Перенос линейки, система учительского роста и проблемы школы: острые вопросы накануне 1 сентября

Новая система профессионального роста унижает учителей?
Эксперты: Евгений Бобров — председатель комиссии СПЧ по миграционной политике и защите прав человека в сфере межнациональных отношений; Всеволод Луховицкий — сопредседатель межрегионального профсоюза работников образования «Учитель»; Ольга Сибирева — эксперт аналитического центра «Сова»; Степан Гончаров — социолог «Левада-центра».

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Угол зрения». У микрофонов Валентина Ивакина и Александра Хворостова. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Перенос линейки, система учительского роста и проблемы школы: острые вопросы накануне 1 сентября». Поговорим об инициативе некоторых школ о переносе линейки на 4 сентября в связи с празднованием Курбан-байрама.

Валентина Ивакина: Курбан-байрам будут праздновать не только в Москве, но и по всему миру. Но в Москве некоторые школы решили празднование перенести. Подобные инициативы выдвигаются в Ингушетии, о чем-то подобном говорили на Кавказе. Подробнее обсудим в рамках эфира. Также обсудим некоторые другие законодательные инициативы. Например, в Госдуме предложили разрешить муниципалитетам переносить начало учебного года. И даже речь идет не на один или два дня, а речь идет о целом месяце. Любую дату с 1 сентября по 1 октября муниципалитет может выбрать и начало учебного года перенести.

О чем еще поговорим? Обсудим вводимую инициативу учительского роста, которую опробуют в этом году в 13 регионах и, возможно, сделают какие-то выводы и введут эту инициативу во все регионы. Также поговорим с социологом из «Левада-центра» по поводу их опубликованного опроса. Социологи узнали, что беспокоит в современной школе россиян, но тут надо говорить именно о стереотипном мышлении, об общих вопросах. Узнаем, каким образом россияне относятся к профессии учительницы, насколько она, по мнению россиян, уважаемая, что беспокоит родителей и школьников накануне 1 сентября.

А.Х.: Заодно мы выясним, изменилось ли что-либо за последние несколько лет, которые озвучиваются родителями. Мы переходим к беседе с нашими спикерами.

В.И.: И у нас на связи Евгений Бобров, председатель комиссии СПЧ по миграционной политике и защите прав человека в сфере межнациональных отношений. Евгений Александрович, здравствуйте.

Евгений Бобров: Здравствуйте.

В.И.: Буквально недавно появилась новость о том, что в одной из московских школ будет отменена линейка на первое сентября в связи с мусульманским праздником Курбан-байрамом. Каково ваше отношение к этому переносу? Действительно ли оно необходимо и не ущемляет ли права человека именно с этой точки зрения?

Е.Б.: На мой взгляд, руководства школ совершенно правильно сделали, что перенесли торжественную линейку в школе на два дня, поскольку это основной мусульманский праздник, и придет много мусульман его отмечать. Совершенно не нужны столпотворения школьников и большого количества верующих. Разумеется, это нужно было развести, и поскольку мусульмане свой праздник по понятным причинам перенести не могут, то хорошо, что так поступила школа. Я это приветствую.

В.И.: А какие проблемы могут возникнуть, если этот перенос не осуществлять? Если и дети придут в школу, и верующие придут на праздник?

Е.Б.: Не все верующие — приверженцы мусульманства. Школьники на 1 сентября придут и будут спрашивать, почему люди так одеты, почему их так много, нужно будет объяснять, что это у них один из основных праздников, и они вероисповедание таким образом реализуют. Для первоклассников это еще и необязательно, можно в более старшем возрасте это узнавать, а так это может к ненужным амбициям привести, что вроде как люди вот так объединились, непонятно чем занимаются и так далее.

В.И.: Мы же всегда говорим о том, что 1 сентября идут уроки более познавательного характера. И может, это был бы повод объяснить, что мы — многонациональная страна, что у нас много людей разных вероисповеданий. Что 1 сентября так люди справляют свой праздник, а мы с вами, православные, вот так справляем, а есть еще такая вера, а есть еще такая вера. Не было бы это действительно хорошим поводом для того, чтобы объяснить ребенку это все?

Е.Б.: Можно сделать и так, но я думаю, что для первоклассников, которые идут в первый класс, лучше посвятить этот день вопросам образования, а не толерантности. Поскольку в школу они пришли именно реализовывать право на образование, а не на свободу вероисповедания. И лучше бы, чтобы школа начиналась именно с образования.

В.И.: Многие ресурсы пишут о том, что в Москве 1 сентября переносят линейки, но подобную картину можно наблюдать и в других городах страны. Вот вам о каких регионах известно?

Е.Б.: Мне известно, что в Московской области примерно в 35 школах перенесены торжественные линейки на два дня. По другим регионам информации пока нет, я специально не смотрел.

В.И.: Вы сказали, что могут разные мысли у детей возникать, это их отвлекает от обучающего процесса, возможно, от первого дня, что вы пришли на День знаний в торжественную обстановку. А правильно ли я понимаю, что могут возникнуть конфликтные ситуации, если все-таки и дети, и верующие в одном месте соберутся, и их будет большое количество человек?

Е.Б.: Возможны всякие разные ситуации, но я считаю, что это крайне маловероятно, потому что мусульмане — это люди конструктивно мыслящие, и они в хорошем расположении духа будут отмечать свой праздник, не нарушая права других. И те родители детей, которые пошли в 1 класс, они тоже в соответствующем настроении, и никто никому проблем составлять не стал бы, если бы даже не перенесли линейки. Но чтобы не возводить конфликты на пустом месте, учитывая, что и выборы в ближайшее время, чтобы не было такого лишнего напряжения в связи с каким-то возможным недоразумением, которое, возможно, могло быть и, возможно, было бы использовано в предвыборных целях понятно, в какой риторике, — я считаю, что это в связи с этим тоже правильно.

В.И.: Кстати, в связи с этим переносом высказывались и родители школьников. На портале радиостанции «Говорит Москва» опубликовали цитату одной из родительниц. Она очень сильно возмутилась и говорит, что не стоит портить детям праздник. Вот на этой почве не могут ли возникнуть какие-то конфликты?

Е.Б.: Есть люди, которые по-своему понимают разные ситуации, я думаю, что тут конфликтов возникнуть не может. Если бы, например, школа была бы рядом с кладбищем, и в этот день была бы пасха, и много людей приехали бы на кладбище, то и в этом случае нужно было бы 1 сентября перенести. А потом, если бы 1 сентября пришлось на воскресенье, то линейка была бы 2−3 сентября, это не страшно. Это мелочи жизни.

В.И.: И такой вопрос, уточнить чисто по цифрам. Насколько это актуально для Москвы и области, как много мусульман? Каких скоплений людей стоит ожидать 1 сентября на улицах города? Может, кому-то стоит дома остаться и просто на улицу не выходить в определенные часы, чтобы избежать каких-то недоразумений?

Е.Б.: Нет, дома не нужно оставаться, потому что люди празднуют свой праздник, празднуют они, просто идя в мечеть и обратно, ничего на улице не совершая, поэтому тут мусульмане реализуют свое право на религию, абсолютно не нарушая права других людей. Я считаю, что с них нужно брать пример, как они привержены своей религии, и насколько это их сплачивает, сближает. И особенно в условиях такой радикализации общества и ненужных акцентов в отношении ислама, посмотреть, насколько эти люди способны быть привержены терроризму и еще каким-то экстремистским течениям, чтобы не было никаких ненужных рассуждений на эту тему. Наоборот, надо приветствовать этих людей, что они верят в высшее, справедливое и доносят до других самое ценное, что есть в жизни.

В.И.: Вопрос был именно про актуальность и число мусульман в Москве и Московской области. Какого скопления людей стоит ожидать в этот день?

Е.Б.: Сложно сказать. Если исходить из переписи населения, то примерно 1/5 часть населения — мусульмане, разумеется, они в основном на Кавказе и в Поволжье находятся, тут их меньше, но поскольку это столица, то тут их не меньше, чем 1/5 часть. Все они, конечно, не выйдут, выйдет значительная часть, но полиция будет готова ко всяким неожиданностям. Во всяком случае, не следует пугаться такого количества людей и оставаться дома, ничего страшного не будет, я уверен.

В.И.: Огромное спасибо вам за ваш комментарий. До свидания.

Е.Б.: Пожалуйста, до свидания.

В.И.: Мы продолжаем, у нас на связи Ольга Сибирева, эксперт аналитического центра «Сова». Ольга, здравствуйте.

Ольга Сибирева: Здравствуйте.

В.И.: Мы сегодня говорим в программе о готовности школ в регионах и вообще нас всех к предстоящему 1 сентября. И, естественно, о такой огромной теме, о переносе линейки на 1 сентября в школах Москвы, связанном с мусульманским праздником. Как вам кажется, почему у нас в обществе встают такие вопросы о переносе в связи с мусульманскими праздниками?

О.С.: Мне кажется, что в данном случае шум по поводу события не соответствует масштабу события, потому что, собственно, ничего и не произошло. Насколько я понимаю, перенос состоялся в одной московской школе, хотя говорили, что их больше. Там, по-моему, в будущем времени все-таки говорилось о переносе. Что касается московской школы, которая соседствует с мечетью, то мне кажется, что совершенно логичное решение, потому что большое скопление народа по двум поводам сразу, и если можно без жертв, что называется, развести, то почему бы этого не сделать? Решение абсолютно логичное, абсолютно законное, школа может принимать подобные решения. И мне кажется, что в данном случае перенос линейки должен быть удобен родителям без всяких Курбан-байрамов, потому что начало учебного года приходится на пятницу, затем идут два выходных, и я думаю, что очень многим родителям неудобно даже привозить детей с дачи на два дня раньше, когда можно дать им возможность погулять и самим отдохнуть. Поэтому здесь это чисто техническое решение, и оно не стоит такого шума.

В.И.: Но он, к сожалению, есть, многие этот поступок называют ксенофобией, говорят о том, что подобными сообщениями о переносе линейки мы неким образом подогреваем общество.

О.С.: К сожалению, эти настроения в обществе существуют сами по себе, и люди, которые разделяют антимусульманскую точку зрения, ксенофобную точку зрения, они, конечно, любой повод будут использовать для отстаивания своих убеждений и для подогревания таких настроений. Это безусловно, и, к сожалению, в данном случае тоже происходит. Но смотрите, духовное управление мусульман не настаивало на переносе и совершенно не требовало этого, поэтому обвинять тут мусульман в чем-то довольно сложно.

В.И.: Мы мусульман и не обвиняем. У нас вопросы именно к православным людям.

О.С.: Я понимаю, что вы не обвиняете мусульман, просто люди, которые возмущаются этим решением, как раз обвиняют мусульман в таком попрании светских принципов. И чиновников обвиняют в том, что они пошли на поводу у мусульман. Но мне кажется, что в данном случае перенос был просто удобен школам, поскольку они это сами решали. Особенно что касается соседства с соборной мечетью, то в прошлом году на прилегающей территории мечети собиралось около 100 тысяч мусульман, и там место такое, что такому количеству народа довольно сложно разместиться. И если туда добавить несколько тысяч родителей школьников, понятное дело, что это будет сложно. И понятно, что вполне логично было развести эти два потока людей. В данном случае никто не пострадал, и разговоры о том, что кто-то кого-то ущемляет, они не более чем разговоры и желание подогреть обстановку.

В.И.: Но при этом вы как представитель аналитического центра занимаетесь изучением проблемы национализма, ксенофобии и прочего, вот исходя из личного опыта в рамках вашей работы, каких проблем можно избежать тем, что два этих потока людей развести? Или эти все проблемы надуманные?

О.С.: Понимаете, проблема большого скопления людей вокруг мечети действительно существует. И существует она, потому что мечетей в Москве мало. Если бы их было больше, то такого скопления людей в одном месте не наблюдалось бы, и, возможно, не потребовалось бы разводить школьников и празднующих мусульман. Поэтому тут перенос линейки не решает проблему нехватки мечетей. В последние годы эта проблема на большие мусульманские праздники решается. Я думаю, что московские власти масштаб проблемы осознали, по крайней мере, площадки, удобные для празднования именно в такие большие праздники, мусульманам предоставляются, но постоянно действующих мечетей не хватает, поэтому все равно будет вокруг мечети людей гораздо больше, чем она может поместить.

В.И.: И о каких-то подобных случаях в других регионах вам тоже неизвестно? Что подобного рода противостояния могли возникать между представителями родительских и религиозных сообществ?

О.С.: Насколько мне известно, большинство регионов мусульманских не стали переносить линейки. По-моему, только в Ингушетии отложили начало учебного года до понедельника. А в Татарстане и Башкирии переносить не стали. Мне кажется, что это действительно вопрос на рассмотрении школы. Если конкретная школа считает, что как-то совпадение двух праздников может им помешать, то они вполне в состоянии решить данный вопрос. Тут проблем быть не должно, и само совпадение праздников не является глобальной проблемой, которую надо решать на каком-то государственном уровне.

В.И.: Просто интересно, почему в Москве решили отменять, а в Дагестане не стали переносить, но при этом объявили этот день праздником и нерабочим днем для местных жителей?

О.С.: В том-то и дело, если этот день объявлен нерабочим днем для местных жителей, то нет смысла переносить линейку, потому что и так выходной в этот день. И во многих условно мусульманских регионах этот день объявлен нерабочим, поэтому это первая причина. Во-вторых, если этот день даже рабочий, то там этого пересечения двух потоков людей не наступает, поскольку люди рассредоточены, и люди вокруг одной мечети собираться не будут. Соответственно, все желающие прийти на линейку к школьникам могут сделать это совершенно свободно. Поэтому здесь чисто техническая проблема, как я уже говорила. И в Москве она существует именно в силу нехватки других мест для празднования Курбан-байрама.

В.И.: Это не какие-то предрассудки, мысли странные в головах некоторых людей, а именно недостаточное количество мечетей?

О.С.: Странные мысли вылезают, когда люди реагируют на это совершенно бытовое решение, когда из-за него делаются какие-то глобальные выводы о наступлении ислама и так далее. Это уже проблемы конкретных голов и конкретных людей.

В.И.: Надеюсь, что все благополучно пройдет без каких-то эксцессов. Ольга, спасибо большое, что нашли время побеседовать с нами. До свидания.

О.С.: До свидания.

А.Х.: Продолжаем, это программа «Угол зрения». У нас на связи Всеволод Луховицкий, сопредседатель межрегионального профсоюза работников образования «Учитель». Всеволод Владимирович, здравствуйте.

Всеволод Луховицкий: Добрый день.

А.Х.: Программа у нас сегодня посвящена предстоящему 1 сентября. Огромное количество учеников идет в школы, нам сказали, что учеников в этом году станет на 1 миллион больше. И на 100 тысяч первоклассников больше пойдет в школы. И вот обсуждаем всевозможные региональные инфоповоды. Один из них — это новая система учительского роста. Вы наверняка знакомы с такой инициативой. В 13 регионах будет апробация этой системы роста. Там, насколько я помню, будет некая такая градация учителей, там будет ведущий учитель, старший учитель и просто учитель. Старшие будет неким образом наставничеством заниматься для более молодых учителей. Вот вы как человек, связанный с преподаванием, как вы относитесь к такой инициативе?

В.Л.: Я отношусь к этой инициативе сугубо отрицательно. Мне кажется, что это либо никак не скажется на работе в школе, либо скажется отрицательно. Я могу пояснить. Когда человек собирается быть учителем, он изначально думает о том, что он будет работать учителем, он будет работать с детьми, он рассчитывает за эту свою работу получать достойную зарплату, он рассчитывает, что он будет уважаемым в обществе человеком именно потому, что он просто работает с детьми. Для учителя то, что называется этой национальной системой учительского роста, она абсолютно для них неактуальна. Если человек идет в педагогику за карьерой, он ее очень сейчас может сделать, потому что и места завучей, и места директоров в общем для любого человека, желающего стать директором и при этом не слишком глупого, это для них не проблема. Точно так же для человека, желающего строить большую карьеру, достаточно просто стать чиновником департамента образования, министерства образования. Еще в советские времена говорили, что если человек не может работать в школе, то он идет в методисты. И поэтому сама по себе идея, что учителя будут работать лучше, эффективнее и так далее, оттого что им привесят какую-то бляшку с названием старшего учителя, это идея во многом ложная. А второй момент, если к этому серьезно отнесутся, например, это деление на старших и прочих учителей, там ведь каждому учителю позволено свое. Например, сказано, что только старший учитель может разрабатывать какие-то свои рабочие программы. Значит, если я не старший учитель, то я автоматически этого не имею права делать, а должен только слушаться, что мне скажет старший товарищ. Таким образом моя свобода преподавательская во многом урезана. Поскольку эта идея появилась только недавно, и сейчас только вводят эксперимент, на сайте был опубликован призыв ко всем учителям писать свои замечания. И меня удивило, что там нет ни одного отрицательного замечания. Я дважды пытался писать, и оба раза мои замечания куда-то исчезали.

В.И.: Они так и не были опубликованы?

В.Л.: Да, когда я это написал, я это видел. Спустя полчаса этого уже не было.

А.Х.: Это на сайте министерства образования?

В.Л.: Да. Там есть специальный сайт с замечаниями. Я надеюсь, что это всего-навсего такая пиар акция для привлечения внимания публики, журналистов и учителей, чтобы не разговаривать о более важных проблемах.

А.Х.: Всеволод Владимирович, как представляется эта система, она звучит вкусно. Там предполагается проводить аттестацию, преподаватели должны будут доказывать, что они достойны этого своего статуса.

В.Л.: Зачем и кому? Не существует в мире нигде объективной системы оценки качества работы учителя. Невозможно сказать, насколько учитель хорош или плох. Можно проверить его знания, которые он преподает. Казалось бы, человек окончил вуз, получил диплом. Да, можно раз в какое-то время проверять его компетентность, но все остальное проверять в принципе невозможно. Каждый учитель хорош для разного. Есть учитель, который пишет методические разработки, он хорош ими. Есть учитель, который терпеливо сидит с отстающими и рассказывает им на пальцах основы науки, он не менее хорош, чем первый. Кто будет оценивать? Я не могу доверить кому-либо со стороны оценку себя как учителя. Не говоря уже о том, что оценивать учителя можно не по одному какому-то его действию. Был такой директор замечательный Александр Наумычев, он разработал целую систему демократической оценки работы не учителя, а школы. Там чуть ли не полгода надо детям, учителям, родителям проводить серьезную экспертизу школы, чтобы понять, хорошо ли организовано в ней образовательное пространство. А вместо этого нам предлагают в очередной раз прыгать на задних цыпочках, говорить: «А еще я умею делать то, дайте нам за это погремушку». Надо обеспечить учителя достойными условиями работы, чтобы он занимался тем, чем он заниматься хочет и может. Вот и все.

А.Х.: По сути, та система аттестации, которая есть, она, мягко говоря, несовершенна сегодня в России?

В.Л.: Она несовершенна, и об этом уже знают все. И именно поэтому сейчас все сложнее становится. Это одна из самых острых проблем в школах, что директору надо отчитываться, что у него стало столько-то учителей высшей квалификации, а учителя не понимают, зачем им это надо. И это действительно так, это им абсолютно не нужно.

А.Х.: Там вместе со статусом учительского роста растет и оклад?

В.Л.: Нет, поскольку в нынешней системе оплаты труда школа получает единый фонд оплаты труда, в котором просто даны деньги на всех учителей. Если какой-то учитель первой или высшей категории, то он начинает претендовать на большее количество денег. Это значит, что он у своих коллег забирает часть денег из общего мешка. Именно поэтому во многих школах стараются в положениях об оплате труда уйти от этого деления и не поощрять финансово эти категории. Это одна из проблем, связанная с финансированием школы, которая не направлена на то, чтобы в школе было много специалистов с высшей категорией. Чем больше специалистов с высшей категорией, тем меньше каждый из них будет получать.

А.Х.: А как бы вы предложили изменить систему, если система учительского роста не принесет ничего хорошего?

В.Л.: Никакая система учительского роста в принципе не нужна. Никакая градация учителей не нужна. Учителя не занимаются соревнованием. Учителя — не частные предприниматели, которые друг с другом на рынке конкурируют. Учителя — единый коллектив, если один учитель работает хорошо, это работает и для других учителей. Если в коллективе будет нормальная и дружеская обстановка, то это положительно скажется на работе всей школы, и на воспитании, и на обучении. Надо полностью уйти от идеи соревнования. Изменить систему оплаты труда так, чтобы учитель не вынужден был конкурировать с другим учителем за копейки. Сделать нормальные условия работы, сделать нормальный учет рабочего времени, отнестись к учителю как к уважаемому работнику. Это первое, что необходимо. Сейчас даже не все виды работы оплачиваются.

В.И.: Вы имеете в виду работу на дому, проверочные работы?

В.Л.: Нет. Оценить, сколько человек готовится к уроку, невозможно. А вот оценить, сколько раз я везу детей на экскурсию, оценить, сколько я должен идти в воскресенье и вести детей на какие-то мероприятия, посчитать, сколько времени тратит учитель на подготовку к ЕГЭ дополнительно и так далее. Классное руководство — к сожалению, у нас нет такой должности и специальности. И из-за этого у нас не предусмотрено за это оплаты. У нас в большинстве школ, какие я знаю, оплата классного руководителя идет из стимулирующих. Это не отдельная специальная графа. А ведь по смыслу классное руководство должно быть отдельной специальностью, это не прописано ни в каких уставах. А теперь решено, и это уже на законодательном уровне закреплено, что устав школы определяет не сама школа, а учредители, то есть департамент управления образования. Но управление образования предлагают такие проекты уставов, в которых управляющий совет не может почти ничего. А управляющий совет — это и родители, и дети, и учителя. Вот пока не будет возможности управляющему совету решать вопросы, связанные со школьной жизнью, до тех пор ничего хорошего у нас не получится. Это еще один важнейший момент.

А.Х.: Еще одна обсуждаемая тема, связанная с возможным переносом линейки 1 сентября, со всевозможными мусульманскими праздниками, я говорю про Курбан-байрам, и что в Госдуме, как публикует портал РИА «Новости», предложили разрешить муниципалитетам переносить учебный год с 1 сентября на 1 октября. «Законопроектом предлагается закрепить за органами местного самоуправления соответствующего муниципального образования право переносить дату начала учебного года в образовательных организациях на 1 октября. Таким образом, дата 1 сентября будет сохранена как общая дата начала учебного года, но муниципальным образованиям будет предоставлена возможность переносить ее как раз в зависимости от объективных условий». Дискуссий-то много, здесь могут учитываться, кстати, и климатические всевозможные особенности, и национальные особенности, и особенности вероисповедания. Вы как относитесь к такому возможному переносу начала учебного года?

В.И.: К такой инициативе, чтобы учебный год начинался в любую дату с 1 сентября по 1 октября, по желанию муниципалитета? То есть сами внутри регионы принимают решение.

В.Л.: Во-первых, то, что сейчас произошло в Москве, — это, конечно, полный беспредел, потому что здесь никаких решений нормальных не было, все шло на уровне слухов, непонятно, как и что. И это, безусловно, работало на, скажем мягко, нетолерантное отношение к мусульманам. А что касается общего вопроса, то если у нас будут при решении этого вопроса муниципальные работники, муниципальные депутаты в самом деле выяснять отношение к этому жителей, проводить предварительные общественные слушания, то в этом нет ничего, как мне кажется, страшного. Другое дело, что вряд ли это будет воспринято положительно многими, например, родителями, потому что это связано и с планированием отпусков. Я могу понять перенос из-за каких-то обстоятельств на несколько дней. Но чтобы в каком-то одном регионе перенесли на месяц — может быть, на Дальнем Востоке, но там скорее надо было бы переносить, наоборот, сдвигать пораньше. Не знаю. В любом случае, это должно было бы сопровождаться очень серьезным именно выяснением общественного мнения и требовалось бы очень много готовить такие изменения. А смысла в них самих по себе я не вижу.

В.И.: Вы уже немного высказались по поводу того, что в Москве происходит в связи с празднованием Курбан-байрама. А почему, на ваш взгляд, это провокация? Потому что слово прозвучало.

В.Л.: Потому что объяснять детям и родителям, что что-то у них происходит, какое-то негативное явление из-за того, что есть такие мусульмане, и с ними обязательно надо вести себя осторожно, — это, по меньшей мере, поддержка неких негативных стереотипов.

В.И.: То есть было бы логичнее не переносить празднование 1 сентября, чтобы и школьники собирались, и взрослые, и мусульмане?

В.Л.: Мусульмане — такие же граждане. У нас были случаи, когда 1 число попадало на День города. Никто не предлагал переносить 1 сентября, хотя в День города у нас, между прочим, огромные толпы народа, и пьяных бывает достаточное количество. Почему никто не беспокоился о безопасности детей?

В.И.: Да, кстати, интересно. Потому что сейчас-то основной причиной озвучивается именно то, что будет большое скопление людей, сложно проследить за безопасностью.

В.Л.: Тогда надо прекращать вообще всю школу, останавливать, например, перед любыми заявленными общественными большими митингами. Представляете, заявляется митинг в поддержку Путина на Поклонной горе, и вокруг Поклонной горы на расстоянии 3 километров в школах переносится день занятий.

А.Х.: Такие митинги априори безопасные, наверное. Подается именно под этим соусом.

В.Л.: Много народу, самого разного. А если мы говорим, что само по себе скопление мусульман более опасно, чем скопление митингующих, то это уже и есть ксенофобия.

В.И.: Всеволод Владимирович, спасибо большое, что высказали свою точку зрения по нескольким вопросам, связанным с грядущим 1 сентября. Точки зрения, понятное дело, разные по всем вопросам.

В.Л.: Да, конечно.

В.И.: Мы прощаемся с вами.

А.Х.: И у нас на связи Степан Гончаров, социолог «Левада-центра». Здравствуйте.

Степан Гончаров: Здравствуйте.

А.Х.: Буквально недавно на вашем сайте был опубликован опрос среди россиян о том, что же их беспокоит в современной школе. Именно об этом опросе сегодня и поговорим.

В.И.: Можно, наверное, начать с озвучивания итогов, что это за опрос, какие результаты. А потом уже другие уточняющие вопросы будем озвучивать.

С.Г.: У нас каждый месяц проходят опросы на несколько разных тем. И мы эти темы чередуем таким образом, чтобы мы какие-то темы регулярно вели — раз в год или несколько раз в год спрашивали одни и те же вопросы. Это наш регулярный блок вопросов, который задается обычно перед началом учебного года, когда это наиболее актуально. У нас, по данным наших опросов, в целом результаты, нельзя сказать, что очень отличающиеся от прошлых замеров. По вопросу, какие качества, как родители считают, нужно воспитать в первую очередь в своих детях, мы не видим никаких особенных изменений в этом списке. Первое — это умение добиваться своих целей, 47% респондентов, чувство ответственности — 36%, умение общаться с людьми — 35%. Единственное, пожалуй, важное изменение, которое произошло даже не совсем сейчас, оно на протяжении истории наших замеров, начиная с конца 1990-х годов, первый был в мае 1998 года, — выросло значение такого качества, как стремление к успеху. Тогда его выбирало 15% респондентов, сейчас 26%. И рост, как мы видим, был плавный, но, тем не менее, устойчивый. Видимо, такое стремление к успеху, как самостоятельность, как желание не зависеть от обстоятельств, — все-таки растет значение этого качества. И в то же время, некоторое снижение у качества «терпимость и уважение к окружающим». Здесь трудно говорить о том, что это какой-то долгосрочный тренд, потому что на последнем опросе самый низкий за всю историю замеров показатель 17%, до этого было 27%, 29%. Некоторое снижение качества, которое все-таки позволяет встраиваться в общество. Люди перестали в целом воспринимать это как важную характеристику. Это такой результат, который мы зафиксировали в этом году. Возможно, это как-то связано с какими-то новостями, информационным шумом, который иногда сильно влияет на ответы респондентов.

В.И.: Степан, а если говорить про те проблемы, которые требуют решения в ближайшие несколько лет, — правильно я понимаю, что такой блок вопросов тоже присутствовал? Каковы результаты? И какие, может быть, изменения за последнее время были отмечены?

С.Г.: Здесь тоже достаточно все без изменений, что касается главных позиций. То есть рост дополнительных денежных затрат на обучение воспринимается наиболее серьезной проблемой, его выбирают 46% респондентов. И по нашим качественным исследованиям, фокус-группам, интервью мы также фиксируем, что люди обеспокоены тем, что они не смогут оплатить обучение своим детям. Сейчас все говорят, и это уже достаточно общее понимание, что без высшего образования устроиться совершенно невозможно на какую-то более или менее достойную работу, даже если это высшее образование, может быть, там и не требуется. Это уже такой ценз, который намного большее значение имеет, чем несколько лет назад. И среди наиболее важных проблем отмечают низкое качество образования и отсутствие у учеников интереса к учебе — по 30%. Низкое качество образования — это тоже такой ответ, который дают респонденты из года в год, и он не сильно меняется, вне зависимости от того, проходят какие-то реформы образования или нет. Но при этом все-таки, если мы говорим об отношении к ЕГЭ отдельно, сейчас мы не задавали этот вопрос, но по нашим данным, в целом люди более положительно стали к нему относиться, чем это было раньше. И какое важное изменение произошло — из этих замеров следует, что рост наркомании и преступности в школах, актуальность этой проблемы снизилась по сравнению с маем 2013 года, когда в последний раз этот вопрос задавался. Опять же, это может быть связано как с какими-то реальными улучшениями, так и с тем, что просто эта информация ушла, скорее всего, из СМИ, по каким-то причинам нет громких скандалов и расследований, касающихся наркомании среди подростков. И поэтому люди об этом меньше говорят. Но насколько это действительно отражает то, что эта проблема уходит, — этого я не могу сказать, наверное, больше эксперты по образованию могут на эту тему ответить.

В.И.: Если говорить об основных изменениях за те несколько лет, что подобного рода исследования проводятся, давайте подытожим с вами.

С.Г.: Мы видим, что никаких существенных изменений в динамике качеств, которые родители хотели бы воспитать в своих детях, и среди наиболее острых проблем, которые беспокоят родителей, не происходит. Здесь важно понимать, что все-таки люди ориентируются зачастую на последние события. То есть они не всегда сравнивают это с каким-то прошлым опытом, несколько лет назад или еще что-то, особенно в ситуации опроса, когда нужно быстро давать ответ. И поэтому на такие вопросы, с одной стороны, могут влиять какие-то текущие события, то есть если есть скандал в министерстве образования, то это, естественно, усилит эти проблемы. Но все-таки, если мы говорим о динамике, то проблемы остаются теми же, что были и ранее. Это экономическая недоступность образования, это низкое качество работы надзорных органов в сфере образования и вообще этой государственной сферы. И жалобы на то, что молодое поколение меньше интересуется учебой. Здесь никаких новых тенденций мы не видим.

В.И.: Если изучать данные опроса, правильно я понимаю, что там еще шла речь про уважаемость и оплачиваемость такой профессии, как преподаватель? И тут данные расходятся, то есть уважаемая — да, хорошо оплачиваемая — нет.

С.Г.: Да. Уважаемые, как правило, вот эти бюджетные профессии — врач, преподаватель, спасатель. В общем, люди, о которых в обыденной жизни говорят как о героях. Это такая вещь, которая воспитывалась на протяжении многих поколений, передается уважительное отношение, по крайней мере, декларируемое, к представителям бюджетных, социально значимых профессий. Но при этом, если бы мы задавали вопрос «хотите ли вы, чтобы ваши дети стали врачами, преподавателями?», то мы бы увидели, что не очень много людей хотели бы, чтобы их дети пошли по этому пути. Все-таки люди предпочитают для своих детей более доходные, более приземленные критерии успеха.

А.Х.: Все практически, как говорил премьер-министр, — вы же учитель, а не бизнесмен. Бизнесмены, я смотрю, в топе по наиболее доходным профессиям, по мнению россиян.

С.Г.: В общем, да. Депутат, бизнесмен, банкир. Конечно, мы говорим о стереотипных вещах. Понятно, что программист в списке доходных профессий все-таки намного ниже, чем банкир, банковский работник. И опять же, это, наверное, говорит о том, что люди не совсем точно понимают специфику рынка труда, насколько они ориентируются, какие действительно профессии могли бы приносить большой доход. Но вот они ориентируются на такие стереотипы, что уважаемый — это врач, а богатый — это банкир. Здесь ничего нового нет.

В.И.: То есть если брать конкретно такую специальность, как преподаватель, то ничего не изменилось за последнее время, именно в плане восприятия этой профессии? Потому что государство делает многое для того, чтобы, как минимум, сложилось впечатление, что преподавателям в стране стало жить лучше.

С.Г.: Да, но учитывая, что все-таки есть какая-то инерция у общественного мнения, такие вещи складываются на протяжении достаточно долгого времени, отношение к каким-то профессиям, выбор, кем бы вы хотели, чтобы стал ваш ребенок. И здесь очень велика роль осадка от предыдущих новостей, предыдущего информационного потока. Велика роль этого негативного фона, который сложился, что эти профессии низкооплачиваемые, что государство меньше об этом заботится. Но, конечно, есть и какие-то исключения, которые, как правило, не попадают в эту картину. В московских школах преподаватели все-таки получают достаточно много, на уровне среднего заработка уж точно. И вот это не попадает в массовые оценки.

В.И.: То есть в зависимости от региона могут быть разные данные еще.

С.Г.: Конечно, да. И насколько еще люди, которые отвечали на вопросы, близко с этим сталкивались, насколько для них это важно.

В.И.: Посмотрим, как будет это в динамике проявляться. Может быть, через 10 лет восприятие такой профессии, как преподаватель, изменится, исходя из реалий, что жить станет лучше. Степан, благодарим вас за то, что нашли время побеседовать с нами.

С.Г.: Спасибо вам.

А.Х.: Это была программа «Угол зрения», для вас работали Александра Хворостова и Валентина Ивакина. Мы прощаемся с вами, до свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments