Образ будущего

Блюдечко с каемочкой: Минпромторг предложил дарить чиновникам дорогие изделия народных промыслов

Хорошая инициатива или «комариный укус»? Эксперты: Геннадий Дрожжин — председатель правления ассоциации «Народные художественные промыслы России», член-корреспондент Российской академии художеств; Елена Кувшинова — директор ООО «Азимут» (предприятие НХП и ремесел Кировской области); Александр Зубков — директор ООО «Художники Палеха»; Денис Прикарев — президент Международного союза ремесленников, эксперт Общественной палаты.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова. Поговорим мы сегодня об инициативе Минпромторга, который предложил вернуть чиновникам дорогие подарки. Но сразу надо оговориться — эти подарки должны быть российского производства и производства народных художественных промыслов. Минпромторг РФ предлагает разрешить чиновникам получать подарки дороже 3 тыс. рублей при условии, что это изделия народных художественных промыслов. Сегодня подарки чиновникам не должны превышать эту сумму с 3 тысячи рублей. «Представители отрасли утверждают, что существующие ограничения не позволяют дарить госслужащим высокохудожественные изделия и их приходится заменять дешевыми импортными аналогами. Также Минпромторг считает нужным сделать открытым перечень изделий НХП, которые ведомства смогут закупать без конкурса.

Минпромторг разработал проект „дорожной карты“ по сохранению, возрождению и развитию народных художественных промыслов. „Известия“ ознакомились с документом. Президент РФ Владимир Путин по итогам встречи с представителями деловых организаций Новгородской области поручил подготовить такую „дорожную карту“ к 31 августа.

В документе предложено увеличить предельную стоимость подарков, которые можно дарить госслужащим и в рамках протокольных мероприятий, если презент относится к художественным промыслам. Для этого нужно внести изменения в Гражданский кодекс».

Нашу программу мы назвали следующим образом: «Блюдечко с каемочкой: Минпромторг предложил дарить чиновникам дорогие изделия народных промыслов». До программы мы поговорили с Геннадием Дрожжиным, председателем правления ассоциации «Народные художественные промыслы России», членом-корреспондентом Российской академии художеств. Давайте послушаем его комментарий об этой идее Минпромторга.

Геннадий Дрожжин: Протокольные отделы законодательных, исполнительных властей нашей страны должны, в первую очередь, дарить сувениры, заграничным гостям особенно, изделия наших художественных промыслов. Потому что большие деньги на это отводятся. Мы просили Минэкономразвития — поправьте федеральный закон, чтобы снять эти ограничения. Пока у нас это не получается. Но я думаю, что в ближайшее время мы все-таки должны убедить чиновников, что это надо. Мы преследуем несколько целей. Первая цель — спасти наши промыслы, если мы будем их закупать для подарочных фондов. Чтобы наши все министерства, законодательные органы покупали эти изделия и дарили гостям.

Здесь не только покупка и поддержка промыслов. Это еще и огромная пропаганда российской культуры. Как сейчас мы в мире продаем военную технику, все восхищаются, — точно так же мы можем продавать изделия наших народно-художественных промыслов, они будут восхищать как за рубежом, так и чиновников, которые практически не знают наши промыслы. Это очень насущный вопрос. Нам надо пробивать. Мы сейчас включились в работу о том, чтобы изделия народно-художественных промыслов для протокольных мероприятий закупались в первую очередь. Ведь можно купить какую-то фиговину импортную, передарить. Но когда человеку заграничному, а у меня большой опыт — мы и папе Римскому дарили, и министрами, и президентам дарили подарки, когда вручаешь хохлому, это просто невосполнимые впечатления проводят на того человека, которому идет подарок. Я хочу привести всего лишь один пример. Однажды в гостях у меня был один европейский министр из очень культурной страны, одной из самых культурных стран Европы. И когда он посмотрел нашу небольшую выставку, прямо надо сказать, то он сделал запись такую: «Осмотрел вашу выставку и глубже понял сердце и душу великого русского народа».

Поэтому это очень насущно, мы это приветствуем. Мы хотим пригласить все протокольные службы федеральных органов исполнительной и законодательной властей на нашу «Ладью», которая будет в декабре, а также пригласим всех министров на художественную выставку 16 октября. У нас, кстати, не так уж и много осталось сфер, где мы можем дарить, где все бы говорили: «Вау, вот это да!». Промыслы — это идентичность страны, это огромный вопрос.

А.Х.: Также мы спросили о той стоимости подарков в 3 тысячи рублей, насколько она сегодня адекватна.

Г. Д.: Если до 3 тысяч, то человек берет себе. Если будет 5 тысяч, он заплатит 2 тысячи и возьмет тоже. Это люди писали, которые не совсем разбираются. У нас поясной ремень хороший стоит 5 тысяч. А у нас полностью ручная работа. Поэтому это надо в несколько раз повышать. Поверьте, это окупится сторицей. Сделали 3 тысячи — у нас сразу несколько заводов сели. Маленькая-маленькая брошечка из серебра, она уже стоит 3 тысячи. А если там какая-нибудь птичка из серебра или еще что-то, уже будет 5 тысяч. Ручная работа заграницей, такая же, как у нас, тысячи долларов стоит. Почему раньше на промыслы не жалели, почти весь подарочный фонд был промыслы, а сейчас надо делать выборку, что за 2 тысячи подарить можно. Стыдно просто это. Люди делали, которые не понимают в этом деле ничего.

А.Х.: Поинтересовались также у Геннадия Александровича, какие еще необходимы действия на государственном уровне, чтобы поднять отрасль народно-художественных промыслов.

Г. Д.: Надо делать в федеральном законе 44, кажется, что для протокольных мероприятий государственных законодательных и исполнительных властей изделия народно-художественных промыслов закупаются в первоочередном порядке. Не говорить там цены. Потому что смотрите, какая ситуация — лаковая миниатюра, подаренная человеку, будет где-то там в музее, в Америке или во Франции. Она тоже будет работать на нашу культуру.

А.Х.: «Многие производители — особенно холодного оружия, изделий из серебра — просят, чтобы эту норму для продукции народных художественных промыслов отменили или изменили сумму ограничения. Минпромторг будет просить правительство изменить для них это условие, — пояснила „Известиям“ пресс-секретарь министра промышленности и торговли Залина Корнилова.

В Минтруда сказали, что данные предложения пока не поступали в ведомство и при поступлении будут рассмотрены в установленном порядке.

Также, согласно проекту, должен быть проработан механизм госзакупок изделий НХП без аукциона в рамках механизма „единого поставщика“. Залина Корнилова отметила, что „с 2014 года государственные структуры могут покупать изделия признанного художественного достоинства без конкурса (по 44-ФЗ)“.

— Но об этом не все знают. Мы сейчас оцифровали весь архив таких изделий. Сделаем его открытым, чтобы любой госзаказчик мог посмотреть и купить их без конкурса. Вектор движения понятен: с помощью государственных ведомств будет набираться солидный объем заказа, — сообщила Залина Корнилова».

С нами на связи Елена Львовна Кувшинова, директор ООО «Азимут» (предприятие НХП и ремесел Кировской области). Здравствуйте.

Елена Кувшинова: Здравствуйте.

А.Х.: Как вы сегодня оцениваете отрасль, в которой вы работаете? Насколько сейчас государство поддерживает отрасль? Видите ли спад или подъем для дальнейшей реализации вашего бизнеса, того, чем вы занимаетесь?

Е.К.: Априори сейчас понятно, что отрасль НХП, есть брать как бизнес, как вид экономической деятельности, конечно, это всегда было и будет. С другой стороны, государство всячески прикладывает усилия, чтобы сделать эти изделия как можно более конкурентными. В разное время поддержка оказывалась и по линии модернизации производства, и поддержка выставочно-ярмарочной деятельности. Если сохранять наше традиционное народной достояние, предприятия художественных промыслов, конечно, время от времени такую поддержку оказывать необходимо. В противном случае мы это дело потеряем как отрасль.

Если говорить о том, что вы сейчас сказали, данная инициатива осуществления государственных закупок — конечно, для нас это достаточно актуальная тема. Во-первых, это имиджевая составляющая. С имиджевой точки зрения, естественно, дарить всевозможные подарки, сувениры, в том числе, приезжим гостям традиционно дарим, в область приезжают гости, мы дарим изделия НХП. Приезжают гости к чиновникам из-за рубежа на федеральном уровне — естественно, мы считаем, что правильно дарить именно произведения подлинного народного искусства.

Вместе с тем, я бы хотела развеять отчасти миф о том, что это обязательно дорогие изделия. Я вас уверяю, что порядка 40% изделий признанного художественного достоинства в разных сферах — это не такие уж и дорогие изделия. Это приятные, очень хорошие изделия высокого качества, высокого художественного уровня, вполне сопоставимые с предметами машинного изготовления, но изготовленные вручную, с применением кустарного художественного труда мастера. Они вполне недорогие по цене. В частности, могу привести конкретный пример по той отрасли, в которой работает наше предприятие. Если бы вам сказали сейчас «изделие из лозы» — что первое приходит на ум?

А.Х.: Какие-то туесочки, корзиночки.

Е.К.: Конечно. Первое, что приходит на ум, — ее величество корзина. Понятно, что альтернативы легким удобным корзинкам не придумали до сих пор. Но между тем, это огромна линейка высокохудожественных изделий. Это саночки, в которые пакуются новогодние подарки конфетными фабриками. Это разнообразная упаковка пищевая, стилизованная под предметы, которая делается из лозы. Это торговое оборудование — короба, ящики, системы хранения, в которые укладываются изделия и продуктовые, и непродовольственные на прилавках в супермаркетах. Это различные сопровождающие товары кондитерские изделия, выпечку и все остальное. Это настолько широкая линейка интересных изделий! Они могут быть и украшены росписью, и декорированы в различных техниках. Это уже очень современные изделия, востребованные рынком, интересные. Это не всегда простая ремесленная корзинка. Соответственно, это приятные подарки. Более того, это функциональный подарок, потому что человек пользуется им на протяжении многих лет. Это утилитарное высокохудожественное изделие, вполне практичное, которое радует человека и его семью на протяжении длительного времени.

А.Х.: То есть изделия вашего предприятия пользуются сейчас популярностью, и очень часто вам заказывают именно в качестве подарков ваши изделия?

Е.К.: Наше предприятие, собственно говоря, и живет за счет того, что мы поддерживаем очень широкий ассортимент. Мы делаем все, начиная от игольницы и заканчивая креслом-качалкой. Именно эта широкая линейка — это наше конкурентное преимущество. Лозоплетение выросло из грубого крестьянского ремесла. Изначально это были товары по нужде. А уже потом, когда стали эти товары закупаться горожанами, городской, мещанский вкус повлиял на крестьянина-ремесленника, он уже стал эти изделия делать более нарядными, изящными. Это уже были товары по красоте, по прихоти, для украшения. Но при этом они все равно сохраняли свою самобытность. И сейчас, по большому счету, происходит то же самое. Мы сохраняем основу нашей культуры национальной, утилитарную, прикладную составляющую. Но делаем эти изделия более красивыми, более художественными, изящными. Может быть, с другим назначением. Да, наверное, мы не будем делать снегоступы, потому что есть пластиковые лыжи. И понятно, что нет смысла бесконечно воспроизводить аутентичные изделия. То есть это изделия, в основе сохранившие суть промысла, но немного с другим назначением. Что их и делает современными и востребованными. Что и дает промыслам жить, потому что промысел жив только тогда, когда человек пользуется этим. Когда изделие стоит на прилавке в магазине, когда оно стоит у человека дома на полке, находится у него в руке, тогда мы говорим о том, что промысел жив. Если это остается исключительно музейной коллекцией, тогда мы о сохранении промысла говорить уже, наверное, не можем.

А.Х.: Предприятия, которые занимаются, допустим, росписью, часто встречаются с такой проблемой, как китайские подделки. Насколько ваше предприятие встречается с подделками, а не с аутентичными изделиями?

Е.К.: Это немного разное, потому что в росписи обычно подделывают, контрафакт идет, копируя именно суть, художественно-стилистические особенности росписи. Мы чаще всего сталкиваемся с проблемой даже не контрафакта, а недобросовестного использования нашей интеллектуальной собственности. Законом о защите авторских прав неточно определено, что собственно является объектом авторского права в нашей сфере. Вот и получается, что мы придумываем какое-то интересное изделие, дизайн традиционного изделия, выкладываем на сайте или показали на выставке, и тут же огромное количество других производителей с невнятными именами и непонятным происхождением начинают эти изделия воспроизводить. Да, оно названо по-другому, в нем что-то несущественно изменено. И мы никак не можем доказать наше право. Понятно, что получать патент на промышленный образец мы не можем, ни технически, ни финансово, это очень сложно, длительная процедура по времени. Поэтому проблема нашей интеллектуальной собственности скорее лежит в этой плоскости. А вот как раз проблема таких уважаемых предприятий, как «Золотая хохлома», я знаю, что у них директор Краюшкина Елена Валентиновна уже несколько лет бьется, неравную битву ведет. Собирали огромное количество совещаний на федеральном уровне, и пытались решить этот вопрос с нашей федеральной таможенной службой, чтобы ограничить каким-то образом этот поток контрафакта. Потому что предприятия по росписи, гжель, хохлома — они в большей степени, чем другие, страдают от этой проблемы.

Проблема на самом деле одна и та же — защитить авторские права, труд своих художников, творческих лабораторий, в которые ты вкладываешь огромные деньги, при этом оказываешься неконкурентным. Есть еще третий аспект. Это до сих пор сохранившаяся практика — магазины розничной торговли принимают на реализацию изделия у индивидуальных мастеров. При всем моем уважении, я работаю с индивидуальными мастерами и считаю, что они тоже достойны и нуждаются в государственной поддержке. Но при этом мы тоже оказываемся в неравноценных условиях. Потому что предприятия электроэнергию получают по тарифам для юридического лица, мы содержим огромные трудовые коллективы, несем колоссальную социальную нагрузку в виде страховых взносов и других платежей, аттестация рабочих мест, соблюдение всевозможных норм и правил трудового законодательства, платим достаточно серьезные налоги. И мы оказываемся с индивидуальными мастерами, которые что-то дома сделали, сдали в магазин по более дешевой цене, не заплатив при этом ни копеечки налогов в бюджет, в неравных конкурентах условиях. Поэтому я полагаю, что это тоже отдельный блок вопросов, которые надо решать. И если и оказывать какую-то поддержку, то она должна быть другой формы, другие правила игры, но это обязательно должно быть каким-то образом урегулировано на законодательном уровне.

А.Х.: Если чуть шире взять, насколько вы оцениваете сегодня развитие отрасли НХП в России? Сейчас такое расхожее мнение, что НХП канут в небытие, еще год-два-десять и все.

Е.К.: Если НХП канут в небытие, это будет печально. Мы потеряем целый пласт отечественной культуры. Мы потеряем интересные предприятия художественной промышленности, как их потеряла Европа. В июне мы были на выставке в Португалии, международная выставка кустарных ремесел в Лиссабоне. Это лишь одна из череды выставок, мы много ездим за рубеж. В Европе уже даже такое понятие, как предприятие художественной промышленности, как вы говорите, кануло в небытие. Там есть мелкие предприятия — муж, жена, 2−3 подмастерьев, которые занимаются традиционными ремеслами. Реализуют продукцию они, как правило, через интернет. У них много заказов, потому что продукция очень достойная, хорошего качества, никто не спорит. Но предприятий, которые серийно, массово, большими объемами выпускают высокохудожественную продукцию ручного труда, конкурентную с предметами машинного изготовления, — таких предприятий в Европе уже нет. Наши российские предприятия художественной промышленности, кого мы относим к производствам изделий НХП, это и есть само по себе достояние как отрасль. Эта отрасль, пусть она в маленьком виде, в достаточно слабом виде, но она у нас сохранилась, она не погибла, у нас есть мастера-художники, у нас все это сохранено. У нас прекрасные коллекции, наработанные не одну сотню лет, и они все хранятся, где-то в музеях, где-то на предприятиях. Поэтому я считаю, что перспектива развития отрасли есть.

Другое дело, что есть 2 способа поддержки — дать законодательно льготу или компенсировать выпадающие доходности. Пока у нас уклон в большую сторону идет в плане выдачи субсидий. У наших коллег мнения расходятся. Я вам скажу свое мнение. Субсидии — вещь, конечно, замечательная. Но субсидия — это как премия у начальника. Хороший начальник дал премию. Рассердился начальник — не дал. Хороший финансовый итог работы предприятия, в нашем случае есть денежки в бюджете — дали побольше, нет денег в бюджете — могут не дать или дать меньше. Субсидии — это всегда некая зависимость. Я считаю, что лучше принимать такие нормативно-правовые акты, шлифовать и делать более лояльным к нам законодательство, что позволит нам быть конкурентоспособными с обычными предприятиями промышленными. Мне кажется, это более разумный путь. Я очень надеюсь, что с течением времени мы в принципе уйдем от субсидий вообще, а просто будут законодательно прописаны льготы именно для предприятий этой отрасли. Дали, условно говоря, льготу предприятиям в сфере IT-технологий, признавая огромные затраты их интеллектуального труда, им дали льготу по страховым взносам. А вот предприятиям НХП, к сожалению, хоть и были неоднократные обращения, тем не менее, эту льготу не дали. Отдали предпочтение субсидиям. На мой взгляд, было бы правильнее дать льготу. Да, наверное, ужесточить условия проверки предприятий, чтобы действительно они сохраняли и технологические, и традиционные особенности. Мы не против. Но если вести речь о полноценном сохранении отрасли, то это развитие нормативно-правовой базы. Признавая уникальность, признавая своеобразие этих предприятий и технологий, там применяемых, я бы скорее вела речь все же об отшлифовке законодательства. Потому что для нас все проблемы. Аттестация рабочих мест — целая проблема, независимо от того, у тебя 5 человек или 5 тысяч человек работает. Ведь подход применяется одинаковый. До последнего времени, пока не была урегулирована ситуация с новым справочником ОКВЭДов, мы вообще даже своего ОКВЭДа не имели. Производство изделий НХП, и нам присваивали ОКВЭДы близких по духу либо по технологиям отраслей. В частности, у нас, у лозоплетения, есть инструмент, шила, бокорезы и руки мастера, но мы платили тариф от несчастных случаев и профзаболеваний наряду с высокотравматичными и высокоскоростными станками деревообрабатывающих производств. Нас приписывали к этой отрасли. У нас серьезные из-за этого возникали проблемы.

А.Х.: Если возвратиться к теме нашей программы, если инициатива Минпромторга дальше пройдет вверх, поможет ли она в популяризации вашей отрасли, в пропаганде русской культуры и т. д.

Е.К.: Безусловно, поможет. Даже не в плане получения каких-то сверхприбылей. Конечно, предприятия все свои финансовые проблемы этим не решат. Но это именно популяризация, именно имиджевая часть. Ведь промыслы — это вообще предметная среда. Изделия народных промыслов, когда они в ходу между нами, жить по-русски — значит жить среди этих предметов. Поэтому с этой точки зрения, мы, конечно, эту инициативу поддерживаем. Это престиж страны, престиж нашего труда. Да, мы мало зарабатываем. Но хотя бы такую вот оценку получить нам было бы очень приятно.

А.Х.: Огромное спасибо, что вышли с нами в прямой эфир и дали свои комментарии.

Е.К.: Я тоже хочу вас поблагодарить за то, что вы нам помогаете. Это очень ценно и важно. Вам тоже огромное спасибо, всем журналистам. До свидания.

А.Х.: Мы продолжаем. С нами на связи Александр Зубков, директор ООО «Художники Палеха». Говорим мы сегодня о предложении Минпромторга вернуть чиновникам дорогие подарки, если эти подарки будут российского производства, изделия народного промысла. Дорогие — дороже 3 тысяч рублей. Действительно ли данная инициатива поможет популяризовать отрасль, пропагандировать русскую культуру? Нужно ли эта инициатива вам, непосредственно занимающимся художественными промыслами?

Александр Зубков: День добрый. Это, в общем, «комариный укус», скажем так. У нас так мало покупают на подарки чиновникам наши изделия, они, видимо, считают, что еще успеют, что этого всего полным-полно, никакой особой ценности это не представляет. Поэтому это редкие случаи, 2−3 изделия в год, может быть, сотрудники складываются и покупают своим начальникам или кому-то еще. Стоимость наших изделий от 3,5 до 300 тысяч. 3,5 тысячи — это самое небольшое изделие. Но это мизер. В основном, берут на подарки делегациям каким-то, Китай, арабы и т. д. Просят, чтобы это было без наших церквей, крестов. Но как Кремль без креста, без колокольни Ивана Великого? Абсурд.

Это нам ничего не даст. Я приветствую любые разумные инициативы Минпромторга. Но эта инициатива нам ничего не даст совершенно. Я жду от Минпромторга более серьезных инициатив.

А.Х.: Хорошо. Каких?

А.З.: Могу вас открыть небольшой секрет, что сократилось производство в 10 раз за последние 20−25 лет. Все ушло в теневую экономику. Дела на промыслах вообще очень неважные, между «плохо» и «очень плохо». Молодежь не идет, молодежь учится, заканчивает все эти училища, институты, на производство не идет. Наценка на изделия от 300% до 700%. То есть к промыслам кто только ни прилепился, и все на них очень хорошо зарабатывают. Поэтому зарплата там невысока. К сожалению, много платить нельзя из-за больших наценок. Рынок очень схвачен, довольно-таки плотно. Поэтому я жду от Минпромторга инициатив по снижению бешеной наценки, потому что на промыслах наживаются, а производитель ничего не имеет. Все эти училища, институты — то, что написано у них в уставе, а написано, наверняка, «подготовка кадров для НХП», — они это не выполняют. Они выпускают студентов, куда-то они идут, уровень падает сильно, потому что промыслы — это сельская местность, как правило. Представьте себе, если выпускник училища не может нарисовать лошадь или корову? А уж если упряжь сделать в тройке грамотно — это вообще для них высшая математика.

А.Х.: А как же популяризовать эту отрасль?

А.З.: Заниматься серьезное ей. Я от Минпромторга жду вот этой жесткой волевой руки. Не каких-то там субсидий — субсидии раздавать, когда уже капец полный наступает, когда жить предприятию осталось один день, тогда надо какие-то субсидии ему давать. А так, надо заниматься производством. Надо выстроить эту схему так, чтобы было выгодно производить. Вернуть людей на производство. Люди вышли из производства, потому что выгоднее работать «налево». Огромная теневая экономика — в торговле, в производстве, люди в сумочку все кладут, везут за рубеж, продают, зарабатывают все, кому не лень. Я знаю и параллели, не только в лаковой миниатюре, но и в других видах промыслов ситуация очень слабенькая. Поэтому нужна твердая рука Минпромторга, но нужны инициативы по делу, а не вот этот «комариный укус». Они почти ничего не покупают.

А.Х.: Вопрос еще о подделке НХП, именно с точки зрения мастерства. Должно ли государство работать именно в этой области? И работает ли оно сегодня на должном уровне, по вашему мнению?

А.З.: Не работает государство и, в частности, Минпромторг, потому что янтарь поддельный завозится из Китая. Это не янтарь, это какие-то химические соединения в форме и цвете янтаря. Матрешка тоже пошла из Китая полным ходом. Лаковая миниатюра тоже пошла из Китая. Везут сюда, продают, без всяких ограничений. Вот бы тут Минпромторгу и проявить свою волю. И государству. Раньше были серьезные внешнеторговые фирмы. Лаковой миниатюрой торговали «Росвнешторг», «Инвалютторг», «Международная книга». А сейчас все это перекочевало в руки частные, все это увозится в сумочках, в мешочках. А что касается подделок — ну, не запретишь художнику зарабатывать за жизнь. Поэтому они чего-то как-то где-то пишут. Подделку нужно делать на два этапа. Если кто-то где-то работает совершенно в другой технике, не палехской, а пишет, что это «Палех», это подделка. А если это художник палехский, и он может в той же технике работать, но он не может на дому выдержать технологию, поэтому это изделие контрафактное, я считаю, это «левак». Здесь многосложное такое производство, это заготовка, это пропитка льняным маслом, это полировка, лакировка. Нужно краски, прежде чем запустить в работу, проверить. Художник, работающий на дому, это выдержать не может. Он где-то купил заготовочку. Как ее делали, он не знает. После того, как он написал, пусть даже очень хорошо, хороший художник, но он отдал на лакировку и полировку опять кому-то. Как это будет выполняться, какими материалами? Нам приносят изделия на реставрацию, из заграницы привозят частенько, которые уже и восстановить нельзя. Сама по себе роспись художника качественная, а материалы используемые и их последовательность с нарушением технологий, и изделие практически восстановлению не подлежит.

А.Х.: Вопрос вы чуть ранее подняли, что молодежь не идет на предприятия НХП. Вот с этим как бороться? И нужно ли?

А.З.: А как же с этим не бороться, если люди готовятся на предприятия, учатся в училище и т. д. и на предприятия не идут работать. Для чего мы их учим за бюджетные деньги-то?

А.Х.: А есть у вас мысли, как привлечь молодежь в отрасль?

А.З.: Мысль очень простая — раньше это было обязательно. Люди заканчивали училища, приходили в бригаду на производство, работали, подтягивали свой художественный уровень, набивали руку. А сейчас они где-то растворяются. Представьте себе, они закончили училище, со 2−3 курса их уже хватают перекупщики, они на них работают. Или уезжают в Питер, в Высшую школу искусств. Представьте себе — из занюханного села уехать, жить в центре Питера и прекрасно себя чувствовать. Они не возвращаются, ведут теневую экономику. Но задача учебного заведения, которое получает деньги из бюджета, — не выращивание генофонда, не благосостояние директора и всей его семьи, а готовить кадры для НХП. А они все растворяются, она назад не возвращаются, как правило. 10−15 лет назад у меня вот пришли 4 человека, мы их подтянули, они стали хорошим мастерами, и все. За это время люди идут в икону — икону проще писать, церковь пока с деньгами. Икона же по калечке пишется в основном. И они уезжают на заработки, расписывают храмы и привет. Но это разные вещи, это не НХП. Люди по окончании учебных заведений, которые должны поставлять кадры НХП, на предприятия не возвращаются. Если бы Минпромторг эту инициативу проявил, было бы очень хорошо. Надо-то всего-навсего решить вопрос на государственном уровне. Они это обязаны решить, они же Минпромторг.

Такой вопрос еще — раньше всегда готовая продукция продавалась в музеях, в киосках музеев. Это было нормально, мы не обманывали ни туриста, ни покупателя. А если сейчас музеи у меня продукцию, кроме Кремля и Оружейной палаты, не берут? Весь Питер бог знает в какой продукции. Но если они у меня не берут, а я — единственный производитель, чем они торгуют? А все магазины в Питере заполнены при музеях. Почему музеи сами не торгуют, почему они отдают это в аренду все кому-то? Какие-то непонятные организации там торгуют народными промыслами, ничего в них не соображая. Абсурд. Я уже сталкивался неоднократно, что они отдают и не контролируют этот процесс. Сдали в аренду, а чем там торгуют, это вопрос второй. Это на государственном уровне надо решать.

А.Х.: Но если сегодня в Минпромторге хотя как-то задумались о проблемах популяризации отрасли, о проблеме поднятия отрасли, то, может, все-таки задумаются чуть глубже и изменят ситуацию в ближайшем будущем?

А.З.: Очень бы хотелось, чтобы они провели такую разумную инициативу, в конце-то концов, потому что нас передавали из министерства в министерство, это на моей памяти уже третье, наверное. А предыдущие работнички отделом НХП или как они там называются — они были просто не в теме. С ними даже бесполезно говорить. Им говоришь, а они ухмыляются и все.

А.Х.: А насколько сегодня в министерстве к вам прислушиваются?

А.З.: Я ценю по результату. Я думал, что что-то сдвинулось, но я пока не вижу, чтобы что-то сдвинулось. Потому что с нас спрашивают план мероприятий, пожелания какие-то, но пока дальше разговоров о субсидиях дело не идет. Хотелось бы пооперативнее. В Китае уже, например, 60 предприятий, которые делают матрешки и поставляют их в Россию. Это смешно! Вы-то что делаете? Чего вы время тянете? Лаковую миниатюру поставляют. Если у меня 3,5 тысячи, то у них 150 рублей. Так мы можем дождаться, что останемся без таких вещей, как «Палех». Совершенно очевидные вещи, как божий день. И тем не менее, пока разговоры такие. Как это — училища не поставляют кадры? А куда они идут? А никуда не идут, как вольный ветер. Где-то когда-то подписали какую-то конвенцию, якобы. В этих условиях нам, по-моему, на все эти конвенции можно совершенно не обращать внимания.

А.Х.: И все-таки, есть ли у вас позитив в вопросе развития отрасли?

А.З.: У меня позитив есть, потому что предприятию 25 лет, все вокруг уже рухнуло, позакрывалось, а я пока держусь, зарплату платим, налоги платим, 25 лет никому ничего не должны. Но это, честно говоря, на энтузиазме, с очень большими потугами. Чего дальше будет, не знаю. Работаем. Делай, что должен, и будь что будет. Минпромторгу все карты в руки.

А.Х.: Будем надеяться. Огромное вам спасибо, что уделили нам время!

А.З.: Спасибо вам.

А.Х.: Мы продолжаем. Следующим моим экспертом будет Денис Прикарев, президент Международного союза ремесленников, эксперт Общественной палаты. Здравствуйте.

Денис Прикарев: Здравствуйте.

А.Х.: Наверняка вы уже знаете, что Минпромторг предложил разрешить чиновникам получать подарки дороже 3 тысяч рублей именно российского производства, изделий НХП. Как вам кажется, насколько реальна инициатива эта, пройдет ли она дальше? И поможет ли она в популяризации отрасли?

Д.П.: Интересная, конечно, идея у них зародилась. Наверное, в силу того, что экономика у нас очень хорошо сейчас восстанавливается в кризисный период, и деятельность чиновников надо как-то поощрять, зарплаты у них небольшие. Поэтому надо всем дарить и блюдечки от Фаберже, и тульские самовары и т. д. Конечно, обязательно какое-нибудь наградное оружие с ювелиркой.

Здесь вопросов, конечно, масса как к самой идее, почему надо дарить, также и вопрос, почему надо дарить именно НХП. Потому что сами-то промыслы, как известно, были в большей степени зарегистрированы в советские годы, это определенные предприятия. Само ремесленничество и промыслы как таковые, зарегистрированные и не зарегистрированные, — их гораздо больше. Поэтому по какому принципу будет выбираться эта продукция? Очень много вопросов именно с точки зрения того, насколько это будет правильно, бескорыстно и законно.

А.Х.: То есть вы не верите в то, что эта инициатива дальше пройдет, дальше слов, и вообще в реальность этого предложения. А вот сегодня насколько вообще подобные подарки пользуются популярностью у чиновников? Сталкивались ли вы с тем, что чиновникам прямо вот массово покупают подарки именно НХП?

Д.П.: Вообще в госзакупках существует позиция приобретения продукции НХП, я это видел и в регионах крайнего Севера, они периодически закупают, и различные министерства, которые связаны с деятельностью международной, в силу каких-то своих встреч и мероприятий делают подарки. Но в силу того, что против России сейчас введены санкции, имеет ли смысл вообще что-либо кому-либо дарить? И если дарить, почему только продукцию НХП? Ведь есть очень много известных ювелиров, которые снискали себе слав и заграницей, и в России. И они не являются господами, которые зарегистрированы как НХП.

А.Х.: Видимо, в Минпромторге считают, что отрасль НХП менее развита, чем ювелирное дело. Вы как оцениваете развитие отрасли сегодня? Вообще есть та государственная поддержка на нужном уровне?

Д.П.: Она есть, но мы все сводим к тому, что — давайте поддержим одних, самых правильных, но не будем при этом думать о других. У нас же сама индустрия ремесленничества, в которую входят и НХП, — поддерживается только верхний кусочек, те промыслы, которые имеют статус. А те, кто статуса не имеют, не имеют бумажки, они не поддерживаются. А это гораздо более неохваченный сегмент, который есть. И никто не думает о том, что давайте сделаем такую систему, при которой каждый человек или предприятие, производящие достойные и интересные изделия, могли бы выйти на рынок, могли бы все это выставить на электронные торги, продать через торги, еще как-то. Здесь вопрос, как мы выстроим систему защиты промыслов, как народно-художественных, так и просто ремесленных, которые не зарегистрированы. Никто не говорит о промыслах при церквях, при монастырях и т. д. Этот сегмент вообще никак не отмечен, поскольку в советские годы это была закрытая тема, а сейчас руки так и не дошли, чтобы это зарегистрировать. Здесь очень много вопросов, и задачу надо решать гораздо более масштабно.

А что касается подарков, здесь имеет, может быть, смысл открывать электронные торги, чтобы покупали. Но опять-таки, не только изделия НХП, но и ремесленные изделия, ювелирные изделия. Если человек ушел на пенсию, надо что-то такое дарить, может быть, в этом и есть здравый смысл. Но все надо очень тщательно рассматривать, выставлять на какие-то круглые столы, чтобы это не было связано с коррупцией и с какими-то передергиваниями в одну или в другую сторону.

А.Х.: Да, коррупционный вопрос тоже многих интересует. Вы сказали о том, что необходимо проводить всевозможные круглые столы. Насколько вообще часто проводят подобные совещания, насколько сейчас министерство слышит производителей в вашей отрасли? Насколько частый вы имеете диалог с министерством, чтобы решить те или иные проблемы?

Д.П.: Министерство дистанцировалось вообще от ремесленничества как такового, потому что ремесла, куда входят и НХП, — Минпромторг занимается только теми, кто имеет статус НХП, кто имеет землю, какие-то предприятия. А небольшие артели, ИП или просто предприниматели одаренные — они остались за бортом этого процесса. Тем более, мы давно уже слышим разговоры о том, что есть еще министерство культуры, есть еще Минтруд. Надо же собирать круглый стол между министерствами, в силах которых было бы улучшить ситуацию. Не одно министерство, Минпромторг может что-то сделать, но еще есть Минкульт, Минтруд и т. д. Надо всех собирать, от кого зависит ситуация улучшения дел в отрасли. Один Минпромторг, к сожалению, не может этот вопрос решить, потому что он занимается только одним маленьким субъектом — НХП, а всех остальных он, к сожалению, не видит и не рассматривает, даже не ярмарки к себе не пускает. Хочет ремесленник на ярмарку — его не пустят, скажут: «Извините, мы поддерживаем только определенный состав». Но извините, есть люди, которые имеют статус и международный, вплоть до дипломов и наград ЮНЕСКО и т. д. Эти люди могли бы занять свою нишу. Но, к сожалению, они не поддерживаются, не вхожи и т. д.

А.Х.: А вообще эта отрасль только в Минпромторге поддерживается?

Д.П.: Разделена между Минкультом, Минпромторогом. Получается, что те, кто народники, например, при домах народного творчества занимаются ремесленничеством, они относятся к министерству культуры. А Минпромторг берет только тех, кто имеет что-то, какие-то активы. Это какое-то акционерное общество, например, имеющее землю, предприятия, цеха и т. д. Тех, кто что-то имеет большое. Им интересно с ними работать, а не с простым ремесленником, который сидит в деревне, что-то изобретает.

А.Х.: Выгоды-то больше, чем с какого-то Ивана Ивановича, который плетет лапти на деревне. Это понятно. А если взять вообще проблему развития отрасли, наш предыдущий спикер отметил такую нехорошую тенденцию, что и молодежь не идет работать на предприятия, и наценка огромная, и огромное количество теневого рынка в данной отрасли. Как вам кажется, насколько сегодня эти проблемы решаемы на государственном уровне? Вообще задумываются ли об этом?

Д.П.: Вообще мы поднимали вопрос, что существует ввоз продукции из разных стран, которые производят копии российской ремесленной продукции. Но это рынок, здесь очень трудно сказать, что этим мы дадим, а из заграницы мы не дадим привозить. Это какие-то барьеры, еще что-то. Здесь надо, конечно, и потребителя воспитывать, и развивать туристскую индустрию, там, где можно было бы продавать. Развивая туристскую индустрию в точках, где эта продукция продавалась бы, мы бы могли отсеять продукцию, которая произведена в России и не в России. Надо гораздо шире брать и думать о том, чтобы увеличивался рынок сбыта такой продукции.

А.Х.: И опять же, это в ведении Минкульта, Минпромторга и т. д.

Д.П.: Да. Совершенно верно. Говорит — не идет молодежь. Но у нас практически нет телевизионных передач о ремеслах. Единственная передача «Живые ремесла», которая эпизодически выходит на канале «Союз», и та лишена с этого года дотаций государства и поддержки. Сочли, что не интересно поддерживать ремесленничество и промысли, и программа осталась без денег. Живет на одном энтузиазме, люди не получают зарплату, но продолжают делать мастер-классы, участвовать в ней абсолютно как волонтеры. Медийные проекты, связанные с ремесленничеством, не поддержаны. Даже не восстановлена ремесленная газета дореволюционная. Отсюда и интерес, может быть, недостаточно большой, и молодежь не идет. Нет визуализации в СМИ. Те же телеканалы предлагают под ремесленные программы на коммерческой основе. Те же «Живые ремесла» пошли на один, на второй, на третий канал — им везде предложили заплатить за то, чтобы они выходили, как реклама. Хотя они не будут рекламировать промысел, а просто поддерживать традицию, привлекать внимание людей. Но, к сожалению, это считается рекламой. Мы пришли к тому, что защита нашего национального достояния в виде художественных промыслов и ремесел является нашей рекламой. В нашей стране мы должны платить за то, чтобы рекламировать наши традиционные ремесла народов России. Один выпуск, продажа эфирного времени — порядка 300 тысяч рублей. И при этом еще есть коммерческое предложение, что мы должны нанять не просто своих ремесленников, которые будут снимать, а только правильную съемочную бригаду и т. д., которая, конечно, стоит не 100 и не 200 тысяч. Она стоит от 1−1,5 миллионов рублей за выпуск. А потом мы удивляемся, почему не идет народ, почему табуретка простая продается, а с росписью не продается, люди не воспринимают ручной труд и т. д. Эти барьеры только усиливаются.

А.Х.: Огромное вам спасибо. Время нашей программы подошло к концу. Всего доброго.

Д.П.: До свидания.

А.Х.: Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона была Александра Хворостова. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments