Кто виноват в гибели ребенка, которого верующие родители не лечили от ВИЧ?

Общественники считают, что смертельные случаи в семьях, отрицающих ВИЧ/СПИД, происходят из-за отсутствия на госуровне просветительских программ. Также узнали мнение представителя РПЦ.
Эксперты: Игорь Петровский — пресс-секретарь главы Донской митрополии; Александр Ездаков — юрист, активист общественного движения «Пациентский контроль».

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова.

27 августа в Санкт-Петербурге от ВИЧ погиб ребенок. Родители ребенка отказались лечить его по так называемым религиозным соображениям. Местные питерские активисты обращались и в прокуратуру, и к детскому омбудсмену, но никаких мер не было предпринято. По словам главного внештатного специалиста по проблемам диагностики и лечения ВИЧ-инфекции Минздрава России Евгения Воронина, лечение началось слишком поздно. По этому достаточно громкому делу еще в прошлом 2016 году журналисты портала «Доктор Питер» опубликовали материал о том, что ребенку с диагнозом ВИЧ была назначена антиретровирусная терапия (АРТ). «Во время планового обследования выяснилось, что количество вируса в крови ребенка достигло действительно критической отметки, но родители все равно отказались от лечения. Медикам через суд удалось заставить семью обеспечить ребенка АРТ, но никто не контролировал исполнение этого обязательства. „Весной-летом 2016 года ребенок находился в отделении интенсивной терапии в очень тяжелом состоянии. Тогда он получал лечение, однако, по информации „Доктора Питера“, терапию назначили вопреки воле родителей, которые отказывались давать ребенку таблетки, обосновывая это своими религиозными убеждениями“». Именно этот случай мы взяли за основу нашего эфира.

Надо сказать, что сегодня случаев, когда родители-ВИЧ-диссиденты отказываются лечить детей по убеждениям, очень много. Этот случай смерти ребенка — не единственный. «В марте 2017 года фонд „СПИД.Центр“ обратился к уполномоченному по правам ребенка в России Анне Кузнецовой с просьбой помочь ВИЧ-инфицированной девочке из Тюмени. Ее мать отказывалась лечить ребенка. В апреле 2017 года девочка погибла от ВИЧ-инфекции 4 В стадии. Дело было передано в суд. Женщину обвиняли по статье УК РФ „причинение смерти по неосторожности“. В июле 2017 отец девочки, признанный по делу потерпевшим, заявил ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении обвиняемой. Суд ходатайство удовлетворил. 3 августа 2017 года прокуратура внесла апелляционное представление и потребовала наказать женщину. Сообщалось, что девочка умерла, и загладить причиненный преступлением вред невозможно».

Вообще вот это движение, ВИЧ-диссидентство, некоторые называют их ВИЧ-отрицателями, в России достаточно широко. Эти люди отрицают существование самой болезни, тем самым, естественно, отрицают и медикаментозное лечение. Подобных сообществ в социальных сетях очень много. Вот что сказано в описании одной из подобных групп в социальной сети: «СПИД — это совсем не эпидемия смертельного вируса иммунодефицита, о которой уже более тридцати лет сообщают все мировые средства массовой информации, приводя данные из якобы научных источников, а также сведения от различных организаций, деятельность которых направлена на так называемую борьбу со СПИДом.

На самом деле, СПИД — это чисто коммерческий проект, который не имеет абсолютно ничего общего с охраной жизни и здоровья населения, и направлен, прежде всего, на получение денежной прибыли.

На самом деле, вируса иммунодефицита человека не существует. А все эти лекарственные препараты против ВИЧ приносят пользу только их производителям в виде сотен миллиардов долларов прибыли.

А принимающим эти препараты обманутым людям, которым поставлен фальшивый диагноз „ВИЧ-инфекция“, они не только не приносят никакой пользы и вообще не нужны им, но даже наоборот, наносят их здоровью серьезный и непоправимый вред, приводя даже к летальному исходу».

Такие мысли рождаются у людей, которые называют себя ВИЧ-диссидентами, ВИЧ-отрицателями и т. д. Некоторые СМИ говорят о том, что сегодня известно около 70 смертельных случаев детей в возрасте до 10 лет именно из-за отсутствия правильного, нужного и своевременного лечения. Это статистика по России. В Минздраве уже предложили изымать из таких семей детей. «В ведомстве считают, что в законе должна быть закреплена норма об изъятии детей из семей ВИЧ-диссидентов. Евгений Воронин, главный внештатный специалист по проблемам диагностики и лечения ВИЧ-инфекции Минздрава РФ: „На законодательном уровне закрепить такое положение. Когда возникает угроза жизни ребенка, должно быть: первое — предупреждение, а второе — изъятие ребенка из семьи и лечение его“.

При этом специалист сослался на зарубежный опыт. По словам Воронина, во многих странах, в том числе западных, с родителями, которые отказываются лечить своих детей, пытаются разговаривать, но когда видят, что состояние ребенка ухудшилось, его изымают из семьи».

Именно об этом мы и поговорим сегодня с нашими экспертами. Прежде всего, поговорим с Александром Ездаковым, юристом, активистом общественного движения «Пациентский контроль». И обязательно спросим об отношении церкви к данной проблеме, к проблеме ВИЧ-диссидентства, к проблеме лечения ВИЧ, СПИДа у Игоря Петровского, пресс-секретаря главы Донской митрополии. Предлагаю послушать их комментарии на этот счет.

Александр у нас на связи. Александр, Здравствуйте.

Александр Ездаков: Здравствуйте.

А.Х.: Видела много ваших выступлений по поводу случившегося инцидента в Петербурге. Пожалуйста, озвучьте ваше мнение по этому поводу.

А.Е.: Это вопиющий факт, который очень трудно комментировать. Это какое-то средневековье. В 21 веке, когда уровень медицины очень высок, когда люди с ВИЧ-инфекцией могут жить долго и счастливо, принимая АРВТ, рожать здоровых детей, происходит вот такое, когда родители или опекуны уповают только либо на слово Божье, либо на случай, — у меня реально нет слов.

А.Х.: Кого в данной ситуации надо винить? Самих ВИЧ-диссидентов, активистов, которые не добились дальнейшего лечения, врачей, которые не проследили за лечением ребенка, или всю систему в общем?

А.Е.: В прошлом году представители движения «Пациентский контроль» писали обращения в прокуратуру в Санкт-Петербург, когда ребенок лежал уже в больнице, по данному факту. Из прокуратуры пришел ответ, по сути, отписка, что проверка проводится, материалы будут переданы в СК. И больше никаких ответов «Пациентский контроль» от прокуратуры не получил. Уже в этом году, после того, как это произошло, уже отправлено обращение в Генеральную прокуратуру с просьбой провести проверку по данному факту, а также с просьбой дать оценку действиям прокуратуры в прошлом году по факту обращения активистов. И врачи, я считаю, сделали все возможное, и активисты сделали все возможное. Насколько мне известно, очень долго шел судебный процесс по иску о госпитализации ребенка. Он затягивался. Надо спросить наших судей, почему, видя такое дело, что решается вопрос о жизни и здоровье ребенка, судебный процесс так долго шел.

А.Х.: Хорошо. Вопрос сейчас мы не можем задать непосредственно судьям. Но в любом случае, этот случай не единичный. Мы помним прекрасно, подобный случай в Тюмени произошел. Таких случаев очень много, на самом деле. И вообще вот это движение ВИЧ-диссидентства достаточно массовое сегодня. В Минздраве предлагают отбирать детей у ВИЧ-диссидентов. Как вы к такой мысли относитесь, чтобы в принципе отбирать детей у ВИЧ-диссидентов?

А.Е.: Отбирать детей не только потому, что люди придерживаются тех или иных взглядов, и закон изобретать не надо. Просто есть уже действующий Семейный кодекс, статья 63 «Права и обязанности родителей». Они обязаны заботиться о здоровье своего ребенка. Есть и нормативные акты, которые предполагают временное ограничение родителей в правах при наличии условий, что ребенок находится в опасном состоянии. Это статья 73 Семейного кодекса, «Ограничение родительских прав». В действующих нормах уже есть правила и нормативы, по которым можно принять меры к родителям и на время изъять ребенка из семьи для лечения или реабилитации. Я не говорю о лишении родительских прав. Может быть, после этого родители одумаются и будут соответственно относиться к своему ребенку либо опекаемому.

Дело в том, что мы решаем последствия данной проблемы. А почему возникло такое движение, как отрицатели? Потому что со стороны государства не принималось никаких просветительских мер среди общества о том, что такое ВИЧ, что такое СПИД, что ВИЧ при соответствующем лечении и наблюдении не опасен, что это хроническое заболевание. Мы сейчас пожинаем плоды того, что государство не вело просветительскую деятельность среди общества. Ни государство, ни врачи.

А.Х.: Какую конкретно, по-вашему, надо проводить просветительскую деятельность? Где конкретно, для кого, каким образом?

А.Е.: Это может быть через СМИ, например. Потому что аудитория очень обширная. Почему люди идут, обращаются — я бы не называл их диссидентами, это слишком почетно для них, я их называю отрицателями, — почему они обращаются к отрицателям? Потому что нет информации широкой. Чтобы ее найти, надо зайти в интернет и начать там искать. А так, чтобы она лежала на поверхности, чтобы об этом говорили по телевидению — к сожалению, по телевидению у нас очень мало и редко об этом говорят. Говорят либо 2 раза в год, в День памяти и в День борьбы, но слава богу, сейчас стали почаще. Но не так часто и немножко в другом ключе, рассказывают о том, что люди с ВИЧ — это такие же люди, это не монстры, создания с клыками, а такие же люди. Но надо и рассказывать о том, что лечение доступно, что на лечении человек с ВИЧ может прожить долго и счастливо. Женщина может рожать здоровых детей. Могут быть пары, когда один из супругов положительный, другой отрицательный. И если у положительного супруга неопределяемая вирусная нагрузка длительная на фоне препаратов, он не опасен для своего сексуального партнера. Об этом у нас не говорится. Я бы, наверное, сейчас сказал, но на одном из каналов мы каждый день смотрим одного престарелого доктора. Если часть времени у этой передачи отнять и 15 минут рассказывать о ВИЧ, то я думаю, это была бы и хорошая профилактика распространения ВИЧ-инфекции, а также это бы воспитывало толерантное отношение общества к ВИЧ-позитивным.

А.Х.: А что касаемо тех людей, которые, как вы говорите, уже сегодня ВИЧ-отрицатели. Ведь наверняка они слышали мнения экспертов, мнения медиков, и они отрицают, отрицают, отрицают. Ведь никто сейчас из нас с вами не может быть уверен на 100%, что подобных случаев не произойдет в будущем, ведь многие из их движения, — ведь можно на них нарваться в интернете, в социальных сетях есть группы, где состоят десятки тысяч человек, которые просто отрицают всевозможные доводы к их отрицанию. Вот как с этими людьми быть?

А.Е.: Переубедить их, к сожалению, невозможно, у них взгляды уже устоявшиеся. Единственное, я считаю, что с теми, кто несет в массы недостоверную информацию, нужно пробовать профилактику. Если это не действует, то должна наступать ответственность за распространения ложной информации.

А.Х.: Уголовная ответственность?

А.Е.: Реальная административная или уголовная ответственность. В зависимости от степени тяжести. Я не призываю, что раз — и сразу в тюрьму сажать. Бывает, что достаточно административного наказания, и человек приходит в себя, а если не приходит в себя, тогда более жесткое наказание нужно применять. И насколько я знаю, в недрах Минздрава ввели соответствующий законопроект, и он еще пока не вынесен на обсуждение. И хотелось бы, чтобы этот законопроект как можно быстрее начал проходить процедуры принятия, был вынесен на обсуждение и был внесен в Госдуму. Сам законопроект, я его видел, он довольно неплохой и конструктивный. Хотелось бы, чтобы он быстрее был внесен и начал действовать.

А.Х.: Чтобы было понятно всем, кто случает нашу программу, о каком законопроекте вы конкретно говорить?

А.Е.: Я не могу сказать содержание, пока он не вынесен. Он об ответственности за донесение недостоверной информации о ВИЧ-инфекции. Он не так называется, но мысль такая. Люди физические и юридические лица, которые пропагандируют данные отрицания, которые несут недостоверную информацию в массы, должны нести ответственность. Я бы сделал ступенчатую административную ответственность и уголовную.

А.Х.: Если опять немного вернуться к теме гибели ребенка в Санкт-Петербурге. Как пишут СМИ, следователи проверяют действия врачей, которые лечили ребенка с ВИЧ, и впоследствии ребенок умер. Вы писали письма в прокуратуру, как вам кажется, чем завершится это дело? Будет ли этот прецедент некой близкой развязкой к принятию того законопроекта, о котором мы только что говорили?

А.Е.: Я не могу сказать, какое будет принято решение, поскольку не обладаю информацией в полной мере. Я сейчас на сайте СК Санкт-Петербурга, они действительно объявили о начале проверки, но они пишут, что в ходе проверки лечебного заведения, где лечилась девочка, там будут изъяты необходимые документы. Речь идет не о проверке врачей, а речь идет о проверке факта смерти. Естественно, в ходе этой проверки они собираются назначать судебно-медицинскую экспертизу. И я так думаю, что в ходе проверки они будут проверять, из-за чего наступила смерть ребенка, что стало причиной, ну и там же следствие проверит квалифицированность действий врачей. Но в Санкт-Петербурге отличные врачи и та клиника, в которой находилась девочка, я вполне допускаю, что там не было никакой халатности, и были предприняты все возможные и невозможные меры для спасения жизни ребенка.

А.Х.: И возвращаясь к вашему обращению к прокурору Санкт-Петербурга. Вы направили обращение с письмом к прокурору, вот какого ответа вы все-таки ожидаете или опять отписки?

А.Е.: Я оптимист и, как говорят друзья, я неизлечимый оптимист. Я ожидаю конструктивного процессуального ответа в соответствии с нормами права. Если не усмотрят наличия правонарушения в действиях его родителей и опекунов, то ответ должен быть конструктивный, не просто так, что не усмотрено, а почему не усмотрено. Если будет ответ не конструктивный, если он будет отрицательный, я буду добиваться ответа, чтобы он был конструктивный.

А.Х.: В любом случае, добьетесь своего?

А.Е.: Моя цель — не посадить родителей, а узнать истину. Узнать истину могут только правоохранительные органы, которые могут действовать в пределах своих полномочий.

А.Х.: Александр, большое спасибо за ваш комментарий. До свидания.

А.Е.: До свидания.

А.Х: Свое отношение к подобному движению спросим и у представителя РПЦ, Игоря Петровского, пресс-секретаря главы Донской метрополии. Игорь Павлович, здравствуйте.

Игорь Петровский: Здравствуйте.

А.Х.: Наверняка вам известна история семьи ВИЧ-диссидентов, у которых буквально 27 августа умер ребенок от отказа родителей лечить ребенка от ВИЧ. И дело в том, что родители ребенка — именно верующие ВИЧ-диссиденты. Они говорят о том, что им вера не позволяет лечить ребенка. Вот скажите, как сегодня церковь относится к подобным движениям и как относится церковь к лечению ВИЧ? Действительно ли это где-то прописано, что верующие люди должны отрицать эту болезнь?

И.П.: Я два слова буквально отступлю по поводу самого факта. Совершенно все непонятно, СМИ пишут разное. Кто-то говорит, что девочке было 8 лет, кто-то пишет, что 10. Кто-то называет родителей православными, кто-то называет, что это даже семья священника. Я вполне подозреваю, что журналисты, которые даже мало отличают митрополита от метрополитена, могут что-то приврать. Я подозреваю, что это не семья священника, а просто семья, которая позиционировала себя как православная, это первое. Что касается отношений православия и медицины. Православие совершенно не отрицает современную медицину, и это наша непримиримая дискуссия со «Свидетелями Иеговы», [организация, запрещенная в РФ] позиция которых сильно отличается от нашей. Допустим, глава Донской метрополии, митрополит Меркурий, он по образованию педиатр, он долго работал в этой области. А если по Дону судить, у нас православные волонтеры, сестры и священники осуществляют духовное кормление и какую-то социальную работу во всех лечебных и социальных учреждениях города. Документ, на который якобы ссылалась эта семья, по версии СМИ, может быть только один — это «Основы социальной концепции РПЦ», который регулирует какие-то вопросы биоэтики. Там ни слова не говорится о каком-то диссидентстве. Более того, в 2015 году РПЦ приняла концепцию участия в борьбе с распространением ВИЧ/СПИДа. И это основной документ. Поэтому ВИЧ-диссидентство не имеет никакого отношения к православному мировоззрению. Это ошибка конкретной семьи. Поэтому Санкт-Петербургская епархия и митрополия выразила и соболезнования в связи с гибелью девочки, и резко отрицательно отнеслась к случаю, когда собственные фантазии людей на такие мировоззренческие темы выдаются за общеправославную традицию. Потому что в тысячелетнем опыте церкви пренебрежения лечением не было никогда, это чистая девиация конкретных людей. Я понимаю прекрасно, на чем основано недоверие, почему их психологически понять можно. Это и заговор фармацевтов, и горы лекарств, которые не прошли никакие медицинские испытания. Скепсис в этой среде в стране очень велик. У меня знакомые, когда из Европы возвращаются, они везут не сувениры, они везут лекарства, накупают их коробками.

Была такая история, она описана в древних текстах, в древних патериках. К одному великому монаху Антонию пришли его ученики, которые были очень духовные люди. И он спрашивает: «Братья, какая самая великая добродетель в христианстве, на которой строится вся наша жизнь, все мировоззрение, все наши подвиги?». И один говорит: «Это любовь, потому что Бог есть любовь». Антоний говорит, что любовь — великая добродетель, но не основа. Другой выходит и говорит: «Это, наверное, молитва и связь с богом. Что может быть выше?». «Молитва тоже великая добродетель, но тоже не основа». Третий говорит: «Это, наверное, воздержание, аскетизм, пост». Да, это тоже великая добродетель, но и она — не основа. Все выходили и говорили о том, кто в чем преуспел. Но Антоний сказал: «Нет, самая великая православная добродетель, на которой должно строиться все здание духовной жизни, — это добродетель рассудительности». Потому что без рассудительности и любовь может быть попустительством, когда родители так могут залюбить своего ребенка, что тот превратится просто в мразь. Без рассудительности и молитва может стать элементарной прелестью, когда ты слишком много начинаешь о себе думать. И какая-нибудь аскетика или воздержание может привести тебя к смерти. Поэтому основа всего в православии — это рассудительность. А этот выбор, который сделали родители, это неправильный выбор. Нужно не начинать лечение тогда, когда нужно только молиться, а молиться тогда, когда можно еще лечить. Это факт. Сейчас захлебываются злобой многие СМИ, потому что это шанс пнуть православных священников, верующих, всех остальных. Так вот, я хочу сказать, что в определенном смысле у этой семьи было мужество перед тем, как взять ребенка с таким диагнозом в семью, это действительно мужество, потому что от таких детей отказываются все. Их боятся даже на руки взять. Вот в этом это мужество, как мужество многих других православных семей, которые берут этих детей, адаптируют их, усыновляют. Но нерассудительность этой семьи во всем остальном. Поэтому ответственность лежит на родителях этого ребенка. И это ответственность исключительно в области гражданского права.

А.Х.: Буквально сегодня многие СМИ опубликовали новость, что сегодня в Минздраве предложили отбирать детей у ВИЧ-диссидентов. Как вы относитесь именно к этой инициативе?

И.П.: Никак. Надо разбираться, если это действительно влечет смерть ребенка, и такая опасность есть, то, может быть, это и правда здравый шаг. Повторяю еще раз, что ВИЧ-диссиденты и православный верующий человек — это антагонисты. Ничего общего не может быть у православного мировоззрения с мировоззрением и философией ВИЧ-диссидентов. Ни-че-го. Точка. Все, что происходит, и люди называют себя православными и верующими, это их личные ошибки, которые базируются на недостаточно богословском образовании, может быть, других факторах, что угодно. Но все документы Русской православной церкви, вся практика церкви говорит о том, что это — ересь. Никакой борьбы с медициной у нас быть не может, потому что все это Богом дано — и медицина, и наука, и врачи, и все возможности, которые дает жизнь, которые человек изобретает. Это абсолютный факт. Поэтому я думаю, что компетентные органы должны просто принять компетентное и единственное правильное решение, но не смешивать это все с каким-то религиозным мировоззрением и уж тем более с общей православной позицией, которая крайне отрицательно относится к подобным фактам.

А.Х.: Огромное вам спасибо за ваш комментарий и ваши мысли. До свидания.

И.П.: До свидания.

А.Х.: Это была программа «Zoom». У микрофона для вас работала Александра Хворостова. До свидания. До новых встреч.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments