Образ будущего

Переименование улиц: нужно ли возвращать исторические топонимы и почему воронежцы проголосовали против

Эксперты: Ольга Рудева — краевед, председатель общественного совета при управлении архитектуры и градостроительства, заместитель председателя Воронежского отделения Всероссийской общественной организации «Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры»; Александр Ющенко — российский государственный и политический деятель, депутат Госдумы (КПРФ); Андрей Рыжков — краевед и топонимист, бывший член топонимической комиссии Санкт-Петербурга.

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Мария Цыганова. Тема сегодняшнего эфира звучит так: «Переименование улиц: нужно ли возвращать исторические топонимы, и почему воронежцы проголосовали против». В Воронеже о возвращении улице Волгоградская названия Сталинградская, а улице Каляева названия Петропавловская жители города впервые узнали на странице официального сообщества мэрии в социальной сети, где населению предложено было проголосовать «за» или «против» этой инициативы. Мнения людей разделились. Кто-то считает, что городу это не помешает, а вот другие выступают резко против. Мы попытаемся разобраться, как переименование улиц может повлиять на внутренний климат города. И первой участницей нашей программы будет краевед, председатель общественного совета при управлении архитектуры и градостроительства, заместитель председателя Воронежского отделения Всероссийской общественной организации «Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры» Ольга Рудева.

Ольга, здравствуйте.

Ольга Рудева: Добрый день.

М.Ц.: Ольга, как вы считаете, названия, с которыми связаны значимые исторические события, например, Октябрьская революция, с которой связано имя Каляева. В Воронеже есть улица, названная его именем. Сталинградская битва, которую мы все помним, и в честь этого события тоже очень много улиц названо. И эти улицы пытаются вернуть. Некоторым, наоборот, дать другое название. Как вы считаете, названия, связанные с конкретными историческими событиями, актуальны сегодня?

О.Р.: Для нашего города, сильно пострадавшего во время войны, названия улиц, касающиеся Великой Отечественной войны, да, актуальны. Но если смотреть целиком на эту тему, то нужно осторожно подходить к переименованиям. В Воронеже улицы переименовывались неоднократно.

М.Ц.: Как тогда все это происходило? Как население восприняло такие перемены?

О.Р.: К сожалению, такой информации про восемнадцатый год я вам не расскажу. Ведь было как, если на улице стоит храм, улица называется именем храма. А если нет храма, тогда называется по имени самого уважаемого, самого состоятельного жителя. Если разорился, скончался, переехал, как быть? Ничего страшного, в старом Воронеже переименовывали по фамилии другого такого же жителя. Например, улица ныне Батуринская, а в старину называлась Кошкинская, Халютинская, Катиловская, а при новой власти, после революции — имени Батурина.

М.Ц.: Если смотреть на сегодняшнюю проблему, что сегодня говорят? Скандал разрастается вокруг двух улиц, это Волгоградская и Каляева. Как считаете, нужно ли их переименовывать?

О.Р.: Тут, конечно, нужно прислушиваться к мнению города. Потому что делается это для них. И когда звучит по инициативе группы людей, но группа людей там не живет. В первую очередь мнение жителей улицы нужно спрашивать. Я вхожу в комиссию по переименованию, культуре и наследию города. И как раз было обсуждение, от имени Каляева просят отказаться, просят вернуть Петропавловскую, в честь снесенной церкви. Это инициатива епархии. А Сталинградская — Волгоградская, эту замену хочет группа лиц, которым это название кажется более уместным.

М.Ц.: А вы как считаете, нужно ли это делать?

О.Р.: Не знаю. Петропавловская, она коротенькая, она уютная. Представители епархии обещали промониторить мнение жителей этой улицы. Посмотрим, что там будет. Волгоградская, наоборот, длинная. И люди привыкли жить на Волгоградской. И когда предлагается название Сталинградская, а не Сталинградской битвы, тут смотрите, какая логика: все-таки Сталинградская — это Сталинград, это город, которого нет. И здесь скорее акцент на имени Сталина. Поэтому опрос, который проведен мэрией, который проводили в соцсетях, лично мой опрос, 85 процентов против.

М.Ц.: Почему против? Выражают свое мнение?

О.Р.: Мы хотим, чтобы у улицы было прежнее название. Зачем нам это надо? Это я сама пару-тройку человек на Волгоградской спросила.

М.Ц.: Просто абстрактный протест, люди не хотят перемен?

О.Р.: Да. Боятся, что за этим последуют материальные траты на переоформление документов.

М.Ц.: Ольга, как эксперт можете сказать, стоит ли опасаться таких последствий?

О.Р.: Тут как. Говорят, что в документах… Бежать, платить жителю каждой квартиры не нужно.

М.Ц.: То есть это не затрагивает население в финансовом плане?

О.Р.: Нет.

М.Ц.: Вам, как жителю Воронежа, какое название было бы более уместно? И, возможно, улицу Волгоградская хотят переименовать не в честь Сталина как личности.

О.Р.: Да, инициативная группа говорит, что в этом году семидесятипятилетие Сталинградской битвы, и это нужно увековечить.

М.Ц.: То есть событие — основной источник названия?

О.Р.: Конечно.

М.Ц.: Ольга, спасибо за комментарий, за то, что нашли время с нами пообщаться.

О.Р.: Еще немного добавлю. Переименование нужно оставить потомкам. Пусть это порешают через несколько десятков лет.

М.Ц.: Еще раз спасибо!

О.Р.: Все доброго. Спасибо за внимание.

М.Ц.: Напомню, что на связи была краевед, председатель общественного совета при управлении архитектуры и градостроительства, заместитель председателя Воронежского отделения Всероссийской общественной организации «Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры», Ольга Рудева.

Стоит отметить, что переименование связано именно с историей советского периода. Поэтому накануне программы мы пообщались с российским государственным и политическим деятелем, депутатом Госдумы от партии КПРФ, Александром Ющенко. И узнали его мнение. Давайте послушаем.

Александр Ющенко: Многие названия улиц получили свои наименования по их созданию. Так или иначе, в советский период города развивались, строились, расширялись. Соответственно, появлялись новые улицы. И многие названия в советскую эпоху были присвоены как раз олицетворяя именно эту эпоху. Мы неоднократно выступали, чтобы исторические названия, независимо от того, к какому периоду они относятся, должны остаться такими, как они были при создании того или иного объекта, той или иной улицы. Что касается, когда у нас начинают использовать конъюнктурно, с течением обстоятельств и времени начинают переименовывать те или иные объекты, это, на мой взгляд, совершенно неправильно и совершенно кощунственно к своей истории. История, она должна быть такая, какая она есть. Поэтому во многих городах мира, Европы, понимают значение Сталинградской битвы, есть улицы, станции метро «Сталинградская», отдавая дань той битве, которая переломила ход Великой Отечественной войны. Поэтому, на наш взгляд, и мы неоднократно говорили, что к названиям, соответствующим той или иной эпохе, власти должны с уважением относиться.

В Лондоне, например, стоит памятник Кромвелю, а напротив стоит памятник Карлу XII, в свое время Кромвель сделал все, чтобы отрубить ему голову. Тем не менее, они стоят на разных улицах. И у нас тоже не должно быть перегиба никакого. Если у нас была советская эпоха, которая во многом предопределила мощь страны, которая нарушила однополярность мира и сломала хребет фашизму, и очень многие объекты, улицы имели имена, соответствующие советской эпохе, необходимо с уважением к этому относиться. Во многом и в Москве, и в Санкт-Петербурге были возвращены исторические названия улицам, которые они носили в дореволюционную эпоху. Но есть улицы, которые при создании, при расширении городов, и им давались названия советской эпохи. Это называется историческое название улицы. Поэтому название, которое было дано первоначально, оно должно и сохраниться вне зависимости от изменения конъюнктуры времени.

М.Ц.: Напомню, что это был комментарий Александра Ющенко, российского государственного и политического деятеля, депутата Госдумы от партии КПРФ.

Следующий участник нашей программы — краевед и топонимист, до прошлого года член топонимической комиссии Санкт-Петербурга, Андрей Рыжков.

Андрей Борисович, здравствуйте.

Андрей Рыжков: Здравствуйте.

М.Ц.: Андрей Борисович, хорошо ли, что улицы переименовывают? Во многих городах есть такое явление? Как это сказывается на населении, на городе?

А.Р.: Все зависит от того, с каким целями это делается. И какие названия меняют существующие. Если мы говорим о технической стороне вопроса, то сейчас, в компьютерную эпоху, на населении это отражается минимально, потому что документы, вопреки утверждениям некоторых корреспондентов и чиновников, документы менять не нужно. Штампик в паспорте сейчас ставить новый не нужно. Это я заявляю со всей ответственностью, потому что направлял соответствующие запросы от нашей комиссии в различные федеральные учреждения, которые ведают вопросами адресации. Есть большая психологическая проблема. Потому что любое название, любой топоним, который обозначает место жительства человека, это часть его личного пространства. Поэтому идеи, даже самые благородные, возвращения исторических названий многие люди воспринимают в штыки сразу и безоговорочно. Но в этом ничего удивительного нет, потому что, допустим, вам в квартиру звонят с замечательным предложением, давайте я вам поменяю ваши замечательные шлепанцы пятилетней давности на новую итальянскую модель. Первое желание просто послать этого человека подальше. Потому что за добром он точно к вам не идет. Если говорить серьезно, если речь идет об изменении названий в плане именно возвращения исторических, я подчеркиваю это, то в таком случае ничего страшного нет. В качестве примера могу привести возвращение, которое состоялось буквально в прошлые месяцы у нас в городе Санкт-Петербурге. Улица Пролетарской диктатуры, которая проходит в непосредственной близости от Смольного, вернула свое историческое название Лафонская. Название это происходило с 19 века и было дано по имени первой начальницы Смольного института Софьи Де Лафон. Утрачено оно было не в революционные годы, а в 1954 году. Было такое вот идеологическое переименование. Теперь название старое вернулось. И, честно говоря, мне кажется, никто от этого не пострадал. А карта города, и вообще ландшафт, как мы говорим, культурный, выиграл.

М.Ц.: Сегодня говорим в частности о Воронеже, где улицам решили вернуть их исторические названия. Волгоградскую изменить на Сталинградскую, а Каляева снова называть Петропавловской. Мнения разделились. Некоторым без разницы, как называется улица, а другим… другие говорят, что это такой способ властей отвлечь население от реальных проблем. Может ли быть такой аспект?

А.Р.: Когда мы говорим, что это отвлечение от реальных проблем, в этом содержится скрытое утверждение, что название улицы это вообще не проблема. Это вообще не вопрос. Но на самом-то деле это вопрос. Это большая часть нашей жизни. Только она почему-то не воспринимается людьми до сих пор как часть нашего культурного пространства. С архитектурой все более менее согласны. Памятники — это культура. Кто-то их ценит, кто-то не ценит, но все сходятся в том, что это культурная часть нашей жизни. В отношении названий у нас закрепилось какое-то утилитарно-агитационное, хорошо бы если только техническое. Оно техническое и очень агрессивно политическое, понимаете. То есть любой вопрос о наименовании воспринимается людьми в первую очередь, к сожалению, под углом политическим. Почему — это понятно. Потому что на протяжении последних ста лет активно в голову населения вбивалось, что топонимика — это политика. Если мы взглянем на историю переименования при советской власти, названия менялись за советский период неоднократно у одной и той же улицы. Какой-нибудь там Большой проспект, который вернулся в 1944 году на Васильевском острове, он успел побывать проспектом Фридриха Адлера, проспектом Пролетарской победы. И сейчас люди до сих пор считают, что название — это стенгазета. Кто у нас ударник производства, того, соответственно, нужно вешать на улицу, а кто провинился, того нужно с улицы снимать.

М.Ц.: Андрей Борисович, были ли примеры, когда негативное отношение людей к переменам помогло сохранить относительно новое название?

А.Р.: Честно говоря, в Петербурге трудно об этом говорить. Потому что основное противодействие возвращения исторических шло не от населения, а было какое-то неприятие на уровне руководства города. В период губернаторства Матвиенко, тогда тоже были возвращения, но там по пальцам одной руки можно было пересчитать. До мнения населения вопрос, собственно, как-то не доходил. И каких-то демонстраций, это достаточно широко обсуждалось и в прессе, и баталии в интернете, но каких-то манифестаций по этому поводу я не припомню. И те же жители Лафонской улицы не выходят на пикеты и митинги, чтобы защитить улицу Пролетарской диктатуры. В Петербурге удалось избежать конъюнктурного момента, о котором я упоминал, когда, грубо говоря, требуют улицу Ворошилова заменить на улицу Деникина. Такого у нас никогда не было. Все изменения в Петербурге, начиная не 1990, а с конца 1980 годов, шли в русле восстановления исторической топонимии. И если вы посмотрите на Гороховую улицу свежим взглядом, то сейчас трудно представить, что она была когда-то улице Дзержинского. Такое название, которое естественным образом ложится в ткань исторической структуры. И практика показывает, что решение было правильным.

М.Ц.: Андрей Борисович, в вашей практике насколько часто встают вопросы о переименованиях улиц?

А.Р.: Основное количество возвращения, оно пришлось на первую половину 1990 годов. В историческом центре Санкт-Петербурга, последний, как мы называем, куст, был возвращен в 1998 году. С тех пор в центре возвращения были штучные. Хотя в последние годы, нужно признать, этот процесс несколько активизировался. Я назвал Лафонскую в этом году. В 2014 году возвращалась Воскресенская набережная. Кстати, тоже недалеко от Смольного. И пригороды стали сейчас очень активно в этом процессе участвовать. В этом году в городе Колпино, там где не было никаких возвращений вообще, даже в 1990 годах, вернулись три очень красивых старинных названия. Адмиралтейская улица, Соборная улица и Вознесенское шоссе. Но, если говорить в общей топонимической повестке, то переименования занимают процентов пять. Потому что больше проблем с присвоением новых названий в тех городах, которые растут и развиваются.

М.Ц.: А здесь какие проблемы встречаются?

А.Р.: Это вопрос творческий. Самая главная проблема — создание концепции для конкретного квартала или конкретной улицы, которая бы вписывалась в общую топонимическую картину города, была бы связана с местностью, с историей. Мои коллеги придерживаются такого мнения. Но мы знаем, что есть мнение другое — был бы человек хороший, а так его можно поместить куда угодно, от Москвы и до окраин должны стоять топонимические стенгазеты с портретами героев. Мне такой подход кажется неправильным, потому что топонимика должна отражать в первую очередь историю конкретного места и лицо конкретного населенного пункта, что не исключает использования исторических личностей, но только связанных с конкретным местом. Вот для топонимистов и стоит такая задача — найти привязку или современную, или историческую, или лицо, которое отметилось в этой местности, его тоже можно поместить на карту. Вот мои коллеги этими вопросами в основном и занимаются. Но они не очень на острие политических обсуждений находятся, поэтому это негромко происходит.

М.Ц.: Андрей Борисович, если я правильно вас поняла, то когда присваивается новой улице какое-то определенное название, в этом принимают участие несколько человек, целая комиссия. А что насчет населения? Они могут как-то принимать в этом участие? Например, голосования какие-нибудь проводятся, как лучше назвать. Или преподносится уже готовый результат?

А.Р.: Изначальный толчок — обращение либо населения, либо энтузиаста, либо застройщика, который является непосредственно заинтересованным лицом в том, чтобы побыстрее названия появились. Либо администрация муниципальная или районная. Тут, понимаете, население на довольно раннем этапе задействовано. Но если это в чистом поле квартал строится, как у нас часто бывает, то какое же там население? Когда население будет, поздно будет уже названия давать. Поэтому вопрос решается больше между администрацией, топонимической комиссией, его застройщиками и так далее. А вот если захотели в каком-то месте вдруг какой-то безымянный проезд наименовать, тогда подключаются местные краеведы, какие-то люди неравнодушные к этому вопросу, скажем так.

М.Ц.: То есть вопрос такой индивидуальный?

А.Р.: Да, конечно.

М.Ц.: Андрей Борисович, скажите, если планируют переименовать улицу, и администрация города сталкивается с такой проблемой, что люди не принимают название, будь то новое название, будь то возвращение к старому названию. Как следует поступить?

А.Р.: Понимаете, я не могу однозначно сказать, что тут нужно делать, так как говорят в этом случае жители. Почему? Параллель опять-таки с архитектурой. Вот у вас памятник архитектуры какой-то, жилой дом при этом. Программа реставрации реализуется за счет города И жители говорят, мы не хотим ни лепнины, ни штукатурки исторической, нам это не нужно. Мы жители, мы хозяева этого дома, отстаньте от нас. Я хочу встречный вопрос задать. В этом случае на чьей бы вы были стороне? В том-то и дело, что ценные исторические названия, они не являются собственностью, как ни странно, жителей этих улиц. Ценные исторические названия — это ценность в масштабах всего города, всего Санкт-Петербурга. Но тут встает вопрос, что по каждой улице проводить общегородской опрос? Если бы этот вопрос был политический, если бы этот вопрос был технический, но в вопросах культуры демократическое решение, оно не всегда оправданно. Экспертная оценка тоже должна каким-то образом присутствовать. Но, опять-таки, нужно смотреть на конкретное предложение. Иной раз и предлагают такое, от чего, как говорится, уши вянут. Вы помните, какие у нас были баталии в Петербурге по поводу нового моста. Тут речь шла не о переименовании, а о названии нового, но это было все проигнорировано, но вопрос был как раз политическо-топонимический.

М.Ц.: Если обобщить, то главное — это сохранить историю, культуру определенного населенного пункта, определенного объекта, улицы, моста.

А.Р.: Скажем так, у населения должно быть право вето безусловного в случае присвоения нового названия, нужно прислушиваться, но если речь идет о восстановлении названия исторического, то здесь не меньший вес должно иметь экспертное сообщество.

М.Ц.: Андрей Борисович, спасибо, что нашли время с нами пообщаться.

А.Р.: Всего хорошего. До свидания.

М.Ц.: Напомню, что это был краевед и топонимист, до прошлого года член топонимической комиссии Санкт-Петербурга, Андрей Рыжков.

Это программа «Zoom», у микрофона Мария Цыганова. До новых встреч в эфире.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments