Памятная табличка довела до суда: в Архангельске завели дело на активиста «Последнего адреса»

Активиста, установившего на ветхом доме памятную табличку, оштрафовали на 15 тысяч рублей. «Это дело показывает абсурдность всей судебной системы и выходит из ряда вон по степени абсурдности» Эксперты: Николай Иванов — руководитель проекта «Последний адрес»; Иван Павлов — адвокат, руководитель Команды 29; Максим Оленичев — юрист Команды 29; Николай Карнеевич — корреспондент ИА «Беломорканал» (г. Северодвинск).

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Zoom». У микрофона Александра Хворостова. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Памятная табличка довела до суда: в Архангельске завели дело на активиста „Последнего адреса“». Все дело в том, что сегодня в Архангельске в суде рассматривали дело координатора архангельского движения «Последний адрес» Дмитрия Козлова. По словам инициатора движения Сергея Пархоменко, это первый суд в истории «Последнего адреса». Поводом к возбуждению административного дела стала установка мемориальной таблички в память о репрессированном в 1938 году слесаре архангельской канатной фабрики Игнатии Безсонове, который до ареста жил в доме, признанном памятником культуры. Но дело в том, что этот памятник культуры находится в аварийном состоянии, и в ближайшее время администрация хочет его снести.

У нас на связи Николай Иванов, руководитель проекта «Последний адрес». Николай, здравствуйте.

Николай Иванов: Добрый день.

А.Х: Если в двух словах, то чем занимается ваша организация, и как давно она это делает?

Н.И: Наша организация существует в течение трех лет. И было установлено более 600 табличек в 35 городах России и зарубежья. И фонд функционирует в соответствии с федеральным законом «Об увековечивании памяти жертв политических репрессий». Затем «О федеральной концепции государственной политики в области увековечивания жертв политических репрессий», которая была принята Медведевым и заседанием Совета при президенте РФ Путине. Фонд устанавливает таблички с именами невинно убитых, репрессированных во время советской власти.

А.Х: Вы устанавливаете таблички на зданиях с согласования всех жильцов или как это происходит?

Н.И: Для того, чтобы установить табличку, нужно получить согласие собственников, это и жильцы. В этом случае получается консолидированное согласие, закрепляемое в письменном виде, либо если это какие-то иные государственные собственники, то по их разрешению. Мы уже получили такие разрешения от Минобороны, Министерства спорта, Минкульта, в зданиях которых когда-то проживали репрессированные люди, и теперь там размещены таблички. Кроме того, учреждения культуры и искусства тоже уже имеют на своих домах подобные таблички. Это и музей изобразительного искусства Пушкина, и музей прикладного искусства Москвы. И такие глыбы Санкт-Петербурга, как «Российская Национальная Библиотека», музей Ахматовой, музей Зощенко, музей печати и даже государственный Эрмитаж дал принципиальное согласие на установку таблички на здание, которое принадлежит ему.

А.Х: А с администрацией города, в котором устанавливаете табличку, вы каким-то образом согласовываете установление подобных табличек?

Н.И: Естественно, потому что мы полностью всегда следуем букве закона и получаем соответствующие пакеты документов от администраций всех уровней.

А.Х: Сегодня в суде Архангельска рассматривалось дело о размещении подобной таблички в Архангельске. И скажу вам, что судья вынес решение о штрафе в размере 15 тысяч рублей. Скажите, подобный прецедент, когда в суд подают на вашу организацию, он первый? Или были уже подобные случаи?

Н.И: Это первый раз. И вообще возмутительное решение. Мы не видим никаких юридических норм, суд, может быть, и увидел, но это решение властей нас обескураживает, и мы недоумеваем и смотрим на это с большим знаком вопроса. А что четыре шурупа, закрученные на здание, которое в ужасающем состоянии. Я видел это здание, у меня волосы дыбом встали. И то, что четыре шурупа могли нанести этому памятнику архитектуры ущерб, нереально. И мне кажется, что это решение суда, которое было вынесено, он какое-то фантастическое. У нас не было подобного.

А.Х: Но все-таки решение суда уже есть, и наверняка адвокаты будут подавать апелляцию. Каковы ваши действия как руководителя проекта в данном случае?

Н.И: У нас мощная команда адвокатов, мы будем бороться, подавать в суд и оспаривать это решение. Я думаю, таково будет консолидированное мнение руководителей фонда.

А.Х: А могут ли быть подобные случаи в дальнейшем?

Н.И: Я не понимаю, могут или не могут, потому что человеческая психика непредсказуема. Мы четко следуем букве закона, но что сейчас устроила архангельская власть по отношению к фонду, это просто нонсенс с нашей точки зрения, потому что мы все сделали четко. Это действие не одного дня было. Мы получали выписки из ФСБ, мы проверяли каждый факт, мы проверяли адрес, мы все это строго документировали, мы извещали руководство города, мы собирали подписи жильцов, причем каждый подписал под этим. И что мы сейчас получаем, это возмутительный факт.

А.Х: Николай, огромное вам спасибо за то, что вы уделили нам время и вышли в прямой эфир.

Н.И: Спасибо вам большое. До свидания.

А.Х: Дальше мы поговорим с адвокатами Команды 29, которые взялись за рассмотрения этого дела и помогли Дмитрию Козлову в рассмотрении этого дела в суде. У нас на связи Иван Павлов, адвокат, руководитель Команды 29 и Максим Оленичев, юрист Команды 29. Иван и Максим, здравствуйте.

Иван Павлов: Здравствуйте.

А.Х: Сегодня уже стало известно, что судья рассмотрел дело и вынес решение в виде штрафа в 15 тысяч рублей. Почему и что не понравилось администрации города? И почему так получилось, что вообще рассматривали это дело в суде, если, по словам Николая Иванова, все идет по букве закона? Что было в основании вызвать Дмитрия Козлова в суд?

И.П: Формально обвинение строилось на том, что законодательство об охране памятников нарушено. Мы возражали, мы говорили о том, что у нас действительно существует законодательство об охране памятников, его надо соблюдать, но никто не нарушал никаких положений, препятствующих тому, чтобы эта табличка была установлена на доме. Согласно законодательству об охране памятников, предварительные разрешения со стороны чиновников, в том числе, инспекции по охране памятников, требуются, если в этом здании проводятся какие-то работы. Ясно, что для установки мемориальной таблички никаких строителей вызывать не требуется. Жители приняли решение и установили эту табличку вместе с активистами. Никаких работ никто на этом памятнике не производил.

Обращает на себя внимание и то ужасающее состояние, в котором у нас находятся памятки. И этой инспекции надо было бы заниматься не тем, чтобы активистов по судам таскать, а заниматься тем, чтобы вывести памятник из аварийного состояния. Между тем, на сайте тех же государственных органов Архангельской области написано, что дом находится в аварийном состоянии, подлежит расселению и сносу. А здесь инспекция по охране этих памятников бегает по судам и требует, чтобы активистов призвали к ответственности. Суд ясно попал в такую ситуацию и, не до конца разобравшись в ситуации, вынес решение с минимальным штрафом, потому что он мог бы быть до 200 тысяч рублей по этой статье. Вот в таком состоянии находятся сейчас суды, когда можно сказать, что минимальный штраф, иногда условное наказание — это единственное, на что могут рассчитывать активисты, попадающие под карающий меч нашего правосудия.

А.Х: Максим, у меня к вам вопрос. Скажите, а судья учел каким-нибудь образом, что здание будет снесено, что оно в аварийном состоянии? Каким-то образом этот вопрос рассматривался сегодня в суде?

М.О: Об этом мы узнаем только во вторник, когда сможем получить копию постановления суда, поскольку судья сегодня объявила только резолютивную часть, где объявила размер наказания. А причину, по которой она пришла к тому, что Дмитрий совершил это административное правонарушение, мы узнаем только во вторник. Но, тем не менее, мы сегодня в суде заявляли аргументы о том, что здание находится в аварийном состоянии, его процент износа — 71%. И я спрашивал у инспекции, какие меры по надзору за состоянием памятников они предпринимают, поскольку инспекция пояснила, что муниципалитет является собственником этого здания и еще несколько жильцов, которые там проживают. И инспекция, которая призвана следить за состоянием памятников, она может давать предписания, обязательные для исполнения собственниками. Так вот, инспекция растерялась, она не смогла сказать четко, когда последний раз они смотрели состояние этого памятника и какие меры они вообще принимали для того, чтобы этот памятник не дошел до такого состояния. Поэтому тут возникает вопрос о надлежащем исполнении инспекцией своих обязанностей, потому что памятников больше 1400 в Архангельской области, они следят за их состоянием, а тут они хотя бы могли бы посмотреть за состоянием этого памятника. С другой стороны, для инспекции было сюрпризом, что памятник был в таком плачевном состоянии, что его расселяют до конца августа текущего года. И до конца года, министерство жилищного хозяйства России заявило о том, что этот дом будет снесен. Инспекция об этом узнала только на судебном заседании. Это вызывает некое удивление, потому что инспекция призвана следить за состоянием этих памятников и должна собирать информацию о состоянии, о планах на реставрацию и так далее. Мы, конечно, говорили о том, что здание в удручающем состоянии, предоставляли фотографии, видеоматериалы, допрашивали свидетелей, где показывали, что еще чуть-чуть — и дом развалится, поэтому его и расселяют. Но как суд это все учел, мы увидим только в самом постановлении.

Еще одним из аргументов было то, что на доме установлено как минимум три таблички. Первая табличка — это номер дома и улица. Вторая табличка о том, что этот дом является памятником регионального значения. И третья — это та, которую установили активисты 18 июня этого года. Все три таблички установлены одинаковым способом. Сами таблички исполнены на металлической пластине и прикручены гвоздодерами к самому зданию. Сегодня мы выяснили, что та табличка, которая говорит о том, что дом является памятником, она не проходила никакого согласования, никакая специальная экспертиза не делалась. А для активистов «Последнего адреса», которые устанавливают такую табличку, почему-то посчитали необходимым проведение такой экспертизы. Но мы с этим не согласны, потому что в материалах дела отсутствуют какие-либо документы, подтверждающие, что установлен какой-то предмет охраны этого памятника, потому что там живут люди, и они каждый день воздействуют на состояние дома. При этом понятно, что может охраняться не все здание, может охраняться какой-то фасад, какие-то перекрытия, то, что ценное с точки зрения истории и культуры. Но инспекция не смогла даже пояснить, что они охраняют в этом здании, ни документов не представили, ни устно не пояснили. А сама статья, по которой Дмитрия суд привлек, она как раз связана с тем, что необходимо устанавливать, что воздействие по установлению таблички было связанно с предметом охраны этого памятника. Грубо говоря, если бы они фасад охраняли, и Дмитрий бы на фасад прикрутил эту табличку, то тут, может быть, и был какой-то состав административного правонарушения, и можно было бы говорить об этом. Но сейчас даже говорить о составе нельзя, потому что мы не знаем, что государство охраняет в этом доме. И с другой стороны, нет материалов, которые подтверждают, что это Дмитрий прикрутил эту табличку, потому что в материалах есть рапорт полиции, где говорится о том, что такая табличка будет установлена, но не говорится, что это Дмитрий будет делать. После этого есть некий акт осмотра здания спустя 9 дней после установки таблички самой инспекцией, там тоже не говорится о том, что Дмитрий прикрутил эту табличку. В деле нет документа о том, что это Дмитрий прикрутил эту табличку, но при этом суд почему-то решил, что он достоин минимальной санкции по этой статье. Поэтому этот пример еще раз показывает, как работает судебная система.

А.Х: Вы наверняка будете подавать апелляцию. Каковы шансы на полное оправдания Дмитрия и снятие с него всех штрафных санкций?

М.О: Вы понимаете, я могу говорить только об обоснованности нашей позиции. Я уверен, что в данном случае не было состава административного правонарушения, и дело подлежит прекращению, поскольку очень многочисленные нарушения есть по самой процедуре привлечения к ответственности или по поводу того, Дмитрий должен был согласовывать установление таблички или нет. Мы надеемся на то, что областной суд Архангельска нас услышит и прекратит производство по данному делу, но это зависит не от нас. Мы представим максимальную аргументацию, необходимую для этого, но там уже все будет зависеть от решения суда.

Я бы еще хотел обратить внимание на то, что сама процедура согласования каких-либо работ, а мы не считаем, что установление таблички является работой, но тем не менее, само согласование работ по этому памятнику не урегулировано областью. Есть федеральная норма закона, которая говорит о том, что если какие-то работы выполняются, то они должны быть согласованы с инспекцией по охране памятников. Но Архангельская область не приняла административного регламента, где указала, в каком виде подаются к ним уведомления, сколько дней они рассматривают и что они вообще хотят от заявителя. Дмитрий направлял такое уведомление, но почему-то инспектор посчитал, что оно ненадлежащее, тут они руководствовались исключительно своими представлениями о том, как необходимо согласовывать, и что должно быть в этой документации. Однако такие аналогичные документы есть в других регионах, я не понимаю, почему Архангельская область их не приняла. Соседний регион, например, принял такой регламент, и они четко определяют, какие документы должны быть представлены, как они рассматривают, как согласуют, а тут у них это в голове только.

А.Х: Время покажет, что будет дальше. Максим, я благодарю вас за то, что вы к нам присоединились. Иван, скажите, пожалуйста, насколько я знаю, президентский Совет по правам человека обратился к губернатору Архангельской области с просьбой защитить активиста, который стал фигурантом этого дела. И вроде как порекомендовал уладить дело миром. Как вам кажется, почему суд не прислушался к этой просьбе?

И.П: Мне кажется, что просто не успел прислушаться, поскольку президентский Совет только вчера на своем сайте разместил это сообщение, а сегодня уже было судебное заседание. Мне кажется, что просто до Архангельска еще не докатилось эхо того негодования, которое существует в Москве и Петербурге. Вы понимаете, что в регионах действительно очень сложная система, и местная власть друг с другом связана, несмотря на то, что суды у нас все федеральные и должны вроде как блюсти федеральное законодательство прежде всего. Это все равно такая достаточно тесная тусовка, где решения принимаются не всегда по закону, а для того, чтобы как-то выгородить своих, не до конца радивых чиновников. И я не исключаю, что тут именно по такому пути пошли люди, которые были завязаны на принятие решений. Но это не исключает, что в следующей инстанции они могут обратить внимание на те сигналы, которые посылает им федеральный центр. Будем надеяться просто на благоразумие этих людей. Просто, если прикрутить табличку к дому — это работа. А блины испечь на кухне, это не работа разве?

А.Х: А скажите, пожалуйста, были ли случаи, когда суд принимал во внимание подобные просьбы? Я имею в виду именно в регионах.

И.П: Я не хочу сейчас устраивать парад абсурда и называть другие абсурдные случаи, которые были. Эти случаи выходят из ряда вон по степени своей абсурдности. Если посмотреть на эту табличку, то рядом с этой табличкой прикручены гораздо худшими шурупами табличка с номером дома, там еще идет кабель по фасаду, он тоже прикручен к дому. Я не уверен, что у жилищной инспекции и у инспекции по охране памятников есть все документы на каждый шуруп, которыми пронизан фасад этого дома.

А.Х: Действительно, какая-то абсурдная ситуация. Иван, огромное вам спасибо за то, что вы нам уделили время и вышли с нами в прямой эфир. До свидания.

И.П: До свидания.

А.Х: И сейчас мы поговорим с Николаем Карнеевичем, корреспондентом ИА «Беломорканал» (г. Северодвинск). Он непосредственно общался с жителями того самого разрушенного аварийного дома, на фасаде которого и установили данную табличку. Поговорим с ним о том, насколько сами жильцы были знакомы с этой инициативой по поводу установки этой таблички. Николай, здравствуйте.

Николай Карнеевич: Добрый день.

А.Х: Вы когда-то разговаривали с жильцами дома по поводу инициативы установить памятную табличку на их доме? Каким образом они отреагировали на это? Знали ли они о том, что в их доме жил такой человек?

Н.К: Никто не был против. Они не знали, что там жил такой человек, для них эта информация была открытием, и они были под впечатлением. И они согласились на то, чтобы была установлена памятная табличка. Я объяснил им, с чем это связано, для чего нужно, что это был за человек, какая была его краткая история. Меня самого впечатлила сильно его история. Опросил я две семьи, которые жили на тот момент в доме, хотя официально там зарегистрировано больше жильцов, но остальные живут в других местах, потому что в доме жить невозможно, он разваливается.

А.Х: Если описать визуально этот дом, он действительно похож на аварийный?

Н.К: Да, двухэтажный дом-развалюха. Окна многие на втором этаже закрыты фанерой, на первом этаже так же. Гнилое крыльцо, двери не закрываются, внутри гнилые лестницы, обшарпанные стены, опадающая штукатурка, гуляющая крыша, там везде проблемы.

А.Х: А вообще вы разговаривали с жильцами о состоянии этого дома? Им нравится жить в этом доме?

Н.К: У нас очень много таких домов, люди уже привыкли к этому. И иногда, не имея возможности выбора, они привыкают к тому, что есть. Когда я опрашивал людей по поводу их согласия на установку таблички, они немного усмехнулись, потому что дом все равно скоро упадет.

А.Х: Никто не отказывался?

Н.К: Нет. Люди понимающе реагировали.

А.Х: А люди вообще знают о том, что сегодня суд по этой табличке идет, или каким-то образом следят за новостями?

Н.К: Большинство, я думаю, что нет. В основном это касается двух наиболее остро реагирующих на такие темы групп населения. Это либо те, кто за сохранение памяти, либо те, кто против. А вообще, я сам согласился участвовать, потому что мне было интересно что-то сделать практически, чтобы не забывалась эта память, потому что у нас в городе на тот момент очень сильно мусолилась тема установки бюста Сталина, это в городе, который являлся на тот момент одним из центров лагерной жизни, одна из столиц.

А.Х: Вы как житель города тоже поддерживаете установку подобных табличек?

Н.К: Да. Представьте себе, человека выхватили из жизни, арестовали, он при этом был уверен в своей невиновности, он тогда сказал дочери: «Передай маме, я скоро вернусь». И это были последние слова его. Представьте, человека выхватили из жизни, через полмесяца расстреляли по обвинению в систематической контрреволюционной агитации. И его нет, памятника ему нет, памяти о нем нет. И дочь его, которая сейчас живет в Архангельске, она присутствовала при открытии таблички. Она говорила, что одно из желаний, чтобы просто было место, где хотя бы какой-то знак памяти об отце был.

А.Х: Николай, огромное вам спасибо за то, что ответили на наши вопросы в прямом эфире. До свидания.

Н.К: До свидания.

А.Х: Это была программа «Zoom». У микрофона работала Александра Хворостова. До новых встреч.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments