Тактика «заложников»: учителей и родителей предложили штрафовать за участие подростков в митингах

Если инициативу узаконят, это ударит по бюджетам семей, в которых растет «бунтарь». На учебные же заведения это мало повлияет, так как педагоги не контролируют то, что делает школьник или студент в свободное от занятий время.
Эксперт: Сергей Давидис — член совета правозащитного центра «Мемориал».

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom». У микрофона Игорь Киценко. Тема нашего эфира: «Тактика „заложников“: учителей и родителей предложили штрафовать за участие подростков в митингах». Сегодня будем говорить о предложении МВД наказывать родителей и учителей за участие подростков в протестных акциях. «Законодательно закрепить ответственность родителей и учителей за участие детей в протестных акциях, заявил на заседании Совета по правам человека при президенте начальник управления по противодействию экстремизму МВД Тимур Валиулин. По его словам, число протестующих растет, а средний возраст участников акций, напротив, снижается».

По этому поводу высказывалась Валентина Матвиенко, спикер Совета Федерации. «После массовых задержаний в Москве и Петербурге, во время которых в МВД оказались в том числе и несовершеннолетние подростки, спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко заявила о том, что участие в протестных акциях подростков и несовершеннолетних детей нужно законодательно пресекать В верхней палате парламента этой темой занимаются уже давно, рассказал РБК глава комитета Совфеда по социальной политике Валерий Рязанский. „Как родителей наказывают, если их ребенок оказывается за рулем, так их нужно привлекать к ответственности за участие их детей в несанкционированных акциях“, — заявил сенатор. При этом, по его словам, учителей вряд ли стоит привлекать к ответственности, „только если дети участвуют в незаконных митингах в учебное время или по инициативе своих педагогов“».

«Предложение наказывать родителей и учебные заведения за участие детей в несанкционированных митингах сложно исполнимо. Об этом заявила уполномоченный при президенте РФ по правам ребёнка Анна Кузнецова. „Мне кажется, это достаточно сложно исполнимое предложение“, — цитирует ее ТАСС. По словам Кузнецовой, молодёжь всегда активна, хочет выражать своё мнение и необходимо создать условия для конструктивного диалога. „Защищать молодых людей нужно от манипуляций их сознанием, их желанием выразить себя. И лучшим способом для этого является создание условий для выражения конструктивной позиции“, — отметила она. Кузнецова уточнила, что российское законодательство регулирует участие граждан в различных митингах и акциях, в том числе и протестных. „Самое главное, чтобы не манипулировали детьми, не заставляли их служить неким непонятным, абстрактным, чьим-то личным амбициям“, — подчеркнула уполномоченный».

Причины всего этого мы знаем, это протестные акции, которые устраивали ФБК и Алексей Навальный. Эти акции прокатились по огромному количеству городов нашей страны. Огромное количество людей выходило, огромное количество молодежи выходило на эти протестные акции. И я думаю, что это не последние митинги и не последние выходы молодежи на улицу. И мой собеседник по данной теме — Сергей Давидис, член совета правозащитного центра «Мемориал». Сергей, здравствуйте.

Сергей Давидис: Здравствуйте.

И.К.: Вот прозвучало предложение от главы управления по противодействию экстремизму при МВД, оно прозвучало в рамках заседания Совета по правам человека, что нужно привлекать к ответственности учителей и родителей за принятие участия несовершеннолетних в митингах, акциях и так далее. Как это можно расценивать? Причем разны спикеры из разных ведомств говорят о том, что уже давно этим вопросом занимаются и думают, как его вывести в законодательную норму, хотя у нас законодательных норм давным-давно много.

С.Д.: Совершенно очевидно, что с помощью такой тактики «заложников», фактической коллективной ответственности, круговой поруки ЦПЭ пытается воспрепятствовать объективным процессам, которые порождаются той политикой, в частности, в сфере регулирования и свободы собраний, которую осуществляет государство. Потому что, конечно, желание несовершеннолетних участвовать в публичных мероприятиях связано с общественными процессами, с процессами в общественном сознании, с социальными процессами, политическими и носит в этом смысле объективный характер. И все усилия по интернет-пропаганде, телевизионной пропаганде, что там Навальный — это Гитлер, что это все рука Запада, что это дети Госдепа, — они не приносят очевидный эффект, поэтому они пытаются сделать какие-то репрессивные способы. И при этом видно, что репрессии в отношении самих несовершеннолетних оказываются недостаточно эффективными, то есть они не приводят к тем результатам, которые хотелось бы достичь.

Тогда они предлагают некую тактику коллективной ответственности. В этой тактике, если формально-юридически подходить к этому, очевидно нелепо предложение ответственности школы. Школа не может отвечать за то, что делает ученик во внешкольное время, и притом что ей ставят задачи по воспитанию, но главная ответственность за воспитание лежит на семье. И поэтому школу никаким образом нельзя затрагивать, это абсурд, тем более формально, то есть в их неформальных отношениях мы понимаем, что они там журят директоров школ, классных руководителей, если ученики выходят на несогласованные акции. Но это неформальная порочная практика, связанная с незаконными задачами, которые ставятся перед системой образования. Формализовать же это абсолютно невозможно, потому что это просто абсурд.

Что касается ответственности родителей, то сама по себе идея ответственности родителей за правонарушения несовершеннолетних, она вполне естественна и существует, в этом ничего сверхъестественного нет. Тут вопрос уже в деталях и в том, в связи с чем об этом говорится. Говорится в связи с участием в несогласованных акциях. А мы знаем, как на практике реализуется привлечение к ответственности за участие в несогласованных акциях. То есть сначала беззаконно не согласуются публичные мероприятия, и в недавнем докладе комиссара Евросоюза по правам человека весьма подробна эта практика описана, это совершенно объективно нарушающая международное обязательство практика, которая исходит не из презумпции проведения собрания, а наоборот, из презумпции невозможности проведения собрания. И когда люди все-таки выходят, и при этом никакой угрозы для охраняемых общественных интересов не представляют, оттого что там 3 человека одновременно вышли на улицу, не перекрывая движение, не сжигая машины, не нападая на прохожих, не уничтожая собственность, а просто выражая свое мнение, никакой опасности для общества не возникает. Поэтому само по себе преследование людей за это неправомочно.

И вот когда по административным правонарушениям считается реализация своего права на свободу собраний вынуждено несогласованным, потому что согласовать ничего не удается из-за незаконной практики региональных и муниципальных властей, которые уполномочены осуществлять согласование. И за это сейчас наказывают участников, предполагается наказывать теперь родителей несовершеннолетних. Это идея совершенно ложная, порочная и противозаконная. Не вообще идея какой-то ответственности родителей за правонарушения несовершеннолетних, что вполне нормально и существует в законодательстве, а привязка этого именно к отсутствующему событию правонарушения, состав которого полностью обусловлен действиями власти, — вот это неприемлемо.

И.К.: Получается, что тут некий абсурд получается — хотели согласовать, незаконно не согласовывают мероприятие, люди абсолютно законно, пользуясь своим правом, выходят высказывать мнение, и их за их же право, которое они имеют, право высказаться берут и просто штрафуют, даже не этих людей, если мы говорим сейчас о несовершеннолетних, а их родителей или преподавателей.

С.Д.: Тут фактически два этапа беззакония. Один, когда не удается провести никакого согласованного мероприятия на приемлемых условиях. А другой, когда людей, которые вышли на несогласованное мероприятие, задерживают и привлекают к ответственности. Это тоже неверно, потому что если они не делают ничего иного, нарушающего общественный порядок, а просто выходят на публичное мероприятие, это не может быть правонарушением и не может так рассматриваться, как основание для ответственности совершеннолетних участников и как основание для ответственности для родителей или учителей несовершеннолетних участников. В правомерную форму, если мы говорим об ответственности родителей, облекается абсолютно дважды неправомерная практика.

И.К.: В этом плане, как говорится, лиха беда начало, скорее всего, что-то придумают, что-то примут, как-то начнут это применять, использовать и так далее. Но в связи с этим ждать ли в образовательных учреждениях волны профилактических бесед со школьниками и родителями, как это делалось после недавних митингов? Тогда проводились такие беседы, мы все о них знаем, интернет просто пестрил, опять же, те же самые несовершеннолетние снимали своих преподавателей, либо директоров школ, которые ходили и говорили: «Не ходите на митинги Навального».

С.Д.: По-моему, просто сообщения о таких беседах являются уже информационным фоном, то есть каждый день или через день приходят такие новости, а это только от тех, кто решил записать и выложить такого рода сообщение. И очевидно, что это только малая часть такого рода бесед, которые проходят. Сказать, что новая волна, невозможно, потому что эта волна никуда не девалась, она присутствует в образовательных учреждениях в настоящее время, и она не спадала.

Другое дело, что если мы представим, что введут реальную административную ответственность педагогов, сейчас это связано с неформальными обязательствами, с неформальным давлением, с какими-то неформальными взысканиями, которые налагаются на педагогический состав и административный состав образования, то если это будет непосредственное административное наказание, то, конечно, не желающие подвергаться таким наказаниям учителя будут прилагать больше усилий, то есть можно ждать еще большей интенсивности. Даже не желающий поддаваться незаконному давлению учитель, который вынужден будет платить штраф, если его ученик выйдет на митинг, он вынужден будет организовывать давление или увольняться, потому что — кому это понравится?

Другое дело, что я думаю, что в частности ответственности педагогов — это настолько нелепая и абсурдная идея, я думаю, что педагоги все-таки возмутятся такой ответственности. Я думаю, что это не дойдет до реализации, а в смысле ответственности родителей вполне возможно.

И.К.: А не повлечет ли это такой обратный эффект? Родители тех детей, которые пошли на митинги, это наверняка обсуждалось в семье, наверняка подростки общались со своими родителями, говорили о том, что есть ряд вопросов, что есть расследование, есть фильм, есть публикация, вот планируется митинг, и они в этот момент осознано себя ведут, делятся своими эмоциями, делятся своими впечатлениями, высказывают уже дома свою гражданскую позицию, что очень прекрасно. И я не думаю, что многие родители как-то говорили и журили детей. Наверняка же это обсуждалось, и, наверное, какую-то поддержку этим детям высказывали, но по объективным, а может быть, и необъективным причинам сами не выходили на эти мероприятия. Объективные причины были те, когда в адрес родителей были угрозы об увольнении с работы или какой-то административный прессинг на них оказывался. Но в данном контексте не повлечет ли это увеличения числа участников таких несанкционированных митингов?

С.Д.: Я думаю, что вы несколько упрощаете ситуацию, тут все-таки есть определенные различия между поколениями. Есть люди более старшего возраста, которые уже приучены к тому, что в полицейском государстве против власти бунтовать не надо. И даже если они разделяют идеи своих детей, на митинг они сами не идут не только потому что им угрожают. На митинги ходит активное меньшинство всегда. И, конечно же, многие сочувствуют этим идеям, которым посвящены эти публичные мероприятия, они на митинги все-таки не идут, потому что боятся той же самой административной ответственности, потому что считают, что это бесполезно. Против лома нет приема. А есть ситуации, когда есть и конфликт родителей с детьми, это мы тоже знаем. Там сына бывшего депутата ЛДПР сняли с фонаря 12 июня на Пушкинской площади.

И.К.: Там отец был не против, что его сын висел на фонаре.

С.Д.: Я, честно говоря, не знал. Но нет сомнений, что конфликты поколений имеют место быть, далеко не все родители одобряют это. Одно дело, когда это вопрос судьбы ученика и его будущего поступления, его постановки на учет и каких-то воспитательных бесед, а другое дело, когда это будет бить по карману и бюджету семьи. Штрафы сейчас весьма высоки, особенно за так называемые «повторные нарушения». И 100−200 тысяч из бюджета семьи, это у подавляющего большинства российских семей серьезный удар. И родители не из идейных соображений, а из соображений просто выживания семьи и сведения концов с концами будут настаивать на том, чтобы дети не ходили на митинги, слишком высокая цена вопроса. Поэтому я думаю, что, конечно, негативное влияние будет иметь место.

Другое дело, что дети и подростки искренние и порывистые, поэтому не всегда с этими материальными обстоятельствами будут считаться. В конце концов, эти штрафы еще нужно взыскать. То есть с одной стороны будет негативное воздействие, в каких-то ситуациях родители будут осуществлять давление на детей, которое заставит подростков и школьников не ходить на публичные мероприятия, на которые готовы были пойти, но осознавая свою ответственность перед семьей и родителями, просто потому что зарплаты за несколько месяцев будут просто ударом по семье. А с другой стороны, в каких-то ситуациях родители будут возмущены, что их детей и их самих подвергают наказанию без всякой вины и будут включаться в поддержку своих детей. Я думаю, что будет и то, и другое. И баланс сложно предсказать, но в конечном счете остановить объективный процесс развития общественного сознания, особенно среди молодежи, такими мерами невозможно. Это просто историческая практика.

И.К.: Сам факт того, что данное предложение прозвучало в Совете по правам человека при президенте РФ, — как к этому относится?

С.Д.: Оно звучит из уст начальника ЦПЭ, а не от правозащитников. Он пришел туда и сказал, они никакой административной властью не располагают. Я, честно говоря, не владею ситуацией о контексте, и кто что ответил, и в какой конкретной ситуации это было сказано, поэтому не берусь судить. Но сам Совет по правам человека — специфический орган, который не имеет реальных полномочий, а скорее призван пытаться каким-то образом воздействовать на власть. используя узкую щель, в которую можно что-то крикнуть, чтобы она была услышана. В этом смысле я уверен, что многие уважаемые члены Совета не могут одобрять такую идею. И если еще не высказались, то выскажутся против нее, учитывая контекст и практику. Они несомненно связаны формальными какими-то вещами, потому что неформально идет ответственность родителей за правонарушения несовершеннолетними. И как я говорил, в самой теории нет ничего принципиально противного для принципов права. И вряд ли у них была большая дискуссия, на которой все эти аспекты можно было обсудить. Я думаю, что существенная часть этого совета даст свою экспертную оценку этой инициативе как неправомерной. Но поскольку мы не знаем деталей, то я не брался бы сгоряча судить, понимая всю сомнительную природу этого органа как такового.

И.К.: Большое вам спасибо, что нашли время пообщаться и ответить на вопросы. До свидания.

С.Д.: До свидания.

И.К.: Приведу несколько примеров, которые были в недалеком прошлом, когда российские учителя начинали критиковать на занятиях оппозицию. Школьники и студенты записывали эти монологи на видео, о чем мы тоже поговорили сегодня, и выкладывали их в интернет. «Новая газета» разбирается в феномене спора поколений, который приобретает форму политической борьбы за школу без политики. На митингах 26 марта о политизации образования высказывались даже школьники. Огромное количество мнений было приведено, огромное количество ссылок также приведено, если кому-то интересно, этот материал можно почитать на портале «Новая газета».

Какие же конкретные случаи были? Например, студентам ВлГУ, это Владимирский государственный университет, их тогда согнали в зал и промыли мозги лекцией о Гитлере-Навальном. Это заголовок материала, который был опубликован на портале «ПроВладимир». Тогда тоже был скандал, когда показали этот фильм. Начался спор между организаторами данного показа и самими студентами. Студенты возмущались, их пытались всячески утихомирить. И иногда даже надавливали на них.

Также во Владикавказе сотрудники центра «Э» пришли к ученику 9 класса из-за комментария под постом о митинге 12 июня, который организовывал Алексей Навальный в группе «Владикавказ сегодня». Школьник написал: «Норм тема. Надо идти». И после этого комментария к нему пришли сотрудники центра «Э». Различными способами пытаются давить на молодежь, которая максимально ко всему относится, которой не важны никакие материальные затраты, которыми на данный момент пытаются обременить родителей и учебные заведения, чтобы дети не выходили на улицу.

Это была программа «Zoom». У микрофона работал Игорь Киценко. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments