Обидеть атеиста может каждый: в Краснодаре возбудили дело за оскорбление чувств неверующих

Житель Краснодара, которого обвиняют в оскорблении чувств атеистов, считает, что ему вынесут обвинительный приговор. Его адвокат пригласил в качестве свидетеля Руслана Соколовского, и блогер заявил, что готов выступить в суде.
Эксперты: Максим Дроздов — поэт, обвиняемый в оскорблении чувств атеистов (г. Краснодар); Руслан Соколовский — видеоблогер.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom». У микрофона Александра Хворостова.

В Краснодаре возбудили уголовное дело в отношении Максима Дроздова. Он опубликовал в одной из групп во «ВКонтакте» свое стихотворение, которое якобы оскорбляет атеистов и, как утверждают следователи, экстремистского содержания. Правоохранители и лингвисты усмотрели в стихотворении «Еретичка» негативную оценку атеистов. Автору сатирического произведения теперь грозит наказание в виде лишения свободы до 5 лет или штрафа в размере до 500 тысяч рублей. Об этом сообщает пресс-служба следственного управления СК России по Краснодарскому краю. Именно об этом мы и поговорим сегодня. Спроси и самого автора данного стихотворения, узнаем мнение и прогнозы его на будущее в связи с возбуждением уголовного дела. А также узнаем мнение видеоблогера Руслана Соколовского, что он думает по этому поводу. Дело в том, что накануне адвокат Максима Дроздова на своей странице в Facebook пригласил в качестве свидетеля блогера Руслана Соколовского. В своем посте адвокат Алексей Аванесян обосновал приглашение так: «Ведь лучше него и его адвоката Алексеи Бушмаков никто нам не пояснит, как можно умудриться троля в ВК сложившуюся ситуацию с массовым оскорблением чувств т.н. верующих негативно оценить социальную группу „АТЕИСТЫ“ обычным стихотворением и призвать к враждебным действиям строчкой».

А.Х.: У нас на связи Максим Дроздов, поэт. Максим, здравствуйте.

Максим Дроздов: Добрый день. Только это громко сказано — поэт.

А.Х.: Говорим мы сегодня о вашем стихотворении, которое не понравилось атеистам. Насколько я знаю, пост со стихотворением был опубликован 30 мая. И дальше что?

М.Д.: Там было 2 стихотворения. Одно было опубликовано 27 мая, а другое было опубликовано 30. 27 было не мое, но опубликовал его я. В принципе, этого достаточно для возбуждения уголовного дела нашими следственными органами. Я его отредактировал, убрал ошибки кое-какие и опубликовал. Оно вызвало бурю возмущения. Как я понимаю сейчас, кто-то из редакторов ради того, чтобы поймать минуту славы своей, отправил это в какие-то атеистические паблики «ВКонтакте», в частности. Они дико возбудились, понять ничего не смогли. По всей группе понять, что группа стебная и высмеивающая людские пороки тех, от кого она сама, собственно, и защищала тогда, то есть такой оголтелый патриотизм в стиле Поклонской, доведенный до абсурда. Там начались крики, вопли. Кого-то пришлось забанить, кого-то я в личной беседе на путь истинный ставил, объяснял все.

А 30 числа как-то само собой получилось вот это стихотворение «Еретичка», которое сейчас гуляет в интернете. Я ехал на работу на электричке, и само собой написалось за 5 минут. Оно тоже возбудило, судя по всему. Получилось так, что тематика была одна — история сожжения атеиста на костре. Люди увидели это и, естественно, обиделись, у нас сейчас это модно. Ну, обиделись и обиделись. Как оказалось, обиделись не просто так. Написали донос, как я понимаю … есть такая у нас, тоже популярная в определенных рядах, отправили … И вот так я познакомился с нашей …

А.Х.: А кто конкретно вообще подал заявление?

М.Д.: Я не знаю и особо знать не хочу. Потому что познакомят меня с этим уже перед судом. А хотелось бы все-таки суда избежать. Поэтому не знаю.

А.Х.: Все-таки интересно — вы писали стихотворение, вы какой смысл вообще вкладывали в это стихотворение? Зачем этот стих? Кому он нужен?

М.Д.: С одной стороны, это развлечение — что-то писать. У меня не только стишки есть — есть и рассказики небольшие. Какая-то отдушина. И какой-то глобальный смыл — хотелось бы думать, что он там есть — это высмеивание действительности нашей, которая нас окружает и которая идет куда-то не туда уже довольно давно. На мой взгляд, по крайней мере. Я никого за собой не веду, но мне кажется, что мы идем в мракобесное завтра, которое от нас отстает лет на 500, наверное. Вы сами, наверное, видите и Поклонскую, и марши каких-то сумасшедших людей, которые несут хоругви. Есть у нас одаренные депутаты, Федоров, допустим, есть Мединский.

Вот это мракобесие, которое нас сейчас окружает и которое все больше усиливается, — хотелось бы это высмеять. Я уже говорил в интервью — бороться политическими методами, наверное, бессмысленно, потому что большинство поддерживает режим. Иных методов борьбы я не приемлю, по убеждениям я антифашист, я либерал. Поэтому я не приемлю никаких методов борьбы, кроме как политических. Но есть и другой метод борьбы — высмеивать нашу действительность. Как в советское время были же писатели-сатирики. Сема Альтов был, Жванецкий тот же. Они писали вроде смешно, с одной стороны, а если задуматься, то и не очень. Может, кто-то и задумается.

И мне казалось, что просто писать в стиле Шендеровича я не смогу, потому что умом не вышел. Есть люди, которых не переплюнуть. А можно писать с точки зрения такого упертого сумасшедшего — «патриота» не скажу, потому что обидятся еще и патриоты… Ну, мракобеса, что ли. Православие бывает разное. Я человек тоже православный. Но меня не оскорбили Pussy Riot никоим образом. Не оскорбил меня и Соколовский. Моего бога это тоже не оскорбляет. А если люди типа Чаплина, типа Смирнова, которых возмущает это, оскорбляет до глубины души, они слышать не могут, они там переживают … Им это сходит все с рук, конечно. А вот мне не сошло, ну и слава богу, может быть. Может, они задумаются. Чаплин уже задумался, по крайней мере, в комментариях.

Высмеивание, доведя до абсурда идею маркобесного великодержавного шовинизма, сам этот великодержавный шовинизм. Вот такая идея.

А.Х.: Ваш адвокат Алексей Аванесян накануне пригласил в качестве свидетеля Руслана Соколовского. Зачем, для чего? Что ждете от Руслана Соколовского? Может быть, он уже дал свой ответ?

М.Д.: Честно — не знаю, лучше, наверное, спросить у Алексея. Я даже с ним это не обсуждал. Я вообще расценил это как, может быть, шутку. А может, и нет. Лучше это спрашивать у него.

Что касается вообще вот этого уголовного дела, которое возбуждено, — я в этом соображаю не очень хорошо, как и во многих вещах в жизни. Поэтому тут я полагаюсь на его профессионализм.

А.Х.: Хорошо. Что вообще говорит вам Алексей Аванесян? Он написал в своем Facebook, что разглашать детали дела нельзя. Но какие-то прогнозы, может быть, делал он?

М.Д.: Нет, он прогнозы не делает принципиально, это его позиция с самого начала. Ванговать — это не дело адвоката, тем более в нашей стране. Я могу прогноз дать, тот, который я представляю. Я вчера сказал, что приговор будет однозначно обвинительный, на мой взгляд. По двум причинам. Первая причина — потому что у нас существует «палочная» система. Людям надо срубить «палку». Раз пришла заявочка, ее надо отработать. Отработать желательно эффективно. Для того чтобы поставить «палочку» — все хорошо, отработали, человечек у нас пошел дальше. Они «палочку» поставили, дело передали дальше. Я более чем уверен, что официальная экспертиза, естественно, найдет в моих нетленках какие-то страшные проблемы. То, что вкладывал я, — это особо никого волновать не будет. Поэтому, скорее всего, экспертиза тоже будет… Соответственно, СК будет на стороне обвинения, дело мое прекращать никто не будет, это никому не надо.

Если дело попадет в суд, у нас количество оправдательных приговоров, вы знаете, 0,2%, по-моему. То есть туда я тоже не попадаю. Соответственно, вот она, логическая цепочка, выстроилась. Я думаю, наверное, все-таки мозгов хватит дать условный срок. Я думаю, что будем биться за оправдательный приговор, естественно. Потому что я знаю, что я имел в виду, я знаю, что я писал. Алексей это знает лучше меня. То есть однозначно моя позиция — невиновность, требую оправдательного приговора однозначно. Более того, все-таки даже хотелось бы, чтобы это дело не дошло до суда. Может быть, случится чудо, и наша экспертиза вдруг напишет так, как оно есть. Не знаю. Будет чудо — слава богу, молодцы. Значит, у нас тоже могут быть приговоры справедливые.

А.Х.: А если рассматривать пессимистический прогноз ваш же, дело в суде — кого бы вы пригласили, кроме Руслана Соколовского, в качестве свидетеля по своему делу?

М.Д.: У меня огромное количество друзей, есть и мусульмане, есть и атеисты убежденные, воинствующие атеисты даже. Никого из них почему-то мои вирши не оскорбили никоим образом. Может, потому что они меня знают. Может быть, потому что они чуточку умнее, чем те, кто оскорбился. Не знаю.

В интернете я видел кучу агрессии. Вообще агрессия страшная. В паблике «Новой газеты» народ кричал — распните его, распните, сволочь, он оскорбил атеистов! — А вы читали? — Нет, не читали, но все равно распните. Поэтому не знаю. Если бы это было дело об оскорблении чувств верующих, я позвал бы Кураева, безусловно. Я его очень уважаю. Это человек, который может выступать экспертом в этих вещах. Но здесь оскорбление чувств атеистов — на моей памяти такого не было.

Я считаю, одно из доказательств моей невиновности — это другие стихи, которые я писал. Огромное количество стихов. Есть откровенно хулиганского содержания, есть серьезные. То есть в принципе — вот он, я. Были стихи, которые я писал от себя лично, это моя серьезная позиция. Были стихи опять же какого-то патриотического стеба. Как-то так.

А.Х.: Ведь уже в момент публикации вашего стихотворения шло дело Руслана Соколовского, и вообще вот эта нестабильная ситуация, когда у нас все вокруг оскорбляются, будь то верующие, сейчас и атеисты. Каким-то образом вы предвидели эту ситуацию, что она возможна, что мы сегодня с вами будем об этом разговаривать?

М.Д.: Нет, конечно. Я думал об этом. Если бы я мог представить такую ситуацию, наверное, я не герой, который бросается на амбразуру. Да, у меня есть гражданская позиция, политическая позиция, которую я отстаиваю и которой не стыжусь. По попасть в жернова нашей системы я абсолютно не рассчитывал. Соколовский тоже, наверное, не думал, что так все обернется. И, наверное, ни один разумный человек не думает, что человека могут осудить за фразу какую-то.

Вообще, когда возникла эта статья об экстремизме — конечно, я чувствую вину свою, в том числе, за тех …, которые поддерживали введение этой статьи. По ней все-таки сначала привлекали националистов. Теперь мы, получается, в одной упряжке. Статья общая. По ней и патриоты сидят, тот же Кунгуров. Человек, который отстаивал и Новороссию, сейчас Алексей Навальный защищает его интересы в Европейском суде. Вот такая вот загогулина.

То есть я общался с людьми, которые придерживаются праворадикальных взглядов, придерживались в свое время. Сейчас они более умеренные сторонники коммунизма, но тоже проходят по 282 статье. Человека, допустим, осудили только за то, что он слово «русский» в своей статье написал с большой буквы. Но два года реального срока чисто за это, даже с учетом каких-то его бывших проступков, за которые он уже понес наказание, — я считаю, это аморально и безнравственно. То, что общество у нас объяснило это безумие и готово есть друг друга независимо от политических или религиозных убеждений — да, это так. В этом, безусловно, вина нашего режима, нашей власти. Стравливание людей друг с другом, навешивание ярлыков, которые пришил наш верховный руководитель — «пятая колонна» и «националпредатели» — это от него пошло. Они прекрасно знали, чем это закончится. Но это не закончилось, это продолжается. И это приведет к еще более страшным вещам.

Если помните, 1991 год — тогда все закончилось хорошо и благополучно и для страны, и в том числе для народа. Потому что люди все-таки хотели хорошей жизни, для всех. Теперь народ хочет, чтобы было хуже соседу, на мой взгляд. Меня спрашивали — ты же отстаиваешь западные ценности и западный образ жизни. Там же тоже «стучат». Но там «стучат» на человека, который выбросил мусор, то есть ради того, чтобы стала жизнь лучше. У нас «стучат», чтобы тебе стало хуже. Разница в этом.

Я бы позвал Сорокина Владимира на свой процесс, если бы это было возможно. Писатель Владимир Сорокин, который в свое время писал книги «Сахарный Кремль» и «День опричника». У меня такое ощущение, что сидят где-то на Охотном ряду, там у нас Госдума, по-моему. Сидят — а чего бы нам еще придумать? А давайте Сорокина полистаем, чего он там писал в 2003 году? Давайте вот это и придумаем. И придумывают какой-то откровенный бред. Сорокин писал об этом тогда. Я-то писал об этом сейчас, конечно, убогим текстом, я не Владимир Сорокин. Но человек предвидел то, что будет со страной сейчас. А страна идет, бежит уже вот в это мракобесное будущее, которое меня не устраивает. Мне и жить тут, наверное, всю жизнь. И детям моим жить. Деваться нам некуда.

А.Х.: А если вдруг оправдательный приговор — дальше каким-то образом будете еще таким вот колким словом жечь правду?

М.Д.: Жечь глаголом сердца людей? Я пишу и писать буду. Наверное, какие-то рассказики, стихи. Муза посетит если, слава богу, бывает и так. То есть, конечно, буду. Но публиковать посторонних не буду однозначно. Опубликовал свое — хоть знаешь, за что сидишь. На Facebook у меня уже есть рассказы, где я уже говорю — ребята, вы уж не оскорбляйтесь, я ни в коем случае не думал оскорбить никого, это просто художественный вымысел. Наверное, буду делать такую сноску. И с атеистами связываться, наверное, уже не буду, уж больно они обидчивы.

А.Х.: Да, у нас сейчас по художественному вымыслу тоже много всевозможных распрей идет. Обижаются все кто ни попадя. А вообще — атеист — это же не еретик. А еретик — это не атеист. Почему атеисты вдруг решили оскорбиться, как вам кажется? Ну это же абсурдно, я понимаю. Но почему, есть у вас какие-то мысли?

М.Д.: Для меня вообще непонятно, что такое — чувства людей? Как их можно измерить? В километрах, в килограммах — в чем? Я понимаю, когда уголовное дело возбуждается из-за убийства. Понимаю уголовные дела — ограбления, коррупция, которая является у нас одной из скреп государства. Я все это понимаю. Но когда какая-то аморфная субстанция, которую можно оскорбить, — как?

Я приводил пример, у меня куча знакомых атеистов — вот их чувства я не задел никак. Но они атеисты. Они отвергают бога, чуть ли в небо не плюют. То есть очень большая часть людей — мракобесы. Другая часть — другие. Я человек православный. Я воцерковлен, я хожу в церковь. Правда, наши дороги к богу немножко идут не совсем рядом с нашей официальной РПЦ. Но идем одной дорогой все равно. Меня не тронул ни Соколовский, ни Pussy Riot. Может, …, который начался после акции Pussy Riot, меня тронул в плане того, что — не твое — не тронь. Когда начали рубить кресты. Но это не оскорбило мои чувства как православного. Это не вандализм даже, наверное, порча чужого имущества. Обычная уголовная статья, 2 или 3 года предусмотрено. Но нашлись верующие, которых это оскорбило. Их чувства почему-то для суда важнее, чем мои. А почему так? Чем мои чувства хуже их? Давайте мы их измерим тогда каким-то образом.

У нас есть случай, когда человека судят тоже за оскорбление чувств верующих из-за картинки, где Иисус Христос то ли в кроссовках изображен, то ли что-то такое. Это жутко оскорбило верующих. Андрей Кураев в Facebook пишет о том, что это не оскорбление, это вполне нормально, и на каком-то христианском семинаре эти картинки и статуэтки продают прямо в фойе, и сами священники это покупают на Западе. Ну да, Запад нам не указ. Но кто лучше него может судить об этом? Его мнение почему-то неважно, а мнение школьного учителя математики, который выступает экспертом, почему-то оказывается важнее, чем мнение богослова. Как-то странно получается.

А.Х.: Максим, большое спасибо, что уделили нам время. Желаем вам положительного исхода данной абсолютно нелепой ситуации. Всего доброго.

М.Д.: Спасибо огромное вам. До свидания.

У нас на связи видеоблогер Руслан Соколовский. Руслан, здравствуйте.

Руслан Соколовский: Всем привет.

А.Х.: Накануне вас пригласили в качестве свидетеля по делу Максима Дроздова, которого обвиняют в оскорблении чувств атеистов. Как вы ответите на это приглашение?

Р.С.: Я, безусловно, приду, потому что чувствую очень большую ответственность в связи с тем, что огромное количество атеистов, верующих приходили на мой суд, чтобы меня поддержать. И я, безусловно, против того, чтобы человека называли экстремистом по причине того, что он просто выразил какую-то свою позицию. Может быть, оскорбил кого-то, но оскорбил — это другая статья уже Гражданского кодекса, а никак не Уголовного. Максимум, что возможно в связи с подобными действиями — это, например, штраф. Но никак не объявление экстремистом, внесение в разного рода реестры и прочее.

А.Х.: А само стихотворение вы читали? Что скажете про это произведение?

Р.С.: Я помню, что там была какая-то нелицеприятная формулировка. Я об этом услышал, уже непосредственно когда давал интервью для еще одного радио. Но точно его я не запомнил.

А.Х.: Можете дать какой-то прогноз в этом деле? Какие предположения, каким будет вердикт суда?

Р.С.: Я надеюсь, что дело полностью закроют. Тем более что у нас в России дело об оскорблении чувств атеистов вряд ли будет долго жить. Оскорбление чувств верующих — это у нас дело уже проторенное. Уже много таких кейсов было создано. У нас страна на удивление какая-то очень православная, хотя прописано в Конституции, что у нас светское государство. В то время как с атеистами не особо считаются.

А.Х.: Вас уже лично приглашали или только на Facebook?

Р.С.: Я слышал о приглашении только от третьих лиц, лично ко мне никто не обращался. Вообще до меня сложно дописаться, я это прекрасно понимаю, мне в день по несколько тысяч человек пишет. Тем не менее, если поступит официальный запрос, я обязательно приду, обязательно поучаствую в этом деле.

А.Х.: Благодарю вас, спасибо за комментарии.

Р.С.: Вам спасибо.

А.Х.: Это была программа «Zoom». У микрофона была Александра Хворостова. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments