«Аферы века»: почему не стоит строить мост на Сахалин и что пошло не так с Керченским мостом

Почему мост на Сахалин «нужен только тем, кто хочет поиметь маржу», а само его возведение — большой риск? Заодно разобрали, как уже сбываются прогнозы экспертов о том, что мост через Керченский пролив долго не простоит, а возможно даже рухнет.
Эксперт: Юрий Медовар — старший научный сотрудник Института водных проблем РАН, кандидат геолого-минералогических наук.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom». У микрофона Валентина Ивакина.

В рамках программы обсудим возможное строительство моста на Сахалин. Последние несколько дней многие федеральные ресурсы вновь обсуждают этот проект, что, возможно, построят мост на Сахалин. Напомню, что еще 15 июня во время прямой линии с президентом России жители Хабаровского края озвучили вопрос, будет ли построен мост. Прозвучало, что он очень необходим. Тогда президент страны напомнил, что подобные планы вынашивались еще при Сталине. Думали соединить Сахалин с материком, но не удалось. Тогда начали копать тоннель, но после смерти Сталина работы прекратились. И вот теперь якобы в России вновь задумались о том, чтобы соединить Сахалин с материком. Но на этот раз речь уже идет не о тоннеле, а именно о строительстве моста. Еще раз тема эта была затронута уже в сентябре на планерном заседании Восточного экономического форума.

Президент России Владимир Путин заявил, что Россия рассматривает возможность строительства моста на Сахалин. И буквально на днях многие ресурсы со ссылкой на Bloomberg, который ссылался на три информированных источника, сообщили о том, что уже якобы решено, кто стройкой этого моста на Сахалин займется. Писали, что это будет компания Аркадия Роттенберга. Якобы Путин приготовил следующий проект для своего друга. Есть Керченский мост — теперь будет мост на Сахалин.

В СМИ мнения экспертов расходятся. Есть сторонники строительства моста. Они говорят о том, что развитие подобных проектов вместе с развитием Северного морского пути, модернизацией БАМа и Транссиба поможет сделать Дальний Восток одним из «важнейших логистических узлов мира». Пишут, что Россия и Япония могут таким образом стать ближе друг к другу.

Но есть и противники, которые говорят о том, что проще развивать паромы, больше паромных переправ строить. Сейчас немного устарели паромы, которыми ранее могли пользоваться местные жители. Поэтому жителям Сахалина порой неделями приходится оставаться на морвокзале, они не могут уехать. Стационарный переход якобы мог бы решить эту проблему. А кто-то говорит — всего-навсего наладьте паромную переправу, и все будет хорошо, даже мост или тоннель строить будет не нужно.

А мы переходим к беседе с нашим спикером. С нами на связи Юрий Медовар, старший научный сотрудник Института водных проблем РАН, кандидат геолого-минералогических наук. Здравствуйте.

Юрий Медовар: Добрый день.

В.И.: Обсуждаем сегодня один из грандиозных проектов, который, по прогнозам многих СМИ, станет чуть ли не одним из основных проектов ближайшего 10-летия. Речь идет про мост на Сахалин, а возможно, тоннель на Сахалин. Мы с вами уже обсуждали Керченский мост. Много фактов, не очень положительно говорящих о подрядчиках, строителях и тех людях, которые этот проект задумали, было озвучено. Про мост на Сахалин что можете сказать? Что известно? Вроде есть данные, что уже существует несколько проектов, которые находятся на согласовании. Можно предположить, что кто-то их видел.

Ю.М.: Вообще вы абсолютно правы. Это грандиозная афера 21 века — Сахалинский мост. Откуда вновь возникла эта проблема? В 2001 году, когда озвучили этот Сахалинский мост, министерство путей и сообщений предлагало построить этот мост, чтобы снизить себестоимость перевозок нефти и газа на примерно 20%. Ведь на Сахалине, чтоб народ знал, там прекрасная легкая нефть. Так вот, ее перевозят танкерами, а МПС предложило построить мост. Но в 2001 году только стоимость проекта технической документации оценивалась порядка 300 миллионов рублей. Но тогда денег не было. Нефть была после ухода Бориса Николаевича Ельцина где-то в районе 20 долларов за баррель. Поэтому, конечно, и 300 миллионов рублей не было в бюджете, и этот проект похоронили. А вот откуда он всплыл 15 июня у нас? Всплыл этот вариант, и он был озвучен самим царем. Он сказал — это будет мост, и примерная начальная стоимость его порядка 90 миллиардов рублей.

Теперь внимание, я обращаюсь к народу, который слушает радио СОЛЬ. Когда начинался Керченский мост, начальная цена была озвучена 24 миллиарда рублей. Сейчас еще и моста нет, а цена уже подходит к 300 миллиардам. Я ввожу поправочный коэффициент 1:10. 24 и 260. 290 миллиардов умножаем на 10 — около 3 триллионов обойдется этот мост. Это реальная цена, потому что у нас идет распил. И та же контора Роттенберга собирается строить этот мост.

Второй вопрос еще интереснее. Был недавно саммит на Дальнем Востоке. Еще один гениальный товарищ Шувалов предложил построить мост между Хоккайдо и Сахалином, и тогда Япония перестанет быть островным государством. Понимаете, какая в голове каша у господина Шувалова? У нас еще нет моста между Сахалином и материком, но мы уже говорим о том, что, если Япония вложит деньги в этот проект, то она перестанет быть островным государством. Хоккайдо — там, если не ошибаюсь, пролив Лаперуза, мы соединим мостом. Зачем это нужно японцам, другой вопрос, мы это не обсуждаем.

Теперь самое интересное. Остров Сахалин отделяется от материка Татарским проливом. Есть несколько вариантов прохода, сейчас мы на этом подробно остановимся. Но второй вопрос или даже третий — а дальше куда пойдет дорога от этого моста? Ведь ближайшая линия — это БАМ. А он отстоит примерно около 600 км. Это нужно проложить трассу. И она оценивалась где-то в 500 с лишним миллиардов рублей. У нас километр стоит миллиард, дешевле не бывает, что железнодорожных путей, что асфальтированных дорог. По Московской центральной кольцевой дороге я делал экспертизу. Да, где-то 1,5 миллиарда километр стоит. У нас же крутые цены все идут.

И поэтому — что мы делаем? Давайте гипотетически представим — вот построили этот мост. Он есть, Сахалин соединили с материком через Татарский пролив. Отлично. Куда мы повезем эту нефть и куда потащим газ? В Китай и в Южную Корею? Ведь мы не поведем его через всю Сибирь и западную и восточную сторону Европы. Эта перевозка будет очень дорога. Так зачем нужно строить мост, когда все это можно перевозить танкерами? Это же дешевле намного. И потом, а за сколько лет — они бы хотя бы посчитали — себестоимость перевозки, которая уменьшится, окупит этот мост или тоннель? Там такая интересная штука — там планируется насыпная дамба 16 км с судоходным каналом. То есть сам мостовой переход около 7 км. Гораздо удобнее все-таки сделать тоннель под проливом. Он около 12,5 км, он уже выигрывает.

В.И.: Тоннель вроде как начинали делать в середине прошлого века, еще при Сталине.

Ю.М.: При Сталине тоннель было сложно сделать. Тоннель хорошо проходит с щитом, а вспомните Москву, лефортовский тоннель — когда его делали, Лужков закупил в Германии щит, дорогой щит, он сколько-то миллионов долларов стоил. При Сталине таких щитов просто не было, технология была несколько иной. А здесь пройти щитом можно. Тем паче там скальная порода. А строить насыпную дамбу… На острове Сахалин очень мало нерудных полезных ископаемых, это пески и т. д., из чего делается насыпь, засыпается, гравий и т. д. Они просили уменьшить береговую зону так называемую. Мы говорим — можно, но только со стороны пролива. Ни в коем случае нельзя пляж убирать со стороны океана, потому что там идет цунами, большая волна, размоет берет, это очень опасно.

А чем же мы будем насыпать дамбу, дамба-то будет насыпная, если у нас там нет песка, щебня, гравия и прочего, и потом все это цементировать? Вы представляете, какие колоссальные расходы, — надо будет подвозить еще и засыпку дамбы. Дамбу надо делать. Извините меня, это мы из дерьма петухов лепим и сталактиты строим из отходов. Но это же дамба. Надо учитывать, что это сейсмичный район, там же бывают землетрясения, извержения вулканов, к сожалению, бывают цунами, которое может размыть, все что хочешь.

Поэтому с точки зрения практики этот мост абсолютно не нужен. Так же как и Крымский. Это колоссальное вложение денег, вместо того чтобы вложить их в образование, в здравоохранение, науку. Вы посмотрите, Путин предложил еще дополнительно брать деньги за медицину — вас будут лучше обслуживать, только доплатите. Второй вопрос — а где взять врачей-то, которые будут лучше вас обслуживать? Откуда они возьмутся? Старая гвардия уходит, а новые врачи — я что-то к ним отношусь с большим скепсисом. Надо деньги вкладывать не вот туда, строить эти прожекты — это Нью Васюки.

Вспомните — построили мост на Русский остров. Зачем он нужен был? Прошел Тихоокеанский саммит — дальше что? Ну да, мы строим центр мирового образования. Да прекратите вы, какой центр? Там живут 5000 человек. Мост стоит, миллиарды грохнули. Зачем? Это опять называется Нью Васюки. Проекты мы хотим, назло буржуям мировой пожар раздуем — вот то же самое. Центр «Сколково», Международный экономический центр — ну ничего же этого нет. А деньги уходят. Деньги не Путина, не Шувалова — деньги налогоплательщиков. Наверное, можно было их с большим эффектов вложить в образование, например, в науку. Сейчас Путин говорит — давайте вернем ученых, которые уехали. Но они же не вернутся. Зачем им возвращаться сюда? Мы сейчас боремся, митингуем, наш профсоюз академический борется за прибавку зарплат и финансирования фундаментальных исследований, фундаментальной науки. А там люди работают спокойно, и они не выходят митинговать в Оксфорде или в Кембридже — заплатите мне больше. А мы выходим. И мы не знаем, что будет завтра, потому что майские указы Путина вообще невыполнимы, а о науке — просто невыполнимы. И ему говорят, но он же слушает только себя. А теперь мы будем возвращать ученых, которые уехали и прекрасно там существуют. И, по-моему, не собираются возвращаться.

Так что я бы все-таки остановился на варианте тоннеля. Хотя нужно обязательно учитывать сейсмичность района. Но там все-таки скальные грунты. Почему я подчеркиваю, что там скальные основания? Потому что в скале мы проходим щитом, и гранит держит. В этом плане — почему я выступал против строительства Керченского моста — там же очень важно, что они сделали. Вы знаете, что они сделали? Они в декабре прошлого года поменяли СНиП и ввели его с июня этого года. Это арочный мост, сейчас центральную арку поставили, и там все просело непонятно куда. Арочные мосты можно строить только на скальном основании, то есть на скальных породах. Потому что скальные породы не просаживаются. Нельзя было строить, но они строили. Путин сказал — они плюнули на СНиП, что там СНиП, Путин сказал — все, мы строим.

Основания стоят на буронабивных сваях, которые пробурили, залили бетоном. Пятки вот этих свай должны упираться в скальные породы. И тогда не будет просадки. А тут — мне написали, я просто в курсе всех событий — «ушли» опоры. Причем то, что идет осадка, это понятно, там полутвердые водонасыщенные глины с песком. Но то, что пошла неравномерная осадка — первая 1,5 метра, вторая метр, и пошел перекос — вот что плохо, это очень опасно для дальнейшего строительства. И поэтому что там сейчас строят, я не знаю. Тут они попали. Я, конечно, понимаю, что этот мост не простоит, потому что опоры нет, упирается в полутвердые глины с сверхвысоким пластовым давлением. Там все что хочешь может быть.

А вот, например, тут да, можно строить. Но насыпной, наверное, хуже. Во-первых, это дороже. Но с другой стороны, ребятам Роттенбергам чем дороже, тем лучше — 1% откатить от 100 миллиардов или от 10 миллионов, это разная сумма в кармане, чем дороже, тем лучше. Вот представьте — дамба 16 км. И переход 6 км. То есть они как бы делают канал, под которым пойдут суда. Суда же будут ходить все равно, правда? Или они будут Сахалин огибать со стороны Тихого океана, или они пойдут по Татарскому проливу. Там много интересных вещей — там и Японское море, и Охотское море, все сложно и трудно. И с другой стороны, это никому не надо. Это нужно только тем, кто собирается поиметь хорошую маржу на строительстве никому не нужного сооружения. Вот об этом примерно я хотел поговорить, чтобы народ знал, куда идут их налоги. И почему у нас настолько популярны Нью Васюки и все проекты Остапа Бендера.

В.И.: Если уж мы заговорили про Керченский мост, когда мы с вами последний раз на эту тему связывались, вы озвучивали довольно печальные прогнозы. Сейчас, как я понимаю, можно видеть им подтверждение. Если про Керченский мост говорить, насколько сбываются ваши прогнозы? И чего еще ждать?

Ю.М.: В связи с тем, что там гибнут то автобусы, то слетают несчастные сварщики, это хороший показатель того, что этот мост там не должен быть. Мои прогнозы сбываются, к сожалению. Центральная арка весит 10 тысяч тонн. На двух опорах она держится. Каждая опора — это 5 тысяч тонн. Это примерно 90 полных железнодорожных цистерн на одной опоре. Это статическое давление. И потом еще пойдут поезда, машины, все это будет в динамике и все это садится. Я не знаю, к сожалению, кто делал экспертизу этого проекта, я ее не видел. Я знаю, что ее в свое время завернули, в 70-е годы, там нельзя было строить как раз из-за этих глин, вулканизмов, в которые они не попали, но они, возможно, рядом, и просто перераспределение напряжения грунтов может привести к чему хочешь. То, что осаждается, — вы знаете, построили дом, он дает осадку, потому что нагрузка сверху, она рассчитывается. А тут все прекрасно понимают, что если у нас что-то строится, у нас есть сваи, но они у нас в Москве, допустим, попадают в известняки худо-бедно, туда пытаются их забурить или забить и прочее, то здесь полутвердые плавучие глины. На этом основании нельзя строить.

Повторюсь еще раз — раз мы делаем из дерьма петухов, то по идее можем построить мост. Вопрос, сколько он простоит. Построить можно все. Вот мне говорят — на болтах же строят. Я говорю — правильно, ребята, болота, особенно верховые, не очень мощные по торфу. 5, 6, ну 10 метров. Сваей прошел, попал в минеральный грунт, и все нормально. Это болото висит над сваей, это нестрашно. А здесь-то глины майкопские мощностью до 1000 метров. Мы же их не можем пройти. Пробурить можем, мы же нефтяные скважины бурим и на 3 км. Но это совершенно дикое и дорогое удовольствие. Поэтому они, как мне объяснили, бьют на 50 метров. Ну никто не бьет на 50 метров, люди, к сожалению, ошибаются в этом.

Пример приведу. Есть такое здание, длинное, высокое, 450 метров. «Газпромовской кукурузой» его называют. Там буронабивные скважины глубиной 95 метров. Бурится скважина, туда бетон идет под давлением, есть аппаратура. Никто сваи не бьет на такую глубину, она же там деформироваться будет. На 95 метров сваи забить, вы понимаете, невозможно. А сверху 30-метровая бетонная подушка. И вот на этом основании строится эта «газпромовская кукурузина». А мост? Там нет таких подушек 30-метровых. Что там будет держать?

Я даже уже боюсь что-то говорить. Пускай они его построят. Самое главное — чтобы никто не погиб больше. Хватит уже жертв, люди погибают ни за что, слетают с моста, почему-то их не могут найти, то кран переворачивается, его не могут найти, там очень мощные донные отложения и прочее. То есть этот мост — еще одна стратегическая ошибка нашего так называемого лидера. К сожалению, есть такая теория рисков, и надо оценивать риски, к чему это может привести. Тут, по всей вероятности, никто их не считал. Взяли, видно, изыскания 70-х годов, потому что я не видел, кто бы проводил новые изыскания. И потом, надо просто понять, почему китайцы отказались строить этот мост, хотя они большие специалисты в мостостроении, у них построены очень большие по протяженности сооружения мостовые и т. д. Тут они отказались, потому что на таком основании такие мосты не строят.

Другой вопрос — тоннель. Я в свое время сказал — а почему тоннель нельзя, как под Ла-Маншем, сделать? Геологи сказали — нельзя, грунты слабые. Даже тоннель нельзя. Я говорю — почему? Мы его укрепим. Можно заморозить, как было с храмом Христа Спасителя, чтобы плывун никуда не тек. Наверное, что-то можно было придумать. Все-таки я был больше склонен к тоннелю, как и на остров Сахалин. Там тоже реальнее и дешевле вариант — это, естественно, тоннель. Но он там тоже никому не нужен. А Путин сказал — все сняли шляпу, побежали, «давайте начнем сейчас строить, закончим к 2024 году» и т. д. Стоимость он сам озвучил — немножко меньше 300 миллиардов. Ну у нас же денег много, какие проблемы? Будем строить мост никому не нужный, в никуда.

В.И.: Правильно я понимаю, что главная претензия в том, что это мост в никуда, что огромные вложения будут выкинуты, а не в том, что существует огромное количество опасностей, что этот мост не простоит, как вы говорили про Керченский мост?

Ю.М.: Там мост небольшой, там большая дамба насыпная. Опять же — какой проект, что они хотят, как они будут все это укреплять. Надо не забывать, что все-таки там цунами, приличные землетрясения, вспомните, что в Японии было и прочее. Там Япония-то совсем рядом. Чтобы все это дело не смыло и не размыло, и чтобы это все стояло, и вы знаете, как мы строим. Если мы сейчас туда таджиков нагоним, они нам там сделают такое, что это рухнет. Как они плитку кладут — сегодня положили, завтра я чуть ногу не сломал, провалился в яму. Так что здесь очень серьезный вопрос, какой проект, что они хотят.

Тоннель, наверное, надежнее, но при землетрясении тоже могут произойти сдвиги. Если там земная кора пойдет… На глубине 10−15 метров, я думаю, не глубже, чтобы был столб воды метров 15 выше этого тоннеля. Это тоже большие риски. Вообще в сейсмичных зонах строить — это большие риски. Это же очень серьезное инженерное сооружение — что мост, что дамба, что тоннель. Но тоннель все-таки, я думаю, это более надежно, чем дамба, которую может и размыть, и снести и т. д. И само мостовое перекрытие тоже очень мощное. Все-таки, как ни крути, 6 км это мостовое перекрытие. А расстояние примерно 16−17 км. Это мы берем с вами минимальное расстояние по Татарскому проливу, в другом месте там гораздо больше, но там строить никто не будет.

Но не это самое главное, а куда все это пойдет дальше. Вы понимаете, какие расходы, если там, мы с вами считаем, около 300 миллиардов — неважно, что они посчитают, — перекрытия с дамбой или тоннель, плюс еще 500 с лишним миллиардов, чтобы доехать 500 с лишним километров до БАМ. Вы понимаете, сколько денег вложить, когда проще все возить танкерами. Причем они могут приезжать, приплывать, приходить со своими танкерами. Мы их продаем Южной Корее, Китаю. И тогда мы будем продавать что, через Северную Корею, я не понимаю? Ну Китай ладно — там через Монголию или через сам Китай, у нас граница есть. А с Южной Кореей нам проще через порта передавать, через танкеры, и это гораздо дешевле. И не надо заморачиваться, не надо строить, не надо возить строительные материалы и насыпать дамбу.

Все очень грустно. Это, еще раз, проект Нью Васюков. Мы любим. Переброской занимались в 70−80-е годы, я сам этим занимался — перебрасывали часть стока северных рек спасать Каспий. Но Каспий сам себя спас, слава богу, ничего не перебросили. Но денег тоже вбухали очень много, потому что лет 10 этим занимались, в 1988 году только закрыли, было постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о полном прекращении даже научных обоснований переброски части стока северных рек, про сибирскую давно забыли. Мы любим такие проекты мощные — чего там, целину поднимем, БАМ построим. Мы же с размахом, русская душа любит размах, так мы и живем. Вместо того, чтобы вкладывать деньги туда, куда это необходимо и нужно, чтобы народ выжил.

В.И.: Надеюсь, что все будет развиваться не так печально, как вы озвучиваете. Все-таки будем верить в лучший сценарий.

Ю.М.: А я всегда беру худший вариант. Всегда надо считать от худшего варианта. Мы говорим — что может произойти в худшем варианте? Отсюда надо плясать. Да, это может не произойти. Но когда это происходит, вы заметили, кого сразу находят? Стрелочника. Кто виноват? Стрелочник. Не тот, кто дал приказ, а именно стрелочник на земле. Я не хочу, чтобы здесь стрелочник понес ответственность за то, в чем он не виноват.

Народ, знайте, куда уходят ваши налоги. Впереди выборы. Думайте.

В.И.: На этой ноте наше время подходит к концу. Большое спасибо, что пообщались с нами.

Ю.М.: Я тоже очень рад, мне всегда приятно с вами беседовать.

В.И.: Это была программа «Zoom». У микрофона была Валентина Ивакина. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments