Споры вокруг Солженицына: быть или не быть памятнику писателю в Ростове-на-Дону

В Ростове-на-Дону не утихают споры вокруг личности Солженицына. О том, нужен ли памятник писателю, высказались инициаторы его установки и противники идеи. Эксперты: Максим Гончаров — пресс-секретарь ростовского отделения общественного движения «Суть времени», (г. Ростов-на-Дону);
Дмитрий Лындин — скульптор, автор будущего памятника А. Солженицыну (г. Ростов-на-Дону).

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Zoom» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова. Тема сегодняшней программы: «Споры вокруг Солженицына: быть или не быть памятнику писателю в Ростове-на-Дону». Дело в том, что в Ростове Александр Солженицын прожил 17 лет. Его друг, соратник Витольд Абанькин стал идеологом установки этого памятника. Именно после того, как заговорили о том, ставить в городе памятник Солженицыну или не ставить, разгорелись жаркие дискуссии. Изначально была идея поставить памятник именно в год 100-летия рождения писателя, в 2018 году. Естественно, появились люди, которые выступили против установки этого памятника. Сегодня мы услышим позицию и тех людей, которые за установку памятника, и тех, кто против.

У нас на связи Максим Гончаров, пресс-секретарь ростовского отделения общественного движения «Суть времени», (г. Ростов-на-Дону). Здравствуйте!

Максим Гончаров: Добрый день.

А.Х.: С какого времени вообще идут разговоры об установке памятника Солженицыну в Ростове?

М.Г.: Разговоры об установке этого памятника идут достаточно давно. Ранее пытались его поставить возле главного корпуса ЮФУ, где потом поставили памятник атаману Платову. А сейчас они заговорили в связи с тем, что в 2018 году 100 лет со дня рождения Солженицына. И вот, в рамках этого юбилея, я так понял, идею с памятником все-таки удалось протащить.

А.Х.: Судя по слову «протащить», ваше отношение к идее установки памятника резко негативное. Объясните, пожалуйста, позицию.

М.Г.: Да, наше отношение резко негативное, поскольку мы считаем, что Солженицын — это не та фигура, которая достойна примера для подражания, память которой надо увековечивать в нашем городе. Во-первых, он не нравится нам тем, что в его произведениях, в частности, в книге «Архипелаг ГУЛАГ», практически в каждом ее томе открыто прославляются члены коллаборационистских формирований, воевавших на стороне гитлеровской Германии. Это власовцы и бандеровцы, в других местах он говорит о «лесных братьях», в других произведениях. Фактически те, кто пошли с нацистами против нашей страны, — заявляется, что это ничего страшного, режим советский был так плох, что это нормально. На наш взгляд, в текущей ситуации, когда против нашей страны идет информационная война со стороны Запада по всему миру, и используются во многом как раз те тезисы, которые в свои книги вбрасывал Солженицын, поскольку он же не только бандеровцев и власовцев прославлял, он там еще и историю фальсифицировал безбожно, о чем современные историки уже очень многое сказали, привели очень много примеров. В частности, когда он использовал нацистские листовки, которые разбрасывались над Советским Союзом, в качестве источника для своей книги. В связи со всем этим и учитывая, что победа в Великой Отечественной войне — это главный символ, объединяющий наше общество, мы считаем, что памятник такому человеку в принципе не может быть установлен в нашем городе. На наш взгляд, следом за Солженицыным будет памятник Власову, это очевидным является шагом. Поэтому мы против.

Кроме того, опять же, говоря о текущей внешнеполитической ситуации, Солженицын, живя в США, неоднократно обращался и к американским сенаторам, и к другим американским элитам, и это зафиксировано в его публичных выступлениях, он обращался с требованием вмешиваться во внутреннюю политику нашего государства, призывал к агрессии против нашей страны, заявляя, что она — мировое зло. Зачем в нашей стране теперь ставить памятник такому человеку? Тут Трамп ввел против России санкции, все очень недовольны. Но при этом хотим поставить памятник человеку, который фактически призывал к тому же самому, что сделал Трамп.

И, наверное, третья причина, почему мы не хотим его видеть именно на Донской земле, — это то, что он до последних лет жизни травил великого русского писателя Михаила Александровича Шолохова. Он распространял фальшивые агитки о том, что Шолохов не является автором «Тихого Дона», издавал не свои, а чужие книги, он всячески пытался подорвать его авторитет и очернить его репутацию. В итоге рукописи были опубликованы, и было доказано, что это писал Шолохов. Но Солженицын такими нехорошими действиями сильно отметился в числе многих других. Поэтому особенно на Донской земле, где Шолохов почитается, это, на наш взгляд, особенно недопустимо. Надо решать, кто нам нужен, — герой или предатель.

А.Х.: Об авторстве Шолохова «Тихого Дона» говорил не только Солженицын. Многие об этом говорили и ставили под сомнение, как молодой человек мог написать такую эпопею. А вот относительно вашего отношения именно к личности Солженицына — вам не кажется, что в принципе есть люди, которые поддерживают мысли и идеи Александра Солженицына, и что можно дать возможность тем людям прийти к памятнику? Ведь нельзя же так категорично заявлять, что если нам не нравится, то памятнику не быть.

М.Г.: У нас в Ростовской области три памятника нацистскому последователю, генералу Краснову. И туда тоже приходят некоторые люди, которые являются его сторонниками. Это правильно? На мой взгляд, это неправильно. Конечно, Солженицын — не Краснов, я согласен. Есть у нас памятные доски, есть даже проспект его имени. Люди могут добиваться памятника. Они собирают сейчас подписи за то, чтобы памятник поставили возле школы. Но у нас же демократическое государство. Мы придерживаемся другой точки зрения. Мы считаем, что он — недостойная личность для установки ему памятника. Поэтому мы собираем подписи против этой установки. Просто чтобы было видно, что у нас общество не ограничивается теми, кто за памятник, и все-таки большинство против этого памятника. В частности, даже голосование на «Активном ростовчанине» показало, что большая часть людей не хочет видеть в нашем городе памятник Солженицыну. Но они все равно хотят поставить, проигнорировав эту процедуру.

А касательно его личности — мы же говорим о конкретных действиях. Я не хочу рассматривать какие-то его личные черты, потому что он прославился конкретными действиями. Он прославлял тех, кто воевал с нацистами? Проставлял. Он призывал Америку к агрессии против нашей страны? Призывал. Зачем нам такой памятник?

А.Х.: Я так понимаю, в Ростове даже состоялся пикет 20 августа против установки памятника Солженицыну. Кто присутствовал на этом пикете, что говорили эти люди? К какому заключению пришли? Может быть, подписали какие-то документы?

М.Г.: Да, состоялся пикет. На этом пикете мы начали сбор подписей против установки данного памятника. Собственно, на пикете мы и занимались тем, что собирали эти подписи. Поскольку нам на достаточное позднее время его согласовали, то он у нас был небольшой, потому что рано стемнело, где-то в районе часа он длился. Соответственно, начали сбор подписей. Сегодня мы в группе должны опубликовать призыв к людям, желающим подписаться, там подписные листы опубликованы, они могут сами собрать подписи и передать нам. Пару недель мы будем их собирать, а потом сдадим. Обращение у нас на имя первого заместителя губернатора Игоря Александровича Гуськова, потому что он провел заседание оргкомитета, на котором заявил, что в Ростове памятник все-таки будет установлен.

А.Х.: А кто присутствовал на этом пикете? Там были просто ростовчане или какие-то знаковые личности вашего города?

М.Г.: Этот пикет проводили мы как общественное движение «Суть времени», соответственно, подписи собирали мы у тех, кто проходит по улице Пушкинской. Мы никаких знаковых людей туда не приглашали, но мы планируем 3 сентября провести дискуссию в публичной библиотеке, куда пригласили инициаторов установки памятника в лице Кожина Александра Олеговича, он еще обещал пригласить основного сторонника установки памятника Витольда Абанькина, чтобы мы решили, можно ли найти какую-нибудь точку в наших позициях. И мы планируем это все провести.

А.Х.: Если на дискуссии большинство выскажется за установку памятника, будут приведены какие-то доводы, тогда каковы будут ваши действия? Будете ли вы дальше добиваться отмены вообще идеи установки памятника в городе?

М.Г.: Мы это организовываем не для того, чтобы решить, устанавливать или нет, поскольку очевидно, что все-таки позиции твердые и у нас, и у противников. Мы проводим дискуссии, чтобы просто к чему-то прийти, попробовать это сделать стоит. У нас позиция такая в любом случае есть, обращения у нас есть. Мы в любом случае не изменим мнение, что человек, который прославлял нацистов, не должен стоять в нашем городе, поэтому мы все равно сдадим это обращение и все равно будем вести какую-то информационную работу.

А.Х.: Если все-таки станет вопрос по установке памятника, то какой бы район города вы бы выбрали? Или на какие бы уступки вы пошли в данном вопросе?

М.Г.: Я считаю, что такому деятелю памятник в нашем городе не нужен. Какая разница, в каком районе, если это все равно один город? Я не вижу разницы. Просто какой это будет пример для детей, когда они спросят, за что тут дядя стоит, и чем он прославился? Им скажут, что он прославился из-за того, что делал вот это и вот это. Это разве хороший пример для подражания? Давайте тогда ставить памятники Ходорковскому и Касьянову, они тем же занимаются. Когда мы проводили пикет, к нам пришел пресс-секретарь штаба Навального, он хотел подискутировать с нами, он защищал Солженицына. И мы говорили, что он участвовал в развале нашей страны. Он сказал: «Я тоже участвовал в развале СССР и тоже горжусь этим». Ну вот такая позиция у людей. Если честно, он сейчас вместе с Навальным участвует в развале России и тоже будет этим гордиться. Мы не хотим, чтобы такой пример давался нашим детям, поэтому мы все равно будем против Солженицына.

А.Х.: В городе же есть улица Солженицына. И ребенок так же может спросить, почему эту улицу назвали именем Солженицына. И все равно придется объяснять.

М.Г.: Улица Солженицына — это тоже не хорошо. Но когда назвали эту улицу, они нас не спросили. А по памятнику создали голосование и нас спросили. Большинство граждан сказали, что против, а его все равно собираются ставить. Раз уж нас спросили, и мы высказали такой результат, а его проигнорировали, то мы и решили собрать дополнительно подписи, чтобы напомнить о том, что большинство граждан не хочет этого памятника в нашем городе.

А.Х.: Как вам кажется, к чему приведут ваши дискуссии, ваши споры?

М.Г.: Поскольку памятник в нашем городе пытаются поставить давно, и, если помните, Южный федеральный университет собирались переименовать в честь Солженицына и даже вешали табличку, но потом от этого отказались. Ведь в Ростове многие не хотят увековечивания имени этого деятеля. Поэтому я думаю, что он, скорее всего, не будет установлен, поскольку инициаторы установки памятника согласовали его установку только на проспекте Солженицына, а они заявили, что они там его ставить не будут, потому что им это не интересно, они хотят ставить его только на Пушкинской, поэтому он все-таки не будет установлен. Пусть поставят памятник тем, кто действительно достоин, и тем, кто не прославлял бандеровцев, которые устроили сейчас геноцид на Украине, он ведь защищал бандеровцев, он говорил, что это просто обычные украинские крестьяне, которым надо дать независимость.

А.Х.: Максим, огромное спасибо за то, что вы с нами побеседовали. Следующим, кто выскажется об установке памятника Александру Солженицыну, будет Дмитрий Лындин, скульптор, автор будущего памятника А. Солженицыну (г. Ростов-на-Дону). Прежде всего, мы спросили скульптора, как давно появилась идея увековечить память Солженицына, и как долго идут разговоры об установке, и кто стал инициатором?

Дмитрий Лындин: Идея появилась 3 года назад, Абанькин Витольд Андреевич, услышав о том, что есть президентская программа об увековечивании памяти, начал инициировать и меня привлек, можно сказать, что совершенно случайно. И с тех пор у нас эта вся тема и длится.

А.Х.: Спросили, знает ли резкую позицию тех, кто выступает против установки этого памятника, и какова позиция к личности писателя автора будущего памятника.

Д.Л.: Дело в том, что все эти противники — это люди, которые его не читали, либо вообще ничего не знают. Я могу сказать так, что именно когда я работал над памятников, я читал его произведения и слушал интервью. И слушал в интернете его противников. Это не только у нас, их вообще везде достаточно. Это такие люди, которые не читали, но против. Кто-то обливает грязью, называют власовцем. Ему приписывают развал Советского Союза, какую-то антироссийскую деятельность. Он никогда не был антироссийским деятелем. Что я читал и смотрел, он никогда не упоминал Россию в качестве источника зла, он всегда был противником определенных личностей, режима, но он никогда не выступал против России, он никогда не хотел зла России. И находясь в эмиграции, он так же думал. Во-первых, эмиграция была вынужденная, его выслали, а не сам он уехал. И там ему предлагали очень много стать таким, идти на «голос Америки», чтобы поливать все, что касается СССР, но у него была своя позиция, относительно событий революции, относительно коммунистической партии и ее методов. Это то, что я читаю, смотрю. А позиция его противников — это просто поливание грязью, а доказательств никаких нет. Я читал очень много отрицательных высказываний, и многие люди воспринимают это за чистую монету, они скорее верят плохому, чем хорошему. Вот и из-за непонимания такое происходит. Многие не понимают, против чего они вообще выступают. Им сказали, и они все это поддерживают, я не вижу ничего серьезного в этом. Я думаю, что и президент вряд ли сделал бы, если бы это личность была, которая имеет двойное дно, то вряд ли увековечивание памяти имело место. А зачем это делать, если у человека что-то было нечисто? Я думаю, что все-таки во властных структурах достаточно информации, чтобы иметь реальную картину. Но если президент сказал, что это увековечивания памяти, значит, нет доказательств его измены родине и предательства.

А.Х.: Еще неделю назад на портале «Блокнот-Ростов» была опубликована статья «Памятник Солженицыну в Ростове предлагают поставить у публичной библиотеке или нигде». И мы тоже поинтересовались мнением Дмитрия Васильевича о месте установки будущего памятника.

Д.Л.: Он 14 лет жил в Ростове, это человек, который непосредственно находился в этом городе. Высылать этот памятник куда-то в новый район, который вообще никогда не был Ростовом, это были хутора или станицы, и высылать туда этот памятник, который идеологически там не к месту, хотя вроде бы и название там проспект Солженицына. Но тут еще есть такой достаточно серьезный аргумент, что денег, который выделяют на этот памятник, всего 3 миллиона, это очень незначительная сумма, это полностью вся сумма с учетом благоустройства, постамента, литья, лепки. Это скромная сумма, на очень скромный памятник. Он же задумывается не таким грандиозным монументом. Он задумывается в том месте, где Солженицын непосредственно находился, это Пушкинская. Именно там молодым человеком он гулял, он жил там рядом, это исторически его места, поэтому тут логично именно туда и ставить, а не ставить среди колоссальных зданий, где такой памятник будет смехотворно смотреться. Тут еще и архитектурная нелепица получается. Если делать памятник высотой 3.5 метра вместе с постаментом и ставить его среди 30 метровых зданий, он будет смотреться, как букашка. Позиция основывается на двух аргументах. Это историческое его место пребывания, это не тот персонаж, который где-то и когда-то был в Ростове, как Чехов, но Чехова поставили в центре, но он тут не жил. А Солженицын непосредственно тут находился, это первое. Второе — эти средства, которые выделяются, да и не только средства, а сам по себе образ Солженицына — для меня он был человек очень аскетичный, он не предполагает какого-то грандиозного монумента в принципе, даже если бы собрали эти деньги, нашли бы городские власти, чтобы сделать его большим. А он должен быть очень большим, иначе он там потеряется. Это даже было бы немножко неправильно относительно его личности. Скажем так, он бы был против каких-то грандиозных монументов, огромных фигур, величественных постаментов, а тут это очень камерный и небольшой памятник. У нас он планировался даже не на Пушкинскую, а на Красноармейскую, там есть очень неплохое место для него, но там просто маршал Лелюшенко стоит, это не совсем удачно.

А.Х.: Также узнали у автора будущего памятника об образе будущего изваяния, почему писателя решили поставить на ступень.

Д.Л.: Мысль пришла, еще когда я его изучал. Просто в его высказываниях, его интервью, которые он давал разным агентствам, он очень много уделяет внимания именно тому, что человек должен постоянно куда-то расти. Вообще, этот образ восхождения по ступеням нравственности, образования, духовного роста, он этот образ часто использовал в его мемуарах. Он все время об этом говорил, поэтому он у меня по ступеням и поднимается куда-то выше и выше. Он этому много уделяет внимания и очень много об этом говорит. И почему эти противники не хотят об этом слышать? Они слышат только какие-то обвинения. Вы послушайте его интервью. Он умный человек, говорит правильные вещи, никого не обливает грязью, а опирается на какие-то факты, которые он собирал. Я встречал людей, который говорили, что не читали, а считают его изначально предателем. Человек почему-то гораздо охотнее верит в плохое, нежели в хорошее что-то. Ну, пускай обращается в администрацию президента и говорит о том, что не достоин Солженицын увековечивания.

А.Х.: Поинтересовались, встречался ли автор памятника с родственниками Солженицына — с вдовой или с его сыновьями. И был ли разговор по поводу идеи увековечить память писателя в Ростове, спросили ли мнение родственников писателя об идее установки памятника.

Д.Л.: Мы общались не с вдовой, когда я делал доску Солженицыну на здании ЮФУ, на улице Максима Горького. Памятная доска, мы ее открывали, по-моему, в 2011 году, там, где он учился, на здании университета, там достаточно большая доска. И я общался с его сыном, Ермолаем Солженицыным. Он как раз-таки и говорил, что на Пушкинской он непосредственно находился. И будучи еще совершенно молодым человеком, ему было 18 лет, уже тогда у него появились первые идеи, что надо написать про революцию, про изменение государственного строя, про все события, которые ему предшествовали и последовали после него. Именно на Пушкинской ему эти идеи пришли. Почему я и говорю, что это такое историческое место, которое ему очень близко. Есть аргументы, что Пушкинская перегружена, слишком много памятников. Это один из основных, кстати, аргументов. Я имею в виду не тех, кто против памятника, а тех, кто считает, что лучше его на Западный отправить. Дело в том, что Пушкинская получается улицей писателей. У нас там Пушкин, Чехов, бюсты Шолохова, Калинина, Закруткина, Высоцкому там памятник стоит. Такая аллея писателей, которые оставили достаточно серьезный след.

Тогда он [сын] только предлагал, что хорошо бы поставить. Он вообще человек, который этими вещами не занимается. У него свои там дела, он не участвует в этих вещах. Просто когда мы прохаживались там, шли по Пушкинской, он говорил, что отец вспоминал, что именно здесь, на Пушкинской ему вот эти идеи приходили в голову. И, конечно, на Пушкинской хорошо бы поставить памятник. Но так как он не участвует ни финансово, никак, я думаю, это просто его личное пожелание в тот момент. Никаких других у нас контактов в общем-то и не было. Если бы у нас был решен вопрос с местом, уже можно было бы поехать в Москву, показать им. А так у нас непонятно, будет, не будет.

А.Х.: Также задали мы вопрос и о том, пойдет ли скульптор на ту дискуссию, которую планируют провести активисты, выступающие против установки памятника 3 сентября.

Д.Л.: Я не буду присутствовать однозначно. Это не мое дело. Мое дело совсем другое. У меня нет на руках документов каких-то, которые я мог бы предъявлять. У меня есть моя личная позиция относительно этого человека. Я сделал модель памятника, я готов его сделать. Но сражаться с людьми, которые кидаются грязью, я не готов. Это не тот уровень общения. Это не диспут, это просто базар, я так понимаю. Ничего, кроме базарных криков и воплей о том, что он предатель, — я слышал это все, и участвовать в этом мне совершенно неинтересно. Я не знаю, как с этими людьми разговаривать. Я не умею базарить и не хочу.

А.Х.: Поинтересовались, от чего зависит дата установки памятника писателю, и сколько времени необходимо еще.

Д.Л.: Не знаю. Столько времени уже все это длится. Я не представляю, как это будет развиваться дальше, когда это все случится. Потому что уже три года это все, слишком долго. Его пытаются все-таки не поставить в центре. Я не знаю, как оно будет дальше двигаться. Я свою работу сделал, я свою позицию всем озвучил.

А.Х.: И все-таки, с позитивом ли смотрит автор скульптуры в будущее?

Д.Л.: Не знаю, честно сказать. Очень хотелось бы. Как оно пойдет, я не представляю. Есть много противников, и насколько они могут на это дело влиять… У меня есть пожелания, у меня есть решения. Я могу менять еще саму концепцию, это можно делать. Если меняется место, может быть, меняется немного и решение. Это все возможно. Возможны какие-то изменения в самом памятнике. Но когда это все случится, вообще случится или нет, трудно очень сказать. Я не знаю.

А.Х.: Это были мнения и сторонников установки памятника Солженицыну, и тех, кто против. Как сложится судьба памятника, пока неизвестно, еще идут дискуссии.

Это была программа «Zoom». Для вас работала Александра Хворостова. Услышимся.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
АПИ

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments