Родная речь: заявление Путина вызвало споры вокруг изучения национальных языков

Как скоро исчезнут национальные языки российских республик? Хотя Конституцией они приравниваются к русскому, их давно нет ни в детсадах, ни в школах. И высказывания президента РФ лишь о праве изучать их оптимизма не добавляют. Эксперты: Михаил Мельников — организатор одиночного пикета в Самаре; Дамир Исхаков — доктор исторических наук, этнолог; Саяна Монгуш — блогер, журналист.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Угол зрения». Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «Родная речь: заявление Путина вызвало споры вокруг изучения национальных языков». Поговорим сегодня о том, что Владимир Путин заявил о недопустимости изучения языков, не являющихся родным. Об этом он сказал на заседании совета по межнациональным отношениям. И небольшая цитата Владимира Путина: «Заставлять человека учить язык, который для него родным не является, так же недопустимо, как и снижать уровень и время преподавания русского в школах национальных республик РФ. Обращаю на это особое внимание глав субъектов Российской Федерации». Однако он добавил, что языки народов России тоже являются неотъемлемой частью самобытной культуры народов страны. — Изучать эти языки — гарантированное Конституцией право, право добровольное". Эта фраза, можно сказать, и взволновала многие организации, например, одна из организаций в Чувашии назвала это высказывание антиконституционными, необдуманными и провокационными. И на сайте своей организации они выложили заявление в связи с высказыванием Путина о добровольности изучения языков. Я вам процитирую, что сказано в этом заявлении: «Высказывание В. Путина об изучении национальных языков — антиконституционное, совершенно необдуманное, провокационное, идущее вразрез международным нормам, которое ни в коем случае и ни в каком виде не должно быть допущено в Чувашской Республике. В соответствии с Конституцией Российской Федерации Чувашия — есть республика (государство). Согласно ей же Чувашская Республика установила два государственных языка — чувашский и русский, и именно в соответствии с Основным Законом Федерации государственный чувашский в государственных и муниципальных учреждениях на всей территории Чувашии используется наряду с государственным русским. Небольшое отступление… Открываем толковый словарь Ожегова, находим слово „наряду“, что означает „одинаково, наравне“. Наряду = одинаково, на одинаковых правах, условиях; одновременно, наравне! Чувашский язык в Чувашии должен обладать полными правами и тем же правовым статусом, как и русский! Этого требует буква Закона, Конституция Российской Федерации. Законодательство Чувашской Республики о языках основывается на Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах Российской Федерации, федеральных и республиканских нормативных правовых актах. Забота о сохранении и развитии чувашского языка как важнейшего национального признака и основы всей духовной культуры возлагается на Чувашскую Республику. Таким образом, в соответствии с действующим законодательством Республика имеет не только полное право, но и обязательство перед чувашской нацией защитить чувашский язык — государственный язык Чувашской Республики! В Чувашии во всех без исключения образовательных организациях чувашский язык должен преподаваться как государственный. Также необходимо начать постепенный и поэтапный перевод всего образовательного процесса на чувашский язык (будут ли это сначала отдельные образовательные программы, предметы или школы — решат методисты и научные сотрудники института образования), и, безусловно, недопустимо снижать уровень и время преподавания чувашского. Обращаем на это особое внимание регионального министра образования, Главы Чувашии, Президента Российской Федерации. Чувашия в лице всего нашего общества, организаций гражданских активистов, органов местного самоуправления, республиканских профильных министерств, Правительства Чувашии и ее Главы в ответе за свое будущее».

Накануне еще прошел одиночный пикет по поводу этого же высказывания президента РФ. Фотографии активисты опубликовали в социальной сети «ВКонтакте», и с организатором этого пикета мы прежде всего и поговорим. Что же заставило его выйти на площадь, развернуть плакат, что означает этот плакат и вообще его отношение к высказыванию Владимира Путина.

Надо сказать о том, что многие представители национальных республик России уже прокомментировали слова президента. У нас на связи Михаил Мельников, организатор одиночного пикета в Самаре. Михаил, здравствуйте.

Михаил Мельников: Здравствуйте.

А.Х: Давайте поговорим о вашем пикете, который вы провели в Самаре. Расскажите, что стало причиной и почему вы вдруг взяли плакат в руки и вышли на площадь?

М.М: Дело в том, что у нас есть небольшая предыстория для этой акции. 12 июня мы планировали принять участие вместе с моими товарищами в шествии народов Самарской области.

А.Х: А давайте сразу расставим точки над i. Мы — это кто?

М.М: Моим друзья, активисты, мой друг — мордвин, татарин, мы просто пришли вместе. И у нас был с собой флаг Чувашии. Нам на входе полицейские сказали, что они не понимают, какой у нас флаг, может быть, это какой-то экстремисткий материал, и мы вас не можем пропустить. Потом прибежали якобы организаторы этого массового шествия, они нам сказали, что мы не можем пройти, у нас какие-то непонятные лозунги, плакаты. У нас были с собой транспаранты, они в сложенном виде. Мы разговаривали минут 20−30 с полицейскими, они хотели узнать у нас, чего мы хотим, а мы просто хотели принять участие в этом шествии, а нас не пропустили. И в итоге повязали, и мы оказались в РУВД.

А.Х: А что бы вы хотели сказать, если бы развернули свои плакаты, флаги и так далее?

М.М: Я бы хотел сказать, что у нас все ой как не хорошо в плане межэтнических отношений конкретно в Самарской области и в РФ в целом.

А.Х: А если конкретизировать?

М.М: Я хотел сказать, что мы угнетенный народ, который не может использовать свой язык в официальном делопроизводстве и не может получать образование на своем языке.

А.Х: В школах не преподают национальный язык?

М.М: Да, причем мы с активистами чувашского разговорного клуба делали официальный запрос в министерство образования, где мы спрашивали. Ведь в соответствии с Конституцией нам же должно предоставляться изучение чувашского языка, потому что в Самарской области есть предостаточно сел, где численность населения около 70−80% Чувашия или Мордва, но такого нет. Нам прислали отписку, что там и много где еще в школах преподают, но по факту там ничего нет.

А.Х: И вы в этом уверены, несмотря на официальные заявления?

М.М: Да, потому что там указывались деревни, которые находились рядом с той, из которой я родом. И я просто понимаю, какая там ситуация.

А.Х: И вы наверняка вышли с какими-то мыслями, идеями, как должно все быть? Как надо развивать национальный язык и культуру в регионах. Поделитесь своими мыслями на этот счет.

М.М: Я вижу, что в первую очередь нам нужно привести в соответствии с нормами Конституции практическое применение законодательства к языкам. Если написано в Конституции, что человек должен получать образование на своем родном языке, то это и на практике должно осуществляться. Как я и говорил, есть населенные пункты, где 80−90% населения говорят на чувашском языке, там должен быть преподаватель этого языка, это нормально.

А.Х: А для того, чтобы преподавать в школе, надо этот язык очень хорошо изучить в университете и стать преподавателем. Вот с образованием национальных языков в высших учебных заведениях как обстоят дела? Преподают ли его в регионах?

М.М: Нет.

А.Х: А вам не кажется, что вы высказываете только свое собственное мнение и что мнение тех 80−90% жителях, они, может, и не хотят изучать свой национальный язык в школах?

М.М: Разумеется, я высказываю свое мнение, но эти 80%, я думаю, были бы не против чувашского языка. У них просто нет альтернативы, они изначально вынуждены изучать русский язык как главный. На самом деле, я думаю, это неправильно.

А.Х: В Республике Чувашия ведь есть изучение родного языка? Можно направить каких-то специалистов по запросу? Почему до сих пор от жителей того или иного поселка не поступало таких вопросов?

М.М: Я думаю, что у нас люди не знают о своих правах, они юридически безграмотны в большинстве своем. Как раз моя акция и говорит о том, что люди могут заявлять о своих правах.

А.Х: Вы держали в раках плакат, я не владею чувашским языком. Скажите, что было написано на вашем плакате?

М.М: Там было написано «Чувашский и русский языки равнозначны», а внизу написано: «Вова, ты не прав».

А.Х: Хорошо. Какие-то меры дисциплинарного характера к вам были применены после вашего одиночного пикета? Кто-то на вас обратил внимание из правоохранительных органов?

М.М: Во время пикета ко мне подошли полицейские и в небрежной форме начали со мной общаться, это характерно для них. Они изображают из себя каких-то хозяев закона. Потом я дал им понять, что я понимаю, что провожу одиночный пикет, у меня есть полное на это право, и никаких больше проблем со стороны полицейских не было. Они стояли рядом и только еще больше привлекали внимание, мне это было даже на руку.

А.Х: А комментарии проходящих мимо людей были?

М.М: Да. Я общался с людьми, я рассказывал о том, что заявил Путин, посещая Марий Эл, что изучение национальных языков перестанет быть обязательным в национальных республиках РФ.

А.Х: И что говорили вам люди?

М.М: Как ни странно, я никакой агрессии не встречал. Если один раз кто-то и выругался, даже в присутствии полицейских, это был единичный случай. А так мне попадались профессора из государственных университетов, которые мне кивали и говорили, что такая проблема есть. Мне попадались обычные люди, которые сочувствовали. Ко мне подходил татарин и говорил, что эта проблема характерна для всех малых народов Поволжья.

А.Х: А вообще, сегодня в Самаре можно обратиться в какой-нибудь центр, где за деньги можно изучить родной язык?

М.М: В свое время я пытался найти такую организацию. И вроде бы у нас есть воскресная школа, есть какие-то организации, но по факту они только пилят деньги. У нас есть разговорный клуб чувашского языка, он базируется в библиотеке. Эта инициатива пошла из народа от неизбежности, потому что нет поддержки.

А.Х: В тот разговорный клуб приходят люди, которым действительно нужно разговаривать на национальном языке, которые хотят развить и изучить этот язык у себя в семье. Как много к вам приходят людей, которые столкнулись с такими же проблемами, как и вы?

М.М: К сожалению, нас не так много. Если ситуация с татарами лучше, я думаю, тут дело в менталитете и сплоченности на высоком уровне.

А.Х: Получается, проблема чувашского языка все-таки еще и в разобщенности самих чувашей?

М.М: Да. Разобщенность чувашей и географическая, и просто имперскими указами по принципу «разделяй и властвуй».

А.Х: Скажите, какие вы видите пути в развитии чувашского языка именно в вашем регионе?

М.М: Я думаю, что язык во многом зависит от менталитета. То есть самоуважение народа, самоуважение индивида на фоне языковой проблемы, оно является ключевым. Я думаю, что нужно повышать имидж народа. А это можно сделать, только если нас будут уважать. Если мы будем такой республикой, чье мнение будет необязательно принимать во внимание, если мы будем народом, который все время молчит и не заявляет о своих интересах, правах, то с нами не будут никогда считаться.

А.Х: Что нужно делать для того, чтобы поднять имидж вашего народа?

М.М Сложный вопрос. Я лично просто изучаю язык и культуру. А также пытаюсь популяризировать это все в какой-то доступной форме.

А.Х: Вы популяризуете в своем клубе в Самаре, а как конкретно? Вы рассказываете об истории народа, какие-то книги издаете?

М.М: Да, мы проводим мероприятия, какие-то театрализованные вещи и так далее, где мы можем встретиться с единомышленниками. Мы проводим в интернете какие-то викторины, где просим записать короткие отрывки, где они читают чувашскую классическую литературу.

А.Х: А молодое поколение заинтересовывается? Ему интересен национальный язык?

М.М: Трудно сказать.

А.Х: Получается, вы не можете сказать про заинтересованность молодого поколения в родном чувашском языке? И получается так, что слова Владимира Путина о том, что нельзя человека заставлять учить язык, который для него родным не является, это нормальное явление. И может быть, это нормально, что умирают языки, что молодое поколение не интересуется родным языком?

М.М: Я не думаю, что язык умрет, в любом случае. Я буду активно этому противодействовать, и вообще, утрата жизнеспособности языка связана с тем, что сфера применения для него отсутствует. Это обусловлено безальтернативностью применения русского языка, то есть сейчас нет возможности использовать языки коренных народов. Русскому языку дается преимущество во всех сферах, поэтому его знать жизненно важно, а национальные не жизненно важно, потому что он в официальном документообороте не участвует. Но по сути, если ты рожден в одной культуре, ты утрачиваешь связь со своими родственниками, со своими предками, это, разумеется, на тебе складывается деструктивно. Если в моменте тут и сейчас ты не замечаешь, как это разрушает тебя, семейные ценности, то в будущем это обязательно аукнется.

А.Х: Чем это может аукнуться?

М.М: Это аукнется дестабилизацией общества, его агрессивностью в будущем.

А.Х: Агрессивностью со стороны национальных меньшинств к русскоговорящему населению? Или как?

М.М: Да. Именно так и будет.

А.Х: Огромное вам спасибо за то, что вы смогли пообщаться с нами в прямом эфире, уделили нам время и рассказали о проблеме. До свидания.

М.М: До свидания.

А.Х: С нами на связи Дамир Исхаков, доктор исторических наук, этнолог. Дамир, здравствуйте.

Дамир Исхаков: Здравствуйте.

А.Х: Каково ваше мнение именно по поводу национального языка, как хорошо сегодня преподается татарский язык в татарских школах? И действительно ли он идет наравне с русским?

Д.И: Во-первых, я полностью солидарен с чувашскими коллегами. Я считаю, что выступление Владимира Путина было недостаточно продуманным, может быть, его советники ему подсунули не совсем грамотный текст, потому что, согласно конституционным нормам РФ, республиканские языки тоже являются государственными. Одним из сигналов по этому поводу было решение Госдумы, когда татары решили перейти к латинской графике, им это запретили с обоснованием по поводу того, что татарский язык является государственным и должен иметь кириллический алфавит. Было решение и Конституционного суда РФ, где суд поддержал равное преподавание в республиках, в частности, в Татарстане, блока языков русского и татарстанского. Поэтому я с большим сожалением услышал заявление Путина, и у нас не слишком правовое государство, но чтобы дойти до такого уровня, это нарушает и Конституцию РФ, и законы о языках, как российского и республиканского уровня. И в такой ситуации думать, что можно не преподавать один из государственных языков, было бы нелепо. Иначе это означало бы, что Татарстан перестает быть государственным образованием и превращается в обычную область внутри РФ. Такого еще переворота не было в России, мы до сих пор числимся государственным образованием внутри РФ, поэтому я думаю, что такой подход совершенно неприемлем и в республиках он не будет поддержан.

А.Х: А сегодня действительно ли на уровне преподается татарский язык в школах? До вас мы общались с Михаилом Мельниковым, который организовал одиночный пикет в поддержку чувашского языка. Он говорит о том, что, например, в Самаре чувашский язык невозможно нигде изучить, кроме каких-то клубов по интересам. Вот они создали в библиотеке клуб по интересам и там каким-то образом пытаются возродить этот интерес, популяризировать чувашский язык. А в Татарстане действительно ли на уровне преподают татарстанский язык?

Д.И: Внутри Татарстана язык преподается на достаточно высоком уровне, правда, есть проблема, которая уже некоторое время висит. У нас до сих пор нет очень хороших учебников для преподавания татарского языка лицам не татарской национальности. Предыдущего опыта не было, и сразу такой учебник написать оказалось невозможным. Отчасти, когда некоторые родители высказываются по этому поводу, это недовольство связано и с этим же. Сейчас такие учебники частично подготовлены, и процесс идет дальше. Я думаю, что если мы нормально поработаем, то, может быть, удастся сделать совершенный учебник для изучения татарского языка лицами не татарской национальности. А так, проблем по республике нет. Татарский язык преподается достаточно хорошо, и все его могут изучать. За пределами республики ситуация плохая. Введение пресловутого ЕГЭ на одном русском языке сильно испортило ситуацию, и родители начали отказываться от изучения татарского языка. Не размышляя о том, что это приводит в пользу русского языка. А это приводит к тому, что престиж татарского языка падает. Но это не означает, что татарский язык вообще перестал преподаваться, этого нет. Во всех школах Татарстана татарский язык изучать можно в объеме 3 часов в неделю. Этого недостаточно, конечно. Но там, где даже такого образования нет, там татары организовываются самостоятельно и создают кружки. И в некоторых случаях у нас создана возможность изучать татарский язык по интернету, у нас есть большой курс татарского языка, пройдя который можно хорошо усвоить татарский язык. Этим способом татары тоже пользуются и за рубежом.

А.Х: Это еще говорит о том, что татары — сплоченный народ, они стоят друг за другом и держаться за свой язык, что не скажешь, например, о чуть менее известном чувашском языке.

Д.И: У них ситуация однозначно хуже, потому что они длительное время язык толком не изучали. А у нас постоянно существовали 10-летки в татарском образовании. У нас уровень знаний и владения языком выше, чем у чувашей и других некоторых народов.

А.Х: А как надо сегодня вести политику государства, чтобы действительно не растерять те самые национальные языки?

Д.И: Прежде всего, надо придерживаться принципа паритетности. Необходимо в обязательном порядке обучать и родному языку с достаточной глубиной, чтобы дети знали при завершении школьного курса свой родной язык в достаточной мере. Это очень сложно, потому что в смешанных регионах, где нет детских садиков с начальным образованием родного языка, и школьные курсы урезаны, очень трудно принять язык. Поэтому государство должно обратить внимание на это, а не на то, что национальные языки для других необязательны, это не совсем правильный путь. Потом, я думаю, что если исходить с точки зрения геополитических интересов России, то давление на национальные языки не приведет ни к чему хорошему. Только вот создание нормальных условий в России может помочь объединять вокруг себя народы, которые все время состояли в СССР. И здесь очень сложный и тонкий момент такой, я думаю, что полицейское руководство России недостаточно осознает эту взаимозависимость. Поэтому надо серьезней обдумывать проблему языковой политики. В частности, я думаю, что регионы, изучающие только русский язык, это тоже нехорошо. И это надо менять.

А.Х: А менять в каком плане?

Д.И: Использование своего языка и возможность сдачи экзаменов для тех лиц, которые окончили национальные школы на родных языках. Они оказываются в конкурентном отношении с теми, кто обучался по-русски. Язык все равно будут по окончанию школы хорошо знать, но не на том же уровне, на котором будут другие дети знать русский язык. Поэтому так все и происходит.

А.Х: Сегодня не происходит сдача ЕГЭ на родном языке? Только на русском?

Д.И: Да, только на русском.

А.Х: Значит, накануне Путин заявил о том, что дело добровольное, и национальный язык мы в школах не преподаем. В дошкольных учреждениях его практически нет. Допустим, татарский язык выживет, а если погибнут другие языки? Вы можете сказать, что тогда будет в России, или нет?

Д.И: Тот вектор, который сейчас выбирается, это видно, это целая система, которая потихоньку размыливает и вытесняет языки из образовательной системы. Это политика такая. Это не приведет ни к чему хорошему. Все равно коренные народы быстро ассимилировать не удастся, а отношения этнического состава сегодняшнего и завтрашнего, это не одно и то же. Я думаю, что надо осознано выстраивать языковую политику тоже и ни в коем случае не вести линию на ассимиляторство. Надо постараться сохранить родные языки в полном объеме, но это действительно мешает овладению государственным языком, потому что мы знаем множество стран, где родные и региональные языки сосуществуют друг с другом. Но для России я ничего хорошего не ожидаю, потому что это все в прошлом у нас было. И в итоге, это всегда заканчивалось политическими катастрофами, по этому пути идти нельзя. У нас и так общее состояние не особо цветущее, а тут еще национальный компонент добавляется к этой ситуации. Я не рекомендую российским политикам идти этим путем.

А.Х: Хорошо. Кому сегодня надо поднять этот вопрос на государственном уровне? Кто в полномочиях имеет право подойти к президенту или к министру образования и сказать: «Ребята, давайте такую политику проведем?»

Д.И: Если идти цивилизованным путем, то прежде всего депутаты. Татарстанский парламент может принять соответствующее обращение. 3−6 августа ожидается Всемирный конгресс татар, это 6 съезд в Казани. Я думаю, что языковой вопрос там будет затронут, и соответствующее обращение будет принято.

А.Х: Мы говорили с предыдущим экспертом, и он сказал о том, что в большинстве российский народ юридически безграмотен. Вот в этом случае, если никто за них не заступится, есть ли надежда на то, что мы заговорим о правильной национальной политике?

Д.И: Конечно, есть. Ведь есть еще съезды народов, скажем, Башкирский съезд, Татарский конгресс. У всех народов есть такой съезд. Это как раз организации общественные, которые от имени народов вещают. Эти организации тоже могут поднять голос в защиту своих родных языков. Я думаю, что это будет сделано.

А.Х: Я благодарю вас за то, что вы с нами пообщались в прямом эфире и высказали свое мнение. Огромное вам спасибо. До свидания.

Д.И: До свидания.

А.Х: Следующим моим экспертом будет Саяна Монгуш, блогер, журналист. У нее тоже есть мнение на этот счет. Саяна, здравствуйте.

Саяна Монгуш: Здравствуйте.

А.Х.: Говорим мы сегодня о словах Владимира Путина. Наверное, для вас тоже не секрет, что он заявил в Йошкар-Оле, что русский язык — это государственный язык, а изучение национальных языков — это, мол, добровольное дело каждого. По поводу этого разгорелись всевозможные диспуты и споры. Каково ваше мнение на это высказывание и почему?

С.М.: Периодически эта дискуссия вокруг языков возникает, особенно в последнее время. Я хотела привести пару высказываний Валерии Новодворской о русском языке. Она это говорила лет 5 назад. И она говорила о том, что «Русский язык очень хорош для чтения нашей великой литературы, и для нас он весьма подходит, но при чем здесь все остальное человечество? Если кто-то учит русский язык, то отнюдь не от восторга перед нашими политическими и экономическими достижениями. Государства не будет, если большая часть его населения предпочитает говорить на иностранном языке, а не на своем родном. И здесь, конечно, не Пушкин виноват и не Достоевский, а те, кто когда-то сделали выбор, отчасти с помощью войск НКВД». Вот эта цитата, я ее часто использую. А что касается того, что мы живем в одном государстве, и, конечно, русский язык — государственный язык, то не надо забывать, что есть и национальные языки, которые имеют тот же статус. И когда глава государства заявляет о том, что эти языки, просто дает понять со всей очевидностью, что они неравноправны, — это действительно абсолютно незаконно, это очень конфликтогенное заявление. Я даже не представляю, в связи с чем и зачем ему надо было это озвучивать именно в Йошкар-Оле, наводя ужас и страх на исполнителей всех его пожеланий.

Сама ситуация сложилась, на мой взгляд, не вчера, не неделю назад, а еще в 2014 году господин Иванов, бывший министр обороны, бывший глава ФСБ России, будучи сотрудником аппарата правительства, разработал концепцию культурного развития страны до 2025 года. И там вот эти слова, все, что сейчас озвучивается, оно и легло в основу. Там черным по белому написано, что нас воспитывает только великая русская литература, только великий русский язык. Это все прошло незамеченным, и оно дает свои плоды. В многонациональном государстве, в составе которого есть народы, может, не столь широко представленные, но имеющие не менее древнюю историю проживания, культуры, накоплений культурных, такие заявления, мне кажется, просто недопустимы. Есть бесписьменные народы, как народы Севера, малочисленные, сейчас вымирающие. Но это не означает, что их языки, их опыт не способен конкурировать и имеет меньше ценности.

А.Х.: Вы говорите, что такая политика началась еще в 2014 году. Почему же на них с 2014 года особого внимания никто не обратил? Так, чтобы действительно заявить на государственном уровне — ребят, ну вы что делаете, мы же везде и всюду заявлены многонациональным государством.

С.М.: Сама эта концепция должна была обсуждаться, на это предоставлялось очень много времени. Но почему-то она вдруг появилась буквально за неделю или две до ее принятия, подписания. Там были возражения многих республик и представителей, депутатов. В итоге какой документ — это вот уже никто не отслеживал. Но мы в Туве, поскольку наш народный фронт тоже возбудился и решил, что тувинский язык нужно изучать как второй иностранный, а иностранный вообще можно было, видимо, не изучать. И тут преподаватели национального тувинского языка просто возмутились, потому что они оставались фактически без работы, без часов, которые и без того сокращены. Было большое обращение от общественности к правительству, к министерству образования, были какие-то попытки диалога, что уж до таких мер, что язык совсем будет исключен из программы, конечно, не дойдет.

А.Х.: Это было в 2014 году. А сегодня насколько ваш национальный язык хорошо и глубоко изучается?

С.М.: В дошкольных учебных заведениях его практически нет. И родители часто ко мне и к другим журналистам обращаются с просьбами разместить информацию, помочь разобраться или помочь подать в суд на тех или иных заведующих дошкольными учреждениями, которые на просьбы родителей открыть такую группу, где дети могли бы изучать родной язык, отвечают отказом, очень грубо и с такими аргументами, что это такое политическое дело. В общем, очень нездоровая ситуация, конечно.

В целом, из-за того, что тувинцев в республике больше, проблемы совсем уж физического исчезновения языка нет. Но он живет в сельской глубинке, а в городе дети процентов 60, я думаю, не знают родной язык. Если ты идешь по городу Кызылу, даже если люди думают, что говорят на родном языке, я часто включаю диктофон в таких случаях, чтобы аргументы где-то разместить и покритиковать, они могут разговаривать таким языком, который может понять любой человек, знающий русский язык.

Я сейчас наткнулась на новости из Бурятии. Там подсчитали — у них убыль носителей языка, использующих его активно и знающих, идет такими темпами, что в год 19 человек прекращают изучать язык. И они прогнозируют, что к 2042 году у них родной бурятский язык не будет просто живым. Я сейчас зачитаю: «По данным ресурса, итого на бурятском языке за период с 1989 по 2010 гг. (21 год) в России стало на 145063 человек-носителей бурятского языка. В год становится на 6908 носителей меньше. В день — на 19 человек. Убыль катастрофическая. Можно подсчитать, сколько осталось жить бурятскому языку при существующей тенденции: 218557/6908=31,64 года, т. е. примерно до 2042 года. При позитивном сценарии бурятский язык доживёт до 2070 года».

Но у нас ситуация не такая катастрофическая благодаря тому, что сельские жители все еще предпочитают в быту говорить на родном тувинском языке. Это, конечно, уже не тот язык, на котором раньше издавались печатные издания, выходило в эфир очень много передач.

А.Х.: Кстати, насчет СМИ — есть ли телеканалы, как, например, в Республике Татарстан? Издаются ли книги на тувинском языке, журналы, газеты?

С.М.: Поскольку несопоставим бюджет двух регионов, то, конечно, нет. Нет канала, который бы круглосуточно вещал. На ГТРК есть 5-минутый выпуск новостей 3 или 4 раза в сутки. Они буквально скороговоркой проговаривают те же новости, которые дублируются с русского, и все.

А что касается издательства, то люди издают главным образом сами какие-то свои сборники. И это смешные тиражи — 300, 500, 1000 уже большая удача, человек считается бизнесменом, если он смог издать что-то на родном языке тиражом 1000 экземпляров.

А.Х.: А вообще местное население нуждается в этом языке или мы говорим с точки зрения уже более умудренного жизнью поколения? Может быть, молодому поколению и не нужно родного языка? Вообще есть ли у молодого поколения Республики Тува какой-то интерес к языку?

С.М.: Я думаю, что есть. Они осознали, уезжая в другие страны, города, регионы, что интересны в первую очередь тем, что они другие, что у них есть другая культура, очень интересная. У них спрашивают о горловом пении, о шаманах, о традициях, о национальных песнях. Получается, если ты вырос в городе, то понятия не имеешь — и шаманы, и горловое пение, все, что касается музыкальной культуры, это все тесно связано с языком, и если ты не знаешь язык, то ты просто отрезан от всего этого и ты не представляешь никакой ценности, никакого интереса, будучи просто каким-то гражданином России. Ты интересен, потому что ты — носитель иной культуры. Это понимание, что это имеет ценность во всех смыслах, есть, особенно у тех тувинцев молодых, кто уезжает учиться за границу. Им очень нравится позиционировать себя как носителей древних традиций. Они даже пытаются учиться играть на музыкальных инструментах национальных, пытаются учиться горловому пению. Их воспитывает время, обстоятельства, другие миры, куда они попадают. А в самой республике, конечно, есть такая установка, учителя в школе говорят: «Если будешь плохо учиться, будешь оленеводом». То есть считается, что быть просто человеком, работающим на своей земле, говорящим на родной языке — это какое-то второсортное существование.

А.Х.: Как сегодня необходимо вести политику именно в отношении национальных меньшинств и малых коренных народов и национальных языков?

С.М.: Я думаю, даже то, что было при советской власти, в достаточной степени предоставляло возможность поддерживать язык. Если вспомнить, что любая документация была на двух языках — свидетельство о рождении, бюллетень на выборы. Сейчас все начинается с таких мелочей, когда ты обнаруживаешь, что язык вытесняется — нет ни вывесок, ничего. И когда ты пытаешься говорить о языке, тебя упрекают, что это национализм, это сепаратизм. Люди просто боятся и считают, что быть уникальным — это чревато. Мне кажется, это точно такое же наступление на права человека, какое страна демонстрировала в отношении других меньшинств, сексуальных, каких угодно. Это то же самое, в том же порядке, по той же логике.

А.Х.: А есть ли у вас уверенность в том, что сохранят малые национальные языки в России? Ведь это очень животрепещущий вопрос.

С.М.: Даже если процессы ассимиляции, принудительные, естественные, зайдут так далеко, я вижу, просто много общаюсь с карелами, еще с какими-то представителями народов, которые живут в Центральной России, я вижу, что даже при полной утрате статуса люди все равно держатся за соломинку, за свою идентичность, пытаются возрождать. Может быть, на этих языках уже невозможно будет построить какой-то отдельный регион, не появится на карте России, но это важно, это нужно. И я вижу очень много молодых людей, которые активно отстаивают право на существование, хотя бы в форме культурной какой-то автономии, не буквальной, не физической, право родного языка и культуры на существование. Удивительно наблюдать в Центральной России и в западных частях, которые за эти века уже достаточно ассимилировались, идентифицировать ее просто по виду, по каким-то биометрическим параметрам — русские фамилии, имена, внешность, религиозная принадлежность. Но при этом внутри себя они идентифицируют совершенно как другой народ, как карелы, как пермяки и т. д.

А.Х.: Вы говорите, что тесно общаетесь с представителями малых народов. Проблема исчезновения языка так же остро стоит и в их среде?

С.М.: А уже нет языка. Нет ни учебников, ни преподавания. Они встретили этот удар пораньше. Все остальные народы по периферии России должны, глядя на эти регионы, понимать, что их ожидает. Поэтому надо делать выводы и усиливать меры по защите.

А.Х.: Кто прежде всего должен усиливать эти меры?

С.М.: Если брать какие-то формальные органы, то это депутаты. А так, конечно, это интеллигенция, это представители своего народа, который проживает на данной территории и понимает, что никогда никакой бурят или тувинец, даже если он забудет язык, покрестится, он все равно не перестанет быть скуластым смуглым бурятом или тувинцем. В нашей стране ему это будут подчеркивать на каждом шагу. И нести эту стигму такого недогражданина он будет все равно, даже если он отречется и забудет, какие песни пела его бабушка. Это не сделает его гражданином со всеми теми же правами, какие в русских маршах провозглашаются.

А.Х.: Я благодарю вас, что вы уделили нам время и вышли с нами в прямой эфир.

Буквально после того, как президент сказал те самые слова о том, что русский язык — это государственный, а дальше ваше дело добровольное, учить или нет, профессор факультета истории Башкирского государственного университета Марат Кульшарипов сказал: «Эти слова Путина являются очередным шагом в деле создания российской нации. Самое печальное, что чиновники высшего эшелона поддаются этому. Сейчас в Башкортостане башкирский язык не преподается как государственный. Даже были проведены прокурорские проверки — якобы преподавание башкирского языка как государственного противоречит закону. Всё это сверху спускается! Придумали там тезис о единой российской нации и воплощают его в жизнь.

Россия идет по пути бывшей Югославии. Идет политика против сохранения языка, истории, традиций нерусских народов. Это делается исподтишка».

Депутат парламента (Ил Тумэна) Якутии, председатель общественного центра Саха Иван Шамаев сказал: «Эти слова Путина относятся прежде всего к Татарстану. Кажется, только в этой республике осталось преподавание национального языка. Если Татарстан сможет достойно ответить на это давление, мы будем аплодировать, стоя. Казалось бы, в национальных республиках государственные языки должны были бы преподаваться в обязательном порядке, но де-факто этого уже давно нет практически во всех республиках.

Думаю, слова Путина о том, что национальные языки должны преподаваться на добровольной основе — это то, что он реально желает. Национальные республики вынуждены нести бремя сохранения своих языков сами.

В Коми язык коми не преподают, в Бурятии так же — этим языкам грозит исчезновение. Но в Татарстане ситуация иная. Он многим показал пример. Надеюсь, республика отстоит свои национальные права».

Это была программа «Угол зрения». Для вас работала Александра Хворостова. Услышимся.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments