Территория, свободная от феминизма: кто и почему сорвал встречу активисток в Краснодарском крае

Феминистки приехали на Кубань провести семинар, а в итоге их обвинили в намерении провести митинг. Активистки столкнулись с угрозами, дважды оказались в полиции и, в конце-концов, покинули курорт по требованию правоохранителей. Эксперты: Оксана Васякина — активистка фем-движения, поэтесса; Елена Иванова — активистка фем-движения в Краснодарском крае.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Zoom». У микрофона Валентина Ивакина. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Территория, свободная от феминизма: кто и почему сорвал встречу активисток в Краснодарском крае». Такая неприятная ситуация произошла на Кубани, которую освещали многие местные ресурсы. И сами участницы летнего семинара, который проходил на Кубани, описывали происходящее в сети. И сегодня мы с участницами этих событий побеседуем лично и услышим обо всем, что произошло, из первых уст. Представительницы фем-движения съехались на Кубани, проводили там своеобразный лагерь. Это был лагерь, в рамках которого девушки из разных городов России должны были участвовать в семинарах и лекциях о дискриминации женщин и современной поэзии. И в итоге они столкнулись с определенными проблемами, они несколько раз были задержаны полицией, получали угрозы. Многие ресурсы сообщают о том, что угрозы поступали от местных казаков, приходили хамские смски девушкам еще до того, как они отправились на Кубань. И возникает вопрос, откуда же номера телефонов тех, кто приедет на Кубань оказались у тех, кто эти смски рассылал, но это отдельный вопрос. И хочется сказать, что мы пытались связаться с представителями казачества в Краснодарском крае, но, как ни удивительно, казаки отказались давать какие-либо комментарии. Вышли мы на связь с Константином Перемешко, это заместитель атамана по патриотическому воспитанию и традиционной культуре. И он сказал, что у них и так проблем хватает, а тут еще такие глупости, он не будет ничего комментировать.

Основное внимание СМИ к тому, что происходило в Краснодарском крае, появилось после того, как в Facebook была опубликован текст от Леды Гариной, это тоже одна из участниц того, что происходило на Кубани.

Наши спикеры уже на связи, это Оксана Васякина, активистка фем-движения, поэтесса, и Елена Иванова, активистка фем-движения в Краснодарском крае. Добрый день.

Елена Иванова: Добрый день.

Оксана Васякина: Добрый день.

В.И.: Вот что это за летний лагерь? Чтобы понять, что могло спровоцировать такую реакцию полиции и казаков, которая последовала.

Е.И.: Мы совместно с «Фем ячейка Сочи» 3:46 и «Ребра Евы» собирали всех в Краснодарском крае, отдохнуть на море. По плану были лекции, воркшопперы, какие-то показы. Ничего такого, что могло бы спровоцировать, все было в открытом доступе, все программы в интернете, ничего не было заявлено противозаконного, за что нас могли бы преследовать. Поэтому я думаю, что тут были совсем другие мотивы.

В.И.: Когда все пошло не так? С чего все началось?

Е.И.: За несколько дней до того, как мы приехали, во «ВКонтакте» появились сообщения с угрозами. Потом нам отказал один кемпинг, сказав, что там пожароопасность 5 степени, и кемпинги закрываются. Я сначала в это поверила, но потом оказалось, что в соседних городах ничего не закрывается. Поэтому это тоже было странно. 12 числа, когда мы приехали выбирать место, нам пришли смс, и одной из организаторов позвонили. Сообщения тоже есть в сети, это были угрозы насилия от якобы казаков Кубани.

В.И.: И сообщения на самом деле жуткие, потому что скрины того, что вам приходило, можно найти в открытом доступе. Там такие откровенные угрозы. А когда такие сообщения стали приходить, какая ваша была реакция и действия?

Е.И.: Мы решили сразу поменять место проведения лагеря. И мы два дня выбирали это место, но ничего не вышло, потому что нас все равно нашли зачем-то и забрали в отделение.

В.И.: Тут отдельный вопрос, кто нашел, как нашел и что происходило. Правильно понимаю, что основные действия разворачивались 14 августа и рано-рано утром?

О.В.: Да, рано утром. Мы планировали в 7 утра встать, мы ночевали в бухте Инал, там достаточно большой курортный городок по сравнению с самой бухтой. И мы там поселились в небольшом курортном комплексе. Там мы решили переночевать и в 7 утра выдвигаться на место проведения лагеря. В 6:40 я услышала стук в дверь и подумала, что мы проспали, и нас будят. Меня попросили выйти мужские голоса. Я вышла в простыне и увидела 4 человек в гражданском. Были достаточно крупные мужчины, там было темно, и он мне в полумраке показал свое удостоверение, представился сотрудником полиции. Я спросила, что вообще происходит. Он ответил, что все нормально, собирайтесь. Когда мы все вместе собрались в одной комнате, выяснилось, что на нас поступила жалоба, якобы мы мешаем гостям курорта и отдыхающим. Мы каким-то образом конфликтуем с ними, причем все это время девчонки в 4 ездили по Краснодарскому краю и искали место, а мы находились просто на море, купались и ждали их. За нами пришли девчонки только часов в 10 вечера, мы поднялись в гостиницу и легли спасть. Сторону, от которой полицейские получили жалобу, мы так и не увидели. И так и не выяснилось, кто вообще звонил. Сказали, что звонок анонимный, а звонил мужчина. И мы поехали в отделение полиции двумя машинами, потому что мы в одну не влезали. За нами приехал наряд, там уже приехали полицейские в форме. И мужчины в гражданском представились сотрудниками уголовного розыска, поэтому они и в гражданском, они имеют право не надевать форму. И мы с ними приехали в полицию, там нас опрашивали, хотели нас сфотографировать и снять отпечатки пальцев. Но как только мы находили в интернете статьи, которые не подтверждают того, что они вообще имеют право это делать без общего предмета преступлений, и нас вообще ни в чем не обвиняют, они быстро передумали снимать отпечатки пальцев и фотографировать, но нас опросили и обыскали. На допросе меня спрашивали, видела ли я казаков, общалась ли я с ними, а казаков я видела только по телевизору. И в том числе, когда мы сидели и ждали очереди на допрос и когда мы ждали очереди уже на досмотр личных вещей, нам сотрудники полиции говорили: «Вы же понимаете, несколько лет назад Pussy Riot плясали, поэтому мы и проверяем». Они нам дали еще бумажку, которую мы должны были подписать, об экстремистских каких-то действиях, что мы с ними ознакомлены. Мы ничего подписывать не стали, а они на этом не настаивали. После того, как всех обыскали и опросили, мы были отпущены через 3,5 часа.

В.И.: Может, это была такая мера профилактики — местные полицейские позаботились о вас, чтобы в дальнейшем знать, на кого могут напасть или еще что-нибудь, не дай бог?

О.В.: Если бы полицейские о нас заботились, это выглядело бы по-другому, они бы просто нам, наверное, предложили бы свою помощь, не поднимали нас в 6 утра. Они бы сказали: «Девчонки, вот наши номера, если будут проблемы, звоните, пишите». Других отдыхающих в полиции мы не видели. Были только мы и еще был какой-то парень весь в тюремный татуировках, с которым сотрудники полиции очень панибратски общались и говорили ему что-то типа «ого, ты опять тут у нас, опять у пьяных женщин золото повытаскивал». Больше никого в полиции не было.

В.И.: Почувствовали себя преступниками зато. Но, насколько я понимаю, на этом ваши приключения не закончились. 3 часа просидели в полиции, отпустили вас. Что дальше было?

Е.И.: Дальше мы приняли решение, что мы будем на разных машинах добираться до нашего места. Мы поехали на такси, потом автостопом. Доехали до места, где был кемпинг, я, Леда с дочкой, мы приехали первыми и встретили еще 3 участниц. И пошли регистрироваться в кемпинге с вещами. Пока мы проходили регистрацию, позвонили девчонки, сказали, что они пришли. Я пошла их встречать. Я все вещи оставила. Взяла с собой только паспорт. И когда подходила уже к выходу, увидела УАЗик, и там стояли человек 6. Они меня тут же увидели. Я подошла к нашим. Через несколько минут к нам подошли четверо — трое казаков и один человек, его потом представили как сотрудника полиции, но у него не было значка, погоны он тоже снял. Они подошли к нам, стали спрашивать документы. Мы отказались, потому что знаем, что они не имеют права без сотрудника полиции проверять нас. Их это очень сильно обидело. Они стали нам рассказывать, что они тут защищают Кубанскую землю, почему мы их не слушаемся, и сейчас они приведут казачью сотню, которая будет с нами совершенно по-другому разговаривать, то есть они начали нам угрожать. Мы позвонили в полицию, сообщили об этом, что нам угрожают.

В.И.: Спрашивали про казаков — вот, познакомились. Тем же, наверное, полицейским и звонили.

О.В.: Нет, это другие.

Е.И.: Тут же подошли двое полицейских, мол, что у вас происходит, что за скандал. Попросили казаков отойти в итоге. Прикинулись добрыми, что пришли нас тут защищать. Предложили нам разделиться сначала, потому что у нас были вещи, типа пусть кто помоложе, останется, а остальных мы повезем в участок, чтобы дали показания, объяснили ситуацию. Мы отказались, конечно, кого-то оставлять с казаками. И поехали уже в Дивноморское, в другой отдел полиции. Там мы ждали часа 2, наверное, когда приедет начальник полиции. Мы не знали, зачем мы его ждем. У нас забрали паспорта в дежурной части. Потом к нам вышла девушка, сказала: «Проходите по одному в дежурку». Мы такие: «Зачем?». Она сначала не ответила, ушла. Потом вернулась: «Вы что, не знаете, как дверь открывается? Давайте проходите». Я спрашиваю, зачем. Со второго раза она сказала: «Фотографировать тебя будем». Я сказала: «Нет», закрыла дверь и села, потому что знала, что фотографировать нас они не должны, не имеют права без оснований.

Через какое-то время спустился майор из уголовного розыска и стал требовать у нас паспорта. Сказал, что он их не изымает, но все равно забрал. Тут же вернулись эти же казаки, которые нам угрожали. И Таисия стала говорить этому майору, мол, посмотрите, вот эти люди, которые нам угрожают, посмотрите, пожалуйста. Он не обратил на это внимания совершенно, проигнорировал. Забрал наши паспорта. Нас попросили подняться наверх, к начальнику полиции как раз. Мы оставили вещи у секретаря. И пока мы параллельно говорили о том, что мы не хотим оставлять вещи, из кабинета он начал на нас орать, что «я не понял, что вы там спорите, быстро все зашли сюда». Было страшновато. Мы зашли к нему в кабинет.

В.И.: И в конечном итоге вышло так, что вас обвинили в намерении провести несанкционированный митинг, такие фразы звучали?

Е.И.: Да. Нас принудили подписать предупреждение о том, что мы якобы хотели провести несанкционированный митинг.

О.В.: Любые возражения на формулировки, допустим, что-то, что мы собирались проводить, — это не митинг, это, как максимум, собрание, собрались 15 человек отдохнуть, посмотреть кино, поговорить на разные темы. Так делают многие люди. Так делают психологи, съезжаются на семинары. Так делают эзотерики. У нас тоже должно было быть что-то типа семинара. Я им пыталась объяснить, что это не митинг. Они сказали, что нет, у нас это проходит как митинг. Я говорю: «Но у нас нет плакатов, даже нет того, из чего можно их изготовить». Тем более, в тех условиях, в которых мы находились, изготовить плакаты было невозможно. Да и зачем это нужно в лесу. На любые наши возражения на нас начинали давить. Когда шел разговор о фотографиях и отпечатках пальцев, Лолита говорила, что они не имеют права, потому что по статье, насколько я понимаю, Конституции или процессуального права они не имеют права это делать. На что начальник полиции повышал голос и требовал прямо сейчас ответить на вопрос, какая это статья, номер статьи, и ее изложить. Естественно, никто дословно не знает таких вещей. Я думаю, что и они дословно их не знают. Любые наши возражения встречались агрессивными выпадами и вопросами на вопросы. Я думаю, что они пытались нас просто запугать. Все свелось к тому, что отпечатки пальцев и фотографии, по логике полицейского, с нас берут только в случае, если наши личности не установлены. Он начал сомневаться в достоверности паспорта Таисии, он его открыл и начал спрашивать у нее, какой год рождения, где она прописана и т. д., сверяя данные в паспорте. И потом, в конце концов, через такие уколы он довел до того, что сейчас они не будут ничего делать, не будут выяснять наши личности и т. д. Но они нас допросят сейчас и потом отпустят. Но при условии, если мы не будем возмущаться. Мы согласились на это. Нас спустили вниз, в коридор. Первой зашла я на допрос. Там около 15 минут меня опрашивали, я отвечала на вопросы, кто мы такие, как мы познакомились, через какой сайт, зачем мы приехали и т. д. Естественно, я отвечала, что мы приехали отдыхать. Первая цель у нас была — отдых, потому что все работают, все едут на море, в первую очередь, отдыхать. Через некоторое время допрос прервал стук в дверь. Это пришел начальник. Он вызвал своего коллегу. Я просидела полчаса в ожидании чуда. Я сидела с ассистентом, который меня водил в туалет, приносил мне воду, мы с ним в некотором смысле тусовались, потому что мы болтали с ним, обсуждали какие-то простые вещи. Через полчаса вернулся майор и спросил, кто из нас самая старшая. Посмотрел на меня, подумал и сказал: «Ладно, ты сойдешь, пойдем со мной». Мы поднялись к начальнику, который уже милее со мной начал разговаривать. Он начал мне «тыкать», на что я ответила: «Почему вы со мной разговариваете на „ты“? Я вас второй раз в жизни вижу». Он мне сказал: «Да что ты, ты меня тоже можешь называть на „ты“». Я ответила: «Знаете, я с незнакомыми мужчинами на „ты“ не разговариваю. Давайте говорить по-человечески». Он начали разговаривать со мной на «вы». Он начал задавать мне вопросы про феминизм, зачем мы вообще встретились. Я ему отвечала, как и всегда и везде, что мы встретились в соцсетях, мы приехали отдохнуть. И в один момент он сказал: «Вас должны были встретить». И тут я поняла, что об этом они могли узнать либо из переписки по почте, либо прослушивая наши телефоны. Я поняла, что у них, условно говоря, все есть на нас. Я ответила: «Да, и что?». Он сказал: «Мы смотрели все твои страницы во „ВКонтакте“, у тебя тут паблики феминистские», начал перечислять все, что на моей странице есть. Сказал: «Вы же тут должны были устроить фестиваль». Я ответила, что не фестиваль, а лагерь, что теперь его, видимо, не будет благодаря вам. И вообще, мы приехали отдохнуть. Если бы мы были из Краснодара или из Сочи, было бы проще. Но мы приехали — кто из Москвы, кто из Питера, у всех уже были куплены билеты, потому что время курортное, все едут, купить билеты почти невозможно. И он сказал: «Хорошо, раз такое дело, давай с тобой договоримся — ты сейчас поговоришь со своими девочками, вы подпишете эту бумагу, это будет только предупреждение, и мы вас отпускаем сразу. И вы сразу уезжаете». Он имел в виду Геленджикский район. Я говорю: «Из Геленджика?» — «Да» — «Когда?» — «Желательно прямо сейчас». Мы с ним договорились про это. Я спустилась, попросил копии предупреждения, они у нас на руках. Через некоторое время нам действительно отпустили. Мы все подписали. Они продолжали грубить тем, кто задавал, по их мнению, лишние вопросы. В этот же день мы уехали.

В.И.: А по казакам и по тем угрозам, которые поступали, какая-то ясность появилась — что это за люди, чем они были мотивированы?

Е.И.: Пока нет. Но это выясняется все.

В.И.: По факту семинар сорван, у вас на руках есть предупреждение. О каком-либо административном преследовании в связи намерением провести несанкционированный митинг сейчас речи не идет?

О.В.: Да. И не было никогда.

В.И.: Дальнейшие действия ваши?

Е.И.: Мы пока, наверное, не можем сказать о наших дальнейших действиях.

О.В.: Мы все находимся в разных местах. Кто-то покинул Краснодарский край, кто-то покинул Геленджикский район. Я сейчас разговариваю из Москвы, Лена — из дома. Того, что они хотели, они добились. Они нас растащили по разным местам. Они нас пытались запугать. Частично это получилось, потому что кому-то правда было страшно. Кто-то в первый раз попал в полиции, вообще по непонятным причинам. К тому же, с психологической точки зрения они действовали очень точно, потому что в 6 утра прийти, потом таскать по отделениям — это неплохо действует на нервы. Учитывая, что ты знаешь, что ты не виновата, ты приехала отдыхать.

В целом планов пока, наверное, нет. А если и есть, то мы пока не хотим про них говорить. Митинги никто устраивать не будет, это точно. Потому что есть прекрасная традиция митинги согласовывать с властью.

В.И.: Как часто нечто подобное в принципе происходит, когда представительницы фем-движения пытаются собраться вместе? Или это что-то из ряда вон?

О.В.: Нет, это не единственный раз. Мы часто собираемся в городском пространстве. В Москве, где я живу, есть городские фестивали.

В.И.: И там все гладко проходит?

О.В.: По-разному. В прошлом году «МедиаУдар» как-то сложно прошел. Я не помню, там именно к феминисткам были претензии или вообще ко всем. Но я помню, что организаторы увозили участников и участниц. Бывает на санкционированных митингах и на шествиях, что принимают в полицию, вяжет и увозит ОМОН. Но чтобы вот так целенаправленно преследовать, выгонять откуда-то до последнего — такого со мной не случалось. Но я знаю, что такое было в 80-х годах.

В.И.: Еще раз в Краснодарский край поедете?

Е.И.: Мы рассмотрим такой вариант.

О.В.: Я подумаю.

В.И.: Спасибо, что побеседовали с нами. Это была программа «Zoom». До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments