За «дурака» ответит: в Питере учительница написала оскорбительное слово у школьника на лбу

Можно ли с пониманием отнестись к «срывам» учителя, если с точки зрения профессионализма к нему претензий нет? И в каких случаях родителям нужно придавать огласке «внутриклассные» конфликты учеников и преподавателей?
Эксперты: Михаил Богданов — сопредседатель организации «Родительский комитет» (г. СПб); Владимир Кузнецов — председатель территориальной организации Санкт-Петербурга и Ленинградской области Профсоюза работников народного образования и науки РФ.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова. Тема нашей программы звучит следующим образом: «За „дурака“ ответит: в Питере учительница написала оскорбительное слово у школьника на лбу».

В школе № 684 Санкт-Петербурга, она имеет второе название «Берегиня», учительница начальных классов, видимо, в порыве эмоций, написала на лбу второкласснику шариковой ручкой слово «дурак». Как она объяснила позже, за несколько минут до этого ученик и его одноклассники бесились на перемене, а именно — разрисовывали себе фломастером руки. Занимались, видимо, этим делом уже не первый раз. И учительница предупредила их — мол, будете и дальше разрисовывать себе руки, я напишу вам на лбу слово «дурак». Сказала — сделала.

Мама мальчика рассказала позже интернет-газете «Фонтанка», что одноклассники смеялись над ним, показывали пальцем, повторяя написанное слово. Но спасла ребенка от позора учительница ИЗО, отправив растерявшегося мальчика умываться в туалет. По сообщениям того же портала «Фонтанка», учительница подала заявление об увольнении. Эта история стала поводом для рассмотрения деталей истории в Минобрнауки, в городской прокуратуре. И по сообщениям РИА «Новости», сегодня прокуратура начала проверку. А также в комитете по образованию. Также РИА «Новости» сообщили, что уполномоченный по правам ребенка Санкт-Петербурга Светлана Агапитова изучает ситуацию.

В школе же назначили на четверг родительское собрание, где будут решать, как поступить с классным руководителем второго класса. Мама мальчика будет настаивать на увольнении учительницы. А по сообщениям «Комсомольской правды», сегодня собрались у школы другие родители, чтобы отстоять учительницу.

В программе мы узнаем экспертные мнения об этой ситуации и узнаем, нужны ли какие-нибудь меры в отношении классного руководителя. У нас на связи Михаил Богданов, сопредседатель организации «Родительский комитет» (г. СПб). Здравствуйте.

Михаил Богданов: Здравствуйте.

А.Х.: Как бы вы прокомментировали эту ситуацию, которая сложилась сегодня в школе № 684?

М.Б.: Тут два момента. С одной стороны, у учителя либо опыта не хватило, либо действительно эмоции захлестнули немножко. Конечно, не совсем этичное поведение, не вполне адекватное поведение, наверное, относительно как раз возраста, потому что все-таки 2 класс, совсем маленькие дети. Тут есть вопросы, на мой взгляд, педагогического характера. Человек ошибся, конечно, на своем рабочем месте.

С другой стороны, сейчас звучит, что — давайте ее уволим. Более того, прошла уже информация, что она уже даже написала заявление. Из профессии выбрасывать человека только из-за того, что он один раз ошибся, — это тоже достаточно жестко. Ничего особо криминального она не сделала, по большому счету. Это вещь, которую можно свести на уровне школы и отношений с теми же детьми в шутку и т. д. В общем, не раздувать из этого большой скандал, потому что для детей это тоже неприятно. Представляете, их маму обвиняет вообще весь мир — для них она же мама, в общем-то.

На мой взгляд, чрезмерная такая волна пошла вокруг этого. Уж я не знаю, чем мотивируется в своем поведении родитель этого ребенка. Но на мой взгляд, это чрезмерная мера. Скромнее можно было эту ситуацию разрулить, спокойнее, в рабочем порядке. Тем более, она, я так понимаю, признала свою вину.

А.Х.: Сегодня петербуржская прокуратура даже начала проверку по этому факту.

М.Б.: Ну, естественно, если заявление пришло к ним, а оно, я так понимаю, пришло. Естественно, они будут проверять. Другое дело, что, я повторюсь, зачем мама подняла такую волну или там, может быть, группа родителей?

А.Х.: С вашей точки зрения, какими адекватными мерами можно было обойтись в данном случае?

М.Б.: Тут, конечно же, вопрос нужно смотреть в контексте, что за ребенок, какая там компания и прочее, насколько они реагируют на слова учителя. Но если учитель сам не справляется, надо было, как минимум, посоветоваться с коллегами — с завучем, с коллегами по параллелям, как поступить в этой ситуации. В принципе, воспитательное воздействие в арсенале у школы в достаточно большом количестве. Вплоть до того, что если совсем плохо все, коллектив не слушает учителя, то либо учителю дают какую-то другую нагрузку, либо детей перераспределяют по классам, если там какая-то шайка склеилась, которая плохо себя ведет.

Но повторюсь, слишком маленький возраст. Там все это очень управляемо. Дети же в этом возрасте еще, как за уточкой, ходят за учителем. Поэтому в принципе я вообще не очень понимаю, что там произошло. Только по общим описаниям можно судить. Но мне кажется, просто не хватило опыта и внимательности со стороны коллег. Это не совсем сложная ситуация, чтобы ее невозможно было решить в рабочем порядке.

А.Х.: Получается, и мама ученика не должна была такой огласке предавать данное событие?

М.Б.: Я думаю, на уровне школы все это можно было бы разрулить. И делать из этого такой вселенский скандал… Ну, нарисовали они себе на руках чего-то там. Ну и что? Ничего такого страшного не происходило. Они никому ничем не вредили при этом, никакого членовредительства или опасности для здоровья не было. Просто то, что не слушались — ну, не слушались. Значит, может быть, не вполне нашла те слова, значит, подключи соседа, друга, товарища по работе, который может помочь. А мама, с другой стороны, тоже — зачем раздувать этот скандал? Пойди и поговори с учительницей напрямую сначала, в первую очередь, что это было. А почему она сразу побежала к директору? Почему не пошла для начала к завучу или к самому учителю? Там непонятно. Может быть, это уже какой-то наросший конфликт, который теперь просто вылился, повод нашелся, и вылилось все это в такой большой скандал.

Разборка на уровне — два человека друг друга не поняли. А теперь весь белый свет об этом разговаривает. Я, конечно, понимаю, что очень яркая история…

А.Х.: Да, прецедент большой.

М.Б.: Но это бытовая вещь. Почему это все вылилось в такое крупное разбирательство… Теперь чиновник должны отвечать на вопросы, и директора, и завучи, и учительницу уволили. Понимаете, у нас не так много учителей хороших, чтобы ими разбрасываться. Может, она нормальный специалист.

Если там конфликт действительно серьезный — это локальный конфликт, он решается с администрацией школы. Вот если уже администрация школы не предпринимает никаких действий, и какие-то события, подтверждающие это, предшествовали — тогда можно идти в отдел образования, а не сразу президенту писать, понимаете, или в прокуратуру? Это все какие-то эмоции, которые выливаются для ребенка, в первую очередь, в проблему. Ребенок и так там имел бледный вид, а сейчас мама его устроила еще вот такую историю. Теперь я не знаю, как к ребенку будут относиться в этой школе. Из-за него уволили учителя.

А.Х.: Вы скользь упомянули о том, что не надо разбрасываться кадрами, действительно хороший педагог.

М.Б.: Я не знаю, какая она педагог, для меня это загадка, хороший она или нехороший.

А.Х.: На «Фонтанке» дают ей небольшую характеристику, говорят о том, что работала женщина 15 лет, преподавала в Архангельске, имеет 2 высших образования — педагогическое и социальное, она специалист по социальной работе. Условно говоря, хороший профессионал с большой буквы. Как вам кажется, можно ли оправдать любое действие учителя, ссылаясь на его профессионализм? Или что вообще нельзя оправдывать профессионализмом учителя, как вы думаете?

М.Б.: Должен быть разумный баланс. Любое действие учителя — это педагогическое воздействие на ребенка и на его окружающих, друзей. Любое слово, любой неаккуратный взгляд или повышенный тон — это, безусловно, педагогическое воздействие. И учитель, который работает с детьми, это должен осознавать, понимать и меру ответственности за это тоже четко представлять. Безусловно, переходить определенные грани нельзя. Тут, к сожалению, бывают случаи разные, когда и эмоции играют, и прочее.

Я не могу сказать, конкретно этот учитель — хороший он специалист, достойный или нет. Это не мне судить, тем более, по сообщениям прессы. Это скорее должны сказать его коллеги или другие родители. Но в любом случае, здесь обоюдная ответственность. С одной стороны, учитель всегда должен помнить, что он работает с детьми и в такой сложной роли. А с другой стороны, родители должны правильно понимать и его тоже. Они должны четко представлять себе — 30 человек в классе сидит вот таких вот всяких-разных, подвижных, что называется, шило в попе детей. Их удержать довольно сложно. И какие-то ошибки человек в этом положении может в любом случае делать. Если они не влекут за собой чего-то серьезного по-настоящему, то эти конфликты, эти ситуации просто нужно разрешать на местном уровне, приходить и разъяснять, объяснять позицию родителя, отношение учителя.

Если действительно будет непонимание, то тогда уже можно идти к вышестоящим начальникам, докладывать и разбираться уже с ними, если напрямую разговор не клеится. Это итерационно должно быть. А вот все эти эмоциональные всплески — побежал сразу писать в отдел образования или звонить или писать письма в прокуратуру… Ребенку от этого лучше не будет. Вся эта конфликтность потом в итоге прилетит в обратную сторону к тому же ребенку. В какой форме — дети на него будут косо смотреть, другие учителя ему что-нибудь скажут неаккуратно и т. д. Могут же быть разные ситуации. Но это все вещи, которые родитель должен взвешивать.

Аккуратно нужно к этому относиться и с пониманием учителя. Учитель проводит с ребенком большую часть дня, по сравнению с родителями — в несколько раз. Тем более, в начальной школе. Если есть какие-то вопросы — приди, поговори с учителем. Если есть претензии — приди, поговори. Не понимает — пойди к завучу. Не можешь договориться с завучем — сходи к директору. Это процесс, безусловно, так не получится, что взял и отдал, и у тебя не будет конфликтов. Будут все равно конфликты какие-то, могут возникать — с другими детьми, с другими родителями, с учителями. Как в обществе живем — здесь то же самое.

А.Х.: У меня такое складывается впечатление, что родители сейчас настолько подкованы, что чуть что — сразу бегут то в прокуратуру, то в Минобрнауки, то к омбудсмену и т. д. Как вам кажется, отчего это происходит? И к чему подобные случаи могут привести?

М.Б.: Ну, у нас же сколько навыпускали юристов и экономистов! Они сейчас как раз родители. Все очень хорошо знают свои права. Это шутка, конечно.

Но, безусловно, родители сейчас во многом более хорошо осведомлены о своих возможностях обращаться в разные инстанции, писать письма и т. д., требовать к себе внимание. Но именно в такой форме, когда мы начинаем говорить именно о юридической стороне отношений, — это не всегда эффективно. Вот что нужно понимать. И главное, в части образовательного процесса, воспитательного процесса это точно лишняя нагрузка. Если мы с вами начинаем разговаривать официально, мы перейдем сейчас с вами на режим итальянской забастовки — и после 6 ко мне не приходи, у меня рабочий день закончился. Ну и что? И как мы будем решать вопрос? Не пожаловаться классному руководителю после 7 часов вечера — у меня свободное время. И что вы будете в этом случае делать?

Здесь должна быть разумная взвешенная позиция — как родителей, как администрации, так и учителя. Можно бегать сколько угодно, писать кляузы. Но когда люди, окружающие вас, будут понимать, что это кляуза, а не дело, вам будут отписываться. Если действительно серьезная проблема, тогда да, конечно, надо идти и писать. Но вот эта ситуация с мальчиком и написанным словом на лбу — помыли, мальчик даже и не вспомнит через 10 лет эту историю, я вас уверяю. Ну, был такой смешной эпизод — в лучшем случае.

А.Х.: А если оторваться от сегодняшних реалий, от сегодняшней нашей проблемы и вообще от сегодняшней России, как именно с точки зрения сопредседателя организации «Родительский комитет» должен выглядеть идеальный учитель в идеальном обществе? Можете ли вы нарисовать эту картину?

М.Б.: Во-первых, он должен быть, прежде всего, человеком, который искренне любит детей и стремится сделать это общество лучше, воспитывая хорошее будущее поколение. Второе — он должен быть опытным человеком с точки зрения педагогических практик, педагогических методик. Знающий свой предмет и любящий свой предмет — если мы говорим о предметниках. Если мы говорим о младшей школе — то он должен быть внимательным к детям и понимающим, как одному или другому ребенку помочь в освоении учебной программы. Ну и все-таки развивающийся, открытый человек, который спокойно общается с родителями, умеет сдерживать эмоции, умеет преодолевать негатив. И умеет помочь родителям освоиться с учебным процессом, потому что учится не только ребенок в школе, а учатся и родители. И вот это тоже функция учителя, которая должна существовать.

Другое дело, что очень много на нем лежит. Это как на враче, высокая очень ответственность. Но, к сожалению, эта ответственность очень сильно отложена во времени. С врачом все понятно — вылечил, спасибо, ты хороший специалист. А с учителем ситуация сложнее, потому что реальный выход, особенно учитель школы, мы видим только через десятки лет, когда мы говорим — да, вот это достойные люди, которых выпустила эта школа. То есть там была сильная команда учителей, которые действительно воспитательную и учебную функцию выполняли на «пятерку», и выпускают очень в целом приличный коллектив, очень хороших детей. Это очень сложно, на самом деле, — сформировать такую команду. Она растится, как правило, много лет. Поэтому у нас и школы имеют имя — потому что там коллективы, как правило, сильные в целом, и администрация, и учителя.

Идеальный учитель — это не учитель один. Плюс к этим характеристикам он еще и должен быть человек командный, яркий и интересный. И растущий, он не может сидеть на своем предмете и из года в год рассказывать то же самое. Это тоже плохо, он должен уметь расти. И ему должны создавать такие условия. Это комплексная такая штука.

А.Х.: Спасибо вам большое, что нашли время с нами побеседовать.

М.Б.: Пожалуйста.

А.Х.: Мы продолжаем. У нас на связи Владимир Кузнецов, председатель территориальной организации Санкт-Петербурга и Ленинградской области Профсоюза работников народного образования и науки РФ. Здравствуйте.

Владимир Кузнецов: Добрый день.

А.Х.: Как бы вы прокомментировали ситуацию, которая сложилась вокруг школы № 684 и вокруг действий учительницы 2 класса?

В.К.: Я, к сожалению, на сегодняшний день знаю это только по достаточно скромным сообщениям. Но учитывая ту ситуацию, которая сложилась в школе, можно сказать, что, конечно, действия учительницы — ненормальные, нарушающие действующее законодательство и об образовании, и законы, которые защищают личность того же самого ученика. Поэтому дирекции школы, видимо, придется разбираться с этим вопросом достаточно серьезно. Как нам кажется, здесь какие-то простые наказания — это, наверное, будет достаточно низким вариантом. Надо принимать какие-то решения.

На сегодняшний день, конечно, учитель должен учить и показывать пример для своих учеников. То, что произошло, считается ненормальным.

А.Х.: Как, по-вашему, должна была поступить учительница в данной ситуации?

В.К.: Я сейчас пытался дозвониться до районного отдела образования, чтобы уточнить ситуацию. Но информации никакой не получил, так как не соединиться. Но мне кажется, любой учитель, и это даже преподают в вузах, когда им дают психологию, — если возникает какая-то конфликтная ситуация, должен принять правильное решение, переговорить с учеником, с родителями и не принимать каких-то мер, которые бы выставляли одного конкретного ученика не совсем в правильном свете перед другими учениками. Здесь уже должен быть класс преподавателя, возможность его профессионализма. Таких вещей, конечно, не должно быть.

А.Х.: По сути, в данном случае учительницу ничего не оправдывает — ни ее профессионализм, ни огромный опыт работы? СМИ указывают на то, что она довольно долго уже в образовании, имеет два высших образования.

В.К.: Нет. Можно иметь и 3, и 4 высших образования, но педагог — это даже не профессия, не специальность, это, как говорится, зов души. Если у человека внутренне нет уважения к ученикам, если внутренне человек не готов к нормальному диалогу с детьми, то, с моей точки зрения, такому педагогу не место в школе.

А.Х.: По сообщениям СМИ, учительница написала заявление на увольнение, в школе проводится прокурорская проверка. И письмо было также направлено в Минобрнауки. Многие встали, кстати, на защиту учительницы. Говорят о том, что это совершенно среднестатистический случай, можно было бы его не раздувать до таких масштабов, что даже федеральные СМИ начинают говорить об этом. Действительно ли подобные случаи надо раздувать до таких масштабов, по-вашему? Или можно было прийти с учительницей на личный разговор маме второклассника, поговорить, разобраться в ситуации, а не доводить до скандала?

В.К.: Я думаю, что, во-первых, это не такое частое явление в школах Санкт-Петербурга. И если такое явление есть, его, конечно, надо рассматривать, обсуждать и показывать варианты эти для остальных педагогов, чтобы они понимали, что такие ситуации на сегодняшний день невозможны. И маме подходить, разговаривать только с учителем, потому что учитель нарушил и этические нормы, и законы о поведении педагога в образовательной организации, конечно, бессмысленно. Обсуждение требуется, чтобы было неповадно другим такими же вещами заниматься.

А.Х.: То есть подобные случаи необходимо освещать, дабы другие не пошли по тропе такого соблазна надругаться над ребенком, его, не дай бог, ударить или оскорбление написать на лбу?

В.К.: Обсуждать, конечно, надо. Но надо, чтобы все это обсуждение происходило не в перевернутом виде, то есть искажая какую-то информацию, какие-то делая допуски, измышления, а в рамках реальной ситуации. Это должно показать, что каждый человек, который будет преступать определенную планку нормативную, тоже должен будет нести ответственность. Я считаю, что обсуждение необходимо, но обсуждение должно идти в рамках закона и в рамках той реальной ситуации, которая была в школе.

А.Х.: К сожалению, от подобных случаев никто из нас не застрахован, и много мы знаем прецедентов, когда-то там учительница позволила чуть больше, чем должна себе позволять, то здесь. Может быть, тогда надо задуматься на каком-то уже чуть высшем уровне, нежели руководство школы, о поведении педагогов?

В.К.: Ситуация на сегодняшний день достаточно сложная. Ведь беда заключается в том, что — я вспоминаю свою школу — кроме школы, воспитанием нашим занимались еще и родители в силу своих возможностей и знаний. Сегодня же ситуация складывается так, что родители в 8 уходят, в 9 приходят, дети остаются сами с собой. И когда возникают сложные проблемы, родители пытаются разбираться с учителями. Но надо очень большую силу воли иметь, чтобы иногда удержаться в разговоре с родителями, которые тоже используют достаточно специфические выражения при разговоре с учителем. Здесь, конечно, могут быть срывы определенные и у педагогов, но это не оправдывает педагога, так как он должен держать все-таки определенный уровень и разговора с родителями, и разговора с учениками.

А.Х.: Может быть, ввести тогда какой-то курс этического общения между учителем и учеником, на курсах повышения квалификации каким-то образом поднимать и эти вопросы?

В.К.: Вопросы, которые вы задаете, очень сложные. Ведь и в академии постдипломного образования у нас эти вопросы поднимаются, и в школах. Там, где есть профсоюзные организации, вопросы малейшего нарушения этики поведения педагога рассматриваются на профсоюзных собраниях, какие-то решения, выводы делаются.

Но беда-то еще и в другом. Посмотрите, кто практически у нас с вами попадает в вузы и готовится по специальности «педагог». Это же не как за границей, 5—8 человек, отличников направляются только в педвуз. А у нас складывается ситуация, что, к сожалению, педвуз — это один из вузов, куда дети идут, если у них не складываются ситуации по другим вузам. И они после окончания вуза не собираются идти работать в школу. Они готовы получить высшее образование, а после этого уйти в торговлю, в управленческие какие-то, финансовые структуры.

То есть мы заранее уже закладываем ситуацию, когда дети и не собираются быть педагогами, и специальность, требующая определенных навыков и способностей, тоже не просматривает, есть ли эти навыки, то есть нет нормальной профориентации, которая на уровне старших классов показывала бы, куда человек, на какую профессию может идти.

А.Х.: То есть надо каким-то образом увеличить проходной балл в педвузах? Или каким образом решить эту проблему?

В.К.: Во-первых, надо поднять престиж педагогической профессии. Мы много говорим, но на сегодняшний день и заработная плата, если брать достаточно большую нагрузку, не такая уж большая. Молодой педагог с 1 января по сравнению с заработной платой уборщицы в медицинской организации будет получать либо столько же, либо еще меньше. То есть престиж, уважение.

Раньше — идет педагог, идет учитель, все его знали в лицо, снимали шляпу и здоровались с ним. Сегодня проходят мимо и хорошо, если ничего грубого не скажут. А то бывают и ситуации, когда эти грубости достаточно серьезные срывают возможность педагогу в течение дня нормально работать.

А.Х.: Да, вопрос сложный и обширный. Вы озвучили то, что у многих даже на устах. Большое вам спасибо, что нашли время с нами побеседовать.

Это была программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона была Александра Хворостова. Всем пока.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments