От количества к качеству: число призывников сократили за счет контрактников

Перейдет ли Россия полностью на контрактную систему? Также узнали, что нужно для того, чтобы поднять престиж военной службы.
Эксперты: Александр Перенджиев — военный политолог, доцент РЭУ имени Г.В. Плеханова; Сергей Кривенко — член совета по правам человека при президенте России.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова.

В России впервые на десятки тысяч сократилось число призывников благодаря контрактникам. Об этом заявил первый заместитель начальника главного организационно-мобилизационного управления Генерального штаба ВС генерал-лейтенант Евгений Бурдинский.

«Владимир Путин ранее подписал указ о призыве на военную службу осенью 2017 года 134 тысяч человек. Год назад в осенний призыв служить пошли 152 тысячи человек.

„Существенное сокращение произошло в результате комплектования должностей рядового и сержантского состава военнослужащими, проходящими военную службу по контракту“, — сказал Бурдинский»

Именно эту тему мы взяли за основу информационного повода к нашей программе. Сегодня спросим мнения экспертов, о чем может говорить такое большое сокращение призывников за счет контрактников. И прежде мы поговорили с Александром Перенджиевым, военным политологом, доцентом РЭУ имени Г. В. Плеханова. У Александра Николаевича мы поинтересовались, о чем может говорить такое огромное сокращение числа призывников.

Александр Перенджиев: Здесь есть несколько моментов. Первый момент связан с тем, что, конечно, с точки зрения того, что у нас военнослужащие служат всего лишь один год, и если смотреть с точки зрения организации боевой учебы и боевой подготовки, то, конечно, есть смысл призывать именно осенью, в зиму как можно меньше личного состава, и как можно больше призывать именно весной. Это именно из-за того, что год всего лишь служба. В данном случае, если мы призываем весной личный состав, то они с ходу попадают на интенсивную боевую учебу. Лето, осень — как раз это время, когда самая интенсивная боевая учеба. И в зиму у нас призывники уже входят обученными.

А те, которые призываются осенью, — получается, что они идут в зиму. Учеба в зимних условиях не настолько может быть эффективна, как мы понимаем, из-за погодных условий. И получается, что эти призывники реально начинают учиться, только начиная с весны. Вы понимаете, уже привыклось немножко в вальяжном варианте самой системы обучения, им, конечно, тяжелее войти в этот интенсивный учебный процесс. Призывнику сходу, как говорится, легче, потому что он сразу ориентирован на привыкание и воспринимает условия уже более нормально. А этот уже адаптировался за зиму и уже воспринимает это как норму. Поэтому лучше, чтобы осенний призыв был как можно меньше и больше — весенний. Потому что год — здесь совсем другая стратегия.

Второй вариант — это из-за того, что у нас увеличивается число военнослужащих по контракту. Есть, где функции ВС, которые, может быть, несвойственны ВС, они избавляют.

А.Х.: Естественно, спросили мы, говорит ли это о том, что Россия может перейти на контрактную службу, и насколько контрактная служба целесообразная, по мнению Александра Николаевича, сегодня в России.

А.П.: Нет. У нас останется служба по призыву. Полностью на контрактную мы не перейдем, только потому что есть несколько моментов.

В первую очередь, потому что у нас большая территория. И обеспечить всю обороноспособность только исключительно контрактниками не удастся. Во-вторых, все-таки служба по призыву обеспечивает определенный резерв граждан, находящихся в запасе, для того чтобы, в случае чего, можно было призвать. Потому что тогда нам придется иметь граждан, которые не служили в армии, большое количество, но которые будут состоять в резерве, и просто вроде как типа чему-то они учились. Мы знаем, например, учебные сборы проходили студенты 3 месяца. Все-таки лучше, когда мы имеем человека, который все-таки полноценно служил хотя бы один год.

А в-третьих, я считаю, что все-таки ВС — это еще хорошее место воспитания нашей молодежи. В этом я как преподаватель убеждаюсь. Я вижу молодых людей, они очень отличаются. Одно дело — 4 года как он себя вел в вузе и, закончив его, какой он человек. И потом, когда он пойдет в армию, как он резко меняется. Его ценности меняются. И все это в лучшую сторону. Он становится более ответственным и за свои поступки, и за понимание, вникание в те проблемы, которые раньше его вроде как бы и не касались. То есть это хорошая именно не то что школа жизни — просто мы получаем более полноценных граждан, я бы так сказал. Все-таки вузы так не могут воспитать, как это делает армия. В этом убеждаюсь не я лично — в этом убеждаются все мои коллеги, в том числе и те, кто даже не преподает, а просто работает со студентами — работники деканатов и т. д. Они замечают — приходит, отслужил в армии, потом поступает в магистратуру и т. д. И они просто не узнают — неужели вот это лоботряс стал теперь такой воспитанный, такой порядочный человек. Просто приятно с ним общаться и даже не верится, что он год назад был просто реальный лоботряс. И ничего с ним не могли поделать - учили-учили, кое-как выпустили и все. А сейчас нормальный человек, нормальный мужчина, с которым можно общаться, приятно с ним общаться.

Поэтому, если убрать еще один институт воспитания молодежи — у нас нет более эффективных институтов воспитания, кроме ВС. Поэтому я считаю, что это будет очень большой ошибкой, если мы полностью откажемся от призывной армии. Потому что тогда мы вообще лишимся каких-то ценностей.

А.Х.: Поинтересовались у Александра Николаевича, за счет чего можно увеличить количество призывников, и нужно ли это делать сегодня.

А.П.: Нет, конечно. Зачем нам увеличивать количество призывников? Во-первых, он нас демографический спад. Во-вторых, я считаю, что служба по призыву тоже должна быть не такой, что тебя загоняют из-под палки, а это тоже должна быть привилегия. Тебя призвали в армию — значит, ты полноценный человек, здоровый, тебе можно доверять защиту Отечества и т. д. Тем более что у нас же есть хорошие механизмы, сейчас включены, для тех, кто отслужил по призыву. Скажем, есть определенные льготы для поступления на государственную службу. В том числе, прежде всего, в силовые структуры.

У нас есть такой регион, Северный Кавказ называется. Там, насколько мне известно, даже взятки дают не за то, чтобы уклониться от армии, а чтобы в армию пойти служить. Потому что очень высокая конкуренция, много молодежи. А, например, в службу судебных приставов — только после службы в армии, других вариантов нет. А все хотят более или менее хорошо и престижно устроиться. Поэтому, наоборот, рвутся — возьмите меня в армию, возьмите.

Пока такого желания не пробивается еще в наших «славянских» субъектах федерации. Но я думаю, что со временем мы к этому придем — не очень-то увеличивая количество призывников, а, наоборот, всячески его уменьшая, мы сделаем так, что служба даже по призыву будет рассматриваться как попадание в какую-то элиту, как некий статусный рост. Само понятие «военнослужащий запаса», пусть и по призыву, будет как повышение уровня статуса человека. Я уверен, что мы к этому придем.

Поэтому, конечно же, не надо увеличивать, а надо идти к элитарности самого понятия «ратный труд».

А.Х.: Мы не могли пройти мимо новости о том, что проект об обязательном психологическом отборе призывников принят Государственной Думой в первом чтении. Об этом заявили СМИ еще 22 сентября со ссылкой на законодательный орган. Мы спросили мнение Александра Николаевича по поводу психологического отбора призывников.

А.П.: Безусловно, этому должно уделяться большое внимание, потому что я сам тоже, как офицер, который столкнулся с этой проблемой… Вы думаете, что офицеры заинтересованы, чтобы всех подряд призывали, — нет. Именно как раз лучше, чтобы это были люди полноценные, здоровые, прежде всего, физически, морально, психологически и т. д. Которые могли бы выносить тяготы и лишения воинской службы, нормально выстраивать отношения со своими товарищами. А когда попадают всякие наркоманы, с какими-то отклонениями — они очень много проблем приносят именно руководству. Эти проблемники больше отнимают время, чем другие вопросы повседневной жизни, любые — организация боевой подготовки, культурно-досуговой работы, воспитательной в целом с личным составом. Это все отнимает время у командиров.

Это не просто что мы должны призывать «нормальных» людей. Это же сказывается и на безопасности граждан, а не только на той проблеме, о которой я говорил, по поводу командиров. Потому что сколько таких вот, с отклонениями потом уходили с поста, с автоматом убегают, превращаются в ходячего преступника. Мы же этим молодым людям все-таки доверяем оружие, военную технику и т. д. А она все больше совершенствуется. Все равно нужно, чтобы люди были физически здоровы, но и, конечно же, как ни крути, без высоких слов, преданы своей Родине, готовы ее защищать.

А.Х.: А сейчас у нас на связи Сергей Кривенко, член совета по правам человека при президенте России. Здравствуйте.

Сергей Кривенко: Добрый день.

А.Х.: Сегодня сообщили о том, что в России впервые на десятки тысяч сократилось число призывников благодаря контрактникам. Можно ли говорить о том, что мы идем по пути от количества к качеству в данном случае?

С.К.: То, что армия переходит на контрактный способ комплектования, — это да, об этом давно можно говорить. Эта задача поставлена и президентом страны еще 16 лет назад. И во исполнение этого решения, которое полностью поддержано высшим военным руководством страны, сделан однозначный выбор, что создается у нас профессиональная, мобильная, компактная армия. Сделан отход от модели советской армии, которая была массово-мобилизационная армия. Это решение поддержано высшим военным руководством. И вот уже на протяжении этих 16 лет принимаются соответствующие программы перехода на контракт. Сейчас, по-моему, можно говорить то ли о третьей, то ли о четвертой программе. Первая была принята в 2004—2008 году, о переходе на контрактный способ комплектования. Это не о завершении перехода на контракт, а этапе этого всего перехода.

И действительно, мы видим, что этот процесс идет. Военнослужащие по призыву еще нужны для армии, но уже такой роли не играют. Все части постоянной боевой готовности или боевые части, которые принимают участие в боевых операциях, исключительно контрактниками укомплектованы. К сожалению, за исключением флота. На флот еще призывают призывников, им до сих пор не удается полностью перейти на контакт. Поэтому мы видим на кораблях, которые присутствуют сейчас в Средиземном море, — там военнослужащие по призыву служат. Но это отдельная проблема.

А военнослужащие по призыву в основном необходимы для армии как ступень именно перехода на контракт. Человек попадает в армию, к нему присматриваются командиры, и через 3−4 месяца ему предлагают перейти на контракт, если он удовлетворяет командование по разным показателям. Если он не хочет, то он дослуживает, получает военно-учетную специальность и направляется в запас на гражданку. А если хочет, то он заключает тот или иной вид контракта. Сейчас, кстати говоря, министерство обороны сделало, если можно так сказать, более удобное меню контрактов. Если раньше можно было заключать только на три года, сейчас уже на разные сроки — на несколько месяцев, на два года, на один год, в зависимости от различной обстановки.

То есть армия да, переходит на контракт. Правозащитные организации это очень поддерживают. Мы видим положительные изменения в войсках, когда они переходят полностью на контракт. Например, пограничная служба у нас в 2007 году уже досрочно, по своей инициативе перешла полностью на контракт. И с этого момента — я могу говорить ответственно, мы получаем информацию от многих правозащитных организаций из регионов — практически прекратились вот эти сообщения об ужасных преступлениях, связанных с насилием, с вымогательствами, с избиениями и т. д., из пограничных войск, потому что контрактник все-таки — это другой статус человека. В правовом смысле он равен офицеру. Это военнослужащий, который служит. У него есть понятие служебного времени. Вне служебного времени он полноценный гражданин, за исключением некоторых ограничений, присущих военной службе. Он спокойно может выйти за ворота воинской части вне служебного времени, защитить свои права при необходимости, сам обратиться в прокуратуру и т. д.

И вот этот переход, конечно, очень положительно влияет на армию. С нашей точки зрения, можно, конечно, его было делать намного быстрее. Но вот президент в 2012 году поставил задачу к 2020 году сократить количество военнослужащих по призыву в 2 раза. Министерство обороны, наверное, реализует эту задачу. Потихоньку оно уменьшает количество военнослужащих по призыву.

А.Х.: А может ли Россия вообще перейти на контрактную систему службы?

С.К.: Да. Однозначный отчет — да. Это не только мой ответ, очень много было экспертных оценок. Затраты при переходе на эту службу сравнимы с процентами военного бюджета, который сейчас существует. И действительно, и некоторое время назад, и в ближайшее время Россия может полностью по финансовым возможностям перейти на контракт. Просто существует довольно большая инертность военной машины. Это не минус, это просто данность. Не все так быстро можно поменять. Довольно трудно всю эту машину перевести. Конечно, хорошо, что переход этот происходит не революционным методом, когда все сменяют, такие тоже ошибки были сделаны, мы видели несколько лет назад, а потихонечку переходят. Спор о темпах — это уже совсем другой спор.

Да, Россия вполне готова к переходу на контракт. Тем более, это вызовы времени. То вооружение, которое поступает в армию, — с ним может справиться только контрактник. За год, даже за два года сейчас подготовить полноценного военнослужащего для решения тех задач, которые стоят, очень проблематично. Именно поэтому и была сделана ставка на контракт. И оценка многих экспертов — что это вполне по силам России. И не только по финансовым возможностям, но и чисто технологически. Профессиональная мобильная армия сейчас может решать несколько одновременно задач по охране рубежей страны, парировать все существующие угрозы на данный момент. Так что да, действительно, контрактная армия — это выбор времени.

Основная претензия, насколько я могу судить, общества к армии — продолжающиеся так называемые явления дедовщины, насильственные преступления. В контрактной армии они уходят. Там совсем другие проблемы, больше похожие на проблемы трудового законодательства на гражданке, — о невыплате того или иного денежного довольствия, условия службы и т. д. Но это все технологически решаемо. Это не то, что связано с жизнью, здоровьем и безопасностью военнослужащего.

Сейчас при призыве еще многие опасаются отправлять в армию, потому что там могут столкнуться не с трудностями военной службы, а с плохим отношением к военнослужащему, и более того — что он пройдет службу небезопасно для своего здоровья и вообще жизни.

А.Х.: Совсем недавно был такой проект закона о психологическом отборе призывников, и он был принят в первом чтении в Госдуме. Вот этот законопроект может ли также улучшить армию нашу сегодняшнюю?

С.К.: Да. При отборе на контракт, существуют сейчас и центры отбора на контракт, и когда в военкомат молодой человек обращается, хочет идти на контракт, он проходит большой тест и большие испытания. И в самом контракте существует еще испытательный срок. А при призыве мы видим только призывные мероприятия в военкомате, которые сводятся к медицинскому освидетельствованию, проверке состояния его здоровья. И на призывной комиссии проверяют, есть у него отсрочка или нет, и существуют ли у него убеждения, противоречащие несению военной службы. Для таких существует, напомню, альтернативная гражданская служба, которая тоже у нас развивается в стране.

И, конечно, любое улучшение вот этого психологического отбора очень приветствуется, полезно, потому что, к сожалению, мы видим некоторые недочеты работы военкомата. Там есть подозрения на коррупционные моменты. Так что любое улучшение процедуры призыв, когда это не просто набор в армию всех кого ни попадя, а более жесткий отбор для тех, кто годен к военной службе именно и по состоянию здоровья, и на психологическом факторе, то, конечно, это надо приветствовать.

Тем более, сейчас сокращается количество военнослужащих по призыву. И фактически у нас каждый третий молодой человек призывается. Примерно треть не годны по состоянию здоровья. И это, кстати говоря, общемировой показатель. Просто планка здоровья в армии задрана очень высоко, не то, что на гражданке, когда ты просто живешь с некоторыми болячками и можешь себя спокойно ощущать. В армии все эти потенциальные болячки могут быстро вылезти, когда начинают происходить нагрузки. Поэтому вот именно расписание болезней, которые существуют, то есть перечень заболеваний, с которыми не призывают в армию, это официальный документ, он есть в открытом доступе, в интернете, — он задает очень высокий стандарт здоровья. Конечно, надо приветствовать любые попытки его улучшения, в том числе и с помощью такого законопроекта — психологическая устойчивость и т. д.

А.Х.: Давайте мы сейчас немного оторвемся от реальности, от сегодняшней нашей России, от сегодняшних наших проблем и нарисуем идеальную картинку — что в вашем понимании идеальная армия будущего?

С.К.: Армия — все-таки это инструмент государственной политики, так или иначе. Конечно, на армию очень сильно влияет и политика государства. Конечно, в первую очередь, хотелось бы, чтобы ни с какими государствами у нас… То есть решать надо все полюбовно, договором и т. д. Военный способ решения — это уже на самом-самом последнем месте. Фактически у нас в доктрине записано, что у нас идет защита Отечества. То есть все граждане страны обязаны защищать Отечество от посягательств. Наверное, у каждого российского гражданина это присутствует — что нам чужой земли не надо, но свою не отдадим. Вот мы и защищаем Отечество.

Например, в Советском Союзе была другая задача. Там действительно была, условно говоря, попытка привнести революцию в другие страны. И ее можно назвать агрессивной политикой, и армия строилась совсем для другого. Нам нужна армия для защиты своей страны, для парирования против совсем других вызовов, которые сейчас происходят, — террористических и т. д.

Но и, в первую же очередь, для меня идеальная армия — это армия, когда военнослужащий является гражданином. Военнослужащий — это гражданин в военной форме. Он имеет права и обязанности. Права ограничены в соответствии с военной службой. Но основное — в армии не происходит ни унижения достоинства, ни всяких чрезвычайных происшествий, связанных с избиениями, с насилием. Права военнослужащего сохранены, и он имеет возможность их полностью защитить. И относится осознанно и ответственно к своей военной службе. Для меня это идеальная армия.

Военнослужащий должен иметь право не выполнять преступные приказы. И, кстати говоря, такое право у нас в России записано в УК. Там есть понятие незаконного приказа, это существует. И военнослужащий, осознанно и ответственно относящийся к своей службе, — наверное, это идеал. И являющийся гражданином. Это не просто слова — должен быть целый набор нормативных документов и реалий, когда военнослужащий имеет права и имеет обязанности, и у него есть механизмы по защите этих прав.

Но для этого надо довольно много переделать в текущих современных военно-служебных отношениях, переделать многие нормативные документы, включая уставы, которые еще достались по наследству от Советского Союза, чтобы реализовать такую концепцию.

А.Х.: Насколько много времени для этого нужно, как вы думаете?

С.К.: Нужно желание, чтобы это все переделать, воплотить в жизнь. Сроки могут быть очень оптимистичные, 3−5, максимум 10 лет. Действительно через 5−10 лет мы можем создать армию, которая будет очень уважаемая, почетная, с радостью будут люди отправлять и мамы все в армию. Не отправлять, это, конечно, контрактная армия должны быть, без призыва. Это будет считаться очень почетной и нормальной работой и службой. Преференции должны быть прописаны. Я думаю, что изменение государственной политики, конечно, необходимо. Но в принципе, при желании сверху можно перейти на такую армию в течение 5−7 лет.

А.Х.: То есть у вас есть уверенность, что перейдем мы к контрактной армии и впоследствии к идеальной?

С.К.: Очень много условий для этого существует. Хотелось бы, чтобы перешли. Но говорю — при желании, особенно руководства страны, это реально можно осуществить. Совместно работая со всем обществом.

Конечно, армия должна стать открытой в том смысле, что общественность и гражданские организации должны получить право общественного контроля за бытом и за безопасностью прохождения службы. Мы не лезем в вооружение, в боевую подготовку. Но как солдат проживает, как соблюдаются бытовые условия, которые должны соответствовать стандартам, и тем более, чтобы не было таких явлений, изжить, наконец, дедовщину — за этим общество должно следить. Я не сравниваю армию с местами лишения свободы, но это просто тоже закрытые учреждения — должен же быть контроль со стороны и общественных, и правозащитных организаций, комитетов солдатских матерей. Это раз.

Второе — изменить вот эти военно-служебные отношения, довольно много предстоит, перейти полностью на контракт и т. д. Но все это — технологически вещи, которые могут быть приняты в обозримом будущем. То есть картинку радужную можно нарисовать, даже попытаться к ней перейти. Но как это будет в реальности… В России что мы ни хотим — все время у нас пулемет получается.

А.Х.: Огромное спасибо, что побеседовали с нами и уделили нам время.

Это была программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона была Александра Хворостова. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments