Образ будущего

Таблетки для аборта — под запрет: из аптек могут пропасть препараты для прерывания беременности

В Госдуме предложили запретить розничную продажу препаратов для медикаментозного аборта. Почему женщины не идут в медклиники, и к каким последствиям может привести новая инициатива депутатов?
Эксперты: Владимир Сурсяков — врач акушер-гинеколог, заместитель главного врача Института репродуктивной медицины; Любовь Ерофеева — врач акушер-гинеколог, директор Ассоциации народонаселения и развития; Наталия Фельдман — психолог.

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ. У микрофона Мария Цыганова. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Таблетки для аборта — под запрет: из аптек могут пропасть препараты для прерывания беременности».

С подобной инициативой выступили депутаты Госдумы, оперируя тем, что медикаментозный аборт требует достаточно серьезного подхода, и не нужно этого делать в домашних условиях. Сегодня мы узнаем о том, насколько актуально данное предложение, какие у него могут быть последствия, а также поговорим об абортах в целом, нужно ли искоренять их всеми возможными способами или дать все же право женщине самой решать, нужен ей ребенок или нет. Этот вопрос звучит очень часто. Например, буквально вчера, 1 октября участники сообщества «Воины жизни» провели очередной крестный ход, а точнее даже заплыв за запрет абортов. Этот заплыв прошел по рекам и каналам Петербурга, собрал более 10 человек, которые все вместе молились о прекращении детоубийств, включая самые ранние сроки беременности, то есть как раз о медикаментозном аборте здесь тоже можно говорить.

Первым нашим собеседником сегодня будет Владимир Сурсяков, врач акушер-гинеколог, заместитель главного врача Института репродуктивной медицины. Здравствуйте.

Владимир Сурсяков: Здравствуйте.

М.Ц.: Как вы считаете, запрет на продажу препаратов для прерывания беременности будет ли эффективен и актуален?

В.С.: Я думаю, что он будет не только актуален, а насущно важен в данный момент, потому что проблема, связанная с нелегальными или с самостоятельными попытками проведения медикаментозных абортов, стоит в полный рост и является для нас, для акушеров-гинекологов достаточно большой проблемой. Поэтому если этот законопроект будет принят, это, на мой взгляд, является хорошим, положительным шагом в сторону укрепления здоровья нашего народа.

М.Ц.: То есть это делается не с целью ограничить само количество абортов, а именно сделать эту процедуру безопасной?

В.С.: Мы же с вами прекрасно понимаем, что вопрос беременности относится исключительно к компетенции самих женщин или семей, то есть не к врачам, не к законам. Выбирать, рожать или не рожать, может только сама женщина. Но исключить из возможностей использование методов, которые с высокой долей вероятности при неправильном использовании могут навредить ее здоровью, — мне кажется, это вполне разумный подход.

М.Ц.: А как вы считаете, аборт вообще можно запретить или все равно женщина поступит по своему усмотрению?

В.С.: Конечно же, поступит. Запрет на аборты является одной из глубочайших, на мой взгляд, огромных ошибок. Ряд женщин все равно будет выбирать этот метод прерывания беременности, отказа от беременности, отказа от родов. Просто это существенно, многократно увеличит количество криминальных абортов и, как результат, осложнений, смертей молодых здоровых женщин.

М.Ц.: Как вы считаете, почему многие женщины выбирают именно домашний аборт? То есть просто пойти в медицинский центр, в специализированную аптеку, купить препарат, принять его дома, таким образом поступить, а не обратиться именно в клинику?

В.С.: Я думаю, что это связано с двумя причинами. Причина первая — это финансовая составляющая. То есть попытка сэкономить на консультации врача, попытка сэкономить время на походе в клинику, не отрываться от основного места работа. А второй момент — это сокрытие информации. Далеко не все желают доносить до окружающих то, что случилось. Вот и все. Поэтому они выбирают этот метод как наиболее простой — пошел в аптеку, купил таблетку, выпил, бац! — все кончилось. Но все не так радужно, как кажется.

М.Ц.: А какие последствия могут быть именно от домашнего аборта?

В.С.: Это относится не только к домашнему аборту, это относится ко всему медикаментозному прерыванию беременности. Для этого просто важно понимать, что сам метод основан на сильнейшем гормональном стрессе. Вызывается реакция отторжения плодного яйца, отторжения слизистой, которая вызывает кровотечение, с которым выходит плодное яйцо. Смысл именно в этом. И зачастую у необследованных женщин, у недостаточно обследованных женщин и по многим другим причинам это приводит к сильнейшим прорывным кровотечениям, к воспалению, зачастую не все выходит, а остаются какие-то элементы, которые в дальнейшем воспаляются, что приводит к тяжелейшим гнойным воспалительным процессам, которые требуют уже серьезного хирургического лечения.

М.Ц.: То есть потом приходится лечить уже именно последствия, их устранять. Насколько тяжело это может быть? Правда ли, что после этого женщина в принципе, возможно, не сможет иметь детей? Или это все-таки преувеличенный миф?

В.С.: Это абсолютная правда. Более того, по сравнению с обычным медицинским, проводимым в клинике прерыванием беременности медикаментозное прерывание беременности больше всего приводит к подобного рода осложнениям, как раз из-за недостаточного контроля состояния здоровья пациента. Цифру точно сейчас не скажу, но это существенно больше. То есть не просто не миф подобное развитие событий, а, к сожалению, суровая реальность. Когда сначала возникает воспаление внутри матки, потом распространяется на саму матку, на маточные трубы, на яичники. И когда хирурги-гинекологи в операционной вынуждены по жизненным показаниям удалять все женские репродуктивные органы, дальше говорить о возможности иметь детей, своих детей речи не идет, как вы понимаете. И, к сожалению, это абсолютно реальная картина.

М.Ц.: То есть, получается, медикаментозный аборт опасен даже в стенах клиники?

В.С.: Да. Он в принципе опасен, как любой другой метод лечения, как таблетка аспирина, как внутримышечная инъекция. Вопрос в том, насколько мы можем контролировать то, что происходит с состоянием женщины, насколько мы можем повлиять на это, поймать вовремя и не допустить развития событий подобного рода. Если женщина проводит это дома, то такой возможности у нас просто нет. Если она не дошла в клинику, не провела необходимые анализы и исследования, если доктор не проконтролировал это, не знает ее состояния, то риск развития событий негативного характера очень-очень высок.

М.Ц.: Огромное спасибо вам, Владимир Александрович, что нашли время с нами пообщаться.

В.С.: Спасибо вам.

М.Ц.: Следующей нашей собеседницей будет Любовь Ерофеева, врач акушер-гинеколог, директор Ассоциации народонаселения и развития. Здравствуйте.

Любовь Ерофеева: Здравствуйте.

М.Ц.: Сегодня обсуждаем то, что в России могут ввести запрет на розничную продажу препаратов для прерывания беременности. Как вы считаете, хорошо это или плохо, чем это может обернуться?

Л.Е.: Я думаю, что это абсолютно бесполезная инициатива, для того чтобы просто сотрясать воздух. Потому что препараты для медикаментозного аборта, то есть для прерывания нежелательной беременности в аптеках не продаются. Их продают производители непосредственно клиникам или лечебным учреждениям. Это достаточно строго контролируемый процесс. Врачи рецепты на них не выписывают, и в аптеках в доступе для населения этих препаратов нет.

М.Ц.: То есть просто так ничего сделать нельзя даже не данный момент?

Л.Е.: Нет. Нельзя.

М.Ц.: Тогда как вы считаете, если бы была такая возможность, и ее запретили, чем бы это обернулось? Помогло бы это снизить количество абортов? Или были бы какие-то иные последствия?

Л.Е.: У меня вопрос — зачем их снижать, если он и так снижаются? Вообще снизить число абортов невозможно дополнительными барьерами для женщины. Ну, кто это сказал, что если женщина считает, что эта беременность ей мешает, повредит, не вписывается в ее жизненные планы, — кто сказал, что что-то женщину остановит? Нет, к сожалению, женщины будут искать даже нелегальные пути, будут придумывать доморощенные какие-то, традиционные методы. Ну, вот зачем вот это все делать?

Снизить число абортов можно только одним способом, поскольку аборты — это нежелательные беременности, только использованием контрацепции. Не хотят идейные вдохновители вот этих дурацких мер, наступающих на права женщин, подумать о другом — предоставить уязвимым группам женщин бесплатно контрацепцию от имени государства? Во всех европейских странах, да что там европейских странах — Узбекистан предоставляет контрацептивы бесплатно всем. Только таким образом можно повлиять на уровень абортов.

Но надо отметить, что уровень абортов в России снижается, потому что женщины у нас грамотные. Они используют контрацепцию. Другое дело, что они предпочитают все же к доктору не ходить и выбирать методы менее надежные, скажем так, но более доступные, которые можно приобрести без рецепта. Допустим, мужские презервативы. Так как презервативы — это не самый эффективный метод, все-таки самыми эффективными методами являются внутриматочные спирали, противозачаточные таблетки, имплантируемые гормональные методы, то в связи с тем, что высокий процент тех, кто пользуется презервативом, еще есть достаточный процент, 23% или 24% тех, кто считает, что прерванный половой акт — это контрацепция, — это не контрацепция, дорогие мои слушатели! Если вы хотите стать родителями, то пользуйтесь прерванным половым актом. Прерванный половой акт — это не контрацепция. Поэтому большое число ошибок контрацептивных и значит, нежелательных беременностей, которые будут прерваны. Все же абсолютно просто.

М.Ц.: Насколько я понимаю, в идеале любой метод контрацепции должен подбираться индивидуально.

Л.Е.: Конечно. Это нужно согласовывать с врачом. Но врачи прислушиваются к мнению женщины, что ей удобно, что ей не очень удобно, что ей, что называется, по карману, а что нет. Но самыми дешевыми из эффективных методов являются внутриматочные спирали. Ставишь эту спираль, и она стоит от 5 до 10 лет и защищает женщину. Если ей необходимо сделать перерыв между рождением детей либо она в настоящий момент студентка, у нее нет планов заводить семью, чтобы появлялись дети.

И если в развитых странах, которые гордятся тем, что у них низкий уровень абортов, 70% женщин пользуются эффективными методами контрацепции, то у нас таких только 24−25%. Вот ответ на вопрос. Вот как можно снизить аборты. Это же лежит на поверхности, это же элементарно.

Еще раз повторюсь — никакими барьерами, никакими запретами — мы лишь ситуацию ухудшаем, — никакими отговорами, никакими запугиваниями, грехом и страшными болезнями женщину остановить невозможно. Если она считает, что в ее жизни несвоевременно появление данного ребенка, она беременность прервет. Лучше, если она прервет ее в клинике, в больнице, под контролем квалифицированного персонала. Но если мы женщину будем загонять в угол и будем строить ей все больше и больше барьеров, то таких, то сяких, то мы женщину загоняем в подполье. И вот тут расцветет криминальная медицинская мафия. Это все криминальные вещи. Эти предложения дурацкие, я считаю, о том, что там запретить, здесь запретить, еще что-нибудь запретить и ограничить, главное, — это все на руку коррупционерам. Это коррупция, самой чистой воды коррупция.

М.Ц.: Спасибо вам огромное, что нашли время с нами пообщаться.

Л.Е.: Пожалуйста. Всего доброго.

М.Ц.: Немаловажный вопрос в этой теме — можно ли в принципе отговорить женщину делать аборт. И следующий участник нашей программы — Наталья Фельдман, психолог. Здравствуйте.

Наталья Фельдман: Здравствуйте.

М.Ц.: Каково ваше мнение — можно ли отговорить женщину от аборта? И как это нужно сделать, как к этому вопросу нужно подойти?

Н.Ф.: Я бы не стала употреблять слово «отговорить», потому что, в любом случае, решение принимает сама женщина. Но это, как правило, стрессовая ситуация. И не всегда она видит в этой ситуации какие-то плюсы, что будет, если она оставит ребенка. Женщины, у которых все хорошо и нет медицинских показаний, на аборт не идут. Это женщины, которые оказались в сложной жизненной ситуации. И поэтому задача психолога в этом случае — не уговаривать или отговаривать, а прояснить ситуацию со всех сторон.

Во-первых, если женщина уверена на все 100% и не сомневается, то кто бы и что бы ей ни говорил, она вряд ли изменит свое решение. Если женщина сомневается, то нужно поискать ресурсы, причем это должны быть какие-то ресурсы, доступные ей самой, прежде всего. То есть кто из знакомых, близких, родственников может ее поддержать. Ведь очень часто это вопрос материальных проблем, которые иногда пугают больше, чем оказывается в реальности. Иногда это вопрос неприятия родными и близкими этой ситуации. Тут очень много разных факторов. И что делает психолог, когда возникает такая ситуация, — он выясняет, что вообще происходит, из-за чего вообще женщина принимает такое решение, чего она больше всего боится, и помогает ей самой понять, что другой вариант — оставить ребенка и родить — тоже возможен. Если, конечно, это для нее приемлемо.

Потом, например, у нас же в области есть такой чудесный центр, который называется «Мамин домик», в Киржаче. Он как раз помогает женщинам, которые забеременели, но не нашли нигде поддержку. Они там живут, что-то делают. Я думаю, что более подробно эту информацию можно найти. В общем, главная мысль какая? Вопрос не в том, чтобы отговорить, а в том, чтобы помочь женщине найти какие-то ресурсы.

М.Ц.: Вы сказали, что самое главное — понять причину, почему именно аборт выбирает женщина. Так вот, при каких все-таки причинах можно попытаться изменить ее решение, как-то повлиять на нее? А при каких — совершенно бесполезно?

Н.Ф.: Нет ничего невозможного и нет ничего бесполезного. Я бы так категорично не стала говорить, потому что ситуации бывают разные. Например, для кого-то информация о том, что у ребенка возможны какие-то нарушения, — это достаточный повод. Если она не точная, но говорят, что, возможно, там что-то не так. А для кого-то ребенок и его жизнь важнее, чем любой диагноз. Главное, чтобы он родился. Это пример самый классический в том плане, что речь идет о медицинских противопоказаниях.

Если мы говорим о каких-то финансовых вопросах, как ни странно, чаще об этом задумываются женщины, и не самые неблагополучные в социальном плане. Потому что если вы вспомним в семьях сложные жизненные ситуации, где родители без постоянной работы, иногда пьющие, в общем, всякое разное бывает, — в таких семьях очень часто много детей. Так случается. Они не задумываются. А женщины, которые просто думают, что им может не хватить денег элементарно, идут и делают аборт. Так тоже бывает. Поэтому каждый случай индивидуален, и все зависит от внутреннего состояния женщины, от ее убеждений, от ее установок, от того, есть ли кто-то рядом, кто ее поддерживает, или все настроены достаточно негативно.

М.Ц.: Бывают же ситуации, когда абсолютно успешная женщина тоже планирует сделать аборт, аргументируя это тем, что «я не хочу больше одного ребенка» или «больше двух детей». В этом случае можно что-то исправить? И как нужно поступить?

Н.Ф.: Тут тоже нужно прояснять ситуацию. Действительно, с чем связано такое решение? Как вообще складывалась жизнь в ее семье? Вполне возможно, что внутри у нее есть какие-то установки, которые автоматически способствуют принятию такого решения. Либо есть какие-то скрытые глубинные страхи, о которых она не говорит. Например, если это женщина, у которой остро стоит карьерный вопрос, она может бояться, что даже 1,5 года в декрете просто разрушат ее карьерную лестницу. Такое тоже бывает. Для кого-то важно что-то еще. Даже если мы берем вроде бы однозначный образ успешной женщины, у которой все хорошо, причины такого решения могут быть самые разные, и тоже с этим нужно разбираться.

М.Ц.: Насколько я понимаю, если в принципе женщина приходит к психологу, значит, у нее есть какие-то сомнения, и здесь больше шансов ее переубедить.

Н.Ф.: Да, конечно, вы правы.

М.Ц.: А как быть с другими, с теми, которые не хотят сами никуда обращаться? Должны родные как-то повлиять, привести? Или как они могут попасть вообще на консультацию к психологу и получить совет?

Н.Ф.: Во-первых, при женских консультациях есть медицинские психологи. Во-вторых, не знаю, как сейчас, а раньше в городских больницах тоже были медицинские психологи и психотерапевты. Кроме того, у нас в городе до сих пор работает «телефон доверия», туда тоже можно позвонить. В чем прелесть — никуда не надо идти, и там сохраняется анонимность.

Если женщина настаивает на аборте, а родственники считают, что ребенка нужно оставить, они и сами могут обратиться за консультацией к психологу и спросить, что в такой ситуации делать. Потому что они больше владеют информацией, чем кто-то посторонний. И, может быть, получится пообщаться с женщиной, каким-то образом на нее повлиять в итоге. Или, может быть, она захочет к психологу сходить.

М.Ц.: А сами родственники без помощи психолога могут как-то повлиять на это решение?

Н.Ф.: Поддержка родственников дает очень много. Даже если это нематериальная поддержка — например, прийти, помочь и во время беременности, если что-то идет немного не так, и потом, когда родился ребенок. Знать, что кто-то может прийти и элементарно помочь тебе что-то постирать, где-то убрать, погулять с ребенком, чтобы женщина сама поспала, — вот такая поддержка не меньше, а может быть и больше важна. И если у женщины будет уверенность, что она не останется одна, что есть люди, которые ей окажут конкретную помощь, — конечно, это способствует тому, чтобы она захотела ребенка родить.

М.Ц.: А давайте разберем обратную ситуацию — женщина готова родить второго ребенка, а, например, муж не готов к этому, он настаивает на аборте, — в этом случае что нужно делать женщине? Возможно ли ее как-то уговорить, чтобы она привела с собой мужа на консультацию к психологу? Или ей надо самой как-то действовать?

Н.Ф.: Опять же, если муж против, значит, у него есть какая-то причина.

М.Ц.: Значит, надо работать с мужем на этот раз.

Н.Ф.: Да. Чаще всего он озвучивает одну причину, а реальная причина немного другая, о которой он умалчивает. Конечно, лучшее, что можно сделать, — попробовать отправить мужа к психологу, чтобы он дошел. Дальше уже все зависит от того, насколько он готов с психологом разговаривать и менять свое решение. Но, тем не менее, разговаривать всегда лучше, чем не разговаривать.

М.Ц.: И если вернуться вплотную к нашей сегодняшней теме о том, что в России могут запретить розничную продажу препаратов для прерывания беременности, — как вам кажется, такие меры позволят снизить количество абортов?

Н.Ф.: Любые запретительные меры напрямую ничего не снижают. Просто развиваются всякие-разные подпольные способы. В СССР эту историю уже проходили в послевоенное время. Больше помогает работа просветительская, скажем так. Это во-первых.

Во-вторых, что касается розничной свободной продажи такого рода препаратов — естественно, если женщина таки принимает решение об аборте, это нужно делать не самостоятельно, покупая что-то там в аптеке, а после консультации с гинекологом и исключительно по рекомендациям врача, потому что даже аборт, сделанный в условиях медицинского учреждения, по всем правилам, с соблюдением безопасности и прочего — это все равно очень большой фактор риска. И многие женщины после абортов не могут долго иметь ребенка или совсем у них не получается родить, потом, когда им захочется. А если что-то делать самостоятельно, то риски увеличиваются многократно. И об этом нужно помнить.

М.Ц.: Если психолог проконсультировал женщину, если родственники настаивали на этих консультациях, сами отводили ее туда за ручку, дома тоже каждый день, грубо говоря, промывали мозги ей, и она решила оставить ребенка, но проявился обратный эффект — она родила, но понимает, что ребенок ей не нужен, и ребенок оказывается вне семьи, в детдоме, сейчас много всяких бэби-боксов и т. д. — вот этот фактор вообще насколько сейчас актуален? Или если все-таки отговорили, то отговорили насовсем, и все будет хорошо?

Н.Ф.: Я вам однозначно ответить не могут. Но вообще эта ситуация несколько умозрительная. Не знаю, насколько это возможно, если действительно есть реальная поддержка со всех сторон. Да, у каждой женщины, которая родила ребенка, бывают разные состояния сложные. Но чтобы прямо вот до такой степени — ах, мне ребенок совсем не нужен — не знаю, ничего не могу сказать.

М.Ц.: Маловероятно все-таки?

Н.Ф.: Я не могу оценить эту вероятность, потому что, скажем так, в моем опыте таких случаев не было. Это не означает, что они есть. В любом случае, когда есть помощь, поддержка, когда складывается нормальный контакт с ребенком, когда женщине помогают, — не знаю, насколько это возможно.

М.Ц.: Наталья, огромное спасибо, что нашли время с нами пообщаться.

Н.Ф.: Пожалуйста.

М.Ц.: Это была программа «Zoom» на радио СОЛЬ. У микрофона была Мария Цыганова. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments