ITunes

Упразднение военных кафедр: поможет ли инициатива повысить качество подготовки резервистов

Одни эксперты считают, что военные кафедры «оттягивают» ресурсы и не выгодны ни государству, ни обществу. Другие говорят о необходимости увеличивать количество мест для желающих пройти военную подготовку в вузах. Эксперты: Александр Перенджиев - военный политолог, доцент РЭУ имени Г.В. Плеханова, ветеран военной службы; Адам Нижаловский — профессор военной кафедры НИУ ВШЭ, генерал-майор запаса.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова. Сегодня на портале Life.ru опубликовали новость о том, что Минобороны хочет зачистить военные кафедры. «В военном ведомстве разработан законопроект о реорганизации системы военной подготовки студентов. Если закон примут, то военные кафедры в институтах исчезнут». Тема нашей программы звучит следующим образом: «Упразднение военных кафедр: поможет ли инициатива повысить качество подготовки резервистов».

Об этом мы спросим Александра Николаевича Перенджиева, военного политолога, доцента РЭУ имени Г. В. Плеханова, ветерана военной службы. Здравствуйте.

Александр Перенджиев: Здравствуйте.

А.Х.: Как сегодня обстоит обучение на военных кафедрах? Какие есть плюсы и минусы этого? Кто может стать студентом военной кафедры? Есть такое мнение, что на военной кафедре сейчас можно отсидеться несколько лет и стать военным офицером.

А.П.: Я лично отношусь к военным кафедрам отрицательно, только потому что тратятся огромные деньги государства на обучение людей, которые, по сути, не собираются служить в вооруженных силах, но зато буду иметь воинское звание и всегда могут представляться, гордо сказать: «Я — лейтенант запаса». Военные кафедры — это отголосок еще советского прошлого. Они были связаны с такой категорией военнослужащих, как офицеры, проходящие службу по призыву. Офицеров по призыву уже давно нет, а военные кафедры есть.

Но с другой стороны, речь же не идет вообще о ликвидации системы подготовки в рамках общего учебного процесса. Речь идет о том, что создаются межвузовские центры военной подготовки, где будут готовить как раз и рядовых запаса, и сержантов запаса, прапорщиков запаса и даже офицеров запаса. В чем здесь выигрыш? В том, что не будет жесткой связки между общеобразовательным процессом, я имею в виду, гражданским и военным. Скажем, какой-то студент отлично осваивает свою гражданскую специальность, но совершенно не тянет военную, будучи на военной кафедре. За него ходят на военную кафедру и просят — он такой большой специалист, поставьте ему троечку, не тянет, вы же понимаете, зато такой специалист все равно армии будет полезен. Такая жесткая привязка позволяет студенту заканчивать вуз и получать воинское звание офицера. А так он будет учиться по своей основной специальности гражданской, а если он хочет получить офицера запаса — пожалуйста, поступает в этот межвузовский военно-учебный центр и там отдельно проходит подготовку. И если он там не тянет, значит, он его не заканчивает. Но это никак не влияет на окончание вуза и освоение основной специальности, где он учится.

А.Х.: Получается, это наследие советского прошлого — нынешнее положение военных кафедр сегодня. Или все-таки сегодня есть улучшения именно в этой системе?

А.П.: Сами военные кафедры много оттягивают ресурсов, не только материальных, но и кадровых. Минобороны, конечно, легче иметь подчиненные лично ему межвузовские учебные центры, где они четко выстраивают свою образовательную политику. А так они все время вынуждены, тем более, в условиях модернизации или всяких преобразований вузов, заниматься этими согласованиями бесконечными образовательных программ. Это, как вы понимаете, не лучшим образом сказывается на самих специалистах именно в военной сфере.

А.Х.: А почему нет какого-то централизованного, допустим, образовательного стандарта в данных университетах, на данных кафедрах? Или это в принципе невозможно?

А.П.: Образовательные стандарты есть. В том-то и проблема, что их постоянно надо взаимоувязывать, модернизировать, согласовывать. Это бесконечная бюрократическая процедура в образовательной сфере. И получается, что преподаватели военной кафедры, вместо того, чтобы качество повышать, эффективность лекций, методологию образования, вынуждены все время заниматься этими образовательными программами, чтобы они как можно четче вписывались в образовательную политику самого вуза.

А.Х.: Получается, так же, как во всем практически образовании, сейчас и профессора, и лекторы, в том числе, на военных кафедрах завязли в бумажках, в составлении, написании и т. д. В этом и есть суть неблагоприятной ситуации?

А.П.: Да. И вы же понимаете, что это надо увязывать все время часы обучения и формы обучения с другими предметами. Получается, что порой даже военная кафедра есть, а часы по этим дисциплинам все время сокращаются. Получается, вроде бы диплом выдают офицера запаса, а качество подготовки уже совсем не то, которые было раньше. Появляется очень много новшеств, технических, гуманитарных и т. д. Поэтому в этих вузах, по сути, идет борьба между военной составляющей и гражданской. А координировать эти интересы военных и гражданских, согласовывать становится все сложнее.

А.Х.: То есть, по-вашему, реорганизация нужна сегодня именно в системе военной подготовки студентов?

А.П.: Да. Вообще изменить отношение и саму роль военного образования в системе общего образования. В данном случае, межвузовский центр же может более гибко действовать. Скажем, приглашать профессоров, доцентов уже из других вузов, не обязательно только с этого, на договорной основе. Может также приглашать офицеров с военных вузов непосредственно. Ничто этому не мешает. Сама система становится намного гибче. И учебно-материальную базу можно выстраивать четко под военное образование. И это, конечно, на мой взгляд, только будет способствовать эффективности подготовки всех категорий военнослужащих запаса, от рядового до лейтенанта.

А.Х.: Вопрос о том, что материально-техническая база сегодня не соответствует реалиям. Действительно ли это так? Как сделать так, чтобы нужное материально-техническое обеспечение вузов соответствовало сегодняшним реалиям? Возможно ли это вообще сегодня? И поможет ли данный законопроект обратить внимание именно на эту проблему?

А.П.: Вы сами поймите — что такое — иметь материально-учебную базу для подготовки военных в гражданском вузе. Я помню, в советское время в школах или в техникумах были автоматы настоящие у военрука, в сейфе хранились. Это сейчас невозможно. Любая учебно-материальная база требует уже особого учета, контроля в целях безопасности, особенно когда мы говорим о том, что могут этими предметами завладеть террористы, какого-то другого рода преступники. Это должно быть все централизовано и под четким учетом и контролем. В гражданском вузе, который имеет совсем другие цели и задачи, для них военное образование не совсем на первом месте находится, притом, что они гордятся тем, что у них есть военная кафедра. Чтобы повысить качество, нужна учебно-материальная база, которая соответствовала бы современным требованиям. Но она и требует современных подходов к учету и контролю за ней.

А.Х.: Может быть, тогда в принципе не нужны военные кафедры сегодня в вузах?

А.П.: Так я об этом и говорю. На мой взгляд, они действительно не нужны, потому что они только создают видимость, что у нас есть военная подготовка и вроде как, по учету, есть офицеры запаса. Есть такой фильм, «Три мушкетера», наш, советский, где говорят: «А скажут, что нас было четверо». Так и тут — посчитают этих офицеров запаса, скажут, что у нас вот столько офицеров. А кто из них действительно более или менее подготовленный боевой офицер? Выясняется, что на выходе, когда они уже диплом получают, что подготовка почти нулевая. Вроде как ходил, занимался, что-то такое. А ведь в некоторых вузах вводят такое понятие, как свободное посещение для студентов. На военной кафедре, естественно, с этим пытаются бороться, говорят, что какое тут свободное посещение, когда надо четко заниматься. Представьте, где-нибудь в медицинском вузе введут свободное посещение.

А.Х.: Ну, да, специалист никакой, если честно.

А.П.: Да. Или вузы переходят на так называемое дистанционное обучение. Можно ли в военном образовании применять дистанционное обучение, по каким именно предметам, тоже большой вопрос. Поэтому как раз и идет речь о том, что нужно все равно отделять общеобразовательный процесс от военного, как раз в целях эффективного обеспечения именно национальной безопасности.

А.Х.: Хорошо, тогда возникает логичный вопрос — зачем заниматься профанацией сегодня? Почему их до сих пор не упразднят?

А.П.: Есть лица, прежде всего, из числа политической элиты, которые весьма заинтересованы в том, чтобы сохранялась данная система. Вы слышали понятие — синекурные должности. Человек вроде как находится при должности, получает деньги и что-то там вроде делает, а на самом деле у него нет четких обязанностей, за что он отвечает, что от него требуется делать и оценка его эффективности. Что-то подобное у нас происходит и с этим военным образованием.

А.Х.: Но ведь коснись призыва этих специалистов, этих офицеров, по факту и не выразят они положительную тенденцию, не покажут своих знаний. Мне вот непонятно, для чего занимаются профанацией в данном вопросе.

А.П.: Существует еще до сих пор вот это политическое лобби. Офицеров, проходящих службу по призыву, уже упразднили. И ведь именно эти офицеры, которые учились на военных кафедрах, потом призывались на два года. Это было жесткое требование. Сейчас такого жесткого требования нет. А подготовку офицеров запаса на военных кафедрах оставили. Результат-то какой? Просто люди бьют себя в грудь, что они офицеры запаса, а на самом деле не являются таковыми по своим профессиональным качествам.

А.Х.: Получается, специалист есть, но специалистом в данной области он не является.

А.П.: Да. Действительно, это давно уже пора делать. И логика этих преобразований в военной сфере давно говорит о том, что военные кафедры в том виде, как они сейчас существуют, не выгодны не только государству, но и обществу, потому что общество же платить налоги. Насколько эффективно расходуются бюджетные средства, в том числе, на военную сферу. Как раз об этом и идет речь, что не просто деньги тратить, а тратить так, чтобы была эффективная подготовка специалиста, а не просто отсидел на пятой точке и получил диплом, ходит довольный, «я офицер», при этом ни разу не понюхав пороха, как говорится, не послужив, как положено, хотя бы годик как солдат. Если бы призывали офицеров по призыву на год, как солдат, тогда, может быть, еще как-то можно. А если этого нет, тогда я действительно не вижу смысла.

А.Х.: Сегодня выпускнику военной кафедры университета может сулить дальнейший рост в военной карьере? Выходят они лейтенантами, правильно я понимаю?

А.П.: Да. Было такое даже грубое слово, оно, наверное, никуда и не делось, по отношению к таким лейтенантам в армии. Так их и называли - пиджак. Я из своей практики, например, знаю, что многие офицеры, которые были в запасе, есть такие, которые сделали карьеру, серьезную, плотную, — замминистра обороны. Но это не в чисто военных отраслях, а, например, когда была должность замминистра обороны по строительству и расквартированию войск. Там на замминистра попадали офицеры, которые заканчивали вузы именно на военной кафедре. Даже министр обороны Сергей Борисович Иванов тоже заканчивал военную кафедру, как положено, и проходил там сборы и т. д. Есть такая практика, и у нас таких офицеров на самом деле даже сейчас полно. Я имею в виду, среди полковников, генералов таких, я думаю, немалое количество есть. При этом речь идет не только о службе в системе Минобороны, но и в системе ФСО, ФСБ и недавно созданной Росгвардии. Но надо исходить из того, что тогда и подготовка была и отношение было несколько иное. И база несколько была иная. В общем-то, их тоже зачастую заставляли проходить военные сборы, была более четкая система.

А.Х.: То есть какая-то переподготовка была.

А.П.: Я бы сказал, даже жесткая. Я помню себя лейтенантом, когда закончил военное училище, в каком состоянии были тогда вооруженные силы. Тогда в вооруженных силах были четкие, понятные правила, что делать, как делать, при этом было для всех понятно — что для солдат, что для офицеров, что для высшего командного состава. У меня была какая-то проблема — я брал справочник офицеров, смотрел, какой я должен рапорт написать, к кому обратиться и т. д. А потом это все разрушилось, началась путаница, непонятно, что, как, как вопросы решать. Мне кажется, сейчас мы пока еще находимся в этой стадии пертурбации, выстраивания четких, понятных, ясных для всех правил. Я хотел бы, чтобы в военной сфере эта система, которая раньше была, четкая и понятная для всех, даже для гражданских, чтобы она была для всех понятной, как и где какие правила. Люди, которые на гражданке, — у них представление об армии со слов различных ветеранов или просто тех, кто служил 20−25 лет назад, все еще очень устарелые. А армия постоянно меняется, правила меняются настолько — я уволился, например, из вооруженных сил 8 лет назад, и то я сейчас, вникая, начинают понимать, что там очень много уже за эти 8 лет изменилось, с 2009 года. А до этого при мне было сколько всяких изменений — и самих уставов вооруженных сил, и военных законов, и в системе отношений внутри армии и т. д. И, кстати, то, что касается военного образования. Мы с вами никуда не денемся. Наверное, это процесс, мы живем в эпоху перемен. Надо просто их дух и тенденцию понимать.

А.Х.: Получается, несмотря, как вы сказали, на политические лобби и на устои еще советских времен, уже задумались о реформировании и этой системы в Минобороны.

А.П.: Да. Сейчас идет, я бы сказал, национализация элит. Когда элиты все-таки, вольно или невольно, за счет того, что и санкции вводятся, и против чиновников высших, арестовываются их счета за рубежом, — наши чиновники национализируются, становятся все больше привязанными к национальным интересам. А раз так, то должны смотреть и на эффективность этой военной сферы. Вот это политическое лобби все-таки ослабляется. Понимают, что все-таки подготовка офицеров должны быть более эффективной, чем та, которая есть на самом деле, я имею в виду офицеров запаса.

А.Х.: А как вам кажется, реорганизация, преобразования, всевозможные пертурбации в системе подготовки студентов на военных кафедрах будут ли способствовать действительно улучшению качества подготовки резервистов и офицеров, в том числе?

А.П.: Когда будет, с одной стороны, отделено военное образование от общеобразовательного, с другой стороны, будут выстроены новые правила в этой системе, я надеюсь, что, действительно, это будет более эффективная система и с точки зрения качества подготовки, и с точки зрения расходования ресурсов, как интеллектуальных, как учебно-материальных, так и финансовых и т. д. И будет четко ясно и понятно, сколько надо готовить. У Минобороны появится возможность самому четко влиять на систему отбора при подготовке на такие специальности, вот эти межвузовские центры. И четко определять — не тянет, например, тот или иной студент в этом межвузовском центре на лейтенанта. Ему говорят: «Мы предлагаем тебе перейти на прапорщика, там попроще, меньше учиться и легче». Вот на прапорщика у него получается. Значит, пусть идет на прапорщика. Или, например, на сержанта, на офицера не тянет. Не будут уже за уши тянуть, а будет каждый соответствовать своему уровню, который он действительно способен освоить. Выиграет от этого общество и государство. И не будет у нас дутых этих офицеров, которые по своему уровню подготовки не соответствуют.

А.Х.: А как вам кажется, не понизит ли подобный подход интерес к военным кафедрам?

А.П.: Интерес-то всегда будет оставаться. Смотря что будет предлагаться взамен, какие социальные лифты. Здесь, конечно, надо вести речь об изменении статусов. Я об этом все время говорю, в том числе и на радио СОЛЬ. У нас есть на сегодняшний день федеральный закон «О статусе военнослужащего», но он не расширяет, к сожалению, дальше категории военнослужащих. На мой взгляд, надо вводить понятие и статус призывника, и статус военнослужащего запаса, и даже статус военного пенсионера. Тогда, наверное, мы четче определим все эти категории, кто чем должен заниматься, служить, и как готовить. Была же еще острая дискуссия по поводу призыва девушек на военную службу. Так вот, в рамках этих преобразований как раз легко решается и вопрос с девушками, которые тоже желают подготовиться по программам рядового запаса или сержанта, прапорщика, офицера и т. д. в этих как раз межвузовских учебных центрах наравне с ребятами. В этой системе я вижу гибкость. И, конечно же, повысится и заинтересованность в этом вопросе. Ну, а то, что сейчас президент уже подписал закон о том, чтобы в течение 10 лет не принимать на государственную гражданскую службу лиц, которые не прошли военную службу, — в данном случае в чем-то это и будет стимулировать этих граждан именно учиться в таких вузах, если там будет засчитываться эта учеба. Не обязательно день за день, можно, например, — год учишься, полгода засчитано военной службы. Я пока не готов сам четко вносить правила, это все в рамках общественной парламентской дискуссии должно решаться. Но, тем не менее, если будет какой-то зачет этой военной службы, то, конечно, человек будет понимать, что он, закончив этот учебный центр, может впоследствии, имея диплом и о военном образовании, и диплом государственного муниципального управления, пойти уже на государственную или муниципальную службу, где он будет иметь приоритет перед теми, кто не служил. В конкурсе будут преимущества.

А.Х.: Задумались о реорганизации военных кафедр. Возможно, это приведет к улучшению качества обучения. А как вам кажется, реально когда мы сможем увидеть уже итоги этих реорганизаций? Если давать такой прогноз на будущее.

А.П.: Не раньше, чем через 5 лет. Это все должно быть еще осмыслено, кто куда двигается. Быстрые итоги хотя бы минимум через 3 года, если все действительно будет делаться по уму. А реально сможем выйти через 5 лет, потому что в этот момент как раз и пойдут первые выпускники этих учебных центров. Будет понятно, когда исчезнуть эти военные кафедры, как вообще эта система действует и насколько она эффективна.

А.Х.: Огромное спасибо, что вы уделили нам время в прямом эфире и дали комментарии.

А.П.: До свидания.

А.Х.: Мы продолжаем. «В военном ведомстве разработан законопроект о реорганизации системы военной подготовки студентов. Если закон примут, то военные кафедры в институтах исчезнут. Вместо них появятся военно-учебные центры, что, по мнению военных, повысит качество подготовки резервистов.

Как стало известно Лайфу, законопроект о реорганизации системы военной подготовки Минобороны РФ подготовило после того, как 16 мая 2017 года появилось поручение президента РФ Владимира Путина „О совершенствовании системы военной подготовки студентов государственных образовательных организаций высшего образования“.

В пояснительной записке к законопроекту статс-секретарь, замминистра обороны РФ Николай Панков утверждает, что нынешняя система военного обучения при гражданских вузах требует реформирования.

— В системе военного обучения наблюдается определённый беспорядок, нарушение логики и дублирование функций. Зачастую в одних и тех же гражданских вузах ведётся подготовка офицеров в учебных военных центрах для действительной военной службы по контракту и военнослужащих запаса, — утверждает Николай Панков».

Следующим моим собеседником станет Адам Владимирович Нижаловский, профессор военной кафедры НИУ ВШЭ, генерал-майор запаса. Здравствуйте!

Адам Нижаловский: Здравствуйте.

А.Х.: Говорим мы сегодня о некой реорганизации, упразднении военных кафедр и создании военно-учебных центров. По мнению многих, сейчас в этой системе наблюдается некий беспорядок, нарушение логики и дублирование функций. Зачастую в одних и тех же гражданских вузах ведётся подготовка офицеров в учебных военных центрах для действительной военной службы по контракту и военнослужащих запаса. Как утверждают эксперты, это не есть хорошо. Ваш взгляд на сегодняшний процесс обучения на военных кафедрах, есть ли там какие-то положительные аспекты и какие-то отрицательные моменты?

А.Н.: Начнем с того, что с 2014 года существует новая система военной подготовки студентов. Старт созданию этой системы был дан президентом В.В. Путиным 12 декабря 2013 года в ежегодном послании Федеральному Собранию. Минобороны совместно с вузами, с министерством образования и науки реализовало это указание президента, и уже с 2014 года был осуществлен набор студентов в ведущих вузах страны, это более 60 вузов в то время, кроме офицеров запаса, набор сержантов и солдат запаса. То есть заработала новая система. Насчет того, есть ли порядок или нет, — коль это система, значит, порядок должен быть априори. Да, существуют некоторые структуры, это учебно-военные центры, которые существовали и до этого. Они нацелены на подготовку офицеров для службы в вооруженных силах, офицеров кадра, прежде всего. Существуют военные кафедры и факультеты военного обучения. Это одно и то же, только разница в масштабах. Они готовят специалистов запаса, то есть тех, кто создает мобилизационный людской ресурс страны. Это до 2014 года были только офицеры запаса, а с 2014 года добавились сержанты и солдаты запаса. Существует три таких структуры. Предполагалось по замыслу новой системы военной подготовки, что с 2015—2016 года на базе этих структур, в частности, на базе военных кафедр и факультетов военного обучения будут созданы межвузовские центры военной подготовки. Так что идея военно-учебных центров не нова, это было так по замыслу этой системы военной подготовки. По ряду объективных причин этого не произошло в 2015—2016 годах. И сейчас, я так поняли, Минобороны только планирует вернуться к этому вопросу где-то в 2018 году. Пусть они будут названы не межвузовские центры военной подготовки, как планировалось, а военные учебные центры. На мой взгляд, это правильно, чтобы избежать вот этих различных толкований, различных наименований — учебно-военные центр, военная кафедра, факультет военного обучения. Пока мы не знаем, ведь нет официальных документов, что это будет, какова будет структура этого нового военно-учебного центра. Мы предполагаем, что в его состав войдут и кадровые офицеры, как это есть сейчас, и офицеры запаса в качестве преподавателей. Название неважно.

Что касается самой организации военной подготовки, то она имеет многолетнюю традицию и существует не только в России, но и во многих западных странах. Смысл заключается в то, что Минобороны совместно с вузами, совместно с министерством образования и науки готовит специалистов во время их обучения, получения ими базового образования без отрыва от этого образования. Это полезно и для студентов, и для университетов, и для Минобороны. Налажен механизм совместного финансирования этой образовательной услуги. Правда там есть, особенно в связи с новыми моментами, которые появились с 2014 года, направления, где можно совершенствовать этот механизм финансирования и нужно совершенствовать. Я думаю, что это найдет отражение в этой новой инициативе.

Если подытожить, то здравый смысл есть в том, чтобы перейти от военных кафедр, факультетов военного обучения и учебных военных центров к единой структуре — военно-учебный центр. Что здесь важно? Неважно, как мы назовем корабль, важно, чтобы он хорошо ходил. Первое — сохранить принцип добровольности военной подготовки студентов. Он прижился, он хороший, он позволяет человеку реализовать свои намерения. Второе — сохранить право выбора категории подготовки и специальности. Студент должен иметь право выбрать — я хочу быть офицером, хочу быть сержантом или солдатом. Он должен также иметь право добровольного заключения контракта, то есть либо по окончанию учебы в университете пойдет служить в вооруженные силы, и там будет реализовывать свой потенциал, который будет заложен в университете и в военно-учебном центре. Он заключит контракт и будет служить в вооруженных силах, будет делать военную карьеру. Это одно направление. Он может уйти в вооруженные силы либо офицером, либо сержантом, либо солдатом-контрактником. Либо же предоставить ему возможность, как и сейчас, уйти в мобилизационный людской ресурс так называемый, то есть состоять в запасе. Сейчас, в соответствии с новым постановлением правительства, ему уже несколько лет, этот запас делится на мобилизационный людской резерв и мобилизационный людской ресурс. Ресурс — это все. А вот резерв — это активная часть ресурса, которая приписана к определенным воинским формированиям, на конкретной должности, которая чаще призывается на сборы, нацелена на конкретную должность. Естественно, эти люди, которые заключают контракт с военкоматом на нахождение в мобилизационном людском резерве, они получают материальное вознаграждение, установлены специальные тарифы, сколько они должны там получать. Если будут реализованы эти принципы, это здорово.

И еще одно. Мы надеемся, что с переходом на военно-учебные центры расширятся объемы военной подготовки.

А.Х.: То есть количество часов?

А.Н.: Количество набираемых студентов на военную подготовку. Получилось как? Новую систему развернули, расширили географию военной подготовки, количество вузов увеличилось, которые ведут военную подготовку студентов, а объемы остались прежними. Минобороны их не увеличивает. Понятно, что чтобы увеличивать объемы, нужны деньги, потому что бесплатно никто же не готовит. Поэтому мы надеемся, что эта мера временная, и с переходом на эти военно-учебные центры есть резон расширить объемы военной подготовки. Чтобы у нас не было напряженности в студенческой среде во время поступления на военную кафедру. Мы ежегодно производим набор на военную кафедру летом. И ежегодно у нас напряженность возрастает. В этом году в ВШЭ конкурс составил в целом 3 человека на место.

А.Х.: А почему такая напряженность есть сегодня?

А.Н.: Потому что студенты хотят реализовать право, которое им провозгласил президент. Это их законное право. Из всех желающих у нас получилось 3 человека на место, то есть мы взяли 1/3. А 2/3 остались недовольны. Я думаю, это не то место, где нужно возбуждать недовольство в студенческой среде. Здесь нужно учитывать интересы молодых людей. Если у них есть стремление получать военную подготовку, пожалуйста. Нужно вот этот механизм совместного финансирования военной подготовки, наверное, совершенствовать. Может быть, часть денег за счет университетов давать, если есть такая возможность у университетов. А у многих ведущих вузов страны такие возможности есть. Нужно уйти от устаревших норм и правил. И на новом этапе выработать какие-то новые принципы, новые правила, которые бы снизили, на мой взгляд, вот эту нехорошую тенденцию, которая появляется при наборе студентов на военную кафедру.

А.Х.: А что это за устаревшие нормы и правила, от которых надо уйти сегодня?

А.Н.: Прежде всего, уйти от жесткого регламентирования количества по набору студентов. Нужно предоставить возможность вузам набрать немножко больше, потому что существует естественный отбор. Многие студенты во время обучения на военной кафедре отчисляются из университетов. Раньше у нас была такая возможность, мы набирали на 20% больше. Сейчас нас лишило Минобороны такой возможности, и мы набираем точно установленное количество студентов. Все равно люди уходят, и получается, что мы не взяли тех, кто потенциально мог бы быть хорошим специалистом, и мы учим пустые парты потом.

А.Х.: Если говорить о сегодняшней подготовке на военных кафедрах или в военно-учебных центрах, есть такое мнение, что те люди, которые вышли с офицерским званием с военной кафедры, не являются специалистами с большой буквы. Многие называют их пиджаками и сомневаются в уровне их подготовки. Это так? Или это не соответствует реальности?

А.Н.: Я приведу два примера. Первый пример — Верховных главнокомандующий Владимир Владимирович Путин. Он окончил военную кафедру. Второй пример — Сергей Шойгу, закончил военную кафедру. Я думаю, что нет в нашей стране профессионала выше, чем нынешний министр обороны.

А.Х.: Но это единичный пример.

А.Н.: Почему единичный? Можно привести массу примеров, когда человек получает классическое образование в военном училище, в военной академии и не имеет продвижения по службе. Потому что он непригоден к ней. Если человек имеет способности, имеет желание, он может себя проявить, потому что военная кафедра дает базовые военные знания, которые в дальнейшем человек должен, конечно же, совершенствовать. Поэтому я считаю, что так говорить, что военная кафедра — это ненормальные специалисты, неполноценные офицеры, — это неправильно. Подготовка ведется очень серьезно. У нас серьезные нормативные документы, главное управление кадров осуществляет жесткий контроль за качеством подготовки. Виды вооруженных сил, рода войск каждый по своей линии также осуществляет этот контроль. Завершает подготовку учебный сбор в войсках, где в течение месяца эти молодые ребята вот эти азы военной службы проходят на практике. Да, они меньше их проходят, чем курсанты училищ. Но не надо забывать о том, что они получили базовое высшее образование. Особенно в элитных вузах страны. Это умные ребята, которые прошли конкурс при поступлении в эти университеты. Это лучшие из лучших. А потом они еще прошли конкурс на военную кафедру. У нас в ВШЭ 1 к 3. Это очень способные ребята. Те азы, которые мы им даем, — это достаточно для того, чтобы они могли состояться как военные специалисты, если этого потребуется.

А.Х.: А сколько сегодня идет обучение на военной кафедре?

А.Н.: По каждой категории различное количество часов. Для офицеров запаса это 450 часов в университете и 144 часа в войсках во время военного сбора. Это месячный сбор.

А.Х.: Говоря языком гражданских, это практика и теория.

А.Н.: Это теоретическая часть в университете, 2,5−3 года мы их учим. Подготовка ведется методом военного дня. Один раз в неделю эти ребята в 8.30 приходят к нам, и мы их до 18 часов обучаем. Это 6 часов плановых занятий и 3 часа самостоятельной подготовки и тренировок. Это очень интенсивная подготовка в течение военного дня. Эти военные дня забиты в расписания занятий. Посещаемость 100% практически. Студенты приходят в форме, и они проводят этот день, как в армии. А что касается сержантов, они занимаются 360 часов в университете. Солдаты 270 часов. Но все проходят месячный сбор по окончанию теоретической подготовки.

А.Х.: Сегодня офицер, который закончил военную кафедру, может претендовать на рост по военной лестнице? Лейтенантами же выходят молодые люди.

А.Н.: Да, мы выпускаем лейтенантами запаса. Они предназначены на первичные офицерские должности. Эта должность соответствует должности командира взвода. Без дополнительной подготовки он может стать командиром роты. То есть он может дорасти до капитана без дополнительной подготовки. А чтобы расти дальше, он должен повышать уровень знаний.

А.Х.: Буквально недавно возник вопрос о военной подготовке девушек. Насколько сегодня среди девушек популярны военные кафедры? Сколько девушек у вас учатся, если учатся? И как лично вы к этому относитесь?

А.Н.: Среди девушек это направление популярно, насколько я знаю. У нас в университете примерно 10 лет назад обучались на разных курсах по 2−3 девушки. Опыт показал, что это делать нецелесообразно, потому что есть специфика. Если уж готовить девушек, то готовить по каким-то специфическим направлениям. Например, связь или медицина. И формировать из них какие-то взводы, роты, чтобы они были не по 2 человека в группе, в учебном взводе. Это неправильно. А если формировать из них какие-то подразделения, обучать их по определенным программам, по определенным учебным военным специальностям, — я думаю, что это нормально, это мировая практика.

А.Х.: То есть в каком-то одном вузе создать военную кафедру именно для девушек?

А.Н.: Особенно, мне кажется, это актуально для медицинских вузов. Может быть, для других вузов, где девушки могли бы реализовать, ведь основной принцип военной подготовки — военная подготовка базируется на основных образовательных программах университетов. Если это гуманитарный университет, значит, военная кафедра готовит по гуманитарным военным учетным специальностям. Если это технический университет, она готовит по техническим специальностям. Конечно, армии сейчас нужны, прежде всего, технические специальности. Поэтому и расширяются военные кафедры, прежде всего, за счет технических университетов. Но если взять малопрофильные университеты, то там могут организовать подготовку и по гуманитарным, и по техническим специальностям.

А.Х.: Если подвести некий итог, с учетом того, что это все-таки больше хорошо, чем плохо, что нужно введение новых форм и правил отхода от жесткого регламентирования количества мест, — хорошая ли это инициатива реорганизовать военные кафедры в военно-учебные центры?

А.Н.: Это пока что инициатива. Мы ее особо-то не обсуждали. Но если в эту инициативу вкладывается понятие развития, понятие расширения возможностей, понятие развития тех принципов, которые уже существуют в системе военной подготовки, то я думаю, что это будет шагом вперед.

А.Х.: И когда реально можно будет видеть улучшения в данной системе?

А.Н.: Любые преобразования требуют финансовых затрат, естественно. Как быстро сможет Минобороны в рамках выделяемых ему бюджетных ассигнований осуществить эту реформу, не знаю. Но я думаю, что это дело нескольких лет.

А.Х.: Мнения наших экспертов вы слышали. Надеюсь, данная инициатива действительно поможет повысить качество резервистов. Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона была Александра Хворостова. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments