мне на слух немножко не понравилось вот это словосочетание — спецпредставитель в Государственной Думе. Это что такое? Какой статус? Какие права и обязанности? Что это вообще такое? Пока мне совершенно непонятно — что, это один человек, который бы занимался всем и вся?

А.Х.: Видимо, да.

И.К.: Может быть и нет. Может, подкомитет будет создан.

Н.К.: В Госдуме есть комитет по вопросам семьи, женщин и детей. И он как раз всегда у нас выступает рупором того, чтобы хоть как-то реанимировать вот этот вопрос гендерного равноправия. Кстати, достаточно активно Госдума в этом вопросе работала, когда была V созыва, как раз на второе чтение был подготовлен федеральный закон о государственных гарантиях равноправия женщин и мужчин. Но он так и не вышел на второе чтение. Потом власть изменилась, состав Госдумы изменился. Соответственно, к этому вопросу больше не возвращались.

И.К.: Вы имеете в виду, тот, который Володин вносил на рассмотрение в 2003 году?

Н.К.: Да, совершенно верно.

И.К.: К нему сейчас обратно вернулись.

Н.К.: Ну, как вернулись? Насколько вернулись? Насколько обсуждение идет этого процесса? Например, нас как гендерное сообщество при комитете вызывали, мы обсуждали этот вопрос, этот федеральный закон, достаточно активно вносили новшества. Было очень много спорных моментов, и они сейчас остаются. И как их решить?

Очень много каверзных вопросов есть в этом законе. Я, находясь в этом сообществе, очень мало слышала о реанимировании этого закона.

А.Х.: В нашей многонациональной России есть регионы, где совсем не говорят о гендерном равенстве. Мы все понимаем, что мусульманские наши регионы, наверное, на 90% и не хотят этого равенства. Не нарвемся ли мы на противодействие? Нам скажут — хорошо, гендерное равенство. Работаем на одном уровне с мужчинами, на пенсию выходим в одном возрасте с мужчинами. Вы же хотели гендерного равенства? Получите. Возможно ли такое?

Н.К.: Конечно же. Как одна из каверз этого момента, с которым уже сталкивался этот федеральный закон, момента противостояния этому закону со стороны сообщества с традиционными, достаточно патриархальными взглядами на положение мужчин и женщин в обществе, которое поддерживает те стереотипы, которые были характерны еще для XIX века. Конечно, жизнь изменилась, нужно возвращаться к этому федеральному закону. Но некое протестное лобби обязательно будет в этом отношении, это я даже не сомневаюсь.

А.Х.: Как, впрочем, с тем самым постановлением еще от 2000 года, о так называемых «вредных работах», на которых нельзя женщинам работать. Ведь там огромный список. А сегодня, 17 лет спустя почему-то даже в министерстве труда не продвинули дальше рассмотрение этого списка.

Н.К.: Это вопрос немного другой. Здесь говорится об условиях труда. Соответственно, насколько это потом будет влиять на физическое здоровье мужчин и женщин. В советское время условия труда в некоторых профессиях были тяжелейшие. Поэтому этот список был оправдан. Сейчас, я думаю, можно его пересмотреть, но очень скрупулезно, понимая, что улучшилось в тех рабочих местах, которые гарантирует государство или работодатель, в таких достаточно непростых условиях.

А.Х.: С точки зрения улучшения, как может вообще уравнение в нашей стране мужчин и женщин быть плюсом, а как — минусом?

Н.К.: Очень противоречивый вопрос, что является минусом, а что плюсом, достаточно относительно. Для женщин с эгалитарным мировоззрением, конечно же, закон будет гарантировать поддержку. Для женщин, которые придерживаются традиционных взглядов, наверное, этот закон будет несколько непонятен. Не то чтобы они его будут отвергать, нет. Они будут пожимать плечами и говорить «я не знаю», скорее всего. А в отношении большой и достаточно разнородной группы мужчин — здесь, я думаю, сопротивление будет больше, поскольку понятно, что мужчины на подсознательном даже уровне хотят свой статус-кво сохранять. Даже бывают неосознанные какие-то установки, которые они позиционируют. И здесь, конечно, тоже есть разносторонние взгляды, потому что есть мужчины, которые принимают женщин и хотят, чтобы они были рядом с ними, создавались смешанные коллективы, а есть — которые не очень этого хотят.

Все очень разнородно. И здесь, на мой взгляд, необходимы научные исследования. Те социологические опросы, большие, масштабные, которые бы выявили, актуализировали даже эти проблемы. Наше бы научное сообщество и гендерное сообщество это обсудило и выработало бы какую-то единую точку зрения в этом вопросе.

А.Х.: То есть, по сути, мы рано говорим о создании какого-либо профильного комитета, спецпредставителя, не изучив этот вопрос?

Н.К.: Профильный комитет существует. А вот насчет спецпредставителя — идея в принципе неплохая. Но она мне несколько непонятна — какой статус будет этого спецпредставителя, что он будет решать? Какие вопросы он вообще полномочен будет решать в отношении налаживания механизма гендерного равенства? Тем более, совершенно непонятно, это законодательная структура? В принципе, спецпредставитель нужен в исполнительной структуре, в федеральном органе исполнительной власти. А что нам даст этот спецпредставитель, например, в Госдуме? Если есть комитет, который наделен полномочиями, пусть он как раз инициирует, дальше развивает этот закон, обсуждает закон. А уже выработка механизма обеспечения гендерного равенства должна возлагаться на исполнительные структуры.

И.К.: Огромное вам спасибо, что нашли время с нами пообщаться.

Н.К.: Пожалуйста. Всего доброго.

И.К.: Очень много вопросов возникает по поводу всех этих инициатив. Тем не менее, нужно дождаться доработки законопроекта и появления спецпредставителя по гендерным вопросам.

Приведу немного примеров из международного опыта. Буквально недавно были опубликованы материалы, исследования проводил ряд крупных компаний. Согласно данным этих исследований, для достижения полного гендерного равенства в уровне зарплат только потребуется 170 лет. Я так понимаю, это по всей планете. И дальше идут 15 стран с самым высоким уровнем гендерного неравенства в оплате труда. Туда вошла Словакия, Польша, Россия тоже, Италия, Бразилия, Венгрия и т. д.

То есть это не только российская проблема. Она общемировая. Но вот в североевропейских странах с этим как-то решили вопрос, относительно, но решили в большей степени.

А.Х.: Это была программа «Угол зрения». У микрофонов были Игорь Киценко и Александра Хворостова. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments