Тюремная энциклопедия: россиянам расскажут все о жизни за решеткой

«Русь Сидящая» запустила интернет-справочник «Тюремный Консультант». Ресурс поможет жителям России подготовиться к «сюрпризам» мест лишения свободы.
Эксперты: Мария Эйсмонт — журналист, главный редактор сайта «Тюремный консультант»; Даниил Константинов — юрист, правозащитник, бывший политзаключенный; Алексей Соколов — руководитель ассоциации «Правовая основа», эксперт ООД «За права человека» в Свердловской области; Дмитрий Петров — координатор правозащитной организации «Русь сидящая» по Сибири.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофонов Валентина Ивакина и Александра Хворостова. Тема сегодняшней программы: «Тюремная энциклопедия: россиянам расскажут все о жизни за решеткой».

Александра Хворостова: В рамках сегодняшнего эфира мы поговорим про интернет-справочник под названием «Тюремный консультант», который 19 сентября был запущен общественным движением «Русь сидящая» при помощи проекта «Правозащитный инкубатор». В рамках сегодняшнего эфира будем разбираться, что это такое, для кого было создано. И люди, которые работали над созданием этого ресурса, расскажут, какими целями они руководствовались, на чей опыт опирались.

Нужно еще рассказать, что пишут в пресс-релизах. Там пишут, что это такой ресурс, который аккумулирует всю необходимую информацию для людей, столкнувшихся с российской системой уголовного преследования и исполнения наказаний. Это как те люди, которым точно грозит отбывать наказание в местах лишения свободы, или же те люди, которые свободно ходят по стране, но в любой момент могут оказаться в тюрьме, СИЗО. Или родственникам тех людей, которые уже попали в такую сложную ситуацию.

В.И.: Почему возникла необходимость создания этого проекта? Говорят, что зачастую люди, которые попадают в места лишения свободы, находятся в шоковом состоянии от того, что видят те вещи, к которым просто были не готовы. Вот к чему люди не готовы? Что они там видят? И как себя вести, чтобы избежать каких-либо проблем? Ответы на эти вопросы будем сегодня искать.

А.Х.: На связи с нами Мария Эйсмонт, журналист, главный редактор сайта «Тюремный консультант». Мария, здравствуйте.

Мария Эйсмонт: Здравствуйте.

В.И.: Запущен проект был 19 сентября, в чем его уникальность? Зачем в принципе такое надо было делать?

М.Э.: Смотрите, вот у нас есть действующий заместитель начальника ФСИН, господин Коршунов, который в настоящее время находится в местах лишения свободы, он находится в московском СИЗО. СМИ взяли у него интервью, и господин Коршунов пишет, что в тапочках гулять по прогулочному дворику холодно, спать неудобно. Каждому руководителю нужно неделю побыть в другой шкуре, тогда он будет понимать, что нужно исправить. Ему журналист, который берет интервью, говорит: «Так об этом и говорили не раз. Просили разрешить шнурки». А он говорит: «Мне на них даже смотреть смешно. Я вообще не понимаю, как можно ходить без шнурков». То есть человек, который является крупным руководителем ведомства, которое должно заниматься колониями и тюрьмами, он попал туда и был не готов. А что говорить о простых людях, которые живут себе и должны бы знать, как все устроено. Поэтому наш проект призван помогать тем, кому предстоит лишение свободы, кто подвергается уголовному преследованию, кто может оказаться в тюрьме. Мы каким-то образом хотим немного подготовить к тому, что их может ждать в тюрьме.

В.И.: А как долго шла работа над проектом?

М.Э.: Это не конечная точка. Надо понимать, что-то, что сейчас есть на этом сайте, это только начало. Он будет, безусловно, расширяться. Есть еще огромное количество тем, и сейчас мы над ними работаем, мы собираем информацию, мы разговариваем с людьми. Я сейчас редактирую очередное пришедшее к нам письмо с рассказом о том, как человек проходил через этап, как он действовал, когда у него случились в колонии проблемы со здоровьем и так далее. Все будет пополняться, и не надо рассматривать то, что есть сейчас, как некий конечный результат. Это только начало проекта. Это живой проект, значительную его часть составляют материалы практики, основанные на том, что нам рассказывают люди. И есть истории людей, которые приходят и рассказывают, а мы за ними записываем. Кто-то присылает уже готовые. С кем-то в чатах общаемся, в социальных сетях. У нас есть авторы, но по желанию, кто-то желает остаться анонимным, кто-то раскрывает себя. Рассказывают, где и когда они отбывали наказание, где находились в заключении и так далее.

А.Х.: А какую еще информацию можно подчерпнуть с сайта?

М.Э.: Я сразу скажу, у меня лично тюремного опыта нет пока, поэтому я в большей степени редактор опыта людей, которые через это прошли. Вот вы будете разговаривать с Даниилом Константиновым, это человек, который работает над сайтом, у него такой опыт есть. Он отбыл 2,5 года в СИЗО, он до колонии так и не доехал. И это человек с реальным опытом.

А вообще, у нас в «Русь сидящая» нет недостатка в людях, которые, к сожалению, прошли через это. Хотя могли бы и не проходить. Сейчас же не зря появляется много хороших инструкций от дружественных нам социальных организаций, например, «Команда 29» делает хорошие инструкции, от «Открытой России» видела инструкции под названиями «Что делать, если вас задержали?», «Что делать, если вас вызвали на допрос?» и так далее. Поэтому не зря появляется много этого, потому что сегодня тюрьма занимает огромную часть жизни человека в России, даже новостная повестка, вы посмотрите на новости, которые мы видим. Это же постоянно какие-то новости об арестах, о судах. Судят Никиту Белых, судят Улюкаева. Обсуждают историю Улюкаев и Сечина и думают, сколько пальцев можно показывать, сколько нельзя показывать. Журналисты собирают материальную помощь Соколову, который тоже находится в заключении. Чудовищная история в Карелии с правозащитником Юрием Дмитриевым, которую все обсуждают, его тоже судят, он находится в СИЗО. Бесконечные новости про тюрьму, к сожалению, это плохо, но это так. У нас нет сомнения, что такие ресурсы нужны, и что, возможно, это не единственный ресурс. Проблема настолько большая, что конкуренции у организаций нет.

В.И.: Наверно, этот ресурс будет полезен потенциально каждому, насколько я понимаю?

М.Э.: Я вам процитировала Коршина, не знал человек, был удивлен. Человек, который вообще-то по своим обязанностям занимается ведением СИЗО и тюрем.

В.И.: Мы говорим сейчас с вами о системе, о большой машине. Вот можно ли сломить эту систему, поменять вектор направления этой машины и какое время для этого нужно нам с вами в современной России?

М.Э.: Со своей стороны я могу сказать, что все можно изменить, если будет воля. Все зависит от начальства. Приходит начальство и говорит: «Ребят, давайте жить по-человечески». И мы можем наблюдать из того, что рассказывают люди, которые прошли через тюрьму, как меняются порядки в конкретных колониях после смены начальства. Вот вчера она еще была пыточная, а потом пришел новый начальник, и людей перестали пытать. И наоборот меняется, когда переводят из пыточной кого-нибудь, тоже может все сильно поменяться. Это не только в тюрьмах, это касается всего. Приходит человек с волей сделать все по-другому. Когда придет такое начальство, которое будет видеть в заключенных людей, я думаю, что поменяется очень много. Не какую-то серую массу, не каких-то условно осужденных, хотя в СИЗО они даже не осужденные еще, а видеть будут людей.

Почему такой большой процент рецидивов? Вот общество, к сожалению, не препятствует насилию, у нас в обществе очень много насилия, даже на свободе. Насилие в семье и так далее. Есть некий консенсус, что люди, которые находятся в тюрьме, они очень плохие люди и должны страдать. И что лишение свободы — недостаточное страдание. Еще должны быть такие условия, чтобы люди страдали. Это неправильно. Тем более, что за исключением тех, кто находится пожизненно, а большинство все-таки у нас сидят ограниченный срок, эти люде же потом опять выходят в наш мир. Если вы их заставляете страдать, то какими они потом выйдут? И в наших ли это интересах, чтобы они выходили такими?

В.И.: Если возвращаться к «Тюремному консультанту», по какому принципу формировали наполнение этого ресурса? Что там можно найти? И на что старались сделать акцент? Вот было ли вообще сложно как-то эту информацию скомпоновать?

М.Э.: Мы только начали, мы сейчас над ним работаем, вот это я хочу сказать. Я надеюсь, что там можно будет найти все, что касается жизни человека в заключении.

В.И.: А что касается жизни человека после заключения?

М.Э.: Безусловно. И после заключения. Мы планируем такие темы, как снятие судимости, что такое административный надзор, устройство на работу. Элементарные вещи, как проехать до определенного места. Мы расскажем, для чего они получают билеты, адреса каких-то благотворительных организаций, где можно получить одежду, если тебя, например, забирали летом, а ты освободился зимой, и у тебя нет родственников, которые придут к тебе с теплой курткой. Все это в планах есть.

В.И.: Смотрите, страна огромная, вот насколько сложно составить универсальную инструкцию для такой большой страны?

М.Э.: Универсальную инструкцию составить невозможно, только в самом общем виде можно, в разных колониях порядки очень отличаются. Они отличаются от региона к региону, от колонии к колонии, от СИЗО к СИЗО. Поэтому мы и ввели второй тип материалов, это личный опыт. По каждой теме у нас будет не просто общая информация о том, как это принято по закону, как это бывает, как это случается, какая практика, но рядом будет конкретная история, что в прошлом году, в таком то регионе, в такой-то колонии было вот так. Читатель сможет не просто получить общую информацию по какой-то теме, но и ознакомиться с тем, как конкретные люди в разных регионах проходили через это, как они решали вопросы. Кто-то, например, добился, чтобы к нему привели врача из платной клиники, который сделал ему хорошую операцию, это далеко не каждому удается. Это не значит, что сможет каждый, но он дал совет, как он сказал об этом начальству. Может быть, кому-то это поможет, и слава богу. А рядом будет история о том, как у кого-то не получилось, к сожалению. Чем больше будет людей, которые будут рассказывать о своем опыте, тем более выпуклой и точной будет картина, потому что она не унифицирована.

В.И.: Вопрос о тех, кто присылает вам истории. Я понимаю, что сейчас их пока не очень много. Вот эти люди могут остаться анонимными?

М.Э.: Конечно, да. Безусловно. Мы не требуем раскрытия фамилии, имени и отчества. Это все на усмотрение людей, которые делятся своим опытом. Многие представляются своими именами, поскольку это люди, которые уже вышли на свободу. Есть и те, кто еще находится под стражей, но подавляющее большинство людей, они уже находятся на свободе. Некоторые уже довольно долго, а кто-то недавно освободился. Многие соглашаются на указание фамилии, а есть те, кто просит не указывать фамилию, поэтому они у нас просто под именами. Но ведь дело не в этом, важно, чтобы история была правдивая, чтобы ты поделился своей реальной историей, что ты кому-то помог, а как тебя зовут, это не так важно.

В.И.: Некоторые истории реально шокируют, и порой речь идет о нарушении закона. Некоторые ведь рассказывают про факты, которые просто противоречат законодательству. Как думаете, в дальнейшем это может вылиться в какие-то процессы, судебные дела, тяжбы? Или об этом речи сейчас вообще не идет?

М.Э.: А что вы имеет в виду?

В.И.: Грубо говоря, о том, что нужно платить деньги, чтобы тебя не трогали в тюрьме.

М.Э.: Я не знаю про взятки. Есть кто-то, кто скидывается кому-то деньгами, понимаете? Истории про вымогательства не просто в СМИ есть. СМИ пишут с конкретными именами, фамилиями, с конкретными учреждениями, и никто ничего не делает. Истории про пытки, люди жалуются с именами, фамилиями, номерами колониями, но очень редко, когда какие-то проверки выявляют преступления. Мы на своем ресурсе не советуем людям давать взятки. Мы никому не советуем ничего делать незаконного. Мы можем писать, что в некоторых местах на мобильные телефоны смотрят сквозь пальцы. У других это строжайший запрет, это правда, но мы не пишем, что люди должны занести себе мобильный телефон. Мы вообще за соблюдение закона и всегда мы об этом говорим, но это не значит, что мы должны говорить, что нигде нет телефонов.

В.И.: Спасибо большое, что побеседовали с нами, рассказали про проект, который запустили. Надеюсь, что получится у вас реализовать все задуманное. До свидания.

М.Э.: До свидания.

В.И.: У нас на связи Даниил Константинов, юрист, правозащитник, бывший политзаключенный. Даниил, здравствуйте.

Даниил Константинов: Здравствуйте.

В.И.: Обсуждаем сегодня такой ресурс, как «Тюремный консультант». Вот стандартные вопросы, которые всем спикерам задаем. Считаете ли вы этот ресурс важным, и если считаете, то почему?

Д.К.: Я считаю этот ресурс не просто важным, а исключительным в своем роде, потому что это первый ресурс в России, который представляет собой уникальную, многогранную тюремную энциклопедию, которая с разных сторон, с позиции закона, с позиции норм права, с позиции каких-то тюремных понятий и правил жизни объясняет заключенным и их родственникам, как себя вести, как жить в местах лишения свободы и содержания под стражей, что делать, как взаимодействовать с правоохранительными органами, как передавать передачки, как добиваться свиданий, как лечиться в тюрьме и так далее. Вот такого полноценного ресурса в России на сегодняшний момент не было. Точнее, его не было, а сейчас он появился.

А.Х.: Вы сейчас обозначили важные, а с другой стороны, очевидные вопросы, с которыми сталкивается человек, попавший в места лишения свободы. Неужели никто не разъясняет человеку, который попал в такую ситуацию, как ему действовать, куда идти, куда бежать и что говорить?

Д.К.: Дело в том, что в реальности тюремная система бинарная. Есть ее официальная светлая сторона, есть ее темная сторона. Существует две иерархии этого мира. Иерархия сотрудников ФСИН и их законов и правил, которые официально закреплены и действуют в России. И иерархия арестантского тюремного мира, у которого свои законы и принципы, которые при этом не менее важны, чем официальные нормы права. И они во многом противоречат друг другу. И очень сложно кому-то объяснить, как себя вести в хитросплетении этих проблем. Как пройти между Сциллой закона и Харибдой тюремных понятий. Как сохранить свою жизнь, достоинство, здоровье, не преступая, с одной стороны, закона, а с другой стороны, стараясь не вступать в жесткий конфликт с коллективом. А кто же будет это объяснять? ФСИН этого объяснять не будет, правоохранительные органы этого объяснять не будут, потому что у них совершенно другие задачи, прямо противоположные. Прокуратура занимается своей узкой специализацией, правозащитники работают по разным направлениям. Нет людей и нет ресурса, который бы объединил воедино эти вещи и попытался разъяснить все. И сказать: «Ты можешь по закону сделать так, но ты получишь вот такой результат. Но ты можешь поступить по-другому, и получится другой результат». Но, конечно, никто сейчас не занимается этим профессионально в полной мере.

В.И.: Допустим, есть практика США. Там есть люди, которые так и называются — тюремные консультанты, это отдельная профессия, которые занимаются тем, что рассказывают будущим заключенным, что их ждет, когда они попадут в места лишения свободы.

Д.К.: У нас сейчас персонально этим не занимается никто. В России нет такой профессии — тюремный консультант, а правозащитники раздроблены, у них разные сферы и области работы. Конечно, можно обратиться к любой правозащитной организации и получить какую-то консультацию, я не думаю, что полноценную.

А мы ставили своей задачей создание такого универсального консультанта, который будет содержать в себе максимум полезной информации по всем интересующим человека темам, чтобы не было ни одной не раскрытой темы, мимо которой бы прошел человек, у которого есть угроза заключения, либо его родственник, либо те, кто просто интересуется этим. Потому что проблема в том, что, попадая в места лишения свободы, человек испытывает сильнейший стресс. У него меняется психика, у многих она ломается от новых обстоятельств, от изменения ритма жизни, от самой неволи, от ограниченного пространства, от конфликтов и так далее. И если бы он знал это заранее, то было бы легче. Я, например, прошел свой путь политзаключенного, я провел 2 года и 7 месяцев в тюрьме, и я могу сказать, что меня никто не готовил к этому, было тяжело. А могло быть и легче, если бы я все это знал заранее.

В.И.: Вот в чем могло быть легче? Можете конкретные нюансы привести?

Д.К.: Если бы меня кто-то подготовил с точки зрения психологии, то есть как это происходит, какие стадии проходит человек там, это отчаяние, апатия, депрессия, возможно, попытки суицида и даже проявление каких-то психических отклонений, то я бы уже знал, как с этим бороться и что делать. Например, можно обратиться к тюремному психологу, надо знать, как с ним взаимодействовать, надо знать его компетенцию. С ним надо говорить только об этих вещах, но ни в коем случае — о вашем деле, так как он является сотрудником ФСИН и будет докладывать об этом. И никогда не исповедоваться ему в своих грехах, если они есть, поскольку он все-таки является частью оперативной системы. Но если вам плохо, вы можете пойти к нему, вы можете написать заявление, провести с ним ряд бесед, и это действительно может вам помочь предотвратить какие-то катастрофические последствия.

Или, например, взаимодействие с воровским миром так называемым. Все же знают, что там существуют так называемые «воры», «положенцы», «смотрящие». Большинство людей, не связанные с криминалом, вообще не понимают, о чем идет речь. Просто представьте себе какого-нибудь юриста или бухгалтера, которого пытаются раскрутить на показания против директора своей фирмы, или какого-нибудь молодого активиста, который туда попадает. И он вдруг сталкивается с какой-то выстроенной, жесткой иерархией, с которой он вынужден считаться, а он даже не знает, а как с ними работать, как с ними общаться, какие у него есть полномочия на этой темной стороне системы. А они есть на самом деле.

В.И.: Вот сейчас сайт будет наполняться отчасти за счет историй, которые будут рассказывать те люди, которые уже провели срок в местах лишения свободы. Вот почему эти люди заинтересованы должны быть в том, чтобы поделиться своими историями и рассказать о чем-то? Это же довольно сокровенные вещи. И можно ли этим людям верить?

Д.К.: Я думаю, верить можно, потому что человек — существо ленивое, и вряд ли кто-то что-то будет сильно выдумывать. Причин, по которым люди могут делиться, может быть две. Первая — это желание излить душу, избавиться от груза пережитков, потому что когда общаешься с некоторыми заключенными, их буквально трясет, им хочется все это выложить вовне. Весь негатив, который они пережили, все эти эмоциональные всплески, странный опыт, который не доступен обычному человеку, ему хочется всегда поделиться этим. А второе — это альтруистические соображения, которые нашим заключенным совсем не чужды. Людям хочется помочь другим сделать так, чтобы они не совершали их ошибок, чтобы они спокойно прошли этот путь, не напоровшись на скалы, и вышли людьми.

В.И.: Еще возникает вопрос о степени подготовки к местам лишения свободы, если о таком вообще можно говорить и в такой формулировке употреблять, — зависит от того, сколько времени там человек проведет?

Д.К.: Это зависит от двух вещей. И от времени, которое он проведет, и от условий, в которых он будет, от плотности событий, потому что можно два года провести в разных СИЗО, в разных камерах, на разных режимах, с совершенно разными людьми. И, конечно, это очень богатый опыт, потому что, например, я в «Матросской тишине» был везде, то есть я знаю ее полностью, я знаю, чем отличаются разные корпуса, разные условия содержания, разные начальники, как работать с этими людьми, что нужно делать. Поэтому все зависит от времени и плотности событий. Чем больше событий у человека в этой системе, тем он опытней. Как и в обычной жизни.

В.И.: Вопрос именно к подготовке. Вот я, допустим, ни разу не бывала в местах лишения свободы, предполагаю, что в ближайшем будущем туда не попаду, но на всякий случай решила прочитать инструкцию и ознакомиться с опытом других людей, которые уже в местах лишения свободы побывали. Вот насколько мне пристально стоит изучать ее? Или тут вообще каких-то рекомендаций давать нет смысла?

Д.К.: Только самые общие. Я бы порекомендовал вам ознакомиться сначала с карточками, то есть с текстами, которые подготовлены нами, поскольку над ними работал целый коллектив, имеющий отношение к этой тематике, а потом уже вторично ориентироваться на опыты заключенных, которые они присылают. Тут важен всегда их личный специфический опыт, а сам текст на карточке — это плод работы по этой теме. Поэтому, если вас интересует конкретная тема, допустим, как осуществляется женский этап куда-то, вы просто берете, открываете и читаете, как это в большинстве случаев происходит и как получить медицинскую помощь. Вы берете, открываете и смотрите, как обычно в большинстве случаев, это происходит и так далее.

Можно в СИЗО нормально питаться, есть соответствующие сервисы, это при наличии денег, конечно, многие просто не знают об этом. Есть интернет-магазины, даже интернет-рестораны появились. И это прямо при ФСИН эти конторы действуют, то есть человек, который имеет какие-то финансовые возможности, он в принципе может позволить себе некий нормальный минимум питания, который сохраняет ему здоровье. Он может позволить себе заниматься спортом, но как это делать правильно, тоже объясним мы скорее. Он может позволить себе совершенно безопасно и легко прожить все время, если он будет знать заранее, как себя вести с сотрудниками ФСИН в разных ситуациях, с представителями криминального мира, это все важно. Что делать с поборами, которые в тюрьме осуществляются, нужно ли платить деньги на «общаки» и так далее. Все эти темы у нас раскрываются довольно подробно. Можно или не можно, в каких случаях, как этому противостоять и так далее.

В.И.: Последний вопрос про планы на будущее. Мы до этого беседовали с Марией, она говорила о том, что будете работать над наполняемостью сайта, и новые подрубрики появятся. Вот по вашему мнению, что еще нужно доработать и чему стоит уделить внимание в первую очередь в будущем?

Д.К.: На самом деле, тем нераскрытых еще очень много, мы будем постоянно новые карточки заливать на этот сайт, делиться опытами. Я думаю, что большое внимание будет уделено медицине, поскольку это большая проблема в местах лишения свободы. И я думаю, что большое внимание будет уделяться женской теме, потому что для женщин это всегда тяжелее, и женская тюрьма — это вообще отдельная история. Об этом нужно уже отдельно говорить, показывать специфику и инструктировать людей, как с этой спецификой работать.

В.И.: Большое спасибо, что нашли время побеседовать с нами и поделиться своим личным опытом. До свидания.

Д.К.: До свидания.

В.И.: У нас на связи Алексей Соколов, руководитель ассоциации «Правовая основа», эксперт ООД «За права человека» в Свердловской области. Алексей, здравствуйте.

Алексей Соколов: Здравствуйте.

В.И.: Сегодня обсуждаем такой проект, как «Тюремный консультант», он был запущен буквально на днях. Вот вы как оцениваете подобного рода онлайн-приложение? Кто-то называет это энциклопедией, кто-то говорит — очень полезно, кто-то говорит, что сомнительная затея. Вот вы что думаете как эксперт, работающий в этой сфере?

А.С.: Я думаю, что это будет большим плюсом для людей, организаций, потому что люди не знают, что такое тюрьма, и они проводят ассоциацию именно с ГУЛАГовской системой 1937 года, когда людей просто похищали, и они оказывались где-то в Сибири, валили лес или были на каменоломнях. Как себя вести, как быть, как поступать с родственниками, это все актуально и нужно. Но я хочу сразу предупредить, что не все то, о чем пишется и говорится, есть на самом деле. Если, например, там говорится, как себя вести в колонии, как себя вести в камере, то, возможно, в жизни такого и не будет. Все будет совершенно по-другому. Не надо опираться и брать это за истину. Чтобы примерно для себя человек мог понять, что там его может ожидать и что надо делать в тех или иных ситуациях, это очень актуальная программа для тех, кто интересуется жизнью в нашей стране.

В.И.: Говорите, что есть пласт людей, у которых есть представление о том, что это ГУЛАГ, есть консультант, который приводит олитературенные высказывания тех людей, которые уже прошли через тюрьму и через систему исполнения наказаний. А на самом деле возможно вообще третье что-то, я правильно понимаю?

А.С.: Да, возможно. Я знаю, что в колониях и тюрьмах России есть такой девиз: «Не верь, не бойся, не проси». Вот его надо придерживаться, и все у тебя будет без проблем. А то, что там кто-то говорит, что вот так не надо поступать и вести себя так, — но там может не быть такой ситуации, похожей к описанию. Ситуация может быть сконструирована кем-то по-другому, и человек может просто не понимать, почему у него такие расхождения. Но в общем плане это самое предложение актуально для того, чтобы люди понимали, что в камере там никто не убьется сразу, что родственники имеют право передать что-то, что ему телефонный звонок положен при задержании. Вот в этом плане да, это очень нужно и важно. Людей надо информировать о том, что их может ждать в тюрьме.

В.И.: Можно ли какую-то карту по России составить, что если туда вдруг человек попал, в тюрьму такого региона, то стоит вести себя более аккуратно, а там можно расслабиться, и все будет хорошо?

А.С.: Расслабляться нигде не надо, даже будучи на свободе, потому что мы живем в России. Но да, такая характеристика может быть составлена правозащитниками, но она и так есть неофициальная, что те колонии, которые относятся к проблемным, так их назовем, где реально есть жалобы на пытки, избиения, что есть факты смертельных случаев, то да, в этих колониях «не айс». А есть колонии, в которых более-менее нормально в законодательном плане и с правами человека.

А.Х.: А кроме уже обозначенных вами пыток и нарушений, какие еще самые распространенные нарушения в этой системе есть?

А.С.: Вымогательство. Я вам так скажу, на момент попадания человека в СИЗО из него уже черпается информация, кто он, что он, кто за ним стоит, платежеспособные ли его родственники, родители и так далее. Это все черпается оперативными службами, на мой взгляд. Когда вы получили данные из нашей пыточной колонии «К-2», там активисты, это осужденные, которые негласно работают на администрацию колонии, они выполняют роль охранников, они вели свои базы электронные, куда заносили всю информацию о человеке. Из человека выуживалась вся информация о его родителях, о его родственниках, о знакомых, и вот когда мы просматривали эту базу, мы находили даже людей, которые имели рестораны в Москве, например. Там полностью все описано, даны данные человека, контактные телефоны, какой ресторан, какой бизнес. Это черпание информации, чтобы потом создавать человеку проблемы и намекать ему, что он может откупиться.

А.Х.: А как может происходить вымогательство? Кто это осуществляет?

А.С.: Это осуществляет непосредственно заключенные, которые работают на оперативной службе. А руководят этим сотрудники тюремного учреждения, в котором они пребывают. Далеко ходить не буду, например, это СИЗО в Москве, где сейчас судят около 8 сотрудников, включая криминального авторитета, который выполнял роль этого вымогателя. Это распространенное явление, и с этим надо бороться, но без конкретных действий со стороны СК что-либо сделать очень трудно, потому что каждая колония находится в каком-то своеобразном городке и является чуть ли не градообразующим предприятием поселка или какого-нибудь города небольшого. И все сотрудники знакомы с сотрудниками СК, прокуратурой. И как правило, все жалобы спускаются на местных, а они говорят, что тут нет нарушений.

В.И.: А кроме вымогательств, с чем еще могут столкнуться люди, которые оказались в местах лишения свободы?

А.С.: С тем, что надо выполнять все абсурдные правила внутреннего распорядка. Человек должен иметь застегнутую пуговку. Вы представляете, человеку выдали робу, а она ему, например, в горле жмет, но он должен эту застегнутую пуговку держать всегда. В тапочках ходить запрещено, например, если человек пошел в умывальник вечером, он заходит в умывальник, там раздевается, снимает верхний пиджак, рубашку, человек помылся, и он там же должен одеться и выйти к себе в спальное помещение. Проход по помещению с голым торсом или в одной рубашке запрещен. Вот такие вот абсурдные вещи.

Еще, например, у тебя стоит кровать, мягкий матрас, но ты с 6 утра до 10 вечера не имеешь права на него присесть, а рядом стоит табуретка, вот только на ней ты можешь посидеть. И представляете, какое это испытание для человека, который никогда не сидел на табуретке и всю жизнь сидел на мягких стульях, дома на диване, на кровати, а тут только табуретка. А если сядешь на кровать, то сразу будет нарушение. Сотрудник, например, в колонии, — ты его встречаешь, и ты с ним должен поздороваться. С утра проходит сотрудник, ты с ним здороваешься, потом он проходит еще раз, ты опять должен с ним поздороваться, если не поздоровался, то сразу нарушение. Вот к таким абсурдным вещам надо привыкать, что человек не может понять. Или вот эти кирзовые ботинки, которые невозможно носить, в них ноги просто пухнут от того, что там ужасное состояние этой кирзы, но ты должен их носить, не имеешь права одеть какую-то вольную обувь. Вот к таким вещам надо привыкать.

В.И.: Получается, все заключенные, можно сказать, уязвимы перед этой системой?

А.С.: Да, совершенно верно. Исключения делаются тогда, когда человека хотят или поймать в какие-то свои сети, оперативные сети, то есть они ему реально дают возможность надеть футболку черного цвета, потому что х/б, которую выдают в колонии, носить невозможно, там кожа сразу становится, как у ежика. Иногда сотрудники закрывают на это глаза, а потом раз — и нарушение, потом еще одно. И человек понимает, что у него либо УДО, либо нарушение. Его ставят перед выбором, мы тебе сейчас вменяем нарушение, но тогда ты не получишь УДО, или предлагают ему какие-то другие варианты развития событий. Как правило, человек соглашается, потому что он существо такое слабое. Так же с телефонными аппаратами, то есть, есть телефонные аппараты в колонии, но их 1-2 на 200 человек. Но ты можешь всегда купить телефонную трубку у завхоза. Вот ты можешь у него купить этот телефон за 5 тысяч, к примеру. Но этот телефон потом у тебя при обыске отберут. И потом тебе опять же этот завхоз его же продаст. И вот так идет этот круговорот телефонов. А из таксофона ты дозвониться не можешь, потому что 2 таксофона на 200 человек — это очень мало. Вот такое вот искусственное создание проблем, которое делается в колониях, и к этому надо быть готовым.

В.И.: Так вышло, что вы давно занимаетесь защитой прав осужденных, и при этом несколько лет провели в местах лишения свободы. Возвращаясь к проекту «Тюремный консультант», сейчас есть онлайн-приложение, где в текстовом формате описывается, с чем могут столкнуться те люди, которые попали в места лишения свободы. Вот вы человек, можно сказать, работавший в этой сфере, и потом, оказавшись в месте лишения свободы, вот для вас были какие-то неожиданности?

А.С.: Для меня было дичайшее, что я уже сказал про пуговицу, про приветствие, носить ужасные вещи, которые изготовлены из материала, не приспособленного для человеческой кожи. Вот для меня это было ужасно, что часть заключенных может кушать хорошую пищу, которые сотрудничают с администрацией колонии, а те, кто обыкновенные мужики, они кушают из общего котла, в котором вода и капустный лист плавает. А то, что там бьют, пытают, убивают, насилуют, то я к этому уже был готов и знал, что могу подвергнуться этим же незаконным действиям.

А.Х.: Алексей, спасибо большое, что нашли время с нами побеседовать. Я надеюсь, что полезной для кого-нибудь будет та информация, которую вы озвучили. До свидания.

А.С.: До свидания.

А.Х.: У нас на связи Дмитрий Петров, координатор правозащитной организации «Русь сидящая» по Сибири. Дмитрий, здравствуйте.

Дмитрий Петров: Здравствуйте.

В.И.: Обсуждаем запуск приложения «Тюремный консультант». Вы что по поводу этого думаете? Какие плюсы, какие минусы? Как лично вы воспринимаете запуск этого проекта?

Д.П.: Вы знаете, я сам в свое время, находясь в СИЗО, думал, что очень полезно было бы сделать какой-то справочник в электронном или бумажном виде, который являлся бы путеводителем по тюрьме для людей, которые оказались там, и для их родственников. Потому что я могу сказать, что все приходится осваивать самому, люди совершают иногда ошибки очень серьезные. И зачастую попадают в сложные ситуации. Конечно, появление такого ресурса уже давно назрело. Ресурс, на мой взгляд, получился уже довольно интересный, но понятно, что это всего лишь первый этап. И предполагается, что он дальше будет наращиваться, заполняться, будут появляться новые разделы, новые вопросы. Поэтому я целиком и полностью поддерживаю это начинание. Сам собираюсь какие-то комментарии или заметки оставлять по ряду вопросов. Все-таки у меня за плечами почти 3-летний опыт нахождения в СИЗО, и у меня есть чем поделиться на этот счет.

В.И.: А если вкратце рассказывать про ваш опыт, вот вы какие-то ошибки совершили, попав СИЗО? Вы к чему были не готовы?

Д.П.: Слава богу нет, таких принципиальных ошибок не совершал, но где-то попадал впросак, где-то задавал дурацкие вопросы. Но все-таки первое время очень много сил и энергии уходило на то, чтобы понять, где ты, что ты, по каким законам живет тюрьма. И конечно, очень важный аспект — это взаимодействие со следователями, с представителями правоохранительных органов, с представителями ФСИНа, потому что большинство ошибок люди совершают именно в первые дни. А иногда даже в первые часы после задержания. Если человек решил в профилактических целях познакомиться с тем, как надо себя вести, ну хотя бы то, что у тебя есть право не давать показания, которое предусмотрено 51 статьей Конституции России. И просто хотя бы первый день-два до появления адвоката, до того, как вы с ним обсудите свою позицию относительно защиты, относительно того, что и как говорить, — вот до этого времени человек вправе сохранять молчание и не давать совсем никаких показаний. И вот эти моменты очень важны, как я уже сказал, во взаимоотношениях с правоохранительными органами и с представителями мест лишения свободы.

В.И.: Вот все-таки, это же огромная система, и реально ли ко всему этому подготовиться? Сначала полицейские, следователи, прокуроры, арбитражные судья, конвоиры, тюремщики, сотрудники колоний, медики, с каждым нужно по-особенному общаться, с каждым можно допустить ошибки. Вот к этому вообще как-то можно подготовиться?

Д.П.: Я думаю, что это как элементарные правила личной безопасности, противопожарной, медицинской безопасности, правила личной гигиены. Вот эти вот вещи в нынешних условиях современной России нужно знать каждому, потому что это уже все понимают, что никто от этого не застрахован. Но в последнее время особенно это стало актуально. Поэтому я не говорю, что надо знать все нюансы, но базовые принципы, безусловно, надо выводить.

В частности, я бы из таких практических рекомендаций мог бы сказать, что очень важно не впадать в крайности. То есть не стремиться, с одной стороны, угодить людям в погонах, неважно, кто это. Вот с одной стороны, не пытаться идти максимально навстречу и давать больше, чем они там просят. Потому что они этому рады, на это рассчитывают. А с другой стороны, не хамить, не лезть на рожон и в какой-то степени не провоцировать их. Общую тональность я бы определил как подчеркнутую вежливость, но с четкой позицией относительно своих прав. Если вы решили не давать показания, значит, вы вежливо, корректно, объясняете, что есть 51 статья Конституции, вам нужно время подготовиться к даче показаний, и сейчас вы не готовы давать показания и хотите воспользоваться этой статьей. Вот это такой общий принцип.

То есть если вы что-то не понимаете, чего-то не знаете, вы всегда вправе взять паузу, посоветоваться с адвокатами, с более опытными людьми, которые есть в СИЗО. Но тут тоже надо быть аккуратным, потому что понятно, что там есть люди, которые специально могут оказаться в вашей камере, чтобы собрать информацию оперативникам.

В.И.: Мы до вас беседовали с еще одним спикером, и он рассказал, что у многих неправильное представление о местах лишения свободы. Кто-то думает, что это ГУЛАГ, кто-то думает, что это пыточные. Есть просто какие-то бытовые нюансы, к которым многие оказываются не готовы. Если у вас такое было, то как это проявлялось?

Д.П.: Я соглашусь с предыдущим спикером. Действительно, те стереотипы, которые сформированы кинематографом, литературой, какими-то байками и рассказами, они зачастую очень далеки от реальности. На самом деле, тюрьма довольно серьезно отличается в бытовом отношении от тюрьмы середины прошлого века, но кое-где есть заповедники, очень похоже на сталинские времена. Но в целом, как правило, есть какие-то признаки цивилизации, кое-где есть холодильники, телевизоры, радиоприемники и какие-то другие мелочи типа обогревателя.

Самое главное — это то, что ты оказываешься в тюрьме, оказываешься в рамках натурального хозяйства, то есть нам тяжело представить на воле. У нас, если закончились продукты, мы просто выходим в ближайший магазин, это покупаем и все. А там не так, там цикл, чтобы пополнить жизненно необходимые запасы, иногда уходит даже несколько недель. С учетом передачек, посылок и прочего. Поэтому заранее приходится все планировать в плане рациона и подготовки к зиме. И там совершено по-другому относишься к бытовым мелочам. В этом смысле была забавная ситуация, когда мы с моим тюремным приятелем сидели и крутили какой-то шуруп или проволоку, и в какой-то момент я отвлекся и говорю: «Слушай, вот мы с тобой — два взрослых мужика, которым за 40. Вот могли бы мы когда-то представить, что мы будем сидеть и какую-то фигню крутить в руках, а потом решать, что с ней делать?».

Ну, действительно, там практически ничего личного не бывает. Все идет в хозяйство, пригодится впрок, в дело. Там начинаешь понимать ценность элементарных вещей по типу принятия душа. Это безусловная роскошь в тюрьме. Иногда приходится платить сигаретами за то, чтобы тебя сводили внепланово помыться в душ, это целая внутритюремная экономика, где сигареты являются валютой. Поскольку денег свободных там нет, то эту функцию выполняют сигареты, как правило.

В.И.: Данный ресурс все-таки предназначен для того, чтобы каким-то образом рассказать о системе, чтобы подготовить, чтобы информировать людей. Вот как вам кажется, с системой можно бороться? Нужно бороться, и выйдет ли Россия на правильный вектор направления?

Д.П.: Я считаю, что можно бороться, нужно бороться. И первым этапом является максимальная гласность относительно того, как там все устроено, как там происходят какие-то нарушения закона. Потому что, не поняв, не разобравшись, изменить ее невозможно.

С одной стороны, надо разобраться, а с другой стороны, надо предавать огласке. И слава богу, я наблюдал, последние годы эти процессы очень активно идут. И внимание журналистов стало как-то больше к этому приковано. Это очень благотворные процессы, которые дают небольшую надежду, что следующим этапом реальных реформ будет полное изменение этой системы. На самом деле, та власть, которая начнет серьезно заниматься тюрьмами и судами, она имеет реальные шансы на реформы в России, в том числе, в экономике, а те, кто этого не делают, как это было отчасти при Ельцине, ведь он практически не затронул эту систему. Там, конечно, были серьезные изменения, но по своей природе она осталась до мозга костей советская. Это уже не только мое мнение, а мнение серьезных экспертов, что реформы в нашей экономике нужно начинать с судебной системы, потому что это основа всего.

Поэтому нужно, можно менять, и я надеюсь, что мы поменяем. Потому что это, по большому счету, кошмар, и я это назвал так, когда столкнулся с этим сам. Это катастрофа во взаимоотношениях между государством и его гражданами, потому что такой звериный оскал государства, который видит гражданин, сталкиваясь с тюремной системой, — это, пожалуй, ни в армии, ни в кабинетах чиновника мы этого не видим, там это все мягче. Это реально катастрофа, потому что 0.3% оправдательных приговоров сегодня, которые далеко еще не все вступают в силу, это иначе не назовешь. Получается, что на человека завели дело, значит, он априори виновен, он будет осужден, получит наказание. Это катастрофа.

В.И.: Дмитрий, спасибо большое, что нашли время побеседовать с нами. До свидания.

Д.П.: Пожалуйста. До свидания.

В.И.: Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. У микрофонов для вас работали Валентина Ивакина и Александра Хворостова. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments