33 несчастья старого Выборга: почему уникальный исторический комплекс уходит в небытие

300 объектов культурного наследия в Выборге нуждаются в масштабной реставрации. Куда уходят деньги, направленные на экспертизы и разработку концепций по восстановлению уникальных сооружений? Эксперты: Андрей Коломойский — журналист, обладатель премии «Золотое перо России» за материалы по защите исторического наследия Выборга; Антон Иванов — заместитель председателя Санкт-Петербургского отделения ВООПИК; Ирина Кусова — к. ист. н., сотрудник музея-заповедника «Рязанский Кремль».

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. У микрофона Мария Цыганова.

Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «33 несчастья старого Выборга: почему уникальный исторический комплекс уходит в небытие». Поводов для беспокойства в Выборге гораздо больше, чем 33, а именно 300 — таково количество объектов культурного наследия, которые находятся под угрозой уничтожения в этом городе. И сегодня мы будем разбираться с причинами сложившейся ситуации. Подробнее с проблемой нас познакомит первый участник нашей программы, Андрей Коломойский, журналист, обладатель премии «Золотое перо России» за материалы по защите исторического наследия Выборга. Нам удалось побеседовать с Андреем незадолго до эфира. Слушаем.

Журналисты с портала «Фонтанка» сообщают о том, что настоящий Выборг с его памятниками архитектуры и уникальными сооружениями умирает. Действительно ли это так?

Андрей Коломойский: Да, безусловно. И журналист «Фонтанки» не одинок в этом мнении.

М.Ц.: А в чем, собственно, состоит проблема? Почему появилось такое мнение? Что происходит на данный момент с историческим центром? В каком он состоянии?

А.К.: В ужасном состоянии. И не только центр, окраины тоже в ужасном состоянии. За последние лет 5 Выборг понес потерь больше, чем за все послевоенные годы. А имею в виду архитектурные потери. Если мы говорим о значимости Выборга как архитектурной ценности, я хотел бы напомнить слушателям о том, что Выборг является единственным в стране историческим поселением. Ведь город целиком, это было определено директивным приказом министерства культуры от января 2015 года, является историческим поселением. Весь город подлежит охране. К сожалению, мы этого не видим. Не видели мы этого за годы до 2015, особенно не видим это сегодня. Скорости стремительности потерь нарастают буквально ежедневно. Я многие годы занимаюсь мониторингом выборгской архитектуры. Я смотрю за тем состоянием зданий, которое актуально на сегодняшний момент. И потери я регистрирую каждый день.

М.Ц.: А на примере могли бы рассказать? Часто упоминается «квартал Сета Солберга». Что здесь происходит, в каком состоянии были раньше дома, что они собой представляли?

А.К.: Давайте начнем с того, что не существует никакого «квартала Сета Солберга», название это придумано совершенно искусственно некой сотрудницей выборгской администрации. Существует 17 линейный квартал либо 66 участок. На самом деле, Сет Солберг был известным выборгским меценатом. Один из офисов одной из его компаний однажды находился на территории этого квартала. И название это совершенно не исторично.

Но вернемся все-таки к содержательной части. Этот квартал включал в себя 7 зданий. Время постройки их — это конец 18 века, а последнее здание было возведено в 1906 году. Из 7 зданий квартала 6 являлись выявленными объектами культурного наследия. Они находились под охраной государства. В 1990-е годы эти здания были проданы неким недобросовестным пользователем. Эти пользователи рассчитывали перепродать просто эти здания, поскольку время было такое, начиналась внешнеэкономическая деятельность, создавались совместные предприятия. И покупатели этого квартала предполагали, что появятся люди с большими деньгами, Выборг — место заметное, приграничное, понадобятся хорошие красивые здания под отели, рестораны, туристическую инфраструктуру. Здания заведомо выглядели очень красивыми и достаточно прочными. Предполагалось, что они еще не одну сотню лет могут простоять, радуя глаз горожан и гостей города. Приобретя эти здания, люди, естественно, обязались по закону их сохранять и поддерживать, здания имели охранные обязательства. Но, конечно, этого делать они не стали. Эти приобретали скрылись, поскольку наступил кризис, дефолт, и предполагаемых покупателей не обнаружилось. Долгое время здания стояли заброшенными. За ними ровно никто не ухаживал. И те, кого называют градозащитниками, и те, кто занимается охраной памятников, знали, что владельцев не найти. Соответственно, никаких мер по охране предпринять нельзя. И сидели, дожидались, когда власти все-таки найдут владельцев, и что-то с кварталом произойдет. Муниципальные власти Выборга, когда начались «тучные» 2000-е годы, предположили, что теперь-то самое время здания вернуть и снова перепродать. Никого не ставя в известность, никто же не занимается ежедневно перепроверкой судебных решений, вернули эти здания, не вернули, муниципалитет отсудил эти здания обратно, предполагая продать их кому-либо. Но тут наступил новый кризис, уже 2000-х. Здания снова зависли. И стояли, раздражая несколько и муниципалитет, и горожан, потому что целый квартал на бывшей центральной улице города, в зоне исторической застройки. Я часто привожу такое сравнение людям, которые не очень хорошо понимают географию и градоустройство Выборга, — если сравнивать с историческим Петербургом, этот квартал составляет примерно половину Невского проспекта. Тогдашнего главу администрации это состояние очень раздражало. Во-первых, участок, который вдруг кому-нибудь может пригодиться в таком вкусном месте. Во-вторых, невозможность извлечь прибыль. Тогдашний глава администрации, по специальности он школьный учитель физкультуры был, он решил, что, наверное, этому кварталу можно найти применение. Взяв из муниципального бюджета 19 миллионов, он решил вложить их в наем экскаватора, который, как предполагалось, за 5 машиносмен квартал полностью снесет. Естественно, он не ставил в известность никакие контролирующие организации, а таких организаций много — департамент охраны памятников при комитете по культуре, прокуратура, которая должна заниматься такими вопросами. Он просто пригнал экскаватор. Я оказался первым, кто об этом узнал. Мне позвонили люди и сказали, что крушат квартал. Я прибежал на место, стал этого экскаваторщика останавливать, спрашивать его, на каком основании это происходит. Экскаваторщик сказал, что сейчас приедет шеф и все объяснит. Шеф приехал довольно быстро и начал с того, что пообещал меня убить. Я приехал на место с маленьким сынишкой, он был этим несколько шокирован. Я одной рукой снимал этого владельца экскаватора, а в другой руке держал телефон, по которому звонил коллегам из различных изданий. Со следующего дня в Выборг началось паломничество. Стали приезжать журналисты, снимать этот вандализм. Приехала иностранная пресса. И тут глава администрации понял, что, оказывается, он делает что-то не то. Он для себя впервые открыл, что, оказывается, нельзя пригнать экскаватор и снести здания, построенные в неоготике и в неоромантизме просто так, чтобы попилить 19 миллионов городского бюджета. Скандал начал разрастаться, сюжет вышел на нескольких телеканалах, появился в прессе, так же, как и сейчас вы наблюдаете, видимо, тот громкий резонанс, который происходит вокруг событий сегодняшних, вокруг квартала.

М.Ц.: Да, действительно, резонанс очень большой.

А.К.: И я этому резонансу рад. Жаль, что он наступил поздно. Глава муниципалитета, наконец, сделал для себя открытие, что, оказывается, так поступать нельзя. Нужны были какие-то оправдания. В качестве оправданий он выбрал следующее. Он задним числом собрал городскую комиссию МЧС, и она заявила, что с надстройки советских времен на одном из этих зданий упала пара кирпичей, и это несет такой риск жизни и здоровью горожан и гостей Выборга, что единственным средством обезопасить жизнь людей они видят снос квартала. Правда, снос квартала начался не с того угла, с которого якобы упали эти два кирпича, а с выкорчевывания многотонных гранитных фундаментных блоков ровно с противоположной стороны квартала. То есть задача была просто уничтожить квартал, попилить 19 миллионов и заодно освободить место под застройку. Через несколько дней после этих событий сюда явилась некая комиссия во главе с губернатором, господином Дрозденко. В составе комиссии были в том числе и известные эксперты в области сохранения исторического наследия. Я специально назвал бы Михаила Мильчика. Это человек, который имеет прекрасную репутацию в области реставрации, замечательно знает Выборг, делал проект восстановления Выборга. Человек, безусловно, компетентный. И прямо на руинах квартала, прямо перед телекамерами господин Мильчик господину Дрозденко дал тут же прямые и ясные комментарии и рекомендации по поводу того, каким образом можно обойтись вот с этими остатками квартала. В этих рекомендациях прозвучало, что необходимо немедленная консервация того, что сохранилось, потому что квартал был снесен не полностью, сохранились уникальные объекты с чудесной фигурной кирпичной кладкой, прекрасные образцы зодчества. Что необходимо немедленно зафиксировать новые охранные обязательства. И вкратце указал векторы, по которым этот квартал должен быть восстановлен. Произошло это в конце апреля 2013 года. А встреча, о которой я говорю, — в первых числах мая.

Господин Дрозденко не выполнил ни одной из этих рекомендаций. О причинах этого я могу только догадываться. Однако скандал разрастался. Одновременно с этим в угрожающем состоянии находился еще один известный выборгский объект — библиотека, построенная великим архитектором Алваром Аалто. Это одно из самых значимых зданий, построенных в функционалистской эстетике, на планете. Это, безусловно, мировой шедевр архитектуры, известность и значимость которого выходит далеко за рубежи нашей родины.

Обеспокоенность общей ситуацией в Выборге, а также библиотекой привела к тому, что в Выборге в 2014 году прошел большой международный семинар, который назывался «Мультикультурное наследие Выборга и его сохранение». Патронировала этот семинар госпожа Тарья Халонен, известный политический деятель Финляндии, лично знакомая с Владимиром Владимировичем Путиным. Семинар этот определил так называемую дорожную карту, вектор, по которому необходимо восстанавливать Выборг. При помощи госпожи Тарьи Халонен эти документы были отправлены как президенту РФ, так и в правительство РФ. Хочу подчеркнуть, что инициирован этот семинар был такой организацией — «Экомос», это международный комитет по сохранению памятников, действующий под эгидой ЮНЕСКО. Если упростить, то это лучшие в мире эксперты в области сохранения памятников. Это именно те люди, которые определяют ценность тех или иных архитектурных объектов в мире.

Семинар прошел не зря, и президент РФ обратил внимание, во всяком случае, на выборгскую библиотеку. Библиотека была отдана под реставрацию. РФ приняла софинансирование вместе с финской стороной в ее восстановлении. И библиотека была, на мой взгляд, очень и очень качественно восстановлена. Что касается остальных городских объектов, то, поскольку внимание к ним было приковано на самом высоком уровне, то было предложено правительством создать некую концепцию сохранения исторической части города Выборга. Создание этой концепции было поручено федеральному государственному унитарному предприятию «Центральным научно-реставрационным проектным мастерским». И дальше начинается очень интересная история. Эта организация с созданием проекта справилась. Они создали такую концепцию, которая определяет долгосрочный план на 20 лет вперед по поводу того, каким образом должен быть отреставрирован Выборг, а также они назвали некоторые сметы, сколько это будет стоить. Я могу назвать эту цифру, я думаю, что она поразит воображение и ваше, Мария, и наших радиослушателей. Это 28 миллиардов 502 миллиона 704 тысяч 442 рубля 65 копеек. Мне нравится в этой сумме не только ее размер, но и вот эта нарочитая некруглость, говорящая о высокой точности подсчетов. Но эта концепция вызывает, я бы сказал, много вопросов. Хочу объяснить, в чем они заключаются. Когда было поставлено задание этой организации создать эту концепцию, были определены сроки ее создания. Во-первых, я, наверное, должен сказать о том, сколько стоило создание этой концепции, сколько получило это государственное унитарное предприятие за концепцию — 7,5 миллионов рублей. Деньги, на мой взгляд, немалые. В Выборге находится около 300 историко-культурных объектов. И это не только отдельные здания, но даже и целые комплексы зданий, иногда включающие в себя много объектов. Чтобы создать эту концепцию и выйти на эту гигантскую цифру, которую я вам назвал, было необходимо эти объекты изучить в срок создания концепции — создать их поэтажные планы, исследовать состояние этих зданий, и химическое, и физическое, содержание влаги в стенах, описать предметы охраны, находящиеся внутри объектов охраны, а это даже оконные шпингалеты являются предметами охраны в таких зданиях. То есть объем работы примерно понятен. Хотелось бы теперь назвать цифру, поражающую воображение еще больше, чем сумма. Эти Центральные научно-реставрационные проектные мастерские управились с этим за 5 недель. Контракт был заключен 18 октября 2014 года, а завершен второй этап — 25 ноября того же года. Как говорят эксперты, всех мировых экспертных сил, если их сосредоточить в Выборге на такое время, не хватило бы на проделывание такого объема работы.

Давайте поговорим шире, нежели этот квартал. Давайте взглянем, каким образом была выполнена эта работа, на что государство потратило 7,5 миллионов рублей наши с вами, налогоплательщиков, и какой результат мы получили. Я назвал те примерные факторы, которые эти люди должны были изучить и в этой концепции описать. Назову еще один знаковый выборгский объект, который знает, наверное, каждый житель не только России, но и Советского Союза. Это часовая башня города Выборга, строительство которой началось в 15 веке. Эту часовую башню показывают в фильме весьма популярном «Земля Санникова». Там герой актера Даля залезает на эту башню и висит там на ее часах. Очень известный кадр. Так вот, естественно, в эту концепцию сохранения Выборга вошла и часовая башня, состояние которой, конечно, прямо скажем, не очень хорошее. Что, как пишут авторы концепции, нам необходимо сделать для того, чтобы башню сохранить? Они описывают: для того, чтобы сохранить эту башню, необходимо отреставрировать каменные полы балконной части, — написали исследователи. Это интересная мысль, особенно если учесть, что в башне нет ни каменных полов, ни балконной части. Далее авторы пишут: для изучения фундаментов и вообще культурного слоя, у основания башни необходимо выкопать три шурфа размером 2*2*3 метра. Это тоже резонно. Но мы должны учесть, что эта башня славится ее архитектурной изюминкой — она стоит на гранитном валуне. Просто в Средневековье, когда начинали ее строить, создавать высотные конструкции было довольно сложно. И поэтому ее построили на голом гранитном валуне. Там нет ни щепотки грунта, не в чем рыть шурфы, нет фундаментной части, которую нужно изучать.

Я бы сказал, что люди, которые писали эту концепцию, не только не изучали эту башню, но вообще не были в Выборге и даже не посмотрели на эту башню в интернете. Это мы говорим только об одном объекте. Напомню, их 300. Башню эту решают законсервировать до начала реставрационных работ. Это абсолютно правильное действие для государства, для тех, кто хочет сохранить этот важный историко-культурный объект нашего национального и даже международного наследия. У нас в Выборге есть такое реставратор, его зовут Валерий Кожухарь. Чтобы понять его значимость, я назову номер его членского билета Союза реставраторов — это номер 32. Это говорит нам о том, что он стоял у истоков реставрационной деятельности в стране. Я скажу, что он реставрировал не только Валаам, известный во всем мире объект, но даже приглашался на работу в Рим, где и трудился, а Рим — это столица европейской архитектуры. То есть понять уровень компетенции этого человека это нам позволяет. Валерий Кожухарь добровольно более года как волонтер изучал состояние башни, и когда возник вопрос о ее консервации, предложил свои услуги. В чем ему было отказано. Областной комитеты культуры решил найти своего подрядчика и обнаружил такую московскую компанию с названием «Эшел». Я открыл интернет посмотреть, чем же славна эта компания. Славна она тем, что имеет 10 тысяч рублей уставного капитала. Нет ни одного сообщения о какой бы то ни было их успешной деятельности. И указан основной вид их деятельности — снос зданий.

М.Ц.: А нанимали их в качестве реставраторов?

А.К.: В качестве консерваторов. Они должны были законсервировать эту башню с тем, чтобы они дожила до реставрации. Сюда приехали представители этой компании и сделали следующее: они окружили башню лесами. Опасную трещину, упомянутую мною, реставратор Кожухарь изучал более года, я вместе с ним лазал по этой башне, клеил там маячки, еженедельно снимал их показатели и фиксировал в журнал. Мне было интересно этим заняться. А компания «Эшел» — они просто собрали валяющиеся во дворе куски кирпича, забили их в эту трещину и залили это все цементом. Могу сказать отдельно, что такой цемент не может быть использован в таких реставрационных работах, потому что он имеет разную степень расширения по сравнению с кладкой на известковых растворах. При температурных перепадах «зима-лето» расширение разное, и это начинает разрывать здание.

На этом компания «Эшел» из Выборга исчезла. Оставив леса, освободив кому угодно вход в башню. Естественно, этим воспользовались многие, лица без определенного места жительства сразу же устроили там для себя замечательное рекреационное помещение. Дети из окрестных домов, натащив газеты из почтовых ящиков, устраивали в башне, состоящей внутри из дерева, факельные шествия, мне самому доводилось их гонять. Часы, находящиеся в этой часовой башне с 1660 года, помаленечку начали разбирать на сувениры. Я стал об этом везде писать. И заодно, чтобы перепровериться, я открыл охранные документы на часовую башню, которые, естественно, должны были готовить эти же Центральные научно-реставрационные проектные мастерские и областной комитет культуры, который должен был контролировать весь этот проект консервации, принимать в работу у компании «Эшел» и т. д. Существует процедура, за которой комитет культуры должен надзирать. Я сделал удивительное открытие. Башня — это объект охраны. Он наполнен предметами охраны. Предметами охраны являются даже надписи на стенах часовщиков прошлых веков, которые отмечали, когда и как они ремонтировали эти часы. Это ведь тоже интересно, как в 19 веке часовщик чинил эти часы, о чем он написал на стенке. Мы имеем интересный и важный документ эпохи. И тут я выяснил, что, оказывается, часы вовсе не входят в предметы охраны, равно как и колокол, подаренный городу Екатериной II. Этот колокол долгие века отбивал наше городское время, будучи механически привязанным к этим часам. То есть комитет по культуре забыл про часы в часовой башне. Знаете, Мария, я все время думаю, одному ли мне это странно.

И вот, наконец, начинается этап, когда пора приступать к реставрации башни. Должен заранее отметить, что против компании «Эшел» возбуждено уголовное дело. Сейчас эту компанию ищут, потому что по документам следствия из 4 миллионов, отпущенных на консервацию башни, более 3 они украли. Знаете, в чем изюминка этой ситуации? В том, что комитет по культуре подписал им акты приемки работы и в полном объеме заплатил эти деньги. И вот что мне кажется удивительным — компанию «Эшел» ищут, а сотрудника комитета по культуре, который документы о приемке работ подписал, почему-то нет. Ведь это тоже странная ситуация.

Но давайте вернемся к реставрации. С консервацией мы уже разобрались. Комитет по культуре объявляет конкурс на реставрацию этой башни. Это уже совсем другие, большие деньги. В конкурсном задании, естественно, указывается адрес башни. И этим адресом указан Замковый остров. Это ровно то, как в Петербурге бы объявили конкурс на реставрацию Казанского собора, указав его адресов Петропавловскую крепость. На тех примерах, которые я привел, мы наблюдаем то реальное отношение властей, я отвечаю за каждое слово, сказанное мной в вашем эфире и написанное мною, мы наблюдаем абсолютно точную проекцию того, как организации, обязанные сохранять город, к нему относятся. Я назвал 1 объект из 300. Но по каждому из них картина примерно такая же. Я назвал значимый объект, 15 век, городская доминанта, известнейшая во всем мире, не только в Выборге, башня. Как такие просчеты могут быть допущены? Ну, как?

М.Ц.: Ваше мнение — почему такая ситуация происходит?

А.К.: Я глубоко уверен, что из Выборга намерены сделать «Зенит-Арену» 2.0. Вспомним строительство «Зенит-Арены» — все началось с 6 миллиардов. За 10 лет превратилось в50. Критикуемые результаты мы видим. С Выборгом картина ровно такая. Только здесь планы на 20 лет вперед, и сумма начальная задана несколько побольше.

М.Ц.: То есть просто отмывание денег?

А.К.: Я глубоко уверен, что по этой концепции нельзя отреставрировать ничего, а украсть деньги можно. И мы каждый день видим приметы этого. Северо-западная дирекция по реставрации, которая распределяет деньги на объекты в Выборге, — сейчас, например, они подписали подряд на восстановление замка. Хочу, кстати, напомнить — восстановление замка стоит 25 миллионов долларов, которые наша страна взяла в кредит у международного банка реконструкции и развития. Эта цена паритетна полной реставрации римского Колизея, проведенный впервые за 2 тысячи лет. А здесь за такие же деньги хотят отреставрировать часть замка.

Ладно, поговорим не о деньгах, поговорим просто о репутациях. Эта северо-западная дирекция, которая распределяла деньги сейчас, их получила компания «Меандр», которая занимается замком, - взглянем на репутацию. Позавчера в эту дирекцию пришли люди из ФСБ разбираться с тем, что все-таки как-то не совсем точно они расходуют деньги на реставрацию объектов национального культурного достояния. И я рассчитываю на то, что такие службы, как ФСБ, СК и остальные обратят внимание и на реставрацию Выборга. Здесь есть на что обратить внимание. Сегодня разрушают ценнейшие объекты национальной культуры — на старейшей городской площади, Соборной, прямо сейчас, пока мы разговариваем с вами, срубили всю штукатурку, прямо сейчас процесс продолжается, с дворца наместника, принца Вюртембергского. Здание построено в русском классицизме по распоряжению императора Павла I. Это центр русской власти на этой территории, знаковый объект русской архитектуры, неоклассицизм. И никто не придает этому значение, никакая контрольная инстанция не останавливает этих людей. Вспомним ситуацию с Мефистофелем в Петербурге, сколько было шума. Здесь уничтожается целый комплекс. Спасибо вам и вашей станции за то, что вы обратили внимание на это. Я полагаю, что резонанс по поводу разрушения Выборга должен быть большим. Я благодарен коллегам по прессе, которые обращают на это внимание, и я рассчитываю привлечь общественное внимание еще больше. Я рассчитываю, что правительство РФ, наконец, обратит внимание на то, что происходит с городом.

М.Ц.: Андрей, большое вам спасибо за такой подробный рассказ. Мы тоже будем надеяться, что все-таки ситуация изменится, и власти обратят внимание на эту проблему и примут соответствующие меры.

А.К.: Большое спасибо вам еще раз за поддержку и за привлечение внимания к трагедии нашего города. Всего доброго.

М.Ц.: А сейчас у нас на связи следующий участник нашей программы, Антон Иванов, заместитель председателя Санкт-Петербургского отделения ВООПИК. Здравствуйте.

Антон Иванов: Здравствуйте.

М.Ц.: Только что мы услышали рассказ о том, что, на первый взгляд, власти принимают определенные меры, чтобы спасти старую часть Выборга, территорию, на которой расположено огромное количество памятников культурного наследия, тратят внушительные суммы денег на комиссию и разработку концепции по реставрации, но по факту реальной пользы это не приносит. Более того, все напоминает, по мнению нашего первого спикера, своеобразный театр, когда на самом деле никакие экспертизы не проводятся, а на основе вымышленных абстрактных фактов заполняются документы и составляются рекомендации по реставрации. Что вам известно об этой проблеме? Действительно ли все в Выборге обстоит именно так?

А.И.: Оно и так, и не так. Дело в том, что проблемы Выборга не вчера ведь возникли. И объекты культурного наследия этого города не вчера стали в таком состоянии находиться. Эти проблемы накапливались десятилетиями. Очень хорошо, что сейчас обратили внимание на Выборг, все журналистское сообщество и градозащитники и власть тоже. И процесс идет. Просто те проблемы, которые копились годами, невозможно решить за раз. И для решения этих проблем тоже нужно время. Конечно, точечно идут реставрационные работы на нескольких объектах в Выборге. Несколько объектов уже приведены в хорошее состояние, выведены из аварийности, там проведена реставрация научная. Вспомним здание Эрмитажа Выборга, вспомним историю с реставрацией библиотеки Алвара Аалто, когда совместно с финнами была проведена научная реставрация, которая получила несколько премий, в том числе, Евросоюза и Всемирного фонда памятников. Поэтому процесс идет. Просто он идет, конечно, сложно, непросто. В городе Выборге ведь несколько собственников. Это и федеральные структуры, и региональные, и военные, и частные. Необходимо всю эту работу синхронизировать по восстановлению Выборга. Это, конечно, сложно сделать. Поэтому была сделана в своем время концепция сохранения Выборга. В прошлом году была проведена историко-культурная экспертиза по 75 объектам Выборга. И 75 объектов включены в реестр культурного наследия. Вообще, для РФ, я могу сказать по опыту Санкт-Петербурга, вдвое уменьшено количество выявленных объектов. То есть они переведены из разряда выявленных в разряд региональных памятников. Это очень серьезная работа, которая была проведена.

Конечно, проблем много, и они сконцентрированы на довольно небольшой территории. Поэтому все это действительно бросается в глаза. И мы, проходя сегодня по Выборгу, конечно, сталкиваемся со случаями ненадлежащего сохранения памятников, и где-то их разборки, и где-то отсутствия реставрации. Да, сегодня общая картина, к сожалению, пока еще очень печальна. Но в то же время уже идут процессы и по реставрации, и по сохранению культурного наследия.

М.Ц.: А как можно объяснить такие странности, что, например, в документах на реставрацию определенного объекта написано его название, и все, казалось бы, гладко. Но дальше написан адрес объекта, и это совершенно другое здание. Как это можно объяснить?

А.И.: Я не очень понимаю, о каком конкретно примере вы говорите. К сожалению, есть, и мы тоже с этим сталкивались, что качество проектной документации, которая выполняется на объектах, не всегда высшее. Это проблема и заказчика, того, кто заказывал эти объекты, министерства культуры РФ, и в целом, наверное, реставрационной отрасли, потому что, к сожалению, она у нас находилась в таком состоянии долгие годы — не проводилось аттестации специалистов, экспертов, архитекторов, реставраторов, по сути, утрачена система образования в области реставрации, только сейчас стало это налаживаться. Поэтому, конечно, у нас проблема с грамотными, ответственными, добросовестными проектировщиками. От этого, наверное, и бывают вот эти ситуации с некачественными проектами. Поэтому идет задержка и при проведении реставрационных работ, потому что требуется корректировка этих проектов в процессе производства работ. Конечно, это тоже влияет на сроки проведения реставрации.

М.Ц.: То есть, на ваш взгляд, это не то, что кто-то кого-то хочет обмануть и создает видимость реальных работ, а это просто ошибка — недосмотрели, не учли?

А.И.: Это бывает, к сожалению, да. Насчет видимости — смотрите, работы на замке ведутся, работы на часовой башне ведутся, работы начинаются в парке Монрепо. Я уже говорил, что завершены работы по реставрации библиотеки Алвара Аалто, Эрмитажа Выборга. Прошли экспертизы, сейчас губернатором объявлена программа капремонта жилых многоквартирных домов в Выборге, являющихся объектами культурного наследия. Там то ли 15, то ли более 20 объектов уже войдут на следующий год в эту программу. То есть идет процесс. Важно, чтобы он был, во-первых, обязательно в русле законодательства об охране культурного наследия. Потому что иногда, когда начинают спешить, стараются обойти требования законодательства. Поэтому требования законодательства об охране культурного наследия, а это проект, согласование этого проекта, историко-культурная экспертиза в обязательном порядке на эту проектную документацию, это должно исполняться. И во-вторых, все, что касается Выборга, — на мой взгляд, необходимо привлечение и общественности, и привлечение финских специалистов. Потому что архивы, чертежи, и вообще сам дух, принципы реставрации финских специалистов — это очень важно при реставрации такого города, как Выборг. Чтобы этот процесс шел совместно с нашими финскими коллегами. Тем более что есть уже такие положительные опыты, как библиотека Аалто.

М.Ц.: Если работы ведутся, и все понимают, что нужно Выборг спасать, нужно восстанавливать эти объекты, но каким-то образом все дошло до сноса определенных объектов, если говорить о квартале № 17, — это как можно объяснить?

А.И.: Что касается квартала № 17, в 2013 году была чудовищная ошибка допущена. И очень плохо, что, по-моему, не понесли наказания те, кто это инициировал. Но он тоже находился не в лучшем состоянии, его техническое состояние и на тот момент уже было близко к аварийному, и, тем более, сейчас. Сейчас проведена историко-культурная экспертиза по этому кварталу, которая определила статус всего квартала как достопримечательное место регионального значения. Определены высотные характеристики, предметы охраны и т. д. То есть с точки зрения законодательства, квартал защищен от попыток сноса, разборки и т. д. Теперь все находится в совершенно четком русле законодательном. И вот эти здания и территория квартала защищена 73 законом. Теперь нельзя без проекта, без проведения историко-культурной экспертизы какие-то проводить там работы. Это невозможно. Сейчас проведена экспертиза, должен выйти приказ о присвоении этому кварталу статуса достопримечательного места регионального значения. После этого необходимо проведение противоаварийных работ. Необходимо те аварийные участки, которые угрожают обрушениями, разобрать, а все фасадные стенки и все элементы, которые, так или иначе, имеют историко-культурную ценность, — их сохранить с последующим включением в проект будущей реставрации, когда уже появятся средства, будет определено будущее использование этого квартала, включить эти фасады в будущий проект реставрации, их сохранить. Это самое важное, что сейчас нужно сделать. Потому что там совершенно замечательный образец кирпичного стиля, мы не повторим сейчас это. Поэтому это нужно, конечно, сохранить. Уже условия для этого созданы. Необходимо просто по этому пути идти дальше.

М.Ц.: То есть на данный момент можно быть уверенными, что подобных ошибок, как в 2013 году, не повторится?

А.И.: С точки зрения законодательства, сегодня сделано все для защиты этого квартала от возможных посягательств. Никто не может сейчас прийти туда с бульдозером и начать что-то сносить. Это будет незаконно, это повлечет ответственность в соответствии с нашим законодательством.

М.Ц.: Как вам кажется, что будет происходить дальше, каковы прогнозы? Как долго будут проводиться комиссии? Как быстрой пойдут реставрации, если мы будем надеяться на положительную динамику?

А.И.: Я думаю, что даже та концепция, которая разрабатывалась в 2015 году, она предусматривала, по-моему, около 5 лет на все работы, но на самом деле, я думаю, что это ближе к 10 годам плодотворной, эффективной работы. Потому что, действительно, очень много нужно сделать. Еще раз говорю, что спешить не нужно. Нужно четко работать по той процедуре, которая предписана законом об охране памятников. Если это все соблюдать, каждый шаг должен быть выверен с точки зрения профессиональной, технической, нужно проконсультироваться с нашими финскими коллегами, — такая реставрация, я думаю, за 10 лет при наличии финансирования можно привести исторический центр Выборга в прекрасное состояние, и он станет цветущим замечательным городом.

М.Ц.: Большое спасибо, что нашли время с нами пообщаться, поделились своим экспертным мнением.

А.И.: Спасибо, всего доброго.

М.Ц.: Сейчас на связи со студией третий эксперт, Ирина Кусова, кандидат исторический наук, сотрудник музея-заповедника «Рязанский Кремль». Здравствуйте.

Ирина Кусова: Добрый день.

М.Ц.: Сегодня говорим о Выборге, резонансная тема. Давно уже известно, что необходимо реставрировать старую часть города, проблема нарастала годами. Но в то же время, осталось очень много вопросов без ответов. Наш первый спикер рассказывал о том, что, например, нанимали определенную компанию для того, чтобы провести процедуру консервации некоторых объектов. Потом начинают наводить справки по этой компании — оказывается, что компания-то консервацией обычно и не занимается, а в ее компетенции именно снос зданий. Но при этом наш второй спикер уверен, что это просто ошибки в документах, просто надо все доработать, работы ведутся. Как вам кажется, действительно ли это могут быть просто ошибки? Или все же здесь что-то странное происходит?

И.К.: С учетом репутации, которую у нас сегодня имеет министерство культуры федеральное, а насколько я понимаю, именно оно курирует эти вопросы, ошибка — это, конечно, маловероятно. У нас у всех перед глазами результаты реставрации в разных местах под кураторством Минкультуры. Я могу сказать, что очень много недобросовестного, очень много такого, чего не должно быть. Единственное, что может, как мне представляется, направить эту масштабную кампанию в более или менее законное русло, — это очень тщательный общественный контроль, привлечение независимых экспертов, независимые экспертизы проектов и т. д. У меня, например, никакого доверия к нашим чиновникам нет. Известно, как проходят конкурсы — выбирают наиболее дешевые варианты проектов. Известно, что компании, которые выигрывают конкурсы, — не факт, что она сама будет проводить, широко практикуются субподряды. Тут масса всевозможных лазеек и т. д. Мы знаем цену экспертам, которые работают постоянно с министерством культуры, насколько они ангажированные, не приходится доверять результатам их экспертизы. Поэтому, я считаю, только внимание общественности. Такое внимание есть, внимание прессы, есть какие-то общественные движения. Я считаю, жителям Выборга нужно просто держать руку на пульсе и все выносить в публичное пространство на общественное обсуждение. Мне очень интересно — насколько я поняла, там разновременные памятники, то есть памятники, которые прошли несколько строительных периодов. Самый первый вопрос, который возникает, — а на какой период должна пройти реставрация? В разные периоды памятник мог выглядеть по-разному. Что приняли за точку отсчета, чем при этом руководствовались? И потом, тоже исходя из опыта, в ходе реставрации, когда уже начнутся работы, могут появляться какие-то новые нюансы, которые тоже потребуют осмысления, возможно, изменения первоначальных планов. Меня очень смущает то, что как-то это очень масштабно заявляется, что очень жесткие сроки. Реставрация и жесткие сроки — это вещи малосовместимые. Это очень медленная и вдумчивая работа, которая требует постоянного возвращения обратно, с учетом того, что мы сейчас выявили, нам нужно вносить какие-то коррективы в проект и т. д. Работа обычно идет годами. Только тогда можно ожидать существенного достойного результата. А если у нас все будет делаться, как это обычно делают в последнее время, такими кампаниями, все к определенному сроку, мы ничего хорошего, мне кажется, не увидим. Жалко, потому что в Выборге представлен и 12 век, это ведь уникально для нашей страны, где основные памятники пошли с 17 века. Поэтому, конечно, внимание общественное очень большое. Очень хочется надеяться, что общественность не выпустит из поля зрения этот проект.

М.Ц.: Приведу пример из рассказа нашего первого спикера, что сделали комиссию, дают рекомендации по реставрации, по конкретному объекту, идет его название, его местоположение, а потом идет рекомендация — отремонтировать балкон, а балкона у этого объекта вообще никогда не было. Подобные ситуации бывают в других регионах?

И.К.: Я думаю, бывают. Навскидку сказать сложно. Но ничего удивительного здесь нет, судя в целом по уровню реставрации. Я считаю, что вполне такое может быть. А если исходить из того, сколько у нас памятников числится только на бумаге, тут уж не о балконе речь, а о целых памятниках и регионального, и федерального значения, которые уже давно в реальности не существуют, их или снесли, или они сами разрушились. Поэтому я считаю, что вполне себе вероятно.

М.Ц.: Если допустить, как вы сказали, что ошибки такие маловероятны, особенно когда их так много получается, — для чего все это проходит, все эти комиссии, непонятные вложения, деньги уходят в никуда?

И.К.: Почему в никуда? Известно, куда они уходят. Они уходят в карманы чиновников, которые наживаются на откатах, на заключениях всевозможных недобросовестных сделок. Тут тоже, мне кажется, ничего удивительного. Иногда это бывает без злого умысла, но чаще, конечно, коррупция. У нас, например, Успенский собор в Рязанском кремле молдаване начали реставрировать. То, что они наделали, уже в газетах публикуют, страшно смотреть. Памятник до реставрации выглядел намного приличнее, чем стал выглядеть после реставрации. Тут самые разные ситуации возможны, вероятны, удивляться не приходится, к сожалению.

М.Ц.: Как вам кажется, реально ли на данный момент из того состояния, в котором пребывают объекты культурного наследия, возродить, восстановить и отреставрировать?

И.К.: Я думаю, все реально. Другой вопрос, как это будет сделано. Если не затевать кампании в плохом смысле слова — сейчас мы как возьмем, да как все приведем в порядок, все у нас заблестит, заиграет. Если подготовить серьезные проекты, которые будут рассчитаны на долговременную реставрацию с широкой научной базой, вопрос, который возникает, — археологические исследования проводились там, где собираются сегодня реставрировать? Нужно все это обследовать не спеша, обдумать, обсудить в экспертном сообществе. И только потом уже приступать. Мне кажется, судя по тому, что я почитала, там нет такого подхода. Там есть директива сделать все быстро и красиво. Поэтому очень большие сомнения в том, что выйдет в результате.

М.Ц.: Ирина, спасибо, что поделились своим мнением.

И.К.: Вам спасибо.

М.Ц.: Люди, которые наблюдают за всей этой картиной, сходятся во мнении, что вряд ли может быть столько ошибок в рамках реализации одного проекта. Но, с другой стороны, есть и такое мнение, что работы ведутся, просто медленно и нуждаются в определенной доработке.

Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. У микрофона была Мария Цыганова. До новых встреч в эфире.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments