Образ будущего

Полицейские не жалуются: работа без выходных и отпусков, и другие «сюрпризы» в системе МВД

Что произошло в Нижнекамске, где, по сообщениям СМИ, 100 полицейских в один день написали заявления об увольнении? Также узнали, что портит жизнь среднестатистическому полицейскому и почему чем дальше от Москвы, тем больше произвола в отношении сотрудников?
Эксперт: Михаил Пашкин — глава Московского межрегионального профсоюза полиции и Росгвардии.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Валентина Ивакина. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ.

В рамках сегодняшнего эфира попробуем понять, как живется современной полиции. Многие ресурсы пишут о том, что российской полиции приходится работать без выходных и отпусков. Понятно, что ненормированный рабочий день. Но речь идет именно о том, что не могут полицейские добиться даже того, что положено им по закону. В частности, на днях появилось сообщение о том, что 100 полицейских в Нижнекамске в один день написали заявление об увольнении. Якобы они испытывают на работе большую нагрузку, с которой не справляются. Много лет некоторые не могли отправиться в отпуск, положенный по закону. Плюс ухудшает ситуацию так называемая «палочная» система — что хочешь, делай, но поймай столько-то преступников, заведи столько-то административных дел и прочее.

В рамках сегодняшней программы попытаемся узнать, где правда, а где вымысел, и можно ли что-то с этим сделать. На связи с нами Михаил Пашкин, глава Московского межрегионального профсоюза полиции и Росгвардии. Здравствуйте.

Михаил Пашкин: Здравствуйте.

В.И.: Сегодня задаемся вопросом, как живет современная полиция, ищем ответы на некоторые вопросы. Звучат предположения, что приходится сотрудникам правопорядка работать без выходных и отпусков. Предлагаю начать с того, что стало инфоповодом для сегодняшней программы. Это сообщения, которые появились в ряде СМИ, о том, что в Нижнекамске почти 100 сотрудников полиции единовременно написали заявление об увольнении. МВД Татарстана уже все опровергло, но говорят о том, что якобы не справляются полицейские в Нижнекамске с той нагрузкой, которая на них легла. Как вы оцениваете эту новость? Есть шанс того, что действительно такое происходит?

М.П.: Такая ситуация не только в Нижнекамске, я уверен. Как нам на сайте после этой статьи написали в комментариях, там раньше было порядка 1000 сотрудников полиции, осталось где-то 500. Это значит, эти 500 должны за 1000 работать фактически, при одной и той де зарплате, денежном довольствии. Например, в Московской области есть районы, где вместо16 участковых работают 8. А есть и меньше. Есть участковые, которые по 3−4 участка тянут.

То есть вот эта ситуация, когда людей не хватает, люди работают за двоих, за троих, — она повсеместно. Поэтому я абсолютно не удивляюсь вот этой информации из Нижнекамска. Были и в Москве такие случаи, когда сотрудники массово писали рапорта на увольнение, но потом разбирались, и до конфликта, до реального увольнения не доходило. Люди таким образом выражали свое негодование условиями службы, которые у них были.

В.И.: То есть можно предположить, что действительно в Нижнекамске были написаны вот эти 100 заявлений об увольнении, легли на стол начальнику, а начальник сказал: «Ай-ай-ай, давайте подумаем, попытаемся что-то с этим сделать»?

М.П.: Может быть, не 100, может, 50 или 80. Но не бывают с пустого места такие вещи. Люди часто пишут коллективные обращения к нам в профсоюз. Где-то 4 месяца назад у нас такое 60 с лишним человек подписали. Правда, это в Росгвардии было. Но там разобрались, спасибо руководству московской Росгвардии, люди получили то, что им недодали. И сейчас никаких вопросов нет. То есть там, где людей не гнобят за то, что они хотят правды, по закону положенное получать свое, там нормальное отношение и сотрудников к руководству, и к закону, и к гражданам. А там, где людей, за то, что они хотят найти правды, пытаются уволить или увольняют или наказывают, — там, естественно, создается нервозная обстановка во всем коллективе. Соответственно, и показатели все падают, и вообще все плохо становится, люди увольняются.

Сейчас, например, у нас Останкино в Москве, где молодой начальник, 29 лет, капитан совершенно не занимается личным составом. На своем или на чужом, не знаю, на чьем BMW X6 приезжает в отдел. Машины все стоят, две машины только у ППС есть вместо пяти, и то сломаны. Графиков выхода на службу нет. А как без графика работать, вот вы можете себе представить? Вам могут говорить в любой день — выходи и работай. Отгулов не дают. Это же вопрос такой — где начальник таким образом себя ведет, оттуда люди убегают. И оттуда уже начали люди бежать. Там 10 участковых не хватает, сейчас еще четверо хотят уходить, там вообще никого не останется. И уже поговаривают, что там сотрудников патрульно-постовой службы будут вместо участковых посылать на службу. Ну, как это?

В общем, повторюсь, очень многое зависит от руководства и от «палочной» системы, которая у нас существует. Вот если бы ее не было, если бы сверху не спускали вот эти — их называют теперь не планами, а АППГ — аналогичный показатель за прошлый год. Если у подразделения этот АППГ в этом году хуже, чем в том году, то начальника начинают мучить проверками. А в нашей системе, да и в любом месте можно и к столбу докопаться. Так что начинаются у подразделения черные дни. Начальник вынужден сотрудников опять гонять — давай «палки», «палки», «палки». От этого люди еще больше увольняются, напряженность растет. В общем, замкнутый порочный круг, разорвать который можно только одним способом — убрать эту «палочную» систему.

Но МВД тогда, по своему скудоумию, не понимает, как контролировать деятельность подчиненных. Вот как? Если показателей не будет или еще что-то. А ведь дело очень просто можно обставить. Есть закон о полиции, там есть статья 9. В ней сказано, что одним из основных критериев оценки деятельности полиции является мнение населения. Если будут судить о деятельность данного конкретного территориального органа внутренних дел не по количеству этих самых «палок» так называемых — составленных административных протоколов, уголовных дел, а население будет голосовать, проголосует, например, на выборах того же президента и т. д., поставить отдельную урну и задать там один вопрос — вас устраивает деятельность вашего ОМВД, например, Останкино или нет? Если люди скажут, что нет, большинство, значит, начальника этого органа внутренних дел нужно увольнять по недоверию. Это недоверие граждане ему высказали. Если по городу — значит, начальника главка. Если в целом по России, значит, извините, Владимир Александрович, — вас надо увольнять, министра внутренних дел.

Вот как должно быть. Тогда уже вот этих планов, показателей — для начальника они будут вторичны. Первым делом он будет делать все, чтобы граждане, проживающие на его территории, проголосовали за него, за то, что они доверяют полиции. Абсолютно другая будет работа, обстановка, и всем будет нормально. И уже никто не будет на эту раскрываемость и т. д. смотреть. Граждане одобряют — все хорошо. Нет — пошел вон.

В.И.: Это как прогнозы на будущее, а если говорить все-таки про современные реалии…

М.П.: А какой прогноз на будущее? Это в законе написано, просто его не исполняют, этот закон.

В.И.: Если говорить про реалии, с которыми сталкиваются полицейские в современной России, вы привели конкретный пример по Москве. А, может быть, есть какая-то карта по стране — откуда больше всего жалоб поступает? Где хуже с начальниками, где получше? Может, есть какой-то регион, где полицейские вообще не жалуются, и у них все замечательно?

М.П.: Там, где полицейские не жалуются вообще, такое творится, что лучше об этом и не говорить вообще. Сотрудники полиции бесправны полностью. Вот взять Липецкую область — у нас там профсоюз есть. Председатель профсоюза, участковый — он обслуживал 3 участка. Без приказа. Его решили наказать за то, что он просрочил какой-то там материал на своем участке, не на тех, которые за ним не закреплены. Мы не дали согласие, один раз не дали согласие, второй раз не дали согласие, в третий раз они без нас его наказали, хотя обязаны были согласовывать, потому что он уполномоченный по охране труда. Он в суд подал, забрали потом исковое из суда, потому что с ним руководство договорилось, что они его больше трогать не будут. Потому что в суде мы бы 100% сняли взыскание с него.

В Саратове аналогичная ситуация, когда сотрудники обслуживают по несколько участков. В Татарстане, где уволили — он свой профсоюз создал, но мы ему помогали — участкового. Вообще по беспределу уволили. Восстановить в судах Татарстана его не смогли, Верховный суд вообще даже дело не запрашивал, отказался. В этом же Татарстане человеку в одно место бутылку загнали из-под шампанского.

То есть там, где руководители чего-то боятся, а они очень много все боятся, боятся правды, там профсоюз душат. Там, где не боятся, нормальные поддерживают отношения, более или менее такие, и не дружеские, и не вражеские, а как данность — есть он и есть, профсоюз. В том числе, мы помогаем руководству выявлять мздоимцев в полицейских рядах, говорим о проблемах, которые, слава богу, многие руководители решают без всяких напоминаний. Им достаточно эту проблему высказать. Есть нормальный диалог с нормальными начальниками. Ну, а ненормальные начальники матом кричат, что — ваш этот профсоюз, ваш этот Пашкин и т. д.

В.И.: То есть при желании у полицейских, которые думают, что их права ущемляются, есть возможность как-то эти права защитить? А какой процент полицейских такой возможностью пользуется? 5%, 10%, 50%?

М.П.: К сожалению, очень мало. В последнее время к нам стали приходить только те, кого, извините, за одно место взяли судьба в лице начальника или еще кого-то. Раньше приходили сотрудники, как ОСАГО — вступил в профсоюз, в любой момент ты можешь проконсультироваться, позвонив по телефону, назвав номер профсоюзного билета. Таких сейчас меньше стало приходить.

Сейчас вот пришел сотрудник. «Вы пришли с проблемой или без проблемы?» — «С намечающейся проблемой». «Про профсоюз давно знали?» -«Давно». Человек думал — пронесет. Не пронесло. И проблему, допустим, его и многих сотрудников можно было бы решить до того, как она возникла, если бы он был в профсоюзе. Потому что мы учим сотрудников, как себя вести. И если он слушается нас, он не попадает в ситуации, в которые, возможно, попал тот, кто сейчас пришел вступать к нам в профсоюз.

Отсутствие должного финансирования в плане социального обеспечения сотрудников. В законе сказано, что сотрудник может получить субсидию на жилье, если у него нет жилья или метраж меньше, чем положено. Так вот, эти субсидии получают только во многом начальники, а сотрудники — очередь почему-то прыгает. При теперешнем финансировании, как несколько лет назад говорил министр сам, сотрудник получит через 100 лет эту субсидию. Через сто лет она уже будет ему не нужна. Вот, пожалуйста — проблема именно в том, что социальных гарантий, положенных сотрудникам, практически не осталось. Ну, осталось — если его убьют, то 2 миллиона семья получит. Но сотруднику, я думаю, этого не надо. Это семье нужно.

Проезда нет как такового бесплатного, как раньше был. Никаких льгот, раньше можно было летать даже за границу за счет МВД — сейчас это тоже убрали. Живет сотрудник на реальные 35−50 тысяч рублей в месяц. В регионах это, конечно, хорошая зарплата. В Москве это очень мало. Но, тем не менее, вот такая ситуация. И льгот, которые ему законом обещаны, он, к сожалению, не видит.

Даже в Москве в одном из подразделений дошли до того, что — по закону положено 15 тысяч рублей компенсации за поднаем жилья, — так сотрудников начали в Ивантеевку ссылать, в общежития. Говорят — вот вы там живите и шиш вы чего получите, 15 тысяч не получите. Хотя это незаконно. Мы пытаемся с этим тоже разобраться.

То есть нет денег. Я прекрасно понимаю руководителей. И в то же время, год или два назад была проверка КРУ, где московский главк чуть ли не полмиллиарда рублей израсходовал не на то, что надо. В той же самой Москве 400 миллиардов рублей идет на реновацию. Что, нельзя сотрудникам выделить хоть какую-то сумму на жилье, помощь в субсидиях оказать? Я думаю, можно было бы. Но почему-то не выделяется.

В.И.: Получается, еще один пункт у нас — субсидии, проблемы с финансированием. Еще что можно в эту копилочку внести?

М.П.: Сейчас, насколько я знаю, Госдума снизила финансирование МВД, министерство обороны тоже, в принципе, и нас снизила. И начальники чувствуют себя королями и богами. Считают, что сотрудники — это их рабы. Мы сегодня, например, направили начальнику московского главка бумагу, в которой пишем, как начальник посылает сотрудника с машиной по своим личным делам. Нормально? Нормально. И ездит этот сотрудник и направо, и налево, возит непонятных женщин, куда скажет этот начальник. Пусть разбирается Баранов Олег Анатольевич со своими подчиненными. Мы тоже занимаемся чисткой небольшой.

В.И.: Фразы, что полицейским приходится работать без выходных, что некоторые не ходят в отпуска даже годами, — насколько это обосновано?

М.П.: Да, и такие случаи бывают. Был недавно у нас сотрудник — он за 2015 год еще не отгулял. Мы ему помогли написать рапорта, вроде бы уже получил. И потом, у сотрудников рапорта не берут. Приходит он к начальнику, дает рапорт — а тот не расписывается на копии. Что делать? Начальник взял этот рапорт и выкинул. И все, как будто его и не подавали. То есть вот эта система регистрации — мы всех учим это делать через сайты региональных управлений внутренний дел. Если это сделаешь через сайт, то начальник, конечно, будет верещать и визжать. Но, тем не менее, там сразу сотруднику дается номер. Как гражданин обращается — регистрационный номер. И уже ему обязаны ответить. Дожили до такого. Сейчас многие сотрудники начали этим пользоваться, и это очень хорошо. Мы хотим, чтобы все сотрудники таким образом действовали. Если начальник не берет, прямо говорить: «Я тогда сейчас отправлю через сайт». Сразу возьмет и распишется, что он получил. Но для этого надо один раз сделать.

В.И.: Порой можно в интернете наткнуться на такую информацию, что многие полицейские и готовы бы работать, рвутся в бой, но элементарно материальной базы не хватает — машин нет, бензина нет. Тебе надо объехать весь район, а у тебя бензина на час езды.

М.П.: Пару лет назад, в марте 2015 года мы направляли информацию начальнику главка о том, что бензин наш тыл покупал по 40 рублей, 95 бензин, при стоимости его в опте 32 рубля. Нормально? Сейчас почему-то уволили у нас начальника тыла, Петрикова. Не за это ли, не знаю. Но, тем не менее, его почему-то уже нет.

Я только что говорил — начальники посылают служебные машины по своим личным делам. За каждым начальником отдела закреплена машина, многие ездят домой на них, и обратно их забирают водители. То есть за этим-то тоже нужно следить по тому же ГЛОНАСС, потому что на всех машинах ГЛОНАСС установлен. Но для этого кто-то должен заинтересоваться, как расходуется бензин, как расходуются материальные средства, выделяемые на транспорт, которого, к сожалению, не хватает. В том же самом отделе Останкино есть машина, у которой задний мост погнут, и она боком ездит. И через каждый месяц там приходится резину менять, потому что съедается резина. Ну, машина есть, вроде ездит, и нормально. Другая вообще там не заводится. Третья — постоянно загорается чек, то ли движок сейчас стуканет, то ли еще что сломается. Четвертая — вместо того чтобы работать на ППС, все время при дежурной части находится. А там должны быть другая машина. Еще одна машина жрет за смену 1,5 литра масла. Вы можете себе представить? 1,5−2 литра масла. То если люди сами покупают и т. д.

В общем, полная бесхозяйственность. Нет нормального четкого руководства во всех этих делах. Ну и люди молчат. Там, где они не молчат, сотрудники, — там помогаем, выправляем ситуацию. Там, где молчат, — они, как рабы, и работают.

В.И.: Правильно я понимаю — из всего выше озвученного можно сделать вывод, что большинство полицейских в России, грубо говоря, выживают и каждый день сталкиваются с какими-либо мучениями на своей работе?

М.П.: За всех я не могу сказать. Я могу сказать про регионе, где у нас есть профсоюз. Это Саратовская область, Липецкая, Кемерово, Москва, Московская область, Ханты-Мансийск. Чем дальше от Москвы, тем больше себя начальники чувствуют башками и царями, тем больше они произвола могут чинить в отношении не только сотрудников, но и граждан, к сожалению. И появление профсоюза в регионах встречается очень болезненно, потому что профсоюз — все-таки Москва, могут какую-нибудь гадость им сделать, как они считают. Хотя какая гадость? Мы, наоборот, за то, чтобы выполнялся закон, все грязное вытаскивать наружу и избавляться от негативных явлений в МВД. Вот мы за что. А начальникам это не нравится. Они считают, что мы в их квартиру залезли личную и там копошимся. Вот это такое их мнение. И соответственным образом они пытаются поступать. Но иногда нарываются на очень серьезные ответные меры.

Например, в той же самой Росгвардии в Башкирии уволили они нашего активиста, одного из многих. Но получили такое, что там сейчас разогнали очень многих руководителей. Потому что ребята дали информацию, и пришлось тем, кто начал гонения, пойти на пенсию. И уже они сами говорят: «Лучше бы мы с вами не связывались».

В.И.: Когда появилась новость о том, что в Нижнекамске сразу 100 полицейских, возможно, написали заявление об увольнении, журналисты сразу сделали вывод, что вот, Нижнекамск может остаться без полиции. Из-за того, что ситуация такая, возможно. Насколько велики риски, что в какой-то день какой-то город или область могут остаться без полиции? Говорят же — текучка большая.

М.П.: Иногда ко мне обращаются и граждане обычные. Они говорят — лучше бы вообще полиции не было. Смех смехом, но там настолько организованная преступная группировка, в тех местах, откуда эти граждане были у меня, что говорят — лучше бы вообще их не было, мы бы жили тихо-спокойно, без всех правоохранителей. Кстати, здесь не только ведь полиция занимается беспределом, но и Следственный комитет. Сегодня вон Бастрыкина остановили 11 пенсионерок около его заведения и говорят: «Вот у нас в Томске все правоохранители коррупционные, приезжайте к нам». Он обещал к ним приехать в Томск, разобраться.

К сожалению, во многих регионах полиция в связке со следствием, прокуратурой и судами превращается в организованные преступные группировки. Одни задерживают, другие возбуждают дела, дают разрешения на возбуждение, третьи осуждают, отбирают имущество, рейдерством занимаются. Сплошь и рядом такие вещи происходят. Люди это все видят.

Вот, например, простая вещь — в 2015 году, если в интернет зайдете, «Записки опера» почитаете, — там один сотрудник, который был начальником полиции некоторое время в одном из отделов Москвы, написал статью, очень интересную, где он говорил, что деньги платим и прокуратуре, и экспертам, и продают «палки» ОБЭП, по 1000 долларов за выделенное дело. Представляете, 1000 долларов — это для показателей. А где они берут эти тысячи долларов? Один там сразу на 20 тысяч купил начальник. Где он их взял? Коммерсанты все же.

Так вот, после этого начальник главка провел анкетирование всего московского главка. Я участвовал в этом анкетировании, присутствовал, вернее, в районе Сокол, ОВД. И потом меня ознакомили с результатами. В одном из подразделений было — 15% сотрудников сказали, что они платят деньги в прокуратуру. Нормально? А не будешь платить — он и дело не возбудит, не даст согласие, и замучает постановлениями об отказе в возбуждении или же ДОСами, дело направлять будет на доследование. И все, работа подразделения прекратится. В одном из отделов Москвы — я знаю, они возят все свои уголовные дела, они с прокуратурой местной поругались, возят в округ. И только через округ возбуждают уголовные дела, потому что местный прокурор отказался, ему, видимо, не заплатили или еще что-то. Даже если и без денег — поругались с прокурором — все. Отдел на нулях по показателям. То есть они все дела возят в округ. Нормально? Нет.

Если уж в Москве такие вещи творятся, то что там в каком-нибудь Урюпинске? Они все в одной бане парятся и т. д., шашлыки едят и все прочее. А если бы была, как я говорил, оценка деятельности гражданами, и чтобы не только полицейских начальников увольняли, но всех правоохранителей — Следственного комитета, прокуратуры и, возможно, председателя суда в этом регионе, — вот тогда бы они уже думали о гражданах, в первую очередь, а не о своих карманах.

В.И.: Спасибо большое, что нашли время с нами побеседовать.

У микрофона была Валентина Ивакина. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments