Почему генералы и элита обзаводятся дворянскими титулами, и станет ли президент императором

Что дает основания полагать, что в России появится император, и почему это может быть не Путин? Также обсудили митинги в связи с 26-й годовщиной ГКЧП, уроки трагедии подлодки «Курск» и дело правозащитника Игоря Нагавкина. Эксперт: Лев Пономарев — исполнительный директор общероссийского движения «За права человека».

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Валентина Ивакина. Это программа «Вторник со Львом Пономаревым». Каждый вторник с 15:00 до 16:00 по мск правозащитник Лев Пономарев будет рассказывать, какие дела на данный момент ведут специалисты общероссийского движения «За права человека» и анализировать последние события в стране. Лев Пономарев — это исполнительный директор общероссийского движения «За права человека». Тема нашего сегодняшнего эфира: «Почему генералы и элита обзаводятся дворянскими титулами, и станет ли президент императором». Лев Александрович, здравствуйте.

Лев Пономарев: Здравствуйте.

В.И.: Начнем мы с дела правозащитника Нагавкина. Я знаю, что вы были сегодня на заседании в суде, там рассматривался вопрос о продлении ареста волгоградскому правозащитнику. Напомню для тех, кто не в курсе, он арестован был 27 сентября 2016 года. И насколько понимаю, он с тех пор находится под стражей. И представители правозащитного сообщества неоднократно говорили о том, что дело против него сфабриковано, и якобы нет никаких оснований для какого-либо расследования. Вот можете рассказать, как обстоят дела на данный момент? Что-то изменилось?

Л.П.: Во-первых, сегодня суд перенесли на 3 часа, и я был вынужден уехать из здания суда, поэтому то, что сегодня будет происходить, я не могу комментировать. А что сегодня должно было происходить — это продление меры пресечения. Нагавкин привезен в Москву, привезен искусственно совершенно, он уже сидит несколько месяцев в московском СИЗО. И никаких следственных действий с ним не производится. Человека посадили в «Бутырку», тратятся государственные деньги, у него двое малолетних детей, он мог бы работать, содержать семью. Он правозащитник, он бы делал что-то полезное, но и общался бы со следователем, раз уголовное дело открыто. Но этого ему не позволяют. Он недавно объявил голодовку. Я сегодня принес в суд свое личное поручительство с требованием, чтобы ему изменили меру пресечения, личное поручительство Алексеевой Людмилы Михайловны, председателя Московской Хельсинкской группы. Хотелось бы, чтобы нас все-таки услышали и изменили меру пресечения. Вы более или менее изложили уже все, и повторять мне не хочется насчет искусственного возбуждения уголовного дела, но могу назвать главную причину, по которой его хотят посадить. Дело в том, что он борется с распространением наркотиков в Волгоградской области, ему удалось в своем родном городе прикрыть распространение наркотиков. Он это делал разными способами, в том числе, фактически силовыми, когда выяснилось, что полиция и прокуратура, скорее всего, крышуют распространение наркотиков, поэтому через них это не удавалось решить. Они просто установили свой контроль на улицах города, свой контроль над молодежью. И любую информацию о появлении наркотиков в городе они тут же проверяли и пресекали. Причем пресекали физически. Ему один сотрудник следственных органов дал предупреждение, что ему надо уезжать из города, а потом его забрали, осуществив некий сценарий попытки взлома местной скупки дверей. Всего лишь попытка взлома, но он уже почти год находится под стражей. Уже само то, что его взяли под стражу из-за попытки взлома ломбарда, причем потерпевших не было, это уже говорит об ангажированности этого дела. А в Москву его привезли, потому что по одному уголовному делу ему привязали еще какое-то количество людей, которые имеют криминальное прошлое, и у них есть какие-то сюжеты, которые связаны с Москвой, а у него ничего такого нет. Он ломбарды в Москве не пытался взламывать. Тем не менее, всю команду привезли в Москву, какие-то следственные действия ведутся по этим ребятам, а по нему ничего не делается. Он просто просиживает штаны, там условия не лучшие, он нервничает. И мы стараемся его все-таки вытащить на свободу.

В.И.: На «ОВД-инфо» была информация: «Нагавкин находится в „Бутырке“ уже два с половиной месяца, с начала апреля, он был этапирован потому, что уголовное дело против него было объединено с другим, по статье 105 УК (Убийство)».

Л.П.: Нет, его никто в убийстве не обвинял. Там у этих ребят были обвинения в каких-то уголовных делах, у них это было, а так как это общее уголовное дело, его привезли сюда. Я знаю, что с этими людьми работают и пытаются из них выбить показания, что он с ними участвовал в каких-то других уголовных делах. И я знаю, что пока никто из них не дал показания против Нагавкина, но вы знаете, довольно много всякой криминальной хроники сейчас печатается и показывается по телевидению, что заставить заключенного дать ложные показания очень легко. Мы этого тоже сейчас боимся.

В.И.: И вопрос по состоянию здоровья Игоря Нагавкина, потому что СМИ довольно тревожную информацию озвучивают, учитывая, что у него хроническая мочекаменная болезнь, а тут вы говорите, что он объявил голодовку и так далее.

Л.П.: Да, все это есть. Дело в том, что когда его задержали, там была довольно холодная ночь. И их пять часов держали на мокрой после дождя земле. Пять часов они лежали не двигаясь. И это до тех пор, пока они не стали корчиться от судорог, и только тогда их подняли с земли. И после этого у него действительно было обострение болезни, у него очень плохое было состояние, когда он сидел в волгоградском СИЗО, но мы следили за этим, добились какого-то лечения. Он освободился от этой проблемы, когда приехал в Москву. Конечно, тут питание не идеальное, но мы стараемся ему покупать продукты и следим за тем, чтобы он как-то питался, но все это очень печально. Он готов дать показания в качестве свидетеля. Мы обратились в ФСБ, чтобы по факту распространения наркотиков в Волгоградской области они допросили Нагавкина, но пока они этого не делают. Я не знаю, как дальше будут развиваться события, но придется повторить это письмо директору ФСБ. Кстати, не так часто правозащитники обращаются к руководству ФСБ. Мне кажется, что в данном случае ФСБ могли показать, что они существуют не только для того, чтобы бороться с оппонентами власти, но и раскрывать реальных преступников в правоохранительных органах.

В.И.: А какие-то факты есть, которые можно на суде представить по наркомафии?

Л.П.: Я надеюсь, что Нагавкин их не предает гласности. У меня их нет, но Нагавкин сказал, что готов огласить какие-то факты.

В.И.: И последний вопрос по этому делу — каков ваш прогноз?

Л.П.: Мой прогноз очевиден — его не отпустят, потому что если у нас человек попал за решетку, то вероятность того, что ему изменят меру пресечения, даже в таком случае, как у нас, когда никакие следственные действия не ведутся, она минимальна. Раз он за решеткой, то там он и должен оставаться. Мы будем обжаловать, мы сейчас намерены обратиться в прокуратуру с требованием немедленно его освободить уже через прокурорский механизм, с жалобой на действия следователя, который ничего не делает.

В.И.: Посмотрим, как дальше события будут развиваться. Хотелось бы еще поговорить про ситуацию в Брянске, которую мы обсуждали в прошлом выпуске. Вы говорили, что две недели не пускали адвокатов к осужденным, от которых якобы жалобы поступили. И правильно ли я поняла, что это ожидание в итоге затянулось на три недели, и с кем-то все-таки удалось поговорить. Вот как разрешилась эта история?

Л.П.: Смотрите, тут тактика тюремщиков очевидна. Мы обратились буквально на следующий день, когда избили буквально сотню человек. Там было большое количество людей, более того, некоторые вскрылись. Можно было снять много видео и фотографий, и сам факт избиения был бы продемонстрирован. На протяжении 3 недель фактически никого из адвокатов не пускали, грубейшим образом нарушая закон, причем в диалог уже было втянуто и руководство Федеральной палаты адвокатов России. Я уже не говорю о руководстве в брянской палате адвокатов. Адвокаты требовали, чтобы их впустили, они в этом смысле сотрудничали с правозащитниками и действовали довольно энергично, но все равно никого не пустили. Мы называли несколько фамилий, по которым нам говорили, что эти заключенные «включили заднюю», потому что вывели только одного из трех. И этот заключенный сказал, что он не жалуется. Естественно, что никаких синяков не было, все зажило за 3 недели, и на него оказали давление тюремщики. И это очень легко делается. Мы знаем случаи, когда просто десятки человек отказывались. Нам поступали жалобы, а когда адвокат приходил, они просто отказывались. Это довольно известный прием, потому что когда заключенный жалуется, тогда делается проверка. Проверка не подтверждает их жалобы, а потом возбуждается уголовное дело по факту ложного доноса. И таких дел мы знаем около 10 по стране. Я должен признаться, что сейчас тюремная система полностью оторвалась от общественного контроля. Из общественно-наблюдательной комиссии вымываются правозащитники. А это такие созданные по закону органы, когда общественники могут прийти в любую тюрьму и проверить, что там происходит. Сейчас туда вместо правозащитников загоняют бывших силовиков, которые, естественно, ничего не разоблачают. И фактически тюрьма оказывается за высоким забором, и тюремщики делают, что хотят. Могу одно сказать, что не все колонии сейчас пыточные, не во всех колониях работают садисты, но таких колоний все больше и больше, где процветает избиение, садизм и все такое. И это очень опасно для страны.

В.И.: По Брянску ведь остается надежда на одного человека, который так и не вышел пока пообщаться с юристами, правильно я понимаю?

Л.П.: Нет. Там нам снова новые фамилии дают, мы вообще общаемся в «ВКонтакте» с родственниками заключенных, нам все время пишут, чтобы мы проверили этого, этого и так далее. Но я должен сказать, что у нас нет возможности посылать одного адвоката за другим, потому что за это надо платить. И ситуация в этом смысле совсем плохая. Если бы там работала общественно-наблюдательная комиссия, а они могут ходить там хоть целый день и беседовать с заключенными. А там эти комиссии отсутствуют. А чтобы адвокаты ходили, это люди коммерческие, и им надо платить деньги, поэтому, может быть, сама адвокатская палата попробует что-нибудь сделать, но я не знаю, что дальше делать, я прямо скажу. Денег у меня нет, чтобы оплачивать адвокатов. А родственники мне звонят и жалуются. Мы опросили несколько заключенных, которые вышли оттуда недавно, которые были свидетелями, они подтвердили, что избиения были. Тут надо профессионально расследовать, а для этого существует СК, генеральная прокуратура, ФСБ. Мы обратились в СК Брянской области, но они нам уже отписались и сказали, что проверка проведена, там ничего не было. Мы обратились сейчас в генеральную прокуратуру и в федеральный СК, чтобы группа следователей из Москвы туда выехала. Надежда на то, что это произойдет, у меня минимальная. Все, система исполнения наказания закрылась от общества, и это очень тревожный знак. Это значит, что власть разрешила закрыться. Это значит, что власть готовится к массовым посадкам не только уголовников, но и политических. И они доверяют этой судебной системе, которая показала себя способной выполнять любые задания правительства. А то, что там есть садисты, ничего страшного. По мнению власти, это не так опасно, как некоторая открытость этой системы.

В.И.: Предлагаю перейти к следующей теме и поговорить о годовщине ГКЧП. Мы с вами и в прошлом году обсуждали, когда было 25 лет. Знаю, что вы готовите несколько мероприятий со своими коллегами. Что готовите? И что изменилось за минувший год?

Л.П.: Во-первых, как проходило 25 лет. Нам не согласовывали наши традиционные акции, которые мы проводим из года в год. За этот год мало что изменилось, единственное, что количество людей, выходящих на улицу, увеличилось. Появилось большое количество задержанных за это время, посажанных под административный арест, то есть ситуация в городе накалилась. Тем более, они не хотят вспоминать события 1991 года, а мы проводим каждый год, чтобы напоминать, что это все-таки было. А что было? Давайте я коротко скажу для наших слушателей. Я был главным активным участником этих событий, я тогда был депутатом Верховного Совета СССР, был сопредседателем «Демократической России», организовывал выход людей на площади. Было уникальное событие в тысячелетней истории России, когда народ сам определил свою судьбу, когда народ вмешался в конфликты элиты России. Мы знаем, что тогда был конфликт между Горбачевым и Ельциным. Некоторые историки пишут, что те люди, которые привыкли, что в России все происходит через проблемы борьбы за власть между элитами, они говорят, что в конце 1980-х Ельцин сам ушел из партии и вступил в борьбу за власть и победил, вот так описывается ситуация в 1991 году. На самом деле было следующее: действительно было это противостояние, но судьбу этого противостояния решил народ. Если бы это было просто между Горбачевым и Ельциным, то Ельцина свободно бы арестовало КГБ, и никаких проблем бы не было, но народ вмешался в эту историю. И Ельцин даже не обращался к народу, народ вышел на площадь. 19, 20, 21 августа находился на площади около Белого дома и не допустил штурма Белого дома, в котором находился Ельцин. Он был удивлен, что народ вышел, он не призывал народ выходить на площадь. Это мы призывали людей выходить. На площадь перед Белым домом вышло несколько десятков тысяч человек, но эти люди были мирные, они были безоружные. И тогда армия побоялась штурмовать Белый дом, хотя получала приказ от руководства. Можно сказать, что в августе 1991 года в России произошла «оранжевая революция», бескровная революция. И вот эта атмосфера, когда москвичи до миллиона человек выходили на акцию в защиту демократии и свободы до путча, позволила сделать так, чтобы они вышли и во время путча, рискуя своей жизнью. И этого власть боится, власть не хочет напоминать, что это было в России. Они противодействуют проведению наших акций именно поэтому.

Мы их все равно проведем. 20 числа будет митинг в память трех погибших молодых людей на месте их гибели. Мы там венки положим, и будет траурный митинг. А 22 мы проведем два митинга. 22 число — это национальный праздник, это День Российского Флага. Власть, кстати, тоже не любит это вспоминать, потому что российский флаг — это патриотический символ. Это символ суверенитета России. И именно демократический совет России учредил этот флаг как национальный символ. Мы за него проголосовали. И 22 августа 1991 года его подняли над Белым домом, поэтому каждый год его поднимали ровно в 12 часов. При Ельцине, когда мы поднимали этот флаг, он выделял двух офицеров, которые стояли рядом с этим флагом, салютовали ему, когда его поднимали. А теперь офицеров нам не присылают, это такая акция уже чисто гражданская. Но нам пока не согласовали в 12 часов эту акцию, мы снова подали заявку, посмотрим реакцию. Но вечером у нас согласован митинг в парке, где-то на тысячу человек.

В.И.: Сейчас стали появляться материалы в прессе, например, на «Росбалте» был опубликован авторский материал Аллы Ярошинской, которая утверждает, что если бы не путч, то уже после подписания 20 августа 1991 года союзного договора автономная республика Крым стала бы полноправным субъектом СССР. Говорят о том, что Крым стал бы российским уже в 1991 году, если бы не те события, которые разворачивались 26 лет назад.

Л.П.: Я не участвовал там. Но правда в том, что путч произошел специально в это время, чтобы сорвать подписание нового союзного договора. И в этом смысле путч является основной причиной развала СССР. Это надо понимать, это абсолютно правильное замечание. Я должен сказать, что проблемы развала СССР намного бы упростились, если бы этот союзный договор не составляли. И не было бы сейчас такого напряжения и войны с Украиной.

В.И.: Давайте тогда с вами поговорим про еще одну годовщину, про годовщину трагедии на подлодке «Курск», в августе 2000-ного года происходили события, уже прошло 17 лет. И, насколько я понимаю, ясности нет, что же именно происходило, и как такое могли допустить? И сейчас развернули письмо, которое было написано Дмитрием Колесниковым буквально перед его смертью.

Л.П.: На теле Дмитрия нашли письмо жене.

В.И.: Да, там не только жене. Вот как вы спустя 17 лет воспринимаете то, что происходило на этой подлодке, и о чем можно говорить сегодня?

Л.П.: Я должен сказать, что я хорошо был знаком с адвокатом нескольких десятков потерпевших. Потерпевшие были женами этих моряков. Адвокат был вынужден уехать из России в какой-то момент, потому что против него было возбуждено уголовное дело. А уголовное дело было из-за того, что он последовательно защищал интересы этих женщин и разоблачал ту ложь, которая постоянно лилась от официальных людей, которые расследовали гибель «Курска». Как вы знаете, было признано, что взорвалась торпеда, и никто не виноват. Это была совершенно новая торпеда, неиспытанная, но при этом эта торпеда участвовала в реальных маневрах, и должны были ей выстрелить. И фактически экипаж не был готов к тому, чтобы пользоваться этой торпедой. И были нарушены какие-то технические нормы, мы не знаем, почему она взорвалась, но этот факт очевиден. Так Кузнецов последовательно доказывал вину адмиралов и более мелких руководителей, которые фактически спустя рукава подходили к этим учениям, не подготовлен был экипаж к пользованию этой торпеды, он все это доказал. И, тем не менее, никто из этих людей даже уволен не был, я уже не говорю про уголовные наказания, все концы были спрятаны. Путин тогда только стал президентом, и эти события были как бы проверкой президента на его реакцию. Потом при Путине много чего происходило, и Беслан был, и был театр «Норд-Ост», много событий уже потом было. И он тогда поступил не совсем по-человечески, потому что он тогда был в отпуске и вовремя не сообразил, что надо было немедленно явиться на место трагедии, тогда его сильно критиковали. Если бы в дальнейшем он эту оплошность устранил как-нибудь, то его бы простили. Потом он поступил более или менее правильно, он явился на прямую встречу с женами погибших моряков и держал там ответ довольно открыто. Ему там было трудно, его прерывали неоднократно, адвокаты кричали, все вели себя, как с начальником, но без того страха, который сейчас уже имеет каждый гражданин России. Тогда к нему относились как к чиновнику, который отвечает за все события, которые произошли. Он был растерян, он обещал разные вещи, и я должен сказать, он с этой встречи многому научился, больше никакой такой встречи не происходило. И сейчас, как мы знаем, он встречается только с отобранными представителями народа, он знает, с кем встречаться и как с ними говорить. Вот такое первое испытание было у него и сыграло определенную роль в его дальнейшей судьбе. Но этот урок был не в сторону демократии и человека, который разговаривает с народом.

В.И.: А какой еще мог быть сценарий развития событий, если бы не по такому пути пошел Путин после встречи с матерями?

Л.П.: Это мы сейчас слишком далеко уйдем. Мы же обсуждаем конкретное событие. Это требует совсем отдельного разговора.

В.И.: Лев Александрович, давайте перейдем к той теме, которая вынесена у нас сегодня в заголовок. К тем вопросам, которые поставлены в названии нашего сегодняшнего эфира. Почему генералы и элита обзаводятся дворянскими титулами, и станет ли президент императором?

Л.П.: Мы с вами обсуждали перед эфиром, что сейчас появилась статья, где проведено глубокое расследование, что у нас появилось представительство Российского Императорского дома, у них есть помещение. И Мария Владимировна, которая является наследницей Романовых, она пошла от двоюродного брата Николая II, она является представителем Императорского дома Романовых в России. Я раньше относился к ней как к фейковой фигуре. И тут выясняется, что огромное количество наших генералов получили дворянские титулы от нее, получают награды от Императорского дома. Честно говоря, если бы это было написано где-нибудь в интернете, я бы не поверил, я бы считал, что это фейковые новости, но «Новым известиям» я доверяю, поэтому уверен, что это правда. Вот назовите фамилии этих генералов.

В.И.: Андрей Темисков собрал вот эти фамилии, которые ему удалось найти, которые были удостоены этих наград с 2001 года. Там довольно внушительный список, это не только генералы, но и представители российской элиты. Они решились обзавестись дворянскими титулами. Есть такие люди, как Нарышкин.

Л.П.: Он бывший председатель Госдумы, а сейчас он возглавляет какое-то из военных ведомств. Он действующий генерал.

В.И.: Если зачитывать список по генералам, то тут огромное количество незнакомых людей. Говорят, что началось все в 2001 году с Валерия Манилова, это генерал-полковник, он был удостоен нескольких орденов. И после него новые регалии получили многие другие, например, начальник Генштаба Анатолий Квашнин, его первый заместитель Юрий Балуевский, начальник ГРУ (Главное разведывательное управление) Валентин Корабельников, командующий войсками СКВО (Северо-Кавказский военный округ) Геннадий Трошев, начальник его штаба Владимир Булгаков, губернатор Московской области Борис Громов. Я так понимаю, перечисляются те звания, в которых люди находились на момент получения нового статуса.

Л.П.: Вот смотрите, я утверждаю, что генералы нарушили, как минимум, некую этику своей службы. И точно есть какие-то документы, что военным и силовикам запрещается заниматься политикой, а это получение наград из Императорского дома, более того, получение каких-то дворянских званий, это занятие политикой. Причем это противоречие с Конституцией РФ, потому что в Конституции Россия названа демократическим государством с определенной формой управления. Слово «император» там никак не звучит. Императорский дом отсутствует в Конституции РФ, а ведь император, императорский двор — это все элементы власти. И давайте представим себе некую конфликтную ситуацию. Допустим, вот эта дама, которая является представителем императорской фамилии, можно сказать по-другому — появляется человек, который объявляет себя продолжением Императорского дома Романовых и декларирует себя императором Руси. И представитель этого дома поддерживает эту идею. Тогда что делать генералам, возглавляющим огромные ведомства РФ? Они должны подчиниться и поддержать этого императора? Я, конечно, говорю некую такую фантазию, это звучит немного фейковым образом, но с моей точки зрения, фейком является все, что они делают. Это, по моему мнению, чисто этически недопустимо, и совершено непонятно, почему президент это допускает. Что за военные вольности?

В.И.: Смотрите, буду отвечать вам текстом с сайта Российского Императорского дома, потому что у них тут есть своеобразный документ с часто задаваемыми вопросами и ответами на них. Есть среди вопросов такой, не присутствует ли в пожаловании династических орденов некого элемента привлечения сторонников, такой своеобразной вербовкой потенциальных монархистов среди чиновничества? И ответ такой, что никакого подкупа в возведении в достоинство кавалеров и кавалерственных дам нет. И то, что Российский Императорский дом старается привлечь единомышленников только путем дозволенного, и говорят, что Конституции это не противоречит. И они говорят, что якобы человек, который не придерживается монархических взглядов, может быть удостоен такого титула, и ничему это противоречить не будет.

Л.П.: Вы понимаете, то, что вы сказали, это лишний раз говорит о том, что такие вопросы задаю не только я, а многие. И они вынуждены оправдываться на своем сайте.

В.И.: Тут еще пишут: «Естественно, без уважения к Российскому Императорскому дому и без признания его исторического статуса принятие любых наград было бы лицемерием и абсурдом».

Л.П.: Совершенно верно, поэтому фактически те люди, которые получают награды, они как бы заявляют политически, что они сторонники монархического строя, который противоречит Конституции РФ. И таким образом, завербованы фактически десятки людей сверху вниз. Причем, обратите внимания, там в основном военные. И я утверждаю, что это просто опасно для страны, особенно для страны, которая находится в таком раздрызганном политическом состоянии, где есть разговоры о возможной смене власти, революции. И вдруг оказывается, что все военные у нас сторонники монархии. Здесь мы даже немного можем порассуждать, чем все это закончится, чтобы объяснить, почему мы это в заголовок вынесли. С моей точки зрения, самый большой вопрос — это к Путину. Почему он это разрешает? И у меня нет никакого ответа, потому что очевидно, что военные лишний раз говорят, что они сторонники монархии, и значит, что им разрешено так говорить. И более того, мы понимаем, что у военных сейчас вся сила. И страной сейчас руководят силовики и военные. Об этом даже главный редактор «Эха Москвы», который имеет много контактов с властью, недавно публично заявил. Он прямо говорит, что страной руководят силовики, он не побоялся этого сказать. Так эти силовики оказываются монархистами. Я думаю, что в какой-то момент эти военные соберутся, проведут дворянское собрание и выберут президента Путина на царствование и назначат его императором. Вот такое предположение.

В.И: Осталось добавить, что там не только генералы. В этом списке можно встретить имена главных силовиков страны. Есть Сергей Степашин, он в списке тех, кто был возведен в новое дворянство с 2002 года. И если говорить про известные фамилии, там есть Владимир Чуров, Дмитрий Козак.

Л.П.: Видите, как много достойных людей. Вот такое дворянское собрание, о котором я говорю предположительно, оно будет очень внушительно. Сможет ли Кремлевский дворец вместить всех дворян, интересно.

В.И.: Есть губернаторы в этом списке. Владимир Чуб, который возглавлял Ростовскую область. Есть Вячеслав Дудка, Сергей Дарькин, губернатор Приморского края в свое время. Михаил Мень, губернатор Ивановской области. Может, более коварный план? Может, есть какой-то другой монарх, и императором не Путина вовсе могут избрать, а кого-то другого, если уж мы по этому пути пойдем?

Л.П.: А почему бы нет? Если эти военные соберутся в одном месте и провозгласят любого человека своим царем, то если это не будет Путин, то у Путина будет очень тяжелое положение. Это называется военный переворот.

В.И.: То есть такое сценарий гипотетически возможен?

Л.П.: Вообще-то да. С одной стороны, больших оснований нет. Но на фоне этого безумия, когда генералитет почти весь является сторонниками монархии… Вы представьте, насколько они осторожны должны быть, эти военные. Шаг вправо, шаг влево — отставка. Там ведь не пойдешь в суд доказывать свою правоту, что Путин был неправ. У них нет и по закону такого права. Путин всех назначает и снимает, кого хочет. Так вот, эти люди, военные, которые своей тени боятся наверняка, не боятся признаваться в своих монархических взглядах. Для чего это делается? Кто им это подсказал? Кто эти руководит? Все эти вопросы оставим открытыми. Может, кто-то объяснит.

В.И.: То есть, возможно, какая-то система заговора все-таки существует.

Л.П.: Совершенно верно. Мы ставим эти вопросы.

В.И.: Ну, посмотрим. Страшновато, конечно, звучит. Тем более, если говорить о каком-то глобальном заговоре элиты. А может это быть просто — мой знакомый стал дворянином, тоже хочу?

Л.П.: Если это делают обычные граждане, к этому можно даже относиться с иронией. Когда это делает руководство российской армии на разных уровнях… Военный никогда не рискнет сделать такой поступок. Это значит, что им позволили. А кто им позволил? Либо Путин, либо просто власть у нас разваливается. Вы справедливо задали вопрос — что, если она на другого царя поставят? Значит, военный переворот готовится. И Путин уже не влияет ни на что.

В.И.: Давайте мы еще одну тему обсудим. Раз уж затронули Николая II и прочее, нельзя не сказать про фильм «Матильда». Вот эти волнения, которые в последнее время происходят в стране, — может, это тоже неслучайно? Может быть, это тоже часть заговора тогда?

Л.П.: Я посмотрел внимательно интернет на эту тему. Оказывается, у нас в РПЦ существует целое движение, называется «Царебожники», которые провозгласили Николая II святым. Поклонская вслед за ними признала Николая II святым. А раз он святой, то он как бы представитель Христа. «Царебожники» считают, что все цари выполняли роль мессий, что у нас был не один бог-человек, а кроме Христа, были все наши русские цари. И они предсказывают, что в ближайшее время появится новый царь в России. Больше всего мне нравится в их предсказаниях, я даже записал себе, что «Россия возродится на малое время, а потом наступит конец света». Вот эти люди мне очень симпатичны. Причем их много, оказывается. Они не подчиняются руководству РПЦ, потому что РПЦ как-то не настроена на конец света в ближайшее время, судя по машинам, в которых ездит патриарх, по часам, которые он носит. А вот эти крайние фанатики в РПЦ укрепляют себя. И там есть очень влиятельные люди. Там есть, оказывается, генералы ФСБ среди них.

Вообще, большая смута. Я знаю, что большая смута в России, но по другим сигналам. Например, я сегодня рассказал, что тюремная система закрылась от общественного контроля. Конечно, это очень плохо, это нарушение Конституции и признак большой смуты. Раньше мы с вами говорили много о чем. Вообще с точки зрения прав человека, конечно, ситуация очень тяжелая. Но вот здесь совершенно новые обстоятельства. Оказывается, РПЦ довольно сильно расколота. В этом расколе участвуют тоже генералы, опять же, военные. Поэтому ситуация, конечно, у нас напряженная. Лишний раз мы можем подчеркнуть, что в 100-летие годовщины революции ситуация в стране довольно напряженная.

В.И.: А может это быть связано как раз с грядущим 100-летием революции?

Л.П.: Конечно, связано. Магия цифр существует. Вон там Мальцев из заграницы нам все проповедует революцию 5 ноября. Каждый день он что-то вещает. Почему-то это ему более или менее разрешено. У нас забирают людей за экстремизм за какой-то нелепый репост чего-то там. Молодых людей пачками либо условно сажают, либо даже реальные сроки дают. А люди, которые говорят, что в определенный день они совершат революцию, публично говорят практически, их никто не трогает. Я — сторонник мирных изменений власти в России. И в этом смысле слова «мирная революция» я готов произносить. Но я боюсь, что в устах некоторых людей, даже когда они говорят «мирная революция», это звучит совсем по-другому. Поэтому да, я думаю, надо бороться за то, чтобы люди имели право выходить на улицу. Правозащитники собрали очень много материалов по задержаниям сторонников Навального. Считаем, что это было абсолютно незаконно все. И именно в таком случае, если не будет таких репрессий против людей, которые мирно выходят на улицы и провозглашают свои политические лозунги… Когда людей задерживают, а они не участвуют в массовых беспорядках, когда они стоят, разговаривают, держат плакаты, а их все равно задерживают — это все провоцирует реальный революционный процесс. Задача правозащитников — остановить репрессии против мирно проводимых акций и предотвратить, может быть, то опасное событие, которое зреет. Многие говорят о том, что так просто все это не закончится, что будет кровь на улицах и Москвы, и других городов. Наша задача — не допустить этого.

В.И.: Видите, какие у нас прогнозы — сплошные катаклизмы. Надеемся, что все будет благополучно. Лев Александрович, спасибо, что нашли время с нами побеседовать.

Л.П.: Спасибо вам.

В.И.: Это была программа «Вторник со Львом Пономаревым» на радио СОЛЬ. У микрофона была Валентина Ивакина. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
АПИ

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments