Транспортная медицина: могут ли в поездах и самолетах появиться дежурные врачи

Могут ли проводники и стюардессы справиться с обязанностями врача, и как появление профессиональной аптечки в воздушном и наземном транспорте скажется на стоимости билетов.
Эксперты: Юрий Жулев — сопредседатель «Всероссийского союза пациентов»; Владислав Макеев — председатель, совета бортпроводников Общероссийского профсоюза авиационных работников; Александр Саверский — президент «Лиги защитников пациентов»; Евгений Куликов — председатель Межрегионального профсоюза железнодорожников.

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. У микрофонов Мария Цыганова и Игорь Киценко.

Игорь Киценко: Здравствуйте. Тема сегодняшнего эфира будет касаться медицинской помощи в транспорте. В поездах и самолетах могут появиться профессиональные аптечки, а транспортную медицину выделят в отдельную отрасль.

М.Ц.: Появляется возможность того, что на борту самолета или в вагонах поездов появятся также медицинские работники, которые смогут экстренно оказать помощь, если это необходимо пассажиру. Не придется ждать остановки или экстренно искать врача среди пассажиров.

И.К.: Что очень часто бывает на бортах самолетов.

М.Ц.: Мне всегда было интересно — вот человек откликается: «Я врач, я могу помочь». А кто это докажет? Или в такой момент уже все равно, только помогите кто-нибудь?

И.К.: Да, скорее всего, в экстренной ситуации уже никто не будет разбираться. Но что важно — многие эксперты говорят, что целесообразности в том, чтобы укомплектовать бригаду поезда или борта самолета отдельным медиком, нет, это довольно дорого. По поводу самолетов — может быть, спорный вопрос. А вот по поводу поезда — почему бы и нет? Хотя все проводники проходят курсы оказания первой медицинской помощи. Но первую медицинскую помощь оказать могут везде, а здесь вопрос стоит именно о человеке с профессиональной подготовкой.

М.Ц.: Который точно будет знать, что делать. Он будет готов к этому моменту.

И.К.: Словом, врач будет присутствовать в поезде или самолете. Нужно это делать, нужно выделять это в отдельную отрасль? И также затронем ряд других вопросов, в принципе оказание первой медицинской помощи и скорость реагирования, как это сейчас происходит в стране. Почему у нас, когда происходит какое-то серьезное ДТП, не вылетает сразу же вертолет от ближайшей больницы? Полетел, забрал, они в реанимацию привезли. Это же время. Пока там машина доедет… Мне сразу вспоминается 25 листов машинного текста предписаний прокуратуры РФ по медицинским учреждениям Владимирской области, где по разным причинам принимались разного рода решения водителями реанимобилей — нужно было заправиться, и они поехали совершенно в другую сторону от той, где находилась точка вызова. Они поехали заправляться и только потом поехали туда.

М.Ц.: А нужно учитывать, что в определенные моменты счет идет на минуты.

И.К.: Либо когда водители говорили, что подвижный состав в ужасном состоянии, и на нем нельзя ездить, он не проходил технического осмотра, и просто тормоза не работают. И здесь возникает вопрос — если даже такая инициатива появится, появятся вертолеты в больницах, как они будут эксплуатироваться? Но обо всем подробнее. И начнем мы с выделения такой отдельной отрасли, как транспортная медицина.

И первым нашим собеседником по данной теме будет Юрий Жулев, сопредседатель «Всероссийского союза пациентов». Здравствуйте.

Юрий Жулев: Здравствуйте.

М.Ц.: Минтранс предлагает создать транспортную медицину, выделить ее в отдельную отрасль. Насколько сейчас действительно эта проблема актуальна, нужен ли в вагонах поездов или на бортах самолетов врач, как вы считаете?

Ю.Ж.: Я считаю, что безусловно. Потому что чаще всего чрезвычайные ситуации, которые происходят или в поезде, или на борту, требуют немедленного вмешательства. Это угрожающие жизни состояния. Можете представить, иногда пациент может и часами ждать помощи, потому что не на каждом же полустанке есть медицинская помощь или ближайший аэропорт, куда еще надо получить разрешение посадить самолет. Речь же не идет о том, чтобы открыть медпункт прямо в поезде или в самолете. Но определенным образом обученный сотрудник с хорошо укомплектованной аптечкой первой помощи — я думаю, что такие шаги спасут немало жизней.

И.К.: Некоторые эксперты отмечают тот факт, что введение штатной единицы либо формирование профессиональной хорошей аптечки, включающей в себя и дефибриллятор, — на это нужны определенные затраты, это нужно укомплектовать каждый состав либо каждую бригаду, которая эту аптечку с собой переносит.

М.Ц.: Мало того, надо будет еще персонал обучить, как всем этим пользоваться.

И.К.: Да. И аптечку нужно будет пополнять. Это ляжет на плечи пассажиров, это будет включено в стоимость билета.

Ю.Ж.: Я думаю, что немало пассажиров, которые столкнулись с такими вещами и готовы еще больше отдать, чем, я думаю, совершенно небольшой взнос. На мой взгляд, это не такие огромные затраты, как кажется. Аппаратура, о которой вы говорите, сейчас очень компактная, современная аппаратура. Более того, она приспособлена, если мы посмотрим на опыт зарубежных стран, для использования немедицинскими сотрудниками. Там действительно определенное обучение. Но понимаете, запуск сердца просто спасет жизнь человеку. Вы общаетесь с представителем пациентского сообщества — мне кажется, что человеческая жизнь измеряется несколько другими вопросами. И мне кажется, никакого значительного удорожания не произойдет, потому что, еще раз повторяю, не факт, что там будут именно врачи. Но то, что должны быть обученные первой помощи люди и хорошо оснащенная аптечка — это факт. Они и сейчас проходят определенное обучение. Просто, по-видимому, мы все-таки говорим о повышении уровня и обучения, и оснащенности.

М.Ц.: То есть это должна быть уже профессиональная аптечка, об этом идет речь.

Ю.Ж.: Смотря как мы ее понимаем. Больше ассортимента лекарств, наверное, возможность сделать определенный укол. Мы же не говорим о каких-то серьезных манипуляциях. Перед глазами у нас не должна представать какая-то процедурная или операционная. Это есть и у МЧС, похожие вещи, у пожарных есть тоже свои наборы. Мы лично считаем, что так и должно быть. Это же ужасно, когда нечем остановить кровь или сотрудники просто не знают, с какой стороны подойти к этому человеку, наложить жгут, сделать какие-то противошоковые процедуры, запустить сердце нечем, кроме как — мы все знаем из общих источников, как делается непрямой массаж сердца. Это прошлый век, сейчас уже совершенно другое оборудование, которое с большей эффективностью позволяет оказать помощь.

И.К.: Насколько быстро все эти процедуры — повышение квалификации бортпроводников и проводников поездов, оснащение вот этих аптечек — можно реализовать? И нужно ли для этого менять какие-то административные акты, законодательные акты?

Ю.Ж.: Мне сложно прогнозировать время. Как минимум подзаконные акты надо будет менять, это безусловно, потому что есть инструкции, соответствующие правила. Должна быть разработана программа обучения, документ, который будет регулировать содержание этих аптечек, состав, правила применения. Так что нормативная база должна меняться, это у нас не очень быстро делается, обучение не очень быстро будет происходить. Это понятно, потому что мы с вами заинтересованы не в формальном каком-то обучении, галочку поставить, расписаться — и человек потом в реальной ситуации не будет знать, что делать. Поэтому, конечно, этот процесс не быстр. Прогнозировать, сколько это займет времени, я не готов. Но это не месяцы, конечно, об этом не идет речь. Я думаю, что это будет достаточно длительный процесс постепенного введения этих новых правил.

И.К.: А кто должен заняться подготовкой почвы для реализации данного проекта — выделения отдельной отрасли транспортной медицины?

Ю.Ж.: Инициатор — Минздрав, и отвечать за данный процесс должен Минздрав в сотрудничестве с профильными министерствами — транспорта, дальше уже компаниями конкретными, но, в первую очередь, нормативное регулирование — это профильное министерство будет, транспорта, еще какие-то. И дальше уже опускается вниз. Еще есть органы, контролирующие это все. Есть федеральные службы всевозможные, которые должны контролировать как квалификацию сотрудников, прошедших обучение, так и состав аптечек, номенклатуру оборудования необходимого, чтобы оно присутствовало, работало. Ну и, наконец, сами компании, то, о чем мы говорили. Это уже основа всего, потому что это их сотрудники будут оказывать, по-видимому, помощь, на их балансе будут эти аптечки, они должны отвечать за то, чтобы они поддерживались в нужной и комплектации, и на уровне, и сроки годности лекарств. Поэтому тут длинная цепочка, как вы видите.

М.Ц.: А вы на данный момент как бы оценили уровень оперативности оказания помощи пассажирам, которые едут на поезде, летят на самолете?

Ю.Ж.: На мой взгляд, низкий. А заканчивается криками, нет ли в самолете или в поезде врача. Кстати, и все равно, когда этот крик будет, это нормально. Потому что если есть профессиональный врач, конечно, это в любом случае лучше, чем пусть и обученный, но сотрудник. Но очень узкий ассортимент лекарств, просто минимальный. И, конечно, хоть мало-мальскую помощь оказать не представляется возможным.

И.К.: Данная инициатива выделения отдельной отрасли поможет решить эту проблему?

Ю.Ж.: Я затрудняюсь сказать, честно говоря, насколько нужно вычленять в отдельную отрасль и что мы понимаем под отраслью. Не будет же создано министерство, я в этом глубоко убежден. Я думаю, что в ведомствах будут просто отдельные службы, которые это будут контролировать. Я глубоко убежден, это не отрасль. Отрасль «здравоохранение» есть, и никто не будет создавать какие-то именно отрасли. Это слишком, на мой взгляд, сильное слово в данном случае. Специальное регулирование, специальное внимание этой сфере должно быть. Возможно, будут вычленены какие-то департаменты, службы, которые будут это контролировать. Причем не факт, что только в министерстве здравоохранения. Возможно, нужно будет создавать отделы в профильных ведомствах и в ведомствах, которые будут за это отвечать.

И.К.: Но этой инициативы будет достаточно или нужен еще дополнительный ряд мер, чтобы минимизировать риски?

М.Ц.: Чтобы пассажир был спокоен, если он отправляется в путь, если что-то вдруг с ним случится.

Ю.Ж.: Это очень широкая сфера. Как я уже сказал, она состоит из многих вещей, начиная от нормативного регулирования, о котором мы уже сказали, и кончая практикой финансирования, потому что это все должно быть закуплено, должен быть разработан обучающий курс для таких сотрудников, которые будут заточены на оказание этой помощи в составах, в самолетах. Поэтому это комплексная проблема, начиная от образования, заканчивая финансовым и материально-техническим обеспечением. Наверное, об этом и говорят, что нужно специальное направление, которое бы это все координировало, держало все в одних руках. И в этом логика есть, потому что очень специфичная ситуация.

М.Ц.: В каждом обычно вопросе люди говорят, что нет предела совершенству. Но если допустить, что такое возможно, и нарисовать идеальную картину, как это должно быть, пусть через 10, 20 лет, — помогите, пожалуйста, постройте такой идеальный образ.

Ю.Ж.: Я надеюсь, все-таки в более сжатые сроки мы это увидим. На борту самолета или в подвижном составе должен быть обученный фактически на уровне, возможно, парамедика — это лицо, не имеющие медицинского образования, но имеющее очень широкие навыки в оказании первичной скорой помощи — один или несколько человек, который умеет оказывать первичную жизнеспасающую помощь. Голыми руками этот человек ничего сделать не может. Должно быть современное компактное оборудование, как запустить сердце, как восстановить дыхание, как противошоковую терапию провести, как остановить кровотечение. Должна быть очень грамотно сформированная аптечка, которая бы позволила и медикаментозно, и медицинским оборудованием оказать эту помощь.

Следующий, на мой взгляд этап, — уже взаимодействие. Понятно, что пациента не вылечат в самолете или в составе, тут вопрос просто сохранить ему жизнь, дождаться приезда профессионалов. И здесь должна быть стыковка, как передавать этого пациента, в какие сроки, в каком порядке передавать его на руки, скорее всего, бригадам скорой помощи.

Сейчас — какая-то аптечка, человек даже толком не разбирается, иногда просто приносит аптечку: «Посмотрите сами, может быть, найдете что-то подходящее, валидол или еще что-нибудь. А так водичку попейте и успокойтесь, пожалуйста».

И.К.: И какой-то человек, который вскакивает и кричит: «Я врач!».

Ю.Ж.: Или, слава богу, да, часто оказывается врач, таких примеров огромное количество, когда врачи спасают действительно жизни. Но тут вопрос — там действительно большой набор помощи, о которой сейчас даже не представляют. Элементарные в принципе вещи, которым можно научить немедицинского работника, но которые реально в определенных ситуациях спасут жизнь. Это же масса случаев, необязательно травма. От кардиологии до остановки дыхания и астмы и аллергии, что только не происходит во время путешествий.

И.К.: Огромное спасибо, что нашли время с нами пообщаться и дать комментарии.

Ю.Ж.: Пожалуйста.

И.К.: Мы продолжаем.

М.Ц.: На связи со студией Владислав Макеев, председатель совета бортпроводников Общероссийского профсоюза авиационных работников. Здравствуйте.

Владислав Макеев: Здравствуйте.

И.К.: Как подобная инициатива с введением медицинских сотрудников на транспорт может отразиться на стоимости билетов? Нужна ли вообще данная инициатива?

Владислав Макеев: Это нагрузка на стоимость билетов будет. Идея хорошая, на самом деле. Хоть наши бортпроводники и обучаются этому делу, проходят обучение ежегодно и сдают экзамены, и искусственное дыхание, и кому, все это — единственное, они не профессиональные врачи. Чтобы вы поняли, чтобы профессиональный врач был и бортпроводником — это нагрузка на работодателя.

И.К.: Но она незначительная, с учетом большой прибыли, которую получают авиационные компании?

В.М.: Просто если брать этого специалиста, надо его еще обучать, чтобы он поддерживал свои квалификации. Как он будет поддерживать медицинскую квалификацию свою, вопрос. Ведь существуют определенные нормы, когда врач должен проходить свою практику и поддерживать свою квалификацию. Как это будет сделано на борту, я вам не отвечу.

А по идее — все хорошо, потому что врач всегда определит быстрее, что у пассажира случилось, чем бортпроводник. Сами понимаете, профессионал есть профессионал. Поэтому идея хорошая, а до конца не докрученная. Есть нормы законов, которые должны быть, все должно подводиться к общему знаменателю. Ведь такая же идея была по поводу того, чтобы были службы безопасности профессиональные на борту воздушных судов. Это та же самая параллель.

И.К.: Поддержание квалификации — вы считаете, что это основная проблема для того, чтобы на борту постоянно находился профессиональный врач?

В.М.: Нет, смотрите. Профессиональный врач может находиться, он будет бортпроводником, грубо говоря. Но только квалификация у него будет врача. Терапевта, реаниматолога, кого угодно, кто как назначит. Может быть, проходить какие-то курсы МЧС нужно будет дополнительные, чтобы поддерживать свою квалификацию. Потому что лечащий врач должен свою лицензию поддерживать, чтобы понятно было. Как он ее будет поддерживать, летая в авиакомпании?

И.К.: Но вопрос-то стоит не об одном, наверное, враче для авиакомпании.

В.М.: А на каждом борту — вы представляете, допустим, сколько рейсов делает «Аэрофлот»? Я бы сделал так — рейсы свыше определенного количества часов полета. На маленьких самолетах, до 3−4 часов этот вопрос не возникает, потому что можно всегда самолету сесть на запасной аэродром любой. А вот на трансатлантических перелетах — Гавана, Лос-Анджелес, Нью-Йорк — вот эти проблемы возникают.

И.К.: Хорошо. По поводу финансовой нагрузки на билет…

В.М.: Если у нас идет специалист-медработник, ему, значит, нужно платить зарплату выше, чем обычному бортпроводнику. За счет чего это может быть? За счет, конечно, пассажира. Или дотаций государства. Но я не думаю, что наше государство пойдет на дотации по этому вопросу. Я не финансист.

И.К.: А насколько может подняться стоимость билета?

В.М.: Я не знаю, я просто говорю, что это будет по-любому какое-то повышение где-то.

И.К.: Наш предыдущий собеседник говорит, что если объяснить пассажиру, что он платит именно за то, чтобы на борту находился специально обученный человек, то понимание у здравомыслящего человека должно быть, что если что-то с ним произойдет, этот человек ему окажет помощь.

В.М.: Я с вами полностью согласен. В таком случае должен быть на этих же рейсах и штатный сотрудник службы безопасности, в случае того, что на борту что-то произойдет, он мог бы усмирить негодяя. Здесь одно к одному все. Это экономисты должны считать.

И.К.: Огромное спасибо вам, до свидания.

В.М.: До свидания.

И.К.: Могу сказать, что я был бы готов заплатить вот этот взнос, зная, что он идет на зарплату тому человеку, который в случае, если со мной что-то произойдет на транспорте, придет и окажет мне квалифицированную профессиональную оперативную помощь.

М.Ц.: Даже морально можно быть более спокойным в путешествии, что кто-то есть, кто сможет помочь.

Следующий наш собеседник — Евгений Куликов, председатель Межрегионального профсоюза железнодорожников. Здравствуйте.

Евгений Куликов: Здравствуйте.

М.Ц.: Как вы считаете, будет ли эффективной та инициатива, которую предложили сейчас в Минтрансе?

Е.К.: То, что врач нужен, — это понятное дело. Он нужен везде. Идеальный вариант — чтобы он рядом с человеком по улице ходил и оказывал помощь. То же самое — в поездах, особенно дальнего следования. Во Владивосток идет 5 суток — там, очевидно, может что-то приключиться и наверняка приключается. А как это все повлияет, сложно ответить. Если вешать будут на федеральную пассажирскую компанию, она, естественно, заложит в стоимость билетов. А как отразиться, сложно ответить.

И.К.: А может ли выправить ситуацию вывод этого в разряд отдельного сбора, именно на дальних направлениях? Мы не берем пригородный транспорт или межобластной, электрички.

Е.К.: На самом деле, есть же такая сейчас услуга. Это добровольное страхование пассажиров на железнодорожном транспорте. Если я хочу, я доплачиваю к стоимости билета какие-то деньги и получаю добровольную страховку. Я, честно говоря, не знаю экономической составляющей, из чего складывается вообще стоимость билета. Я так предполагаю, что она складывается «с потолка». В свое время, когда запускали «Сапсаны» в Питер, я видел в одном из поездов опросный лист — «Сколько вы готовы платить за проезд в скоростном поезде „Сапсан“ из Москвы в Санкт-Петербург?». Не экономический расчет, а «сколько вы готовы заплатить?», исходила компания из этого.

Я не знаю, как может повлиять, но в нашей стране, естественно, это заложат в цену билета.

И.К.: То есть все ляжет на плечи обыкновенного пассажира?

Е.К.: Совершенно верно. Качество услуги оставляет желать лучшего. Если медик будет ехать в поезде, вы понимаете, что у него должен быть соответствующий чуть ли не целый вагон с приборами, с определенной чистотой, стерильностью, дезинфекцией. Это из мира фантастики, кажется. С точки зрения обывателя я могу говорить, имеющего какое-то отношение к железной дороге. А вот детали, тонкости — извините, здесь сложно ответить. Минтранс лучше бы занимался разруливанием ситуации с авиаперевозчиками, «ВИМ-Авиа», в частности. У министра сейчас проблем больше других, чем заниматься введением некой структуры.

Кстати, по поводу стоимости билетов — когда запускали двухэтажные поезда, говорили, что ввиду того, что в вагоне большее количество мест получается из-за его двухэтажности, стоимость билета будет ниже. Ради интереса зайдите на сайт, посмотрите, насколько она ниже, чем в другом поезде, следующем по тому же направлению. Вот это все из той же серии. Все, что могу сказать — я думаю, это не совсем грамотный подход в этой ситуации.

И.К.: Тем не менее, ваш взгляд на эту ситуацию как человека, который работает в этой отрасли, общается с сотрудниками, он все равно интересен. Спасибо вам большое.

Е.К.: Дай бог, чтобы это помогло. Я считаю, что, конечно, в поездах это идеальный вариант, если бы медик свой был. Но это из мира фантастики. Реальную качественную медицинскую помощь, я думаю, вряд ли он окажет, если что-то произойдет серьезное с человеком. А несерьезное — так доедет до следующей станции.

И.К.: А этот вопрос помогла бы решить нормальная, полная аптечка, которая оборудована мобильным комплексом, если там будет даже дефибриллятор?

Е.К.: Но нужен еще и специалист. Может быть, об этом и идет речь — какой-то фельдшер, может быть, будет находиться при приборе. Но сомневаюсь я, что это будет у нас использовано и работать.

И.К.: Но инициатива хороша?

Е.К.: Не для нашей страны.

М.Ц.: Она хороша, но маловероятна.

Е.К.: Да, вот так мы скажем.

И.К.: Спасибо вам большое.

Мы продолжаем. Следующим нашим собеседником по данной теме будет Александр Саверский, президент «Лиги защитников пациентов». Здравствуйте.

Александр Саверский: Здравствуйте.

И.К.: В целом как оцениваете данную инициативу от Минтранса — выделение в отдельную отрасль транспортной медицины?

А.С.: Понятие отрасли требует наличия своего ведомства. Я что-то сильно сомневаюсь. В лучшем случае, это будет служба при Минздраве. Наверное, какое-то управление, действительно, общая координация нужна. Что касается введения на каждый борт или поезд врача — я думаю, что это нереально. Во-первых, врачей у нас сильно не достает и так. И, кроме того, когда 323 закон будущий принимался «Об основах охраны здоровья граждан» — там появилось понятие первой медицинской помощи. Тогда, если вы помните, начали обучать сотрудников полиции, МЧС основам как раз этой самой первой помощи. Если вы меня сейчас спросите, владеют ли стюардессы или работники поезда навыками первой медицинской помощи, я отвечу, что я не знаю. Это плохо.

На самом деле, мы четко должны понимать, что в составе бригады если и не врач и не медсестра, то, по крайней мере, есть 1−2 обученных человека, которые могут оказать хотя бы первую помощь и сделать электрошок, я имею в виду дефибриллятор, естественно. Это как минимум. Сейчас даже этого, насколько я понимаю, нет.

Второе — это доступность помощи на станциях, по крайней мере, вокзалах, координация всей этой деятельности. Я со своей семьей несколько лет назад ехали на юг, весь вагон отравился той едой, которой наша любимая железная дорога нас решила покормить. И только через 4 часа в вагон пришли не врачи, а сотрудники СЭС, люди, которые в лечении мало что понимают. Им важно было, нет ли тут опасности эпидемии и нужен ли карантин. Но, простите, мне нужна медицинская помощь была, а не карантин, это уже вторично.

Вот это, конечно, все ненормально. И, конечно, эти проблемы надо решать.

И.К.: Хорошо. Обучение сотрудников — это понятно. Они, по идее, должны это все проходить. Проходят ли или нет, это уже другой вопрос. Целесообразность создания вот таких медицинских пунктов на железнодорожных узлах — у нас довольно большие же перегоны бывают, до некоторых станций приходится ехать очень долго. С какой частотой тогда должны располагаться эти медицинские пункты, как вы думаете?

А.С.: Дело в том, что поезд, как правило, идет даже по территории России, где много населенных пунктов, не останавливаясь. И здесь как раз почему я говорю о координации — хотя бы скорая должна выехать навстречу поезду, строго говоря, в точку назначения, кто-то должен взять на себя координацию этого движения. А сейчас именно этого и не происходит. Я говорю — мы ехали на юг, полно населенных пунктов, 4 часа — врач в поезде так и не появился, речь шла о массовом отравлении. То есть хотя бы на уровне выезда скорой помощи к поезду. Поезд может остановиться на две минуты, взять врача на борт или вынести пациента как раз с лицами, которые имеют навыки первой помощи, они должны уметь оценить эту ситуацию, нужна ли срочная госпитализация или пассажир может дальше ехать. В общем, тут ряд вопросов с координаций решить, конечно, невозможно.

И.К.: Если я правильно понимаю, по идее в каждом населенном пункте, по территории которого следует состав…

А.С.: Не в каждом, но хотя бы каждые 100 км мы должны иметь какой-то такой пункт, куда может приехать эта бригада.

И.К.: Это накладывает определенные расходы. Я так понимаю, что это все, как обычно, ложится на плечи обыкновенного путешественника. Хотя мы и так довольно много налогов платим.

А.С.: Пока рано обсуждать, на чьи плечи это ляжет, потому что в принципе оказание медицинской помощи, тем более, в данной ситуации речь идет об экстренной помощи, идет за счет бюджета. Надо садиться, все это считать, потому что убытки, которые несет государство в результате несвоевременного оказания помощи, могут быть намного больше.

И.К.: То есть вот эта идея введения штатной единицы в состав бригады транспорта невыполнима, по-вашему?

А.С.: Я считаю, это невозможно просто технически. Если посчитать количество медицинских работников и количество бортов, то я думаю, что бортов будет сопоставимо, речь идет точно о десятках тысяч. И потом, надо посмотреть статистику, сколько таких случаев происходит, когда нужно вмешательство именно врача, а не первая помощь.

В принципе, проблемой этой надо заниматься, но нужен сначала анализ, расчет потребностей. В цифрах Минтранса я ничего этого не нашел. Сколько, чего, зачем? Почему на каждый борт нужен врач? Я пока совершенно в этом не убежден. Убедите — может быть, и нужен, я не знаю.

М.Ц.: А если говорить о какой-то идеальной картине, если отбросить действующие реалии?

А.С.: Идеальная картина — это когда у меня за машиной едет служба МЧС и скорая помощь. Но это очень дорого, и не каждый может себе это позволить. Поэтому мы ищем среднее решение. Я считаю, что среднее решение — это за обучение в бригаде 1−2 человек основам первой помощи. Они должны быть аттестованы, на борту или в поезде должна быть расширенная аптечка, безусловно, а не то безобразие, которое сейчас там есть. И, конечно, дефибриллятор.

И.К.: Это может как-то поправить ситуацию, не сильно, но поправить?

А.С.: По крайней мере, люди будут понимать, что они хоть какую-то помощь могут получить. Потому что сейчас ее просто нет. И даже некому ее оказывать.

И.К.: Огромное спасибо, что нашли время с нами пообщаться и дать комментарии.

А.С.: Спасибо. Всего доброго.

М.Ц.: Мнения экспертов разделились. Кто-то считает, что все равно на борту самолета или в поезде должен дежурить именно врач. Кто-то считает, что достаточно просто обучить проводников и бортпроводников и дать расширенную аптечку. И если вы летите в самолете больше 4 часов, то это актуально.

Пока неизвестна финансовая составляющая этого вопроса. Будем следить за развитием событий.

И.К.: Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. У микрофонов были Мария Цыганова и Игорь Киценко. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments