ITunes

Футурология: что ждет человечество в недалеком будущем

По прогнозам футурологов, все страны ждет переход к тотальной демократизации. Также узнали о главных идеях трансгуманизма и развитии постчеловечества. Эксперты: Константин Фрумкин — координатор Ассоциации футурологов; Данила Медведев - футуролог, координатор Российского трансгуманистического движения.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Научный четверг». У микрофона Александра Хворостова. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Футурология: что ждет человечество в недалеком будущем». Футурологи — люди, которые зарабатывают деньги, прогнозируя будущее. Это серьезная профессия, особенно востребована в наше время. Предсказывать будущее — на самом деле интересное занятие. Но кто такие футурологи, чем конкретно они занимаются, как стать футурологом, как сегодня наука развивается в России и какие, может быть, есть предсказания на будущее по поводу этой науки, поговорим сегодня с Константином Фрумкиным, координатором Ассоциации футурологов. Константин Григорьевич, здравствуйте.

Константин Фрумкин: Здравствуйте.

А.Х: Объясните, пожалуйста, что же такое наука футурология?

К.Ф: Науки как таковой не существует, это название придумал один немецкий социолог, это такое собирательное название под большим числом различных интеллектуальных проектов, которые разными способами, разными методами пытаются представить себе картину будущего. В число футурологов входят, прежде всего, философы и социологи, которые пытаются как-то представить и увидеть будущие институты, будущие социальные системы, будущее общество. Сюда могут входить те, кто на основе статистических исследований могут как-то пытаться продлить те тренды, которые сегодня есть. Сюда входят носители самых разных областей, например, недавно знаменитого физика назвали футурологом, потому что он что-то стал высказываться про будущее. Но сюда же входят крупные научные фантасты, которые смогли очень интересно с помощью своего воображения и силы интеллекта представить довольно точно картину будущего. Прежде всего, я говорю про Артура Кларка, американского писателя, который придумал геостационарный спутник. Сама идея этого спутника — это в некотором смысле открытие Артура Кларка. И сюда же я отношу Станислав Лема, который был не только писателем, но и профессиональным философом, который писал не только замечательные романы, юмористические рассказы, но и очень серьезные трактаты, в которых говорил о том, до каких пределов дойдет человеческий разум. Самая известная его книга называется «Сумма технологий», она написана больше 50 лет назад, но она не потеряла актуальности, потому что он логически стал предсказывать, до каких пределов может дойти технология. И он указал такие далекие перспективы, которые и сейчас остались далекими, они и сейчас актуальны, и мы можем признать, что его прогнозы вполне реалистичны.

А.Х: Каким способом вообще можно предсказать будущее?

К.Ф: Хороших методов нет. Самые научные методы связаны со статистическим анализом и с анализом статистических тенденций. Это, прежде всего, относится к экономике, да и ко всем социальным параметрам, которые можно измерить в каких-то количествах, например, демография. Я считаю, что самые научные и самые мощные прогнозисты — это демографы, которые довольно научно могут предсказать, куда движется народ и население. Они предсказывают, что рождаемость снизится повсеместно, что даже Африку и исламский мир затронет снижение рождаемости, что планета стабилизируется на какой-то цифре, например, 9 миллиардов человек. Я не могу сказать, точные ли это прогнозы, но, во всяком случае, за ними стоят вполне научные расчеты, которые сегодня может сделать демография. Ну, экономические прогнозы действуют на гораздо более короткий срок, там вряд ли их делают больше, чем на несколько лет. Хотя, там есть довольно любопытные исследования, так называемые клиометрические исследования, они касаются течения человеческой истории и расчетов. В ней можно посчитать какие-то параметры, например, военная сила империи, они говорят, что любая империя в любом случае сталкивается с военным кризисом, ее расходы на оборону своей территории и экспансию слишком велики, поэтому она обязательно распадается. Вот историки, которые прослеживали судьбу империй, они уже могут их количественно подсчитывать и уже могут предсказывать, поэтому говорят, что в 1970-х годах некоторые авторы-макросоциологи уже предсказали распад СССР. Но это бывает довольно редко, потому что довольно мало чего можно посчитать в нашем мире, поэтому футурологу приходится опираться на собственное воображение, деленное на свое представление о существующих в мире механизмах развития науки, развития общества и взаимодействия институтов.

А.Х: Получается, футурология — это некий субъективный взгляд на будущее?

К.Ф: Насколько вообще философия является субъективным видом знания, то да.

А.Х: А как сегодня в России развивается эта область науки?

К.Ф: Она не развивается, она не востребована, она вообще мало где в мире востребована. Планировать далеко — это вообще очень сложно. Любому правительству очень сложно смотреть вперед. У нас пытались принимать трехлетние бюджеты. И эти 3 года, это был верх горизонта планирования. Да и эти бюджеты никогда не исполнялись, их всегда приходилось корректировать. Мы даже бюджет не можем составить на год, на два вперед. А что уже говорить про 5−10 лет? Никто не знает, какой президент будет через 10 лет, а если никто не знает президента, то все остальное уже никому не интересно. Поэтому не существует кафедр футурологии, не существует институтов футурологии, не существует каких-то государственных советов, которые бы заказывали существенный прогноз. Хотя мы знаем, что пишутся стратегии по развитию до 2030 года, но они никому не нужны, это чистая литература, они никогда не исполняются и забываются обычно сразу после принятия, это с одной стороны. С другой стороны, мы видим, что, несмотря на отсутствие социального заказа, несмотря на отсутствие финансирования, футурология становится все более интересным хобби для все большего количества философов, ученых, писателей и вообще всех, кто интересуется происходящими вокруг нас событиями. И я просто удивляюсь, что все больше людей почему-то представляют к своему званию еще слово «футуролог». Еще те, кто год назад об этом не думал, сегодня уже смело заявляют, что они футурологи. Термин становится все более популярным, хотя он и не официальный, никто не дает сертификата футуролога. Появляются всякие прогнозные мероприятия. Вот Агентство стратегических инициатив — это правительственная структура, она регулярно проводит такие мероприятия по разным направлениям и запускает такие пафосные мероприятия, когда много экспертов плывут на кораблях и рассуждают о будущем России, составляют какие-то планы. И как я слышал, Чубайс недавно сказал, что футурология сейчас становится чем-то вроде Кашпировского. Имеется в виду, что ей все начинают увлекаться и пытаются уйти от реальности, чтобы строить какие-то картины будущего. С одной стороны, это приятно. А с другой стороны, мода есть мода, и посмотрим, что из этого выйдет. Впрочем, есть центры, которые это пытаются поставить на более-менее систематические рельсы. Например, в Петербурге есть центр, который называется «Конструирование будущего», его возглавляет довольно известный литератор и футуролог Сергей Пересвегин, они, в частности, организуют такие сессии, на которых можно создать картину будущего.

А.Х: Допустим, что я хочу назвать себя футурологом, примите ли вы меня в свою ассоциацию? И что мне для этого надо?

К.Ф: Наша ассоциация — это объединение ученых писателей и философов, пишущих тексты о будущем. Вы должны быть либо писателем, либо ученым, либо философом. И во-вторых, писать и публиковать тексты о будущем. В качестве «членского взноса» вы должны представить эти тексты, координаторы ассоциации — оценить их качество, и, если уровень будет принят достаточным, мы вас с удовольствием примем. Мы — объединение людей, пишущих тексты о будущем.

А.Х: Если говорить о прогнозах, наверняка и вы делали какие-то прогнозы развития нашей страны. Вот в недалеком будущем, если говорить о 21 веке, что ожидает Россию? Потому что много предсказаний можно найти в том же самом интернете, говорят, что к 2035 году Россия потеряет Сибирь, говорят, что станет Россия аграрной сверхдержавой, что Россия всех обгонит в космических путешествиях. Что, по-вашему, нам ждать?

К.Ф: Честно говоря, если говорить лично обо мне, я стараюсь не делать прогнозы о конкретной стране. Моя специальность — будущее отдельных институтов, в частности, финансовых и денежных, которые более-менее касаются всех стран. Судьба стран — это вопрос очень сложный. Судьба государств часто зависит от политических и военных случайностей. И тут мы сталкиваемся с большим числом противоположных действующих факторов, и мы не знаем, какой из них сильнее и какой обгонит другой. Потому что, с одной стороны, Россия располагает большими пространствами, а Китай в некоторой степени задыхается от перенаселенности. Да и исторически наши некоторые территории относились к Китаю. Россия их присоединила, в сущности, только в 19 веке. Тут возможен какой-то геополитический конфликт. А с другой стороны, мы видим, что в условиях, когда большинство населения живет на небольших территориях в городах, сама территориальная экспансия теряет смысл. Вообще, общее количество войн в мире снижается. Мы видим, что Китай довольно осторожно ведет себя во внешней политике, он предпочитает диффузную демократическую экспансию. Но, с другой стороны, мы видим кризис самого понятия национального государства, и их переход в состав каких-то более крупных региональных и континентальных политических союзов. Все эти факторы, к сожалению, очень сильно зависят от того, как каждая из этих тенденций и с какой скоростью будет развиваться. А самое ненадежное в футурологии — это именно срок. Предсказать тенденцию можно, но мы не знаем, когда она сбывается. Как правило, слишком оптимистические прогнозы не сбываются. Поэтому я не решусь ничего вам сказать о судьбе России. Впрочем, кое-что решусь. Прежде всего, сейчас мы видим, что имеется общий планетарный тренд на демократизацию политических режимов, причем он касается всех стран. Латинская Америка некогда была страной диктаторов, а теперь мы видим в ней более или менее нормальные парламентские республики, в которых верховные правители сменяют друг друга, и даже иногда президентов отдают под суд, как мы сейчас видим в Бразилии, в которой еще недавно была военная диктатура.

А.Х: А Северная Корея?

К.Ф: Северная Корея — одна из социалистических стран, которых было еще очень много лет 30 назад, а теперь можно сказать, что осталось 2. Это Куба и Северная Корея. Тренд есть, и этот тренд в виде графиков и цифр подсчитывали некоторые авторы, в частности, был политолог Чарльз Тилли, который построил график демократизации в мировом масштабе. И есть надежда, что Россия, которая обладает определенным ВВП на душу населения, определенным уровнем старения населения, а старение всегда приводит к смягчению политической системы, определенного уровня городского класса, определенным уровнем среднего класса. Все эти социальные обстоятельства позволяют предположить, что рано или поздно наша система тоже станет демократической и будет предполагать ротацию первого лица.

А.Х: Вы немного упомянули о писателях-фантастах, многие из нас увлекались фантастической литературой. Вот что из того, что описывали фантасты, сегодня уже можно видеть? И что, возможно, нас ждет в недалеком будущем?

К.Ф: Например, Герберт Уэллс дал любопытные прогнозы по развитию военной техники, про подлодки и про танки он говорил довольно уверено. В принципе, видеосвязь тоже на страницах фантастики довольно уверенно предсказана, вот интернет не был. Хотя я знаю один роман, где мобильный телефон был представлен. Это роман немецкого писателя с нацистским происхождением, вот в его ромах есть мобильные телефоны, хотя довольно странные, что если у человека нет достаточно высокой государственной должности, то он имеет право только слушать по нему, но не имеет право отвечать. Что не было предсказано? Не был предсказан интернет, и слишком оптимистично в 20 веке видели будущее космической экспансии. Всем казалось, что она пойдет такими удивительными темпами, что мы сейчас уже будем жить совсем на других планетах. Сейчас таким многообещающим направлением являются биотехнологии, о них все время говорят. Там достижений гораздо меньше, чем разговоров, но энтузиазма очень много. А там, где он есть, там есть и инвестиции. И некоторые успехи дают основания предполагать, что возможны очень интересные подвижки на этой почве. Я бы, прежде всего, указал на так называемую технологию вирусов-транспортеров, когда с помощью специального генетического вируса мы вносим изменения в геном человека. Вирус-транспортер — в перспективе инструмент редактирования генома человека. Китайцы провели уже первый эксперимент над эмбрионом человека, пытаясь с помощью этого вируса излечить его от врожденного заболевания. К сожалению, этот опыт не удался, но это был всего лишь первый опыт. Если мы сможем менять геном человека, то в перспективе мы выйдем за пределы естественной продолжительности жизни, но заметим, что продолжительность и так уже хорошо растет. Тут и статистический тренд нам очень серьезно помогает.

А.Х: Вы сказали о том, что сегодня нигде нельзя изучить футурологию, а как, по-вашему, нужно ли этот предмет вводить каким-то образом в обучение?

К.Ф: Я не уверен. В некоторых случаях нужно знакомить с существующими прогнозами. Это тем, кто готовится к управлению инвестициями, управлению технологиями, нужно знать перспективы технологического развития. А те, кто занимается социологией, вероятно, должны знать, какие существуют технологии социального развития. Там, где это уместно, нужно изучать методики прогнозирования и, возможно, какие-то методики, связанные с развитием своего воображения и составления картин. В обще, я думаю, что любой специалист, например, архитектор или инженер, должен в своем профессиональном багаже иметь не только те знания, которые актуально пригождаются, но и видение каких-то перспектив на далекое будущее, пусть даже немного завиральных, просто чтобы иметь видение перспективы. Это, мне кажется, очень сильно расширяет кругозор, а главное, это увеличивает гибкость психики профессионала к будущим изменениям. В этом случае футурологи не должны учить и как-то готовить футурологов, они должны давать какую-то факультативную информацию при подготовке специалистов.

А.Х: А это вообще возможно сегодня в системе нашего образования?

К.Ф: Скажем так, наше образование сейчас находится в таком жутком состоянии, я имею в виду стресс, который переживают сегодня профессора и все руководители вузов, когда у них все время меняют способы финансирования, когда они привязаны к ужасным формам отчетности, когда этих форм становится все больше, а часов для обучения все меньше, когда людей сокращают, переводят на половину ставки, когда все время обещают реформы, то им просто не до особых реформ образования. Но технически тут нет никаких проблем. Кстати, в Москве есть институт «Стрелка», это скорее место дополнительного образования для дизайнеров и архитекторов. Вот в нем есть что-то вроде курсов футурологии.

А.Х: А насколько сегодня футурология перспективна в мире?

К.Ф: Как некий интеллектуальный досуг, как построение картин, которыми мы не будем руководствоваться, она будет всегда. Поскольку человек всегда будет хотеть смотреть в будущее, всегда люди будут вглядываться, люди всегда будут думать, куда идет эта тенденция, чем это все кончится, а что появится потом, и всегда будут люди, которые однажды сядут в тылу и будут говорить: «А давайте я набросаю вам план». В этом смысле футурология будет всегда, но какой-то новый виток развития она получит тогда, когда мы сможем получить научные методы прогнозирования, а для этого нужно, чтобы как можно больше фактов и разных параметров нашего существования попадало в подсчеты и базы данных.

А.Х: А вы как футуролог с оптимизмом смотрите в будущее?

К.Ф: Я смотрю скорее с оптимизмом по той причине, что я вижу, что именно те обстоятельства, которые в 20 веке казались воплощением человеческого безумия, что человек плохое животное, которое ведет к самоубийству, и вообще, все те причины, которые в 20 веке казались причинами пессимизма, они сегодня медленно отходят на второй план. Мы видим, что человечество начало заниматься экологической проблематикой, мы видим, что человечество само собой уходит от перенаселенности. Оно, по-видимому, стабилизирует свою численность, мы видим, что войн становится меньше, и доля погибших на войне все меньше, мы видим, что опасность ядерной войны, которая порождала ночные кошмары во второй половине 20 века, сегодня перестала быть таким кошмаром. Человечество показало себя способным на саморегуляцию. Мы видим, что в 20 веке мир был поделен на однопартийные системы, а сегодня мы видим, что он медленно и постепенно выходит из этой ситуации. Если мы не столкнемся с астероидами, и не случится какая-то природная катастрофа, то мы вроде бы будем жить.

А.Х: Я благодарю вас за ваше интервью, огромное вам спасибо, что уделили нам время и вышли с нами в прямой эфир. До свидания.

К.Ф: До свидания.

А.Х: У нас на связи Данила Медведев, футуролог, координатор Российского трансгуманистического движения. Данила, здравствуйте.

Данила Медведев: Здравствуйте.

А.Х: Познакомьте нас с трансгуманизмом, что это такое? Это наука, это недоказанная наука, это ответвление от футурологии? Что это?

Д.М: Трансгуманизм можно назвать такой практической футурологией применительно к себе. Если человек планирует жить в будущем, то возникает вопрос, каким он будет сам? Понятно, что мир поменяется, но человек поменяется тоже. И трансгуманисты на этот вопрос дают достаточно простой ответ, что мы хотим стать лучше, мы хотим себя изменить с помощью технологий, с помощью науки и стать уже не совсем людьми, а стать сверхлюдьми или постлюдьми, кому как нравится.

А.Х: А что в вашем понимании этот постчеловек? Какими функциями, какими навыками должен обладать этот человек будущего?

Д.М: Прежде всего, это продление жизни. Человек будущего в отличие от человека обычного, которого даже называют «смертный», не будет стареть, не будет подвержен болезням, это самое главное качество. Второе, это усиление интеллекта, мы сейчас во многом мыслим, как обезьяны, у нас очень много инстинктов, примитивных программ, мы совершаем большое количество ошибок в своей жизни, а сверхчеловек будет лишен всех этих недостатков и будет гораздо умнее, в чем-то рациональнее, в чем-то у него будут творческие способности. Мы же сегодня тоже имеем большое разделение по умственным способностям в обществе, хотя об этом не принято говорить. Есть люди, которые умные, есть люди, которые глупые, соответственно, разница между умным и глупым, она меньше, чем будет разница между человеком-гением и постчеловеком.

А.Х: А не кажется ли вам, что в природе все настолько закономерно и правильно устроено, что есть глупые, есть умные, есть гении, есть люди, которые живут 30 лет, есть люди, которые 80 лет живут? Зачем преодолевать вот эту природную нашу сущность?

Д.М: В природе действительно все устроено гармонично и нормально. Кто-то живет 30 лет, а кто-то 130. А то, что что-то является естественным, не означает, что это должно нам нравиться. Да и почти все болезни являются естественными, но мы их все постарались победить. Также и по поводу всех остальных проблем, с которыми мы сталкиваемся в природе. То, что человек глупый, не означает, что с этим нужно смириться, хотя это, прежде всего, личный и индивидуальный выбор. Мы не говорим, что нужно всех обязательно сделать сверхлюдьми, мы говорим, что мы сами хотим себя улучшить. Был даже открыт научный эффект, показывающий, что чем человек глупее, тем хуже он способен понять и осознать свою собственную глупость, поэтому так много людей считают, что они, допустим, покупают на уровне выше среднего, то есть 90% людей считают, что они выше среднего.

А.Х: А трансгуманизм в мировой практике как сегодня развивается?

Д.М: Уже 20−30 лет назад основные идеи про будущее о том, как человек сможет себя менять, они были давно, и уже ничего принципиально нового мы для себя не изобретаем. То, что мы сейчас делаем, так это превращаем эти прогнозы в реальность. Любой проект, связанный с жизнеобеспечением, с созданием нано-роботов, созданием искусственного интеллекта, вот все эти вещи сейчас постепенно реализуются. Мы сейчас делаем большое количество проектов, направленных на то, чтобы воплотить в жизнь то, что было описано 20−30 лет назад.

А.Х: А что это за проекты?

Д.М: Мы хотим сделать нано-роботов, то, что было описано 30 лет назад. И этого никто не делает, кроме трансгуманистов, которые всерьез воспринимают футурологию. Кроме нас никто за такие проекты не берется.

А.Х: Почему так получается?

Д.М: У людей не хватает фантазии, и они не умеют мечтать. Для обычного человека главное, это рабочий день, это те стимулы, которые он видит вокруг, то есть в витринах магазинов, на страницах журналов. И человек свои цели забывает полностью и ориентируется на то, чтобы жить, как муравей, по программе, которую ему навязали.

А.Х: Вот эти замусоренные взгляды мешают обычному человеку с оптимизмом, как у вас, смотреть в будущее?

Д.М: Да, тут получается такое разделение. Для обычного человека мир будущего существует, как некая картинка, он его иногда видит в голливудских фильмах, читает в каких-то статьях, видит по телевизору, но не думает, что это лично его касается. Я последние 15 лет всерьез считаю, что это мое будущее, и я его могу делать таким, как я хочу. А поскольку людей, которые думают так же, очень мало, то получается, что будущее действительно принадлежит во многом мне, потому что других желающих им управлять и его строить нет.

А.Х: А сколько вообще тех людей, которые разделяют с вами ваши взгляды?

Д.М: На самом деле, их очень много. Вопрос в том, что разделять взгляды и проявлять инициативу по своей воле — это разные вещи. Если у людей нет готового образа, то они постепенно скатываются в быт, то есть как бы свадьбу организовать и так далее. А на самом деле, возможности, которое дает будущее, они в миллион раз более интересны и значимы, чем-то, что дает сегодняшний день.

А.Х: А как в себе распознать трансгуманиста?

Д.М: Здесь распознать можно, если человеку нравится мечтать, нравится воображать себя в каком-то мире, которого пока еще нет, то у него есть предпосылки к этому. Если человек берет на себя постоянно ответственность, то у него тоже есть предпосылки для того, чтобы этим миром управлять, то есть некие элементы нонконформизма, творческое мышление. Но на самом деле, даже если этих вещей мало, то человеку очень легко это все выработать. Прочитать правильные книжки. Тут либо человек хочет двигаться вперед, либо ему хочется стоять на месте и оставаться в привычном окружении и так далее.

А.Х.: То есть какими-то специальными знаниями обладать необязательно?

Д.М.: Их все можно наработать. Понятно, что лучше, конечно, иметь с детства опыт работы руками, мастерить, знать иностранный язык, читать книжки по философии, политологии, культурологии, физике. Естественно, чем больше человек знает, тем у него больше способностей, возможностей. Но эти все вещи — в принципе, дело наживное. Человек может начать с любой совершенно позиции стартовой, если у него действительно есть внутренний стержень и желание развиваться.

А.Х.: Хорошо. Вы упомянули о каком-то мире будущего. С точки зрения трансгуманизма, что представляет собой мир будущего?

Д.М.: Летающие дома, естественно, куда же без этого. Естественно, персонализированная медицина достаточно хорошо развита, чтобы любому человеку помочь в 99% случаев — сделать диагностику, какие-то операции, генетические вмешательства. Это мир, в котором нет современной промышленности в нашем привычном понимании, где производство очень сильно локализовано, переведено на то, что нам сегодня известно как 3D-принтеры, просто более продвинутые. Внедрены нанотехнологии. Среда гораздо умнее, чем сейчас. И умные компьютеры, не такие как сегодня. Больше роботов, сейчас мы их пока не видим, несмотря на, казалось бы, прогресс в робототехнике. Животные стали умнее за счет и обучения, и генетической модификации. И это мир, в котором создана идеальная среда для того, чтобы там творить и мыслить. По сути, некоторая «шарашка», но «шарашка 2.0», где собраны только люди, которые хотят заниматься интеллектуальной деятельностью, творческой, и для них созданы все условия — есть где спать, есть где есть, есть медицина и есть производственные лаборатории, исследовательские, где они могут не отвлекаться на все остальное. Чуть-чуть похоже на то, какими были наукограды в 60−70-е годы.

А.Х.: Хорошо. Перейти к этому миру будущего человечество, в общем и целом, когда сможет, как вам кажется?

Д.М.: Это не прогнозы, это планы, потому что сам по себе этот переход не происходит, он зависит от того, что люди в какой-то момент должны сказать: «Да, окей, нам нравится эта идея». Я лично занимаюсь этим проектом, у нас достаточно много есть участников самых разных организаций. Пока в основном это в России, но делать мы это будем, скорее всего, и в России плюс в Швейцарии. Думаю, что через 5−10 лет уже будет место на земле, которое будет частью такой утопии.

А.Х.: Все-таки утопии?

Д.М.: Утопии сначала человеческой, потому что мы не можем, естественно, совершить скачок к постчеловечеству за несколько лет. Это займет больше, может быть, 30 лет или полвека или сто лет. Но сформировать идеальный кусочек мира вполне реально. Потому что технологически мы уже давным-давно подошли достаточно близко. У нас есть энергия, производственные возможности, компьютеры. Просто все это надо правильным образом соединить.

А.Х.: То есть, по-вашему, есть перспектива развития науки и в России тоже?

Д.М.: Она есть где угодно. Она уже не привязана к стране. Научная и образовательная система в России, конечно, развалилась, назовем вещи своими именами. Но при этом остались люди, достаточно много, у которых остались те же самые мечты о прогрессе, о развитии. И эти люди просто ждут возможности, чтобы кто-то их позвал и сказал: «Вот смотри, можно сделать все-таки то, о чем ты мечтал». Потому что в рамках деятельности Минобрнауки, в рамках деятельности РАН таких возможностей давным-давно уже нет.

А.Х.: Все-таки, с точки зрения трансгуманизма, вы с оптимизмом или с пессимизмом смотрите в будущее?

Д.М.: Я смотрю с прагматическим оптимизмом. Я понимаю, что можно сделать мир очень хорошим, но его надо таким сделать. Здесь такое понятие — агентность. То есть осознание человеком того, что он самостоятельно влияет, решает, что должно в мире происходить. Я не считаю, что я от кого-то могу ждать вот это светлое будущее. 100% не могут. Но то, что я могу его сделать, — в этом у меня есть достаточно больше уверенность.

А.Х.: Какие конкретно и куда вы направляете свои мысли, действия?

Д.М.: Во-первых, мы сейчас начали проект с участием, в том числе, ведущего писателя-фантаста российского Юрия Никитина. Проект по описанию утопии, по описанию плана движения к ней. Я хочу, чтобы была написана книга, которая любому человеку объяснит, как вообще мы из сегодняшнего мира со всеми его проблемами окажемся в мире утопии. Это то, что уже начали делать сейчас. Я думаю, что первая версия будет готова к Всемирному фестивалю молодежи и студентов, который будет в Сочи в октябре, чтобы мы могли показать, в том числе, тем, кто приедет из других стран, что мы, собственно, видим в будущем, каков наш образ будущего. Это такой организационно-планировочный шаг. Кроме этого, мы сейчас делаем большой проект по компьютерной технологии для усиления интеллекта для решения сложных проблем. Делаем с одной из крупнейших российских компаний для того, чтобы они могли решать свои задачи. Но этот инструмент, в принципе, для обычного человека тоже подходит, который пытается разобраться в каких-то очень сложных проблемах, делать сложные проекты. Плюс много маленьких проектов — возвращаем зрение слепым, делаем нанороботов, реализуем тренинговый центр для повышения интеллекта и т. д. Естественно, крионика, борьба со старением. Много есть проектов, которые были начаты. Но некоторые из них сейчас вот очень сильно активизированы.

А.Х.: Дай бог, все ваши идеи и планы в ближайшем будущем уже увидят свет. Возможно, кого-то мы сегодня настроили на трансгуманизм. Я благодарю вам, что вы уделили нам время и пообщались с нами в прямом эфире.

Д.М.: Спасибо вам.

А.Х.: Это была программа «Научный четверг». У микрофона была Александра Хворостова. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments