Образ будущего

Насилие в отношениях — это не только кулаком по лицу: уникальный проект фотографа из СПб

«Вы не одиноки»: фотограф из Питера собрала истории женщин, которые пережили насилие в отношениях и решились рассказать об этом на весь мир. Кого-то били с криками «я тебя люблю» или унижали словесно, за кем-то следили. Как распознать насилие и что с этим делать?
Эксперт: Мария Гельман — документальный фотограф (г. Санкт-Петербург).

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Валентина Ивакина. Тема сегодняшней программы: «Насилие в отношениях — это не только кулаком по лицу: уникальный проект фотографа из СПб». В рамках сегодняшней программы мы поговорим про домашнее насилие в России и побеседуем с автором проекта, которая на протяжении определенного времени общалась с женщинами, которые живут в России и сталкиваются с разными формами насилия в отношениях. И как сама фотограф рассказывает, что не обязательно речь идет о том, что это «кулаком по лицу». Вот о чем идет речь, узнаем в рамках сегодняшней программы, и с каким насилием сталкиваются женщины, да и не только женщины, и что с этим делать.

На связи с нами Мария Гельман, документальный фотограф (Санкт-Петербург). Мария, здравствуйте.

Мария Гельман: Здравствуйте.

В.И.: Вы уже больше года занимаетесь проектом про женщин, которые пережили насилие в отношениях. Вот можете для наших слушателей, которые не в курсе, рассказать, что это за проект такой? Потому что у меня, например, сразу картинки встают — вы, наверное, делаете снимки женщин с синяками под глазами, возможно, с ссадинами. А что это такое на самом деле?

М.Г.: Когда я только начинала этот проект, я смотрела, что делают зарубежные фотографы на эту тему, что делают отечественные фотографы на эту тему. И у зарубежных было очень популярно показывать либо прямое насилие, то есть когда сам акт насилия происходит. Есть одна американская женщина, которая сняла историю, где в семье происходит насилие, где мужчина бьет женщину, бьет ребенка, это прямой акт насилия был. А с другой стороны, чаще всего просто демонстрация последствий насилия. Это синяки, ссади, несчастные лица и все в таком духе.

А в России нет ничего. У нас не было ни одного авторского проекта, где женщины с открытыми лицами рассказывали бы свои истории, делились бы своим опытом, даже не было такого, как на Западе, то есть демонстрации синяков и всего такого. Но мне не хотелось показывать именно так, мне хотелось показать, что это сложный феномен, что люди, которые подвергаются насилию в отношениях, они не обязательно ходят с синяками и в черных очках на работу. Они на самом деле могут быть коммуникабельными, общительными, выглядеть хорошо, и нам очень сложно распознать, есть ли у человека насилие или нет, особенно если оно психологическое. Мне хотелось показать просто женщин, так, как они выглядят в реальной жизни и ходят каждый день, но которые уже пережили насилие.

Сейчас все героини, которые у меня в истории, они не находятся в этих отношениях, это было либо недавно, либо несколько лет назад. На моих фотографиях женщины сидят за столом, практически все в одной позе, со взглядом не в камеру, достаточно отрешенный взгляд, и для меня это было частью концепта, что общий фон — это такая цикличность и систематичность насилия, которое происходит в России. Если листать быстро фотографии вы увидите, что фон один и тот же, а люди меняются, но они в похожем положении. Фон — это была метафора, показать, что насилие повторяется, а люди меняются. Они повторяются с похожей закономерностью, с похожими циклами, законами, с похожей динамикой, но полностью меняются лишь люди. И, конечно, хотелось акцентировать внимание не только на физическом насилии, как часто любят снимать, только когда тебя бьют. А мне хотелось показать, что насилие намного сложнее. Есть виды, которые очень сложно распознать, как психологическое, манипулирование, игнорирование, контроль. И скорее моя история была о том, чтобы показать, что насилие — это, в первую очередь, что в отношениях один имеет право контролировать и управлять другим человеком, подавлять его, а другой не имеет право на какой-то голос.

В.И.: Год вы работали над проектом, вот за это время что удалось сделать? Правильно я понимаю, что вы по России покатались, смогли найти тех женщин, которые решились рассказать свою историю, и более того, показать свое лицо? Чего вам удалось достичь?

М.Г.: По России не покаталась, наоборот, это только моя мечта сейчас этим заняться. Я была в Москве и Санкт-Петербурге, только оттуда откликнулись люди на тот момент, то есть всего лишь центральные города. И почему-то не так много людей с периферии готовы открыто рассказывать об этом. Может быть, город меньше, люди боятся и им стыдно рассказать о своем опыте. Но сейчас я наоборот выбираю для себя в большем приоритете города, которые подальше от центральных. Я поеду в Томск, в Пензу, планирую еще в Сибирь заехать. И хочется отразить дальние регионы тоже. Там и ситуация тоже другая в каких-то моментах.

В.И.: Другая — это какая?

М.Г.: Я точно не могу сейчас рассказывать истории, с которыми я только ознакомлюсь, но, например, сразу видно, что у меня больше анонимных желающих сняться, то есть не показывать лицо, а показывать, чем оборонялись, с чем убегали, но боятся показывать лицо. В центральных городах получилось так, что люди готовы открыто лицо показать, а в далеких городах боятся.

В.И.: Истории, которые вы озвучиваете, это же не только фотографии. К каждой фотографии прилагается история отдельной женщины, ее переживания, ее опыт. Вот с чем пришлось столкнуться за минувший год?

М.Г.: Я снимала историю где-то месяца 4, это не целый год. 4 месяца я встречалась с разными женщинами, с разными историями. Чаще всего, это были достаточно жесткие отношения. Я могу просто рассказать какие-то нюансы из историй, если интересно.

В.И.: Давайте, конечно. Это как раз отражает содержательную часть проекта.

М.Г.: В историях меня больше всего зацепило психологическое насилие, потому что многие женщины, которые рассказывали о психологическом насилии, они говорят, что они осознали это либо с помощью психоаналитиков, когда встречались, потому что это вообще неявные вещи, когда, например, твой партнер, когда ты уходишь куда-то, он отслеживает тебя. На iPhone есть функция, по которой можно отследить, куда человек ходит. И по этой функции человек отслеживает местоположение другого. И когда она идет домой, когда не идет домой, то есть он знал все ее передвижения. А партнер говорил, что он беспокоится, он же любит, и он следит, чтобы знать, где она и так далее. Но он даже не разговаривал с ней об этом, это все происходит тайно. А это показывает, что человек хочет просто контролировать действия другого человека.

Где-то были какие-то вещи, например, когда ты не хочешь что-то делать, а твой партнер настаивает, например, ты не хочешь переезжать к родителям вместе со своим партнером, а он тебе говорит: «Ты же меня любишь, давай переедем?». А ты говоришь: «Как же мы будем жить вместе с твоими родителями в маленькой квартире?». Но партнер говорит: «Если ты не переедешь со мной, я не знаю, что я с тобой сделаю». Это чистой воды манипулирование.

А самое популярное — это ревность. Это просто какая-то болезнь: «Не встречайся с подругой, она плохо на тебя влияет, она плохо обо мне думает. Не встречайся с другом, ему вообще только одно от тебя нужно». Вот такие манипуляторные действия, которыми пытаются ограничить твой круг общения. И чаще всего, женщины в какое-то время дистанцируются от всех своих друзей, общались только с этим партнером. Гуляли только с ним, а это не так часто. Еще популярно было, что перекладывали вину за свои действия на партнера. Это когда человек, который производит насилие регулярно, он чаще всего будет обвинять вас в этом. Это вообще одно из самых популярных дел. «Ты забыла сделать, ты виновата, ты посмотрела на меня не так, ты сказала мне не то, мы мне дверь не открыла», — все доводилось до абсурда. Был один момент, когда одна девушка рассказывала, что она лежала с партнером в кровати, и он ударил ее за то, что она неправильно дышала. Доходило вот до такого абсурда. И чаще всего, эта смена эмоционального состояния резкая, быстрая раздражительность, быстрая вспыльчивость, быстрый отход. Это все опасные вещи, когда человек плохо контролирует свои эмоции.

В.И.: Это давление уже с угрозами?

М.Г.: Да, это маленькие такие нюансы. Конечно, истории разные, мне в первую очередь хотелось бы подчеркнуть, что это не только мужчина-насильник. У меня есть история, где пара женщин встречались друг с другом, и одна производила психологическое насилие над другой. Мне хотелось подчеркнуть, что не столько важен пол, сколько важен дисбаланс власти в отношениях. В том числе, у меня есть история с трансгендером. Чаще всего, когда мы говорим о насилии, мы говорим, что мужчина произвел насилие над женщиной. К сожалению, в нашем обществе это действительно часто и популярно, потому что живем в такой культуре, где чаще всего роль мужчинам достается более властная. И мне хотелось подчеркнуть, что даже в других отношениях, где мужчины нет, есть тоже насилие, потому что вопрос именно во власти контроля.

В.И.: Кстати, интересно, а мужчины сталкиваются с такими проблемами в отношениях с женщинами?

М.Г.: Как говорят эксперты или журналисты, мужчины намного реже сталкиваются с прямым насилием, когда прямо бьют, если мы говорим со стороны женщины. А когда и сталкиваются, это может быть только крайняя форма, когда на протяжении многих лет там женщина подвергалась подавлению, унижению и всяческому угнетению, то есть это ее была такая защита. Если сталкиваются с насилием мужчины в прямом варианте, то это не потому что они мужчины. Это какие-то другие поводы, например, недопонимание, алкоголь. А в отношении к женщинам другая ситуация. И еще когда мужчины подвергаются насилию со стороны мужчин. Это, например, те же пары, где мужчины встречаются, и там то же самое происходит.

В.И.: Если возвращаться к вашему проекту, сколько всего женщин приняло участие в том проекте, который сейчас завершился?

М.Г.: Знаете, изначально было опубликовано 12 фотографий. Потом где-то в разных конкурсах я меньше использовала. А вообще я снимала 15, но это те, кто согласились. Я еще не брала тех, кто не были согласны лица показывать, чтобы заснять как-то по-другому их историю. Но писали больше, писали очень много. Я просто на тот момент решила остановиться на 15, мне тоже было тяжело, потому что ты же переживаешь все истории, человек сидит, смотрит тебе в глаза и рассказывает. Ты не можешь остаться вне этого контекста, ты проходишь вместе с ним всю историю от начала до конца. Поэтому мне было тоже тяжело, если бы я снимала дальше просто на одном дыхании всех подряд, это было бы очень сложно психологически.

В.И.: Попрошу озвучить ту историю, которая вам сильней всего запала в душу из тех, с которыми приходилось работать? Или тех, кто не вошли в проект?

М.Г.: Сложно сказать, потому что каждая из них важна, каждая по-своему примечательная.

В.И.: Может, самая поразившая вас история, самая неожиданная?

М.Г.: Меня очень поразила история Тани из Санкт-Петербурга. Мне было настолько непонятно, как так можно… Я рассказывала как раз пример о том, что партнер мог во сне ударить ее, потому что она неправильно дышала. Она рассказывала историю, что сначала ей казалось, что он просто о ней заботится. Говорил: «Не ходи одна, вдруг что-то случится». Но каждый раз эта опека нарастала, и ей запрещалось общаться с друзьями, партнер решал все за нее. Он мог решить, куда ей нужно поехать, покупал ей билет туда. Там психологическое с физическим насилием вперемешку. Она вспомнила, когда он впервые ударил ее. Она готовила на кухне, а телефон оставила в комнате и не услышала звонок. Вечером он вернулся домой, швырнул ей в лицо связку ключей и закричал: «Почему ты не берешь трубку? Я волновался!». Побои повторялись, если она что-то возражала, он находил оправдания. В итоге, как обычно, она извинялась, оправдывала какими-то другими вещами, что у него плохое настроение и все такое.

И еще момент, который меня прям выбивал, — он постоянно ее обзывал, называл ее толстой, некрасивой, возмущался, почему в коммуналке она не ходит в мини-юбке и не каблуках. То есть любые поводы для агрессии своей. В итоге, как она сказала, он даже перестал искать поводы — мог разбудить ударом в спину, потому что она слишком громко дышала или неправильно.

И тут момент тоже, как уходят из отношений. Это у всех по-разному. Она говорила, что когда она решила уйти, он ее запер в квартире на сутки, даже в туалет она ходила под контролем со стороны его. И вот это противоречивое состояние — он бил ее по лицу и кричал: «Ты сволочь, ты испортила мне всю жизнь! Не уходи, я тебя люблю!». С одной стороны — ты испортила мне всю жизнь, испоганила, и я тебя ненавижу, а с другой стороны — не уходи, я тебя люблю.

В.И.: Да, кстати, вопрос выхода из отношений, потому что все герои, которые в вашем проекте приняли участие, — я правильно понимаю, что для них это какая-то давняя история, которую они пережили, и поэтому готовы уже об этом рассказывать?

М.Г.: Или недавняя. У кого-то давно, несколько лет назад, кто-то был в браке очень долго. Кто-то был не так долго в отношениях. Год-два максимум было. Я бы не сказала, что это прям давно-давно было.

В.И.: А именно момент выхода? Один уже назвали, еще какие есть примеры?

М.Г.: Банально — друзья помогли осознать и дать место, где перекантоваться, так сказать, уйти и пожить какое-то время. У одной это друзья — она переехала в другой город и просто там осталась. У кого-то был уход из отношений — сбежала с ребенком. Тоже история, которая меня очень сильно зацепила. Это история Наташи. Она с ребенком была в отношениях с мужчиной. Она тогда не работала, зависела от него, устраивала ребенка в садик. Партнер приходил пьяный, агрессивный. И однажды из-за какой-то ерунды — попросила музыку сделать тише, потому что ребенок спал — все началось. Он кричал, что выкинет их с балкона, душил ее при ребенке. Она поняла, что если она не уйдет, то она не знает, чем закончится. Она сказала, что сильно переживала за ребенка, что выбежала из дома, с собой паспорт взяла, свидетельство о рождении и две пары детских трусов. И это был для нее чужой город, она сама из другого была. В общем, без вещей и денег, без жилья она осталась на руках с маленьким ребенком. Естественно, побежала по знакомым. Кантовалась где-то 4 месяца по впискам с ребенком.

А когда попробовала вернуться и забрать все свои вещи через какое-то время, и то, когда его не было, с друзьями как-то пыталась договориться — она пришла, а он продал все ее драгоценности, испортил все документы, вещи. И все, ей пришлось все равно все с нуля начинать.

В.И.: Вопрос еще возникает такой — наверняка же сначала все было радужно и замечательно?

М.Г.: Вы не представляете — у всех. Это было романтическое время. У кого-то цветы, у кого-то приятные прогулки, разговоры, внимание, комплименты. Прекрасно все, в общем. Потом у многих наступает фаза напряжения, когда есть отдельные вспышки оскорблений, эмоционального какого-то недопонимания. Они иногда неожиданные, а иногда ожидаемые уже становятся от партнера. Потом наступает факт самого насилия, где происходит интенсивная разрядка, которая выплескивается либо в прямое насилие, либо в какое-то иное. Это прям конкретный акт насилия, он может длиться от 2 до 24 часов, как эксперты выделяют. И это тоже было у всех.

Через мои истории можно проследить, как проходят циклы насилия. Их выделяют три, и они действительно прослеживаются у многих. И потом наступает медовый месяц, когда тот человек, который произвел насилие, отрицает это, говорит, что это было несерьезно, он не специально, он будет стараться менять свое поведение, будет очень любящим. По-разному показывает, что он раскаивается или она, что все будет по-другому, все эти обещания. Но потом это снова встает на круг. Этот цикл просто повторяется. Тот, кто уже произвел насилие такое, он постепенно с разным темпом будет нарастать.

В.И.: Те герои, которые согласились открыть лицо, рассказать свою историю, — они же потом истории других героев тоже увидели. Есть какая-то реакция?

М.Г.: Да. Все мои героини, которые поучаствовали, были довольны проектом. И рассказали даже некоторые, что отправляли знакомым, и знакомые смогли показать проект родным и тем самым тоже рассказать свою историю. То есть проект послужил поводом поговорить на эту тему. И мне было очень радостно, что мне писали люди — спасибо за проект, потому что я смог рассказать свою историю родным. Это, наверное, самое положительное.

А вообще реакция на проект была очень разная. Например, после публикации с героинями у меня хорошие отношения сложились по большей части. Но были разные консерваторы, которые писали о том, что таких, как я, не должно быть, которые выносят сор из избы, разваливают семью, и вообще, о таких вещах не надо говорить, они только вредят обществу. С угрозами писали.

В.И.: Если говорить про планы на будущее, сказали, что хотите поехать в Пензу, в Томск, в Сибирь, сейчас принимаете заявки от тех, кто хочет присоединиться к проекту. Какие есть условия?

М.Г.: Больше городов, на самом деле, откуда мне ни напишут, я постараюсь везде добраться. Так что я отовсюду жду заявки, со всей России.

А вообще условие для меня единственное — чтобы просто подходила история, потому что я снимаю партнерское насилие, я не беру насилие со стороны родителей. Это другая большая тема. Мне кажется, об этом надо вообще отдельно проект снимать. Я решила сосредоточиться только на насилии в отношениях с партнером. Это единственное. Все остальное — это все решаемое. Если человек не хочет показывать лицо, мы придумаем что-то — либо место сфотографируем, где происходило насилие, либо это предметы, либо последствия насилия. Главное для меня — чтобы история зазвучала, чтобы об истории узнали, чтобы человек смог донести свой опыт другим.

В.И.: Вы сказали, что по регионам другой подход — люди не согласны показывать лицо, а порой не согласны что-то рассказывать. Я читала, в отзывах вы писали, что один из основных нюансов, который хотите донести, — что люди не одиноки. Что вот эта история должна как-то объединить тех, кто в одной русло попал. А есть уже какие-то проявления, результаты, что вот это работает, в этом направлении?

М.Г.: Те, кто находились в этих отношениях или переживали уже это, видя этот проект, почувствовали, что они не одни, они могут тоже попробовать рассказать, попробовать поделиться. Об этом писали мне в сообщения, из Красноярска писали, я помню, из Новосибирска писали, когда проект был опубликован. Писали из разных регионов о том, что — спасибо большое, что дали почувствовать, что это системная вещь, что мы не одни в этой ситуации, что ваша подруга, ваш знакомый может оказаться в такой ситуации, что надо быть очень рефлексивными, очень аккуратными, в таком духе.

На самом деле, я не уверена, что в регионах все боятся показывать лица. Просто те, кто на меня выходят, не хотят, потому что тесный круг общения, и если кто-то узнает… Либо работа, профессия, они не хотят, чтобы об их опыте знали, боятся стигматизации, боятся, что на них будут смотреть по-другому, с жалостью, не поймут вообще, начнут обвинять их и т. д. Кто-то не хочет напрямую сталкиваться с недопониманием. Кто-то не отрефлексирован до конца, возможно, просто травма будет работать. По-разному. Я не думаю, что все с регионов будут так. Я надеюсь, что есть те, кто готов открыто рассказать, поделиться. Посмотрим.

В.И.: Исходя из полученного вами опыта, с большим количеством историй ознакомились, впереди, надеюсь, еще много героев у вас, чьи истории вы сможете рассказать. Можете какой-то совет дать нашим слушателям, кто с чем-то подобным, возможно, столкнулся?

М.Г.: Я хочу дать совет о том, что если в ваших отношениях ваш партнер пытается вас изолировать от встреч с вашими подругами или родственниками, он ревнив, контролирует ваше поведение, заставляет делать то, что не нравится вам, агрессивен, вспыльчив или быстро раздражается, угрожает вам, груб, агрессивен в сексуальных отношениях, постоянно говорит вам о том, что если вы попытаетесь разорвать отношения, он покончит с собой — я вам советую отрефлексировать это все и выйти из этих отношений. Это очень сложно. Не нужно сразу бежать. Если у вас есть возможность, поговорите с вашими друзьями, близкими, лучше — со специалистами в этих сферах, с психоаналитиками. И ни в коем случае не оправдывайте действия человека, который совершает насилие. Да, и не замыкайтесь, вы не одни, это происходит часто. И надо об этом говорить, это анализировать. Не стыдитесь этого.

В.И.: Мария, большое спасибо, что нашли время с нами побеседовать.

М.Г.: Спасибо. До свидания.

В.И.: Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments