Капремонт с нарушениями: о чем говорят выявленные Генпрокуратурой факты

Сфера капремонта — не самая страшная проблема в ЖКХ, заверяет наш эксперт. Обсудили итоги проверки Генпрокуратуры: выявлено более 9000 нарушений. Узнали, на что чаще всего жалуются в регионах и чего ждать жителям городов.
Эксперт: Светлана Разворотнева — исполнительный директор НП «ЖКХ Контроль».

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Валентина Ивакина.

В рамках этой программы мы с вами поговорим про капитальный ремонт жилья. Программа капитального ремонта была запущена в России в 2014 году, и с тех пор какой только критики в адрес этой программы ни звучало. Кто-то говорит — сборы идут очень вяло и медленно. Другие источники говорят, что реализация программы капремонта продвигается тоже с трудом. Одно из последних сообщений — генпрокуратура впервые проверила выполнение региональных программ капитального ремонта. И было озвучено, сколько нарушений было выявлено. В рамках этого эфира мы обсудим выявленные нарушения.

С нами на связи Светлана Разворотнева, исполнительный директор НП «ЖКХ Контроль». Здравствуйте.

Светлана Разворотнева: Здравствуйте.

В.И.: Сегодня обсуждаем программу капремонта. Многие ресурсы сообщили о том, что генпрокуратура впервые проверила выполнение региональных программ капремонта жилья. Поручение провести подобного рода работу прозвучало не так давно от президента страны. Поручение выполнено. Озвучено, что прокуроры выявили более 9000 нарушений, возбуждено 62 уголовных дела, почти 1500 должностных юридических лиц привлечено к разного рода ответственности — административной, дисциплинарной и прочее. На ваш взгляд, о чем говорят эти цифры?

С.Р.: Они говорят о том, что если начать вдумчиво проверять любую сферу нашей жизни, особенно касающуюся ЖКХ, то, безусловно, много чего можно интересного найти. Я знаю об этой работе, и более того, мы в свое время, после поручений Путина писали письмо генпрокурору, предлагались привлечь к этой работе вместе с прокуратурой нашу сеть общественного контроля в сфере ЖКХ, у нас представители работают в каждом регионе. И это было сделано во многих субъектах. И наши общественники работали с прокурорами рука об руку.

На самом деле, нам было немножко проще, потому что у нас в каждом регионе России работают общественные приемные, в каждый квартал в них поступает около 8000 обращений. В том числе, там и обращения по капитальному ремонту. И плюс еще общественники до этого выезжали на дома, проверяли качество. Поэтому, в общем-то, материал уже был.

Но чтобы не поддаваться вот этой магии цифр, я хочу сказать о следующем. Тема капремонта — это, наверное, не самая страшная у нас сейчас проблема в сфере ЖКХ. Если судить по количеству обращений, которые поступают в нашу приемную, только 10% из них посвящены теме капитального ремонта. Более 20% люди обращаются, их очень волнует вопрос начисления платы за ЖКХ, качество коммунального ресурса, вопросы работы управляющих компаний и состояние многоквартирных домов. А тема капитального ремонта — да, вначале, когда запуск программы был, она была на первых местах, в горячей тройке. Но постепенно на стала уходить на задний план. Там все по-разному в каждом квартале. В прошлом году, например, когда были выборы в Госдуму, очень ее активно использовали депутаты оппозиционные, она немного поднялась.

Но констатация первого факта — то, что эта тема на 5 месте по актуальности. Второе — если посмотреть обращения по теме капитального ремонта, то больше всего жалуются, опять же, на неправильность начислений, на двойные платежки, на то, что не формируют и не доставляют платежные документы. Вторая по численности жалоба — это само качество региональных программ. Почему наш дом, который старше соседнего, включили в капитальный ремонт позже? Почему нам делают крышу, когда нам надо делать фундамент? И вообще, почему делают только один элемент, когда надо делать все? И только на 3 месте обращения по качеству. Да, есть проблемы во всех регионах. Но, откровенно говоря, их не так уж много, не фатально много. Понятно, что система становится на ноги, затрагивает буквально всех, очень сложная, очень большая. Но ее изначально запускали как механизм, которые все рассматривали под лупой. Если бы у нас остальные сферы ЖКХ были настолько прозрачны и понятны, как сфера капремонта, то мы бы, наверное, почувствовали, что жизнь наша стала во много раз лучше.

В.И.: То есть не все так плохо в этой сфере, как может показаться даже из отчета генпрокуратуры?

С.Р.: Все познается в сравнении. Если бы генпрокуратура взялась сейчас тотально проверять качество работы УК, там, я думаю, миллионы и миллиарды были бы выявлены нарушений. И не только потому что УК — такие негодяи, а еще и потому что у нас вся система регулирования выстроена так, что она их заведомо толкает — либо будь жуликом, либо банкроться.

В.И.: Давайте с вами конкретно по регионам поговорим. Вы уже озвучили основные жалобы, которые поступают в ваши приемные в регионах. В отчете генпрокуратуры тоже по регионам расписано, где какие нарушения были выявлены. Например, Иркутская область — в список региональной программы было включено более 1000 домов, ремонт которых нецелесообразен. И я понимаю, что это может быть свойственно не только для Иркутской области. То есть аналогичные примеры можно еще где-нибудь найти.

С.Р.: Вы знаете, мне кажется, что у нас прокуратура иногда живет в каком-то другом государстве. Она приходит и говорит — нецелесообразно было включать. Это что означает? Что дом уже приблизился к стадии аварийного, и надо его признавать аварийным и переселять. У регионов сейчас есть право даже дома, не признанные аварийными, вывести в отдельную программу. Но это означает ровно то же самое — что они должны в какой-то срок переселить. Это значит, найти деньги в бюджете муниципальных образований. Денег этих нет. Поэтому неудивительно, что правдами и неправдами стремятся регионы чинить и латать ветхие, старые, на которые тратится огромное количество денег, дома. В любом регионе есть эта проблема. Сейчас в Орловскую область едем — там совершенно замечательное у нас обращение. Замминистра поехал туда с визитом. Там у дома стена рухнула. Местные власти сказали — все нормально, это еще не аварийный дом, он у нас включен в программу капремонта, мы все восстановим.

Таких случаев огромное количество. Но это связано вот с таким абсолютно жутким состоянием региональных и местных бюджетов, которое сейчас у нас практически везде в стране существует.

В.И.: Давайте к другому примеру перейдем. Список, в который попали Башкортостан, Омск, Самарская область. Там преступники или мошенники собирают средства с граждан, и эти средства не идут на капремонт. Или же завышена сметная стоимость работ. Деньги собраны, а работы не производятся. Насколько это актуальная проблема? Вы с таким сталкивались?

С.Р.: Да, мы сталкивались. Но, на мой взгляд, это, конечно, единичные случаи, когда деньги собираются, а на цели капремонта они не идут. Потому что, если говорить про деньги, собранные в так называемом общем котле, то они могут тратиться только на цели капремонта, они не могут тратиться, например, на содержание аппарата, это специально оговорено законом. Фонды капремонта проверяют региональные Счетные палаты, прокуратура. Еще у нас спецсчета. И здесь тоже банк в большинстве своем дает разрешение на операции, только если они соответствуют плану, смете работ, утвержденной собственником. То есть надо предоставить массу подтверждающих документов.

Конечно отдельные случаи мошенничества есть. Даже в Москве мы такие случаи выявляли, когда вдруг стали копить не на спецсчете, как это требуется по закону, а изобрели какой-то особый счет, с людей деньги собрали. Но это из разряда уголовных преступлений. Наверное, они есть в любой сфере. Но я бы не сказала, что это такая беда капремонта. Если брать Омск и ряд других регионов, например, Смоленскую область, Тверскую, Ивановскую, — там другая беда есть. Я не знаю, говорила ли об этом генпрокуратура, — то, что перенос сроков капремонта на более поздние сроки возможен только по решению общего собрания. К сожалению, в этих регионах, в ряде других регионов мы фиксируем случаи, когда действительно не смогли сделать в какие-то сроки, перенесли на более поздние, собственников не спросили. А вот, например, в Твери вообще часть домов исчезла из программ.

Но это опять, к сожалению, упирается в отсутствие средств, потому что регионы у нас установили взносы, которые не позволяют реально осуществлять капремонт в полном объеме. Причем в законе сказано, что региональные и местные бюджеты могут эти фонды капремонта софинансировать. Но делают это единицы. Например, Санкт-Петербург — установил взнос в 2−3 рубля с собственника, но он добавляет бюджетных денег. А Москва, например, пошла другим путем. Она установила взнос, который соответствует реальной стоимости вот этого ремонта. А помогает она отдельным точечным категориям населения. Не всем подряд, как обычно. А большинство регионов из политических соображений не хочет поднимать взнос, потому что народ будет волноваться. А из бюджета деньги тоже не готовы платить. Денег, естественно, не хватает. Поэтому начинаются все эти истории, когда-либо дома переносят и не делают, либо делают капремонт такого качества, что его даже текущим не назовешь.

Насчет завышенных смет — такие случаи, конечно, тоже бывают. Но бывают и обратные случаи. У нас все капремонты опираются на предельные расценки. Сейчас, по закону, сначала делается некий предварительный расчет, опираясь на эти самые предельные стоимости работ. А потом уже начинают проектировщики работать, делают проект и уже реальную смету. Но вот эти предельные стоимости, на мой взгляд, в ряде регионов тоже занижены, так, что потом на эти деньги, которые требуются на реальный ремонт, предельники просто не позволяют выйти. Сейчас ситуация немного меняется, утверждена методика по формированию этих предельных стоимостей. Она утверждена Минстроем. И сейчас регионы их должны пересчитать, свои расценки. Может быть, после этого ситуация от региона к региону немножко выровняется. Потому что сейчас у нас реально есть случаи, в разы стоимость одной и той же работы различается. Например, лифт как самый дорогостоящий вид работ. Где-то стоимость лифта в 800 рублей укладывается, а где-то — в 2 миллиона. Разброс, как вы понимаете, очень заметный.

В.И.: И правильно я понимаю, что все это ведет к тому, что работы не успевают выполнить в срок? Как вы сказали, в Омской области это происходит. Там, кстати, в отчете прокуратуры говорится о том, что по итогам 2016 года только 33% домов, которые должны были сделать в 2016 году, — запланированный ремонт там так и не был произведен, получается, больше чем в половине объектов.

С.Р.: Это не совсем так, на мой взгляд. Потому что я помню прекрасно, как подводились итоги 2016 года. Но там только несколько регионов не выполнили более чем на 50% работы. Да, такие регионы были. В этом году их меньше. Все-таки программа действительно огромная, сложная. Где-то даже подрядчиков не хватает. Многие подрядчики не идут, потому что расценки низкие. Где-то элементарное, я считаю, раздолбайство и головотяпство региональных властей. Например, два таких мощных региона, как Краснодарский край и Красноярский — они собрали огромное количество денег от граждан, даже десятую часть не потратили. То есть эти деньги лежат мертвым грузом, почему-то люди там элементарно торги провести не могут. Это удивительно. Я была летом в Забайкальском крае, была середина лета, и они только выходили на торги.

Вот такие случаи сплошь и рядом. Не успевают еще и потому, что плохо организована работа. К сожалению, это приводит к тому, что начинается у нас осень, зима, как всегда, внезапно. Дома стоят с открытыми крышами, со срезанными батареями. Таких жалоб тоже сколько угодно. Истории разные.

В.И.: Если оперировать теми данными, которые имеются у ваших специалистов, то как развивается ситуация на территории России? В каких регионах наиболее плачевная ситуация складывается с капремонтом, а кто справляется лучше?

С.Р.: Мы все-таки не статистический орган. Мы работаем по жалобам, и мы не можем претендовать на какую-то статистику. Статистику ведет Минстрой, там есть специальная форма, по которой они подводят эту статистику. Мы сейчас ждем конца года, чтобы посмотреть, что у нас происходит. Я могу посмотреть за 2016 год, если интересно. У нас было 6 регионов, которые выполнили менее чем на 50%. Это Северная Осетия, Алания. Но это, по-другому, кстати, и быть не могло. У них там и собираемость 17% взносов. Магаданская область была в числе отстающих, сейчас они вроде бы исправились. Ульяновская была очень плохая, сейчас не берусь прогнозировать, исправилось у них или нет. Ленинградская область, у нас, конечно, жалобы есть, но посмотрим, как они закончат. Нижегородская область — было плохо. Омская область — было плохо. 44 региона в полном объеме за прошлый год завершили.

По этому году видно, что расторговались лучше. Количество заключенных контрактов на 40% больше, собираемость растет. В целом, конечно, эта система становится на ноги. Появляются какие-то дополнительные гарантии для качества. Например, появился реестр квалифицированных поставщиков. То есть сейчас не может прийти на рынок абы кто, за 5 копеек предложить свои услуги, а потом выясняется, что он никогда к этим видам работ отношения не имел. Сначала выбирают по качеству, а потом уже по цене.

Тем не менее, из регионов, которые вызывают у нас беспокойство, судя просто по количеству жалоб, — это, конечно, Московская область. Самое большое количество обращений — из Москвы и Московской области.

В.И.: Там просто население активное, наверное. Они знают, что можно прийти и пожаловаться.

С.Р.: Да, население активное, очень много ремонтируют. Но просто какая разница в ответах на эти жалобы? Москва действительно очень быстро старается устранить проблемы. По Московской области, например, много месяцев стояли раскрытые дома без крыш. И они нам все время писали — да, мы знаем эту проблему, мы расторгаем контракт с прежним подрядчиком. Это все замечательно, но людям-то от этого не легче. Там меняется третий руководитель, какая-то кадровая чехарда эта.

По Ставропольскому краю было очень много жалоб — и относительно неточных смет, и относительно какого-то странного выбора домов. По Новосибирской области, по Ленинградской, по Ивановской, по Брянской. Забайкальский край вызывает серьезные вопросы. Приморский край. В том числе, мы как организация еще делаем рейтинг информационной открытости региональных операторов. И вот приморский регоператор — там никакой информации на сайте нельзя найти. Адыгея вызывает вопросы. Смоленская область.

Это наш внутренний рейтинг, мы ни на что не претендуем. Мы хотим тоже посмотреть, как у нас завершат год, и тогда, наверное, будет понятно, насколько наши внутренние ощущения совпадают с объективной реальностью.

В.И.: А есть регионы, где практически не поступает жалоб по капремонту от местных жителей?

С.Р.: На самом деле, это не говорит о том, что там все хорошо. С Северного Кавказа не поступают жалобы почти. Они там сами как-то решают проблемы.

Но вообще очень хорошо традиционно организован этот процесс в республике Татарстан. Потому что, во-первых, они вступили в программу гораздо раньше. Во-вторых, у них создана очень жесткая вертикаль, в хорошем смысле, взаимодействия между региональным оператором, УК, муниципалитетом. То есть все они включены в этот процесс. И в процессе подготовки смет, и в процессе контроля за качеством работ, и в процессе приемки работ. Там постоянно проходят какие-то семинары. Кстати, на их площадке даже приезжают учиться другие регионы. В этом плане все неплохо.

Мне очень нравится, как работает Сахалинская область. По Москве тоже, несмотря на то, что жалоб много, но это потому что Москва настолько внимательно подошла к этой работе по организации общественников для контроля капремонта, вплоть до того, что по инициативе, в том числе, нашего московского центра общественного контроля был сделан такой шоу-рум для обучения собственников. То есть там дом такой, не в натуральную величину, но все элементы присутствуют. И в этом доме можно посмотреть, как правильно отремонтирован фасад, как неправильно, как правильно сделана крыша, как неправильно. Можно все пощупать, задать вопросы. Люди учатся контролировать капремонт. По крайней мере, под их контролем он происходит более качественно.

В.И.: Насколько сложно доказать, что что-то идет не так в реализации программы капремонта? Если человек живет в регионе, он малограмотен, он не знает, куда ему обращаться. И насколько охотно структуры или представители властей на эти жалобы реагируют?

С.Р.: К сожалению, из процесса собственник вообще устранен. По закону собрание собственников принимает решение о деталях капремонта, утверждается перечень и стоимость работ, самая общая, и собственник участвует в приемке работ. Как контролировать по ходу ремонта — на этот вопрос закон ответа не дает. Это, наверное, плохо.

Потом, конечно, возникают вопросы — какую-то общую стоимость утвердили, потом сделали смету, проект. Этот проект никто не обязан показывать собственникам. Мы, кстати, направляли предложение, в том числе, в Госдуму о том, чтобы вот эти сметы и проекты обязательно должны вывешиваться на сайте регионального оператора, чтобы их с боем не выцарапывали. Это принципиальный момент. Ну вот как оценить качество работ? У нас сейчас проекты у домов все разные. СНиПов нет, ГОСТов нет. На основании чего мне понять, вот эта крыша, вот этот материал, вот эта труба такого диаметра и такого материала — она соответствует требованиям качества или нет. Например, было очень много претензий, когда пластиковые трубы, я знаю, в Москве ставили, и люди возмущались и говорили, что эти трубы ни в коем случае нельзя ставить. Это, конечно, проблема.

И вторая проблема заключается в том, что — ну, вот комиссия вся подписала этот акт сдачи-приемки, а собственник не согласен. По разным причинам — то ли ему кажется, что некачественно, то ли бывают такие собственники, которые уже денег требуют иногда от подрядчиков, чтобы подписать. Какие юридические последствия за неподписанием следуют? Тоже никаких. Это, конечно, проблемы, и с ними надо работать. С первой проблемой — это хотя бы оценка соответствия качества. У нас есть такая организация, она называется «Ассоциация региональных операторов капитального ремонта». Они разработали модельный документ, который называется «региональная техническая политика». Это такое описание, в котором написано — вот, например, про капитальный ремонт крыши — какие работы включаются в этот ремонт, все элементы там прописаны, все материалы, которые рекомендуется использовать, прописаны. И так по каждому элементу.

Вот эти документы — мы сейчас как сеть общественного контроля будем активно работать над тем, чтобы их приняли и внедряли. По крайней мере, будет с чем сравнить. Когда ты смотришь, что в регионе рекомендуется труба такого-то диаметра и материала, а тебе приволокли совершенно другую. Это уже что-то, на что можно опираться. Мне кажется, через какие-то такие точечные решения, через публикацию проектов, через публикацию подробных смет можно сделать процесс еще более открытым. И сейчас какие-то шаги предпринимаются. Например, есть приказ Минстроя, в соответствии с которым должны публиковать запись тех скрытых работ, которые по дому происходят, на сайте регоператора. Там же не посмотришь, что со стояком сделали, если уже трубы вмонтированы. Вот это все должно в видеозаписи содержаться.

В.И.: Каков ваш прогноз, как в ближайшем будущем дела в этой сфере будут развиваться? Вы уже сказали, потихонечку эта программа капремонта начинает вставать на ноги.

С.Р.: Она встает, конечно. Хотя, я говорю, сейчас очень сильно один регион от другого отличается, именно в зависимости от способности руководителей организовать процесс. И вторая проблема, на мой взгляд, которая, безусловно, должна быть решена, — это обеспечение необходимого финансирования этих программ. И вот здесь, мне кажется, должно быть не право, а обязанность субъекта. Если ты принял такое политическое решение, ты считаешь, что все люди в твоем регионе бедные, ни в коем случае нельзя повышать взнос. Но ты понимаешь, что тебе на капремонт нужно насобирать не 7 рублей с квадратного метра, а 15, или хотя бы по отдельным домам, по старым, это 100% более дорогой капремонт — давай тогда, предусматривай деньги в региональном бюджете. Потому что когда все добрые за чужой счет, одни делают вид, что ремонтируют, вторые делают вид, что платят, и в результате ни капремонта нормального, ни денег нет — это, конечно, ситуация такого страуса, который спрятал голову в песок.

В.И.: Жители на местах могут какие-то меры предпринимать?

С.Р.: Конечно. Если собственники хотят ускорить капитальный ремонт, расширить перечень, они могут, во-первых, собраться и привлечь какие-то дополнительные деньги. Например, увеличить величину взноса. И в принципе, во многих регионах сейчас приняты законы, например, где срочно нужно что-то отремонтировать пораньше, можно собраться, внести дополнительные деньги, сделать этот элемент и потом какое-то время не платить. В Хабаровском крае действует вообще немного другая система. Там заключается как бы соглашение между собственниками и регионом. Если собственники берут на себя увеличение взносов, то регион им гарантирует, что капремонт будет в более ранние сроки. Меня поразило, конечно, что там люди устанавливают взнос до 80 рублей на квадратный метр. Это их добровольное решение, именно на собрании.

Второй момент, мне кажется, очень важный, — что сейчас происходит финансирование из федерального бюджета энергоэффективных капремонтов. Будущее наше вообще, капремонта — это не поддерживающий ремонт, чтобы оставить дом в том же состоянии, что он и был, чтобы он хоть не разрушался. Наше будущее в том, чтобы делать ремонты комплексные и энергоэффективные, чтобы качество дома все-таки улучшалось. И как раз на проведение энергоэффективных капремонтов сейчас выделяются деньги через Фонд содействия реформированию ЖКХ. В принципе там можно получить до 5 миллионов на дом, если доказать эффективность. Программа идет плохо по разным причинам — и сроки короткие, и, конечно, регионы вяло подошли. Но там, где регионы хорошо подошли, это Калининградская область, например, — там действительно эти энергоэффективные капремонты начали делать.

Кстати, Калининградская область — это один из позитивных примеров. У них там не только энергоэффективный капремонт, но еще они и такую реконструкцию по-калининградски сделали. Они взяли центральную улицу, там сплошные хрущевки. И они в рамках капремонта немного приподняли крыши, изменили их вид, и получились такие, знаете, немецкие фахверковые дома на месте хрущевок. Очень красиво, очень дешево, и главное — облик города совершенно изменился. Это не похоже на реконструкцию по-московски, где все снести и построить заново.

Конечно, надо упрощать эту программу поддержки энергоэффективного ремонта. Нужно ее продлевать. Это тоже вопрос обсуждаемый, потому что фонд теоретически должен был работать в 2017 году последний год. Сейчас вроде по распоряжению президента продлили его работу на год. Но речь идет о том, что такие программы поддержки энергоэффективного капремонта, как во многих западных странах, должны стать постоянными. В этом направлении, я считаю, государство должно какие-то федеральные дополнительные средства вложить.

В.И.: Спасибо большое, что нашли время с нами побеседовать.

С.Р.: Всего хорошего.

В.И.: Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Валентина Ивакина. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments