Нарушения на выборах или Чего ждать 10 сентября?

Узнали, чем выборы 2017 года отличаются от предыдущих, и к каким регионам будет приковано внимание экспертов в этот раз. Эксперты: Станислав Андрейчук — председатель Совета Алтайского краевого отделения Движения в защиту прав избирателей «Голос»; Олег Матвейчев — политолог.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Валентина Ивакина. Наш эфир сегодня называется следующим образом: «Нарушения на выборах, или Чего ждать 10 сентября?». В рамках этой программы у нас будет два спикера — Станислав Андрейчук, председатель Совета Алтайского краевого отделения Движения в защиту прав избирателей «Голос» и Олег Матвейчев, политолог.

В основу эфира легла карта нарушений на выборах, организованная Движением в защиту прав избирателей «Голос». Наполняется она за счет сил жителей России. Любой, кто увидел нарушения или думает, что увидел, может на этот сайт написать или позвонить на горячую линию, и жалоба будет отражена. Подробнее обо всем этом поговорим со Станиславом Андрейчуком, председателем Совета Алтайского краевого отделения Движения в защиту прав избирателей «Голос». Здравствуйте!

Станислав Андрейчук: Здравствуйте.

В.И.: Карта нарушений — это довольно долгосрочный проект, он существует с 2011 года. Как думаете, что-то изменилось за последнее время? Сейчас что-то необычное можно увидеть на этой карте, что отличалось бы от того, что можно было увидеть прежде?

С.А.: Конечно. У нас и сами выборы немного изменились. Если мы в 2011 году, например, видели, что огромное количество нарушений в день голосования было по всей стране, то сейчас мы все последние 2−3 года видим, что нарушения начинают смещаться, день голосования может быть относительно чистым, зато большое количество нарушений происходит до дня голосования, в период самой избирательной кампании, когда мы видим и использование административного ресурса, нарушения в агитации и т. д. Это относительно новый вызов, потому что если нарушения в сам день голосования, какие-то вбросы, фальсификации простым избирателям очень понятны и зачастую видны, их можно сфотографировать и показать, то то, что мы видим сейчас, это гораздо более сложная история, про нее гораздо сложнее рассказывать, ее гораздо сложнее объяснять. Например, многие избиратели не знают, что кандидатов очень массово могут не допускать до выборов. А если какое-то количество сильных кандидатов до выборов не допущено, а допущен один серьезный кандидат и целый ряд технических вокруг него, то понятно, что результаты выборов изначально предопределены. И сейчас у нас, в том числе, у нашего движения немного смещается фокус. Мы стали внимательно смотреть не только за днем голосования, но и за тем, что происходит в течение 2−3 месяцев до него. Мне кажется, что это очень важно. Очень важно, чтобы и граждане тоже начинали на эти вещи обращать внимание.

В.И.: Сейчас на карте нарушений отображено 86 нарушений, по регионам все подробно расписано. Алтайский край в лидеры выбился, даже опередил Москву, 22 жалобы поступило. Какого рода эти жалобы? Говорите, что каких-то кандидатов не допускают. Как это на практике проявляется?

С.А.: Если про статистику говорить, 86 — это не очень много. Но у нас сейчас нет федеральных выборов, только региональные и местные, про которые люди зачастую слыхом не слыхивали пока, потому что лето, и никакой агитации даже нет. Но если про статистику, мы видим, что большинство обращений, сообщений о том, что происходит, — у нас на первом месте как раз тот самый административный ресурс, это использование должностных возможностей чиновников и власти в целом для создания преимуществ для каких-то кандидатов либо давление на избирателей и т. д. А на втором месте пока идут нарушения прав кандидатов и нарушение уличной наружной агитации и агитации в СМИ. Что под этими вещами чаще всего скрывается? Если, например, мы будем говорить про нарушения прав кандидатов, то это может быть как раз недопуск кандидата на выборы под разными предлогами. Это те громкие истории, которые сейчас происходят и в Пермском крае, и в Свердловской области. Многие знают, что Евгений Ройзман не может фильтры пройти. Большой скандал, и он продолжается. ЦИК достаточно эмоциональные письма сейчас рассылает по СМИ по этому поводу. Нарушения прав кандидатов зачастую связаны с давлением на них, потому что у нас начальство очень часто давит не только на избирателей, стараясь стимулировать их за кого-то проголосовать, но у нас оказывается давление и на кандидатов. Если мы посмотрим последние сообщения, то у нас из Перми присылались какие-то, в Алтайском крае достаточно много сообщений от «Яблока» и от эсеров уже поступили о том, что оказывается давление на из кандидатов, и кандидаты вынуждены сниматься с выборов, потому что угрожают их профессиональной деятельности или профессиональной деятельности их коллег. В Краснодарском крае даже с применением силовых методов — изымали технику из «Яблока».

В.И.: Правоохранительные органы изымали?

С.А.: Да. Был в Барнауле, в Алтайском крае сюжет, когда к вашему покорному слуге в начале избирательной кампании полиция приходила. У нас эти вещи постоянно идут. И надо сказать, что они есть у нас практически каждые выборы. В общем-то регионы у нас, к сожалению, повторяющиеся. Москва, понятно, большая, там всегда можно найти нарушения. Алтайский край был в лидерах и по 2016 году. В Самаре вот сейчас никаких больших выборов нет, поэтому тут поспокойнее. В общем, мы видим, что проблемные регионе более или менее одни и те же. И, к сожалению, ситуация пока не меняется с этим.

В.И.: Я зачитаю по данным, которые сейчас доступны: Алтайский край в лидерах, 22 жалобы, Москва — 17 жалоб, Пермский край — 7 жалоб, Ярославская область — 6 сообщений, Новгородская область, Краснодарский край — 5 жалоб, Московская область — 4, Калининградская область — 3, Нижегородская область, ХМАО, Челябинская область, Томская область, Рязанская область, Республика Коми. Список все равно внушительный.

С.А.: Да, достаточно большой. При этом надо понимать, что есть территории, где люди просто даже и не слышали про карту нарушений. Конечно, сообщений было бы больше. Не так много людей пока про нее знают, хотя сообщения действительно поступают регулярно. И в этом плане мы вам очень признательны, что вы на нее внимание обратили. Надеюсь, что с вашей помощью о ней узнает больше людей. Для нас это очень важная информация. Мы благодаря ей понимаем лучше, что происходит. Мы видим какие-то новые вещи, которые появляются от выборов к выборам, можем это анализировать. И поэтому призыв к нашим слушателям — если вы видите, имеете подозрения или точно знаете, что есть нарушения на выборах, если вас принуждают идти голосовать, то оставляйте свои сообщения, мы будем их анализировать, будем смотреть, что происходит.

В.И.: От кого чаще всего жалобы поступают? От представителей каких партий? Правильно я понимаю, что это все равно представители того или иного движения с жалобами обращаются?

С.А.: Нет, совсем необязательно. Изначально этот проект и создавался, чтобы туда могли писать обычные граждане. Когда большие выборы идут, то основной поток сообщений как раз от простых избирателей идет туда. Когда выборы поменьше, то да, зачастую туда пишут эксперты, представители СМИ или представители кандидатов и партий. Но в большинстве случаев есть конкретные ссылки на конкретные материалы из открытых данных. Есть фотографии, есть ссылки на СМИ, на чьи-то посты в социальных сетях и т. д. Достаточно верифицируемая большая часть информации. Хотя есть и такие сообщения, которые нужно отсеивать, фильтровать. Поэтому надо критически к некоторым данным относиться. В общем, это очень разные люди. В период больших выборов 90% - это от избирателей. В период выборов поменьше очень много сообщений, которые поступают от людей, которые, так или иначе, завязаны на избирательную кампанию.

В.И.: То есть партийную принадлежность выявлять нет смысла, как минимум?

С.А.: Да, смысла нет. Мне кажется, что это и не так важно, честно говоря.

В.И.: Говорите, что когда такие жалобы поступают, можно отслеживать тенденции. О некоторых вы уже сказали в начале программы, что смещается и ракурс вашего внимания. Если подробнее на эту тему беседовать, о чем еще можно рассказать?

С.А.: Это очень важный вопрос, где мы и когда фиксируем нарушения. Потому что мы действительно привыкли смотреть на день голосования. Но день голосования — это только конечная стадия. До нее еще надо дожить, что называется. Что сейчас происходит? Мы видим, что сообщений о нарушениях в день голосования действительно становится меньше, а уровень доверия к выборам не повышается. Мы видим, что явка значительно упала. На муниципальных выборах вообще явка очень маленькая. И это показатель ухода избирателей в какую-то внутреннюю миграцию. Если вы поговорите с людьми, то очень многие говорят, что от этих выборов вообще никогда ничего не зависит. Почему так происходит? Потому что люди видят, что нет настоящего соперничества на них, нет настоящей конкуренции, и непонятно, откуда бы она могла взяться. Мы видим следующие вещи. Во-первых, тот самый недопуск кандидатов. Если мы будем говорить про те выборы, которые предстоят 10 сентября, то там, прежде всего, обращают внимание на выборы губернаторов, которые будут в нескольких регионах у нас происходить. Там тот самый пресловутый муниципальный фильтр, через который не могут действительно сильные кандидаты пройти. Он, к сожалению, выполняет совсем не ту функцию, на которую был заявлен. Если вы помните, то заявлялось всегда, что он должен отсеивать случайных людей от выборов. Хотя, на мой взгляд, оценку тому, случайный это кандидат или нет, должны давать избиратели, а не какие-то специально отобранные лица под это дело. Но вот что происходит сегодня? Он зачастую отсеивает кандидатов достаточно сильных, зато пропускает тех, кто набирает потом 2−3%. Понятно, что это просто такая технология, которая позволяет контролировать допуск на политический рынок желаемых и не желаемых кандидатов. При этом мы видим, сейчас появились очень тенденциозные статьи про то, что вот, мы посчитали, по количеству показателей конкуренция у нас не снизилась по сравнению с тем периодом, когда были выборы губернаторов без муниципального фильтра. Но это цифры очень лукавые, потому что нужно смотреть на то, что называется реально эффективной конкуренцией, когда кандидаты набирают действительно большое количество голосов. К сожалению, сейчас такого не происходит. Происходит совершенно искаженная ситуация. Уже на самом первом этапе, на этапе регистрации, на этапе подачи заявления отсекается часть конкурентного поля. А на следующем этапе, когда идет уже сама избирательная кампания, происходит очень сильное искажение конкуренции за счет того, что у кандидатов совершенно разные ресурсы. И доступ к этим ресурсам обусловлен не реальной политической силой того или иного кандидата, а тем, принадлежит ли он к власти или нет. У властных кандидатов всегда очень большое преимущество — и в плане финансов, и плюс тот самый пресловутый административный ресурс.

Я могу на примере города Барнаула об этом рассказать, потому что он мне ближе. Например, мы проанализировали публикации в газете «Вечерний Барнаул». Это муниципальная газета, издающаяся за счет бюджета города Барнаула, главная муниципальная газета города. Сейчас выборы в барнаульскую городскую Думу. В этой газете на протяжении конца мая, июня и начала июля, прямо перед началом избирательной кампании было опубликовано 39 больших имиджевых статей про всех главных кандидатов от «Единой России». Это статьи на полстраницы, на страницу, интервью с ними, которые рассказывают, какие это кандидаты хорошие. Мы решили посмотреть, сколько же статей было опубликовано про депутатов барнаульской городской Думы, если отсеять тех, что попал в 1 категорию. И оказалось, что ни про одного действующего депутата, кроме этих, ни одной статьи нет. Совершенно очевидно, что это тот самый административный ресурс.

В.И.: То есть заказ?

С.А.: Да. За счет бюджета людям разрекламировали кандидатов от конкретной партии, отобранных по какому-то принципу. Самое смешное, что главный редактор этой газеты является членом городской избирательной комиссии и должен следить за соблюдением равенства прав кандидатов.

Или та же самая газета, выходит с большими материалами про основные проекты «Единой России», и у нее вырастает тираж с 10−15 тысяч до 200 тысяч на 700-тысячный город. Эта газета начинает раздаваться силами активистов «Единой России» на улицах бесплатно. Совершенно очевидно, что это такое использование бюджетных средств, средств налогоплательщиков для того, чтобы этих же налогоплательщиков и дурить. Ни один кандидат, оппозиционный, независимый, такими ресурсами не обладает. Мы совсем недавно делали анализ, «Трансперенси Интернешнл», того, как расходуются средства на социологию в Москве. И там за последних 5 или 6 лет 1,5 миллиарда рублей московские власти потратили на закрытую социологию, в которой были, в том числе, вопросы, связанные с электоральными предпочтениями граждан. Кто из муниципальных кандидатов сегодня в Москве от КПРФ, условно, может ли вообще КПРФ потратить 1,5 миллиарда рублей на социологические исследования? Понятно, что нет. За счет бюджета это совершенно спокойно делается. И мы видим, что уже на этом этапе конкуренция настолько сильно искажается, что говорить о по-настоящему честных, конкурентных выборах довольно сложно сегодня.

В.И.: А фиксируются какие-то такие случаи — в прошлом году нередко появлялись публикации в СМИ, что кому-то билборды не дают, что все заняты, по размещению рекламы на остановках и прочее, когда речь идет о кандидатах, которые уже зарегистрировались?

С.А.: Сейчас я таких сообщений сильно не вижу. Но они не всегда попадают. У нас действительно в 2016 году такие истории были. В том же самом Барнауле они происходили. У нас «Яблоко» жаловались, что у них три раза снимали баннеры, компании возвращали деньги за уже проплаченный договор на размещение. Сейчас я таких историй не вижу. Но у нас вообще в регионах сейчас избирательная кампания не видна. У нас билбордов и баннеров почти нет, кроме одной конкретной политической партии, потому что лето. У нас еще одна проблема, что выборы проходят 10 сентября, кампания попадает на лето, все у нас на дачах, в отпусках и т. д. Людям не до выборов, людям бы погреться перед зимой и отдохнуть перед рабочим годом. Поэтому это тоже такой фактор, который негативно сказывается. В итоге получается очень низкая явка. Я думаю, что на муниципальных выборах в большинстве случаев явка будет в пределах 20% официальная, реальная, может, даже чуть ниже. И это, конечно, очень плохо, потому что при низкой явке очень сильно влияние как раз разного рода искажений результатов. Грубо говоря, если вы решите надавить на избирателей, чтобы они пришли и обязательно проголосовали, на бюджетников, например, у вас этот ресурс конечный. Есть придет 90% избирателей голосовать, то это сильно не скажется на результатах. А если придет всего 20%, из них половина вам подконтрольны, то понятно, что вы спокойно набираете больше 50% на выборах, даже если у вас реальный рейтинг — 30.

В.И.: Впереди еще целый месяц. Пока какие прогнозы по нарушениям можно делать? И в каких регионах? Может быть, в зависимости от региона подходы разные?

С.А.: У нас страна очень неоднородная. У нас в каждом регионе свой собственный региональный политический режим складывается со своими особенностями. Где-то он чуть помягче, где-то похуже. Если в Алтайском крае достаточно чистый день голосования был в 2016 году, то в соседнем Кузбассе мы вообще не понимаем, что там происходит, даже не видим, там какие-то совершенно фантастические цифры. Хотя соседние регионы. И это совершенно непохожие регионы между собой. Поэтому да, действительно, специфика в разных регионах есть.

Из того, что сейчас ждать, — это, прежде всего, нарушения агитационные будут. Понятно, что будет административный ресурс, связанный с разными вещами. Это и досрочное голосование, и открепительные удостоверения или то, что сейчас приходит им на смену, эти марки. Это и просто принуждение к голосованию ближе к 10 сентября будем видеть. Всегда на этой стадии большое количество сообщений приходит про нарушения, связанные с агитацией. Кому-то что-то не разрешили. Кто-то наоборот какую-то незаконную агитацию использует и т. д. Подкупы избирателей сейчас в разных видах пойдут, открытие всякие спортивных площадок во дворах и т. д.

В.И.: Что с этим можно сделать, возникает вопрос. Правильно я понимаю, что те заявки, которые появляются на сайте, они потом в дальнейшем доносятся до определенных структур, эти жалобы?

С.А.: В прошлом году у нас началось достаточно интересное сотрудничество с ЦИК. Она в ответ на нашу карту нарушений сделала свой ресурс — карту решений. Они анализировали как раз те сообщения, которые поступали на нашу карту, и старались дать какую-то свою официальную реакцию. Кое-где это были просто отписки, а кое-где была настоящая какая-то реакция на то, что происходит. Понятно, что какое-то количество сообщений сюда попадают, не совсем соответствующих действительности, какие-то требуют дополнительной проверки. Но я думаю, что основные тренды здесь можно увидеть.

Поскольку это очень публичный ресурс, я знаю, что во многих регионах сами председатели избирательных комиссий разного уровня и в день голосования, и накануне его держат на своих компьютерах эту карту открытой и стараются как-то оперативно реагировать. Иногда хорошо, иногда не очень, но за ней следят. Поэтому избирателям, прежде всего, нужно действительно предавать гласности то, что происходит. Писать сюда, сообщать о тех проблемах, с которыми они сталкиваются. Это очень важно. Реакция на эти вещи может быть, если даже не прямая, если даже непосредственно кого-то не накажут, то я точно знаю, что во многих регионах это оказывает скорее политическое влияние. Представители избиркомов видят, что их регионы начинают входить в топ этого антирейтинга, и начинают как-то оказывать воздействие на ход избирательной кампании, в том смысле, что стараются остановить этот вал сообщений, стараются сделать эти кампании более чистыми, по крайней мере, не такими вызывающими. Такое происходит достаточно регулярно, поэтому смысл в такой работе действительно есть. Мы его, по крайней мере, видим. Надеюсь, что и избиратели его будут видеть. Поэтому если вас будут принуждать к голосованию, еще к каким-то вещам, то вы, пожалуйста, нам сообщайте. Это очень важно и для участников выборов, которые проходят на вашей территории. Они по таким косвенным признакам могут понять заранее, какие технологии, в том числе, фальсификационные будут использоваться против них, например, в день голосования, и предпринять какие-то меры, чтобы им противодействовать.

В.И.: А как еще можно этому противостоять, помимо того, что писать на сайт карты нарушений?

С.А.: Я думаю, что сейчас главная проблема будет с принуждением к голосованию избирателей.

В.И.: Это страшно ведь. Многие боятся противостоять своим руководителям, чтобы работы не лишиться. А сейчас еще кризис.

С.А.: Да, это большая проблема. Люди действительно очень часто напуганы. Важно понимать, что такие требования со стороны работодателей, конечно, являются незаконными. Более того, чаще всего они происходят в бюджетных учреждениях. Надо понимать, что люди, работающие в бюджетном учреждении, довольно хорошо защищены. Случаев, когда из-за неповиновения действительно кого-то увольняли, единицы. При этом сами начальники, которые в этот момент давят на подчиненных, они как раз делают это с очень большой опаской, потому что это может им светить и административными делами, штрафами, жалобами в прокуратуру и всякими неприятными разбирательствами. Они очень сильно боятся этой публичности. Кроме того, если вы не готовы идти на открытый конфликт со своим руководством, вы всегда можете покивать головой, а потом пойти и сделать так, как вам кажется правильным. Потому что реальных механизмов проконтролировать ваше волеизъявление, когда вы в кабинке для голосования, не так много. Могут потребовать от вас, чтобы вы сфотографировали, как вы проголосовали. Но уже придуман миллион способов, как эти вещи обойти. Если на вас начальство давит, обдурите его, обманите. Это не очень хорошо, но куда деваться. В прошлом году мы даже специально распространяли памятки о том, как это правильно делать.

Вообще, мне кажется, что эта ситуация принципиально изменится только тогда, когда сами граждане будут этому противодействовать. Пока мы сидим молча и выполняем эти задачи, поставленные кем-то, у нас вот так все с выборами не очень хорошо складывается. Поэтому, конечно, нужно противодействие. Я знаю, что на некоторых предприятиях люди прямо объединяются, когда у них требуют, чтобы им прислали фотографию. Они договариваются, чтобы кто-нибудь один сфотографировал, пойдет к 8 утра, к открытию участка, первым пройдет, фотографию всем разошлет, и все потом одинаковые фотографии присылают своему начальнику. Всегда такой партизанщиной можно заниматься.

В.И.: Некоторые могут подумать — вот, поднимают тут шумиху вокруг этих выборов, подумаешь. Вот выборы президента — это да, это есть смысл. Когда возможно выбирать губернатора, тоже есть смысл. А тут что-то такое местечковое. В чем важность-то? Почему нужно проявлять инициативу и следить за нарушениями, выявлять их, если что?

С.А.: Во-первых, тут нужно понимать, что в действительности большая часть проблем, с которыми сталкиваются люди в обычной жизни, как раз решаются на местном уровне. Ведь мы чаще всего на что жалуемся? Плохие дороги, не убрано на улицах городов, плохое благоустройство во дворах, нет мест для парковок или нет детских площадок и т. д. На тарифы ЖКХ, на работу УК, на такие вещи. Это все находится в компетенции не президента и не губернатора. Это все находится в компетенции местных органов власти и местных депутатов. Большая часть проблем, которые нас в повседневной жизни раздражают, они как раз людьми, избранными на этих самых маленьких выборах, и решаются.

Второй важный момент заключается в том, что нам нужно помнить, что для того, чтобы выдвинуться в губернаторы сегодня, нужно пройти так называемый муниципальный фильтр — собрать подписи тех самых муниципальных депутатов, определенное количество. Это значит, что если у той или иной политической силы, которой вы симпатизируете, просто не хватает представителей в местных органах власти, то она даже и кандидата в губернаторы своего выдвинуть не может. И это значит, что вы, придя потом на выборы губернаторские, которые вам кажутся важными и значимыми, просто не увидите своего кандидата, за которого были бы готовы проголосовать. Все начинается с этих маленьких выборов. Они-то зачастую и являются самыми главными у нас в стране, про что мы, к сожалению, очень часто забываем, а может быть, просто и не понимаем. Но действительно большая часть проблем у нас там, на этом низовом уровне скрывается.

В.И.: То есть такая основа основ.

С.А.: Да. Все успешные страны, в которых большой доход у людей, хороший уровень жизни, если не брать нефтяные арабские республики, где другие факторы играют, — во всех развитых странах развито местное самоуправление, в 90% случаев. В США, в Германии, в Англии и т. д. Там везде люди достаточно большое внимание уделяют этим низовым местечковым делам, которые и оказывают непосредственное влияние на их жизнь.

В.И.: Сейчас по регионам есть какие-то данные, где с выборами дела обстоят лучше, где хуже? Если объективную оценку давать, есть такой регион, который бы вы как показательный выдвинули и сказал — вот здесь претензий меньше, а здесь — больше?

С.А.: Нам сложно говорить про ту избирательную кампанию, которая сейчас идет. Фактически она только началась. Я думаю, большая часть населения в тех регионах, где она проходит, ее даже не видело и не знает, что 10 сентября выборы предстоят. Но мы имеем достаточно подробные уже анализы по поводу выборов 2016 года в Госдуму. И там действительно можно говорить о тех регионах, где ситуация лучше и где ситуация остается ужасающе плохой. Скажем, такой известный аналитик, как Дмитрий Орешкин, говорит, что у нас в стране есть дюжина так называемых «электоральных султанатов». Это там, где результаты выборов не имеют никакого отношения к реальности. У нас туда, как правило, попадают такие регионы, как Чечня, Дагестан, Татарстан, Башкирия, Тюменская область, Кузбасс, в Самаре у нас проблемы и т. д. Там, во-первых, очень высокая явка, необоснованно высокая. Совершенно непонятно, что в Алтайском крае явка была в районе 40−45% на выборы депутатов Госдумы, а в соседнем Кузбассе она была 70−80%. Ни на какие культурные особенности это списать, конечно, нельзя, потому что и там, и там совершенно русское население. Но даже если мы говорим про так называемые национальные республики, в Татарстане «Голос» проводил эксперимент в 2016 году, после того, как там проводили выборы в Госдуму тоже с очень большой явкой. И нам стали говорить, что это Татарстан, особая электоральная культура. У нас наблюдатели съездили на местные референдумы в Татарстан. И там, где были независимые наблюдатели, там местные референдумы по той или иной причине не состоялись. Или явка была маленькая, или люди проголосовали против предлагаемых вопросов. А там, где наблюдателей не было, снова была явка под 80% и прекрасные для власти результаты по голосованию. Когда мы смотрим на Дагестан, я сам видел график, когда взяли случайно два района и посчитали результаты по всем участковым избирательным комиссиям в этих районах. И оказалось, что там на 20 участках совершенно одинаковые результаты у «Единой России» и у КПРФ. 89,9% за «Единую Россию», 10,1% за КПРФ. Это просто по линеечке прочерчено. Очевидно, что таких результатов в нормальной жизни не бывает. Понятно, что данные просто нарисованы. Таких регионов не очень много, но за счет того, что в них явка большая, а в остальной части страны явка маленькая, они довольно существенно влияют на конечный результат. Если мы посмотрим с вами голосование за «Единую Россию» в 2016 году, то там каждый третий голос пришел вот из этой дюжины «электоральных султанатов». Хотя там живет, дай бог, 15−20% населения. А 30% поддержки пришло оттуда. Поэтому влияние таких регионов очень сильно искажено. И это очень плохо, это вызвано в значительной степени тем, что у нас люди перестали на выборы ходить. Вот мы не ходим, а в результате у нас фальсификационная коррекция очень сильная оказывается.

В.И.: Сейчас поступают сообщения, что наблюдателей начинают в регионах набирать и обучать. Порой приходят такие новости, как накануне из Пензы, что там коммунисты обещали денежное вознаграждение тем, кто сможет зафиксировать нарушение на выборах. Если есть видеоподтверждение, 20 тысяч рублей на руки получаешь, если просто знаешь о планируемых каруселях, вбросах и прочее, тебе заплатят 10 тысяч рублей. Мне кажется, это нечто уникальное, ни о чем подобном я ранее не слышала. Но эффективность подобных методов тоже под вопросом.

С.А.: Такое периодически происходит. Каждый год у кого-нибудь такая идея рождается. Я не очень верю в эффективность этих вещей, по крайней мере, видеосюжетов, где было бы действительно что-то серьезное зафиксировано, которые были сняты, потому что кто-то предложил деньги, я не помню. Может быть, они и есть, но несущественная доля. Что касается сообщений о готовящихся каруселях, то это история чуть более сложная, потому что я знаю, что очень часто удается вскрыть как раз то, что называется каруселью, на самом деле это круизное голосование. Его очень часто удается вскрыть и зафиксировать потом и на видеокамеры, и в полицейских протоколах именно благодаря тому, что, вовремя узнав о готовящемся нарушении, штабы кандидатов или партий смогли встроить своих людей в эти схемы, и те вовремя сообщили, где ловить эту карусель. Это может действительно играть определенную роль. Но наш опыт, опыт «Голоса» показывает, что гораздо более эффективны те наблюдатели, которые работают бесплатно, которые работают на волонтерских началах, чем те, которые приходят к вам, чтобы заработать денег.

В.И.: Чего все-таки ждать 10 сентября?

С.А.: От самого 10 сентября стоит ждать, что на большинстве территорий все будет тихо и спокойно. Что касается губернаторских выборов, то они у нас будут очень скучными и предсказуемыми. Но я думаю, что, учитывая, что 10 сентября — это преддверие будущей президентской кампании, то будет ряд очень тревожных сигналов, в том числе и для федеральных властей, потому что явка будет очень низкая, а федеральные власти хотят высокую явку в марте. Желание людей голосовать будет еще больше снижено, потому что-то, что мы сейчас видим, сложно называть выборами конкурентными. Люди приходят, когда видят настоящее соревнование, настоящую борьбу.

В.И.: То есть ничего интересного, ничего неординарного?

С.А.: Будут отдельные территории, города, где могут быть неожиданности. Но вот на губернаторских выборах я такого не ожидаю.

В.И.: Можете назвать топ-3 регионов, за которыми вы будете следить, в первую очередь?

С.А.: Я буду следить, конечно, за Алтайским краем, потому что он мой родной, но еще и потому что здесь достаточно сильное протестное голосование. У нас тут будут интересные выборы в Горсоветы в достаточно крупных городах, это Бийск и Рубцовск, которые в прошлом году вошли в топ-10 городов с самыми низкими результатами «Единой России» в стране среди 100-тысячников и выше. Я лично буду следить за Пермским краем, потому что там всегда более или менее интересно. Очень интересно, что сейчас будет происходить в Новгороде, в Краснодаре. Может быть интересная кампания в Горсовет Горноалтайска. Но посмотрим, зарегистрируют ли там одного из самых важных кандидатов или все-таки снимут с выборов.

В.И.: Станислав, большое спасибо, что нашли время побеседовать с нами в прямом эфире.

С.А.: Вам спасибо.

В.И.: С нами уже на связи Олег Матвейчев, политолог. Олег, Здравствуйте.

Олег Матвейчев: Здравствуйте.

В.И.: Мы до вас беседовали со Станиславом Андрейчуком, с представителем движения «Голос» в Алтайском крае. Прозвучало, что если раньше основные нарушения были сконцентрированы в самом дне выборов, то сейчас это все размазывается на 2−3 месяца до него. Нарушения по-разному проявляются, нужно быть бдительным довольно долгий срок. Что вы скажете по этому поводу, какие у вас наблюдения?

О.М.: У меня наблюдения самые разнообразные. В том числе, с целями научного характера, я побывал более чем в 40 странах мира. И всегда, конечно, как политтехнолог и политолог, наблюдал за их избирательной системой, за политическими кампаниями, что как ведется и т. д. Я вас, наверное, очень сильно удивлю, но скажу, что за последние 10 лет, а особенно за последние 5 лет наша избирательная система настолько усовершенствовалась, что является сейчас просто самой лучшей в мире. Те нарушения, которые у нас периодически бывают, не идут ни в какое сравнение с теми нарушениями, которые есть у них. И в этом смысле можно, конечно, обращать внимание на соринку у нас в глазу, но лучше тот же «Голос» пускай сконцентрируется на нарушениях в тех же государствах, которые периодически им деньги подкидывают, в Европе или в Америке. Мы сейчас наблюдали за выборами во Франции, это ужас полный был. Никаких наблюдателей никто не допускал, непонятно откуда взявшиеся избирательные комиссии, которые полностью под админресурсом, под МВД. Абсолютный недопуск конкурентов никуда на выборы. И 90% всех СМИ рассказывали только про Макрона. В Америке то же самое творилось по поводу Клинтон. Трамп залезал только через интернет.

Но мы не про Америку сейчас. Если говорить про нас, то у нас все замечательно. У нас, во-первых, избирком совершенно стал независимой системой. И мы видим, что Памфилова очень жестко выстраивает отдельную, по сути дела, ветвь власти ее собственного подчинения. И приказы о том, что если даже какие-то местные власти на местном уровне пытаются воздействовать на любого члена избирательной комиссии, моментально нужно жаловаться в Москву, с этим сразу разбираются. Любые вопросы, которые возникают у тех или иных партий, — моментально Памфилова звонил губернатору и говорит, что пришла жалобы по горячей линии и т. д. Просит подключаться губернатора, чтобы он разбирался со всевозможными местными деятелями, которые пытаются административный ресурс использовать. Не в шутку, не прикрываясь чем-то, а совершенно серьезно вся эта система работает на искоренение любых нарушений. Сейчас членам избирательных комиссий даны «корочки», даны довольно широкие полномочия, их увольнять нельзя и т. д. Они власти в принципе не боятся, местные власти, которые могут на них воздействовать с целью каких-то фальсификаций. Члены избирательной комиссии подчиняются именно своей вертикали, у которой жесткая установка — проводить выборы максимально легально.

В.И.: Говорите, у нас дела обстоят даже лучше, чем во многих странах. Еще какие примеры можно привести, если брать предвыборную кампанию? Давайте просто будут озвучивать те претензии, которые звучали от Андрейчука. Не претензии даже, а нарушения. Взять тот же самый муниципальный фильтр. Многие считают, что это своеобразный способ отрезать конкурентов и тоже, можно сказать, нарушение.

О.М.: Муниципальный фильтр — это вообще закон, который принят в РФ. Нарушением закон быть не может. Могут быть только попытки его нарушить. Это закон, который у нас принят. Аналогичные законы есть во многих других странах мира. В этом смысле никаких проблем нет. Что касается фильтрации кандидатов, которые проходят через этот фильтр. Задача состоит в том, чтобы регионом управлял действительно эффективный человек. Есть несколько фильтров, по большому счету. С одной стороны, когда президент назначает исполняющего обязанности, он выбирает из нескольких кандидатур. Это президентский фильтр. Дальше на уровне региона. Муниципальные депутаты — это вполне нормальные люди, которые живут на земле, которые ставят свои подписи или не ставят за кого-то. Фильтр существует уже несколько лет. За это время все парламентские партии и непарламентские тоже могли на земле вполне сформировать свои команды депутатов, чтобы спокойно проходить этот фильтр. Но я вам скажу, что по статистике у нас даже парламентские партии, то есть коммунисты, эсеры, ЛДПР, выдвигают кандидатов на местном уровне на 15%, максимум 20% вакансий. Их не интересует муниципальный уровень, их не интересует, как живут люди на земле, их не интересует настоящая работа с проблемами людей. Хорошо заседать в Думе, это мы любим. Сидеть в лучшем случае в региональном парламенте, в областную Думу они еще списки выдвигают. А дальше муниципальных депутатов они не выдвигают. Соответственно и не побеждают. А раз это так, у них нет людей, чтобы потом за своего кандидата поставить подпись и выдвинуть его в губернаторы. Претензии к себе самим. Если в первые год-два они могли сказать — ребята, это новая система, мы не знали, помогайте нам, «Единая Россия» за них действительно ставила подписи. Даже поставили подписи в той же Иркутской области, сама «Единая Россия» собрала подписи Левченко, который победил и стал губернатором. Это все делалось. Но сейчас уже им сказали — ну хватит, сколько можно, мы за вас-то не будем все время подписи собирать. Вы, пожалуйста, выдвигайте своих депутатов, побеждайте и работайте на земле. Все претензии пускай партии выдвигают сами к себе, что они не могут преодолеть муниципальный фильтр.

В.И.: На ваш взгляд, эти выборы 10 сентября будут чем-то отличаться от выборов предыдущих лет?

О.М.: Поскольку выборы проходят по одному и тому же закону, тот же единый день голосования, те же полностью все условия, то принципиальных и кардинальных отличий не будет. Но может быть, что касается чистоты выборов и реагирования на различные замечания и нарушения, эта система будет работать четче, потому что Панфиловой нужно было войти еще в силу, она в прошлом году еще собиралась, со всеми знакомилась, меняла ряд руководителей региональных, а сейчас у нее уже система более четко настроена, и можно ожидать от нее более быстрых и четких реакций на какие-то нарушения.

В.И.: Если говорить о регионах, то за какими регионами вы будете пристально следить и почему?

О.М.: Есть просто регионы, которые связанные с моей жизнью, например, Свердловская область. Я там прожил когда-то 11 лет, и мне всегда интересно, что там происходит в политике. Понятно, что Крым и Севастополь интересны в данном случае, что там происходит и будет происходить, потому что, на мой взгляд, там совершенно напрасно сделали губернаторские выборы так скоро. Предварительно нужно было на карантине подержать Крым и Севастополь еще 5−10 лет, пока менталитет местных жителей не изменится. Сейчас там абсолютно украинский менталитет. Нужно не забывать, что очень долгое время эти территории подвергались воздействию менталитета Украины, и не надо обманываться тем, что люди там машут российскими флагами и так далее. Махать можно любым флагом, но разницы никакой нет. Бандеровцы в Киеве махали флагом ЕС и говорят, что ЕС должен их кормить. Тут те же люди машут флагом России и говорят так же, то есть абсолютно та же самая психология иждивенчества, и еще претензии к России предъявляют, там постоянные протесты и привычки выяснять все говором своим, как в одесском дворике. Это такая украинская ментальная специфика, которая там постоянно будоражит всю ситуацию, и нужно от этого менталитета людей очень долго отучать и приучать к российским порядкам и нашим законам. И только потом разрешать им эти прямые выборы, если они вообще целесообразны, потому что это вообще вредная вещь.

В.И.: Выборы вредная вещь?

О.М.: Выборы губернаторов являются вредной, абсурдной и ненужной вещью для страны. Я об этом неоднократно заявлял, можете различные выступления посмотреть.

В.И.: Будете следить за родным регионом, будете следить за Крымом и Севастополем?

О.М.: Да, буду следить за Севастополем, вот за этими двумя кампаниями буду следить. А все остальные, как они появятся у меня на радарах, я их буду поглядывать, а специально следить не буду.

В.И.: Вы не ожидаете чего-либо интересного, что могло бы привлечь внимание?

О.М.: Вы знаете, у меня специфика моего сознания не в том, чтобы искать что-то интересное или еще что-то. Сейчас самое интересное происходит, наверное, на Украине, там каждый день какие-то убийства, какие-то митинги, похищения людей, избивание людей в студиях и так далее. Вот сегодняшняя новость там, что журналист избил гостя в студии. Вот там очень интересно жить. Я, наверное, человек скучный, мне это все интересное не нужно. Я не очень склонен к интересному, мне лучше запланированное, предсказуемое и побольше к порядку.

В.И.: Некоторые эксперты говорят о том, что эти выборы 10 сентября — это такой подготовительный этап перед выборами президента в 2018 году. А вы придерживаетесь такой точки зрения?

О.М.: Нет, не придерживаюсь. Выборы в единый день голосования проходят у нас каждый год последние несколько лет, там фактически с 2012 года. И если бы у нас не было никаких президентских выборов, они бы все равно прошли. И проходят они ровно по одному и тому же сценарию, по одним и тем же законам и никакой связи с президентскими выборами не имеют. Региональные выборы были, есть и будут. Президентская кампания начнется позже осенью, даже в декабре только, поэтому попытка натянуть сову на глобус, притянуть губернаторские выборы к президентским, я не знаю, кому и зачем это нужно из пальца высасывать, но зачем-то высасывают.

В.И.: А как вы реагируете на новости о нарушениях в предвыборных кампаниях, которые сейчас уже начинают поступать из разных регионов России?

О.М.: Я реагирую совершенно спокойно на любые нарушения. Дождь идет в Москве, тогда я зонтик беру. Если я знаю, что, несмотря на любую хорошую и самую лучшую правоохранительную систему, всегда возникают какие-то преступления в стране. Это всегда есть во всех странах мира. И это так же будет через 1000 лет, несмотря на камеры или еще на что-то. Поэтому нарушения, они есть всегда, абсолютизировать их нельзя, потому что эти нарушения и есть нарушение закона, это та же мелкая преступность, которую осуществляют те или иные силы. Это не всегда делает власть, иногда это делают разные другие кандидаты. Вот, скажем, в прошлом году коммунистический губернатор Левченко, который в Иркутской области захватил власть, он устроил гигантский прессинг для «Единой России» с помощью административного ресурса, с помощью увольнений людей, которые агитируют за «Единую Россию», разных учителей, журналистов и так далее. Вот пришел к власти и начал все это делать, хотя он коммунист. Часто делают сами оппозиционные кандидаты разные нарушения, провокации и так далее. Разные субъекты пытаются достичь своих целей и часто незаконными способами. Для этого есть органы власти, избирательные комиссии, суды, полиция и так далее, я им всем доверяю, потому что они должны разбираться в каждом таком случае и конкретно находить виновных, но точно не я, сидя где-то в Москве, по слухам какой-то одной из сторон, точно не вынесу правильного решения.

В.И.: Большое спасибо, что нашли время побеседовать с нами в прямом эфире. До свидания.

О.М.: До свидания.

В.И.: Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ. Прощаюсь с вами. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments