ITunes

Соколовский в списке экстремистов, «суд» над судьями, а также полиция и «розовые очки»

Сложно ли устроиться судьей, имея на руках поддельный диплом? Также обсудили задержания сторонников Навального по всей стране за раздачу листовок и перспективы Соколовского, которого внесли в список террористов и экстремистов. Эксперты: Елена Гребенюк — эксперт ООД «За права человека» (г. Астрахань).

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Валентина Ивакина. Это программа «Вторник со Львом Пономаревым». Каждый вторник с 15:00 до 16:00 по мск мы связываемся с правозащитником, исполнительным директором общероссийского движения «За права человека» и с представителями этого движения в регионах и обсуждаем последние новости и дела, которые на данный момент ведут специалисты движения. Сегодня у нас будет немного необычный эфир, потому что Лев Александрович, как и любой человек, нуждается в отдыхе. Поэтому сегодня его в нашем эфире не будет.

Эфир у нас сегодня называется так: «Соколовский в списке экстремистов, «суд» над судьями, а также полиция и «розовые очки»». В рамках эфира мы побеседуем с Еленой Гребенюк, экспертом ООД «За права человека» (г. Астрахань). Здравствуйте!

Елена Гребенюк: Здравствуйте.

В.И.: Наверное, одно из последних дел, которым вы сейчас занимаетесь, касается притеснений сторонников Навального в Астрахани. Причем не только сторонников, но даже и руководителя астраханского штаба.

Е.Г.: Да. К сожалению, вот эта тенденция правового нигилизма, которую полиция выполняет по всей стране, не обошла и Астрахань. У нас 6 числа был обыск в штабе Навального. Изъяли агитационную литературу, листовки. Позже выяснилось, что «Деловые линии» тоже не смогли им передать груз, который были обязаны, а выдали какую-то справку интересную, что груз изъяла полиция, обращайтесь к ней. При этом надо отметить, что «Деловые линии» эту свою непонятную писульку – даже побоялись, наверное, поставить там штамп предприятия. Данный ответ, что участник взял и потерял груз клиента, даже написали не на фирменном бланке. Просто на белом чистом листе, и подпись директора. А вчера буквально руководитель штаба Илья Дьяконов получил повестку для явки на 24 число для того, чтобы составить на него протокол по части 5.10 КоАП. При этом, еще когда проходил обыск, я все пыталась узнать, кто внушил сотрудникам полиции, что у нас либо день тишины, либо в этом округе, где штаб располагается, назначены выборы. Хотелось бы спросить – если у нас незаконная агитация идет о Навальном, а выборы у нас действительно назначены в Астрахани, довыборы о Думу, но по другим округам, куда же Навальный-то у нас в Гордума баллотируется, по какому округу, я что-то никак не могу понять?

В.И.: Может быть, действительно, в Гордуму, просто вы не знаете об этом?

Е.Г.: В избиркоме мне такую информацию не подтвердили. Официально сообщено, что Навальный у нас в Гордуму не хочет, не выдвигал свою кандидатуру. Поэтому очень странные вот эти подвижки полиции. Тем более что 5.10 прекрасно регламентирована, там русским языком написано, что да, это незаконная агитация. Но на выборах, которые объявлены. Там есть ссылка на федеральный закон, что регламентация агитации находится полностью в федеральном законе о выборах. Выборы президента еще не назначены. То есть события еще нет. Какая же незаконная агитация может быть того, чего еще не существует? Это первый вопрос. Во-вторых, если человек, как Навальный, заявил о намерении баллотироваться в президенты, когда будут выборы назначены, это что у нас получается – что я теперь при заявлении того же губернатора, что он на следующий срок будет выдвигать свою кандидатуру, как гражданский активист должна будут писать в прокуратуру требование привлечь губернатора по 5.10 за незаконную агитацию?

В.И.: Можно, кстати, попробовать и посмотреть, как отреагируют.

Е.Г.: Как отреагируют, я прекрасно знаю. Они нам тогда ответят тем, что выборы не назначены, и не может быть незаконной агитация того, чего нет.

В.И.: Вы впервые в своей практике с чем-то подобным сталкиваетесь? Потому что сообщения о том, что листовки изымают именно по объявлению в проведении предвыборной агитации, эти слова звучат не только в Астрахани, они звучат и в других городах страны.

Е.Г.: Мы сталкивались с многими нарушениями на самих выборах. Поэтому, наверное, в Астрахани это особенно звучит цинично. Учитывая даже нашу голодовку, наши бунты, которые здесь проходили именно по выборам, начинать наказывать за то, чего вообще еще даже не начиналось – согласитесь, это смешно.

В.И.: Каковы сейчас перспективы? Вручена повестка с требованием явиться 24 июля в отделение полиции. Вручена она руководителю штаба Алексея Навального в Астрахани. Какие прогнозы?

Е.Г.: Прогнозы у нас, судя по практике того, что у нас сейчас творится в стране, что будет составлен протокол. Прокуратура рьяно поддержит и будет кричать, что это незаконная агитация, обязательно. А суд стукнет молоточком по столу и скажет: «Именем Российской Федерации заявляю, что федеральный закон вы все неправильно читаете».

В.И.: То есть наказания как такового не будет, просто какая-то волокита, мука, много потраченного времени?

Е.Г.: В том-то и дело, что если будет штраф… Понимаете, я так думаю, что у нас власть забыла 2012-13 год. Помните, как Нижний Новгород очень хорошо учил несогласование пикетов, заваливал. Сейчас, кстати, в каком-то регионе навальнинги тоже проводят эту практику, которая уже была. Они просто закидывают уведомлениями о мероприятиях на каждый день. По-моему, «ОВД-Инфо» писал, что было за месяц более 200 отказов в согласовании мероприятия. Ну так это уже делалось, уже было, мы опять начинаем проходить то же самое. Нижний Новгород, насколько я помню, самое смешное, которое мне понравилось, что уведомляли о походе в хлебную.

В.И.: Чтобы перестраховаться, на каждый свой шаг. Еще не дай бог, листовку с собой возьмешь, кто знает, чем это закончится.

Е.Г.: Да. В метро, помним, когда останавливали человека за стикер на сумке. Сейчас футболка «Навальный 2018». Как бы не оскорбить полицейских – не совсем грамотные, случайно прошедшие аттестации сотрудники полиции, скажем так, могут подходить и говорить, что это агитация за Навального. А почему никто не рассматривает, что это просто, например, то, что запоминается? Ссылка на сайт «Навальный 2018». И тогда, извините, все претензии к Яндексу, потому что при регистрации сайта он сам предлагает варианты названий, правильно?

Что хотят добиться сверху вот эти наездом на все кампании? Волну креативности поднять? Потому что идеи у самих закончились? Тогда будет действительно веселое лето. Потому что активисты там – в основном молодежь. Илья, например. Мне очень понравилась его акция, подход с юмором немного. Когда у них прошел обыск, и им запретили проводить пикеты с кубами в поддержку Навального самого, он просто взял с собой плакат, разные плакаты по тематике коррупции и плакат «Хватит грабить штабы Навального», встал на ролики, поездил по городу и провел серию одиночных пикетов. Когда я узнала об этом, мне стало интересно увидеть в скором времени наряд сотрудников полиции на роликах.

В.И.: Ну, да, чисто теоретически – как они могут его догнать? Бежать тяжело, на машине не везде проедешь. Ранее я уже сказала, что про преследования за листовки новости сейчас приходят из разных уголков. Ваша оценка как эксперта – сегодня многие ресурсы сообщили, что в Омске по время акции сторонников Навального полицейские потребовали объяснительные у прохожих. Это тоже какая-то невиданная вещь. Представители штаба Навального раздавали листовки, пришли полицейские, попытались эти листовки изъять. И потом они начали привлекать прохожих, которым были розданы листовки, в качестве свидетелей, чтобы те написали объяснительные, что за бумаги у них в руках, что на них написано, от кого они получили эти бумаги. Такого рода объяснительные какие последствия могу иметь? И насколько это законно?

Е.Г.: Во-первых, это незаконно, хотя бы потому что это нарушение прав человека однозначно, это свобода выбора того же. Почему тогда полицейские не обращают внимание на постоянно раздающих листовки, предлагающие мне поехать в Абхазию, купить золото по скидкам, какие-то услуги? Это мое право – брать, не брать, читать, не читать, интересоваться, не интересоваться. Я, наверное, сама подсела на ответную волну креативности. У меня у самой появилось желание выйти с плакатом «Прекратите нецелевое использование бюджетных денег». У нас большие суммы тратятся полицией на создание положительного имиджа полицейского. А зачем? Если вы на улице его убиваете. Зачем создавать образ дяди Степы в интернете, грубо говоря, если в реальности люди сталкиваются явно не с той полицией.

В.И.: Связь у нас прервалась, попробуем восстановить. Пока скажу, что на руках у меня есть блог Николая Подосокорского. Он рассказывает о заявлении, которое было составлено представителями Правозащитного совета России. В этом заявлении они требуют остановить политический произвол полиции. В частности, речь идет как раз о сторонниках Навального. «В стране происходит эскалация политических репрессий. Мы наблюдаем, как людей, проявляющих гражданскую активность, хватают на улицах, задерживают, составляют на них ложные рапорты, выносят заведомо незаконные судебные решения. В первую очередь преследования направлены против активистов, участвующих в политической кампании Алексея Навального. Для них вероятность быть задержанными и административно осуждёнными приблизилась к 100%, что показал так называемый «большой субботник», прошедший в минувшие выходные (8-9 июля). В эти дни были задержаны десятки людей по всей стране, только в Москве – около 70 человек.

Анализируя поводы, по которым задерживали волонтёров, мы столкнулись с тремя озвучиваемыми властями основаниями. Сотрудники полиции и Росгвардии утверждают, что задерживают активистов, так как те нарушают избирательное законодательство, осуществляя преждевременную агитацию за кандидата в президенты.

Полиция обвиняет активистов-агитаторов в том, что они нарушают президентский указ №202 об усилении мер безопасности в период проведения чемпионата мира по футболу в 2018 году и кубка конфедераций FIFA в 2017 году. Согласно этому указу, необходимо любые публичные акции согласовывать не только с органами исполнительной власти, но и с ФСБ».

Наш эксперт снова с нами на связи. Елена, слышали, о чем я рассказывала. Это те негативные моменты, которые были отмечены в заявлении Правозащитного совета России. Речь идет о том, что притеснению подвергаются многие активисты, которые выходят на улицы российских городов. Насколько действенно может быть подобного рода заявление? Если учесть, что под ним подписались довольно известные в России люди - Людмила Алексеева, глава Московской Хельсинкской группы, Валерий Борщев, член Московской Хельсинкской группы, Светлана Ганнушкина, председатель комитета «Гражданское содействие», Игорь Каляпин, Григорий Мельконьянц, Олег Орлов, Лев Пономарев, Наталья Таубина, Александр Черкасов.

Е.Г.: Во-первых, мне кажется, это действенно. Во-вторых, есть еще заявление «Голоса», которое тоже, я думаю, не малозначимое, потому что они действительно тем же сотрудникам полиции и всем остальным просто разъясняют. Потому что все ссылаются на заявление ЦИК, которая на самом-то деле о чем говорит? Что никакая агитация сейчас проводиться не может. Не потому что она незаконная, а потому что выборы еще не назначены. А период выборной агитации начинается в определенное время, после назначения выборов. Этого факта еще не было.

В.И.: А если говорить про указ №202 об усилении мер безопасности в период проведения чемпионата мира по футболу в 2018 году и кубка конфедераций FIFA в 2017 году – там ведь тоже говорят, что якобы одиночные пикеты не требуют согласования, даже при введении в стране таких вот особых условий. Митинги, шествия и пикеты запрещены, но вот одиночные пикеты якобы в этот реестр не включены и туда включены быть не могут.

Е.Г.: Не могут, потому что они разрешены нашей Конституцией, это во-первых. А во-вторых, ограничения – по мне, это 286-ая, превышение служебных полномочий. Прикрываются непонятно какой бумажкой, грубо говоря, любой. О том она, о сем, но вот она у нас есть, мы ею прикрываемся. Дали нам указание бомбить штабы Навального и активистов, задушить их деятельность на корню – мы все что угодно туда вписываем. Мы начинаем читать, в федеральном законе написано одно, мы его сразу начинаем трактовать почему-то по-другому. Или как в ситуации с листовками, например, тоже – здесь играем, здесь не играем, здесь рыбу заворачиваем. В КоАПе написано – незаконная агитация. А вот, есть статья, мы нашли слово «незаконная агитация». А то, что там во втором абзаце написано, что время агитации регламентировано таким-то законом, - это мы забыли прочитать, получается. То же самое и с этим положением. Усиление мер безопасности – там все четко прописано. Чего ж мы его впихиваем-то во все случаи жизни, где надо и не надо?

В.И.: Я думаю, что мы можем плавно переходить к следующему вопросу, который у нас даже вынесен в заголовок эфира, про полицию и «розовые очки». Правильно я понимаю, что на практике нередко получается так, что полиция словно смотрит на мир через «розовые очки» и много не замечает из того, что прописано в законе, игнорирует некоторые требования, в том числе и правозащитников? Речь идет именно о последствиях, допустим, задержаний? Или даже если брать превышение полномочий полиции. Правильно я понимаю, не всегда удается доказать, что тут именно полицейский превысил свои полномочия?

Е.Г.: Да. Очень трудно. У меня по этой теме есть два наглядных примера. Наверное, самый яркий – у нас в городе есть женщина, есть 75 лет, которая в 70 вдруг ощутила острую необходимость, столкнувшись с этим произволом, сесть и изучать кодексы. Фактически у нее дело по мошенничеству развалилось в связи с имеющимся в материалах дела неотмененным постановлением следователя. Естественно, дело выпадает в архив. Потерпевший, который потерял деньги и имущество, остается ни с чем, мошенник уходит от ответственности. Фактически неотмененное постановление следователя - это ошибка полицейского, начальника отдела, который пропустил дело при подготовке в суд. Сколько ни бились, проводилась проверка по халатности следователя. Несколько лет не могли добиться. И вот, наконец-то, буквально на днях получили постановление, что усматривается в действиях начальника отдела и ее подчиненного 293 статья, но они освобождены от преследования в связи со сроками давности. Фактически что получается? У нас есть заявление на незаконные действия полиции, на которое полиция говорит: «Да нет, у нас все хорошо». Естественно, такое не устраивает. По подследственности начинает писаться жалобы в СК. СК тоже ничего долго-долго не видит. Потом вдруг они наконец-то прозревают – ах, да, эта статья есть, но извините, уже срок давности.

Если брать по задержаниям этим, то у нас несколько таких ситуаций, когда у нас человек с травмами позвоночника сейчас находится в СИЗО, дело передается в суд. По версии МВД, по официальному ответу начальника УВД, человек выпрыгнул после беседы с полицейскими со второго этажа УВД. При этом у него травмы позвоночника в 5 местах. Возникает вопрос – это что за беседа такая, что человеку пришлось прыгнуть? Возникает вопрос второй, чисто технический, - почему беседа проводилась в необорудованном помещении? Где были сотрудники полиции, что там так вольготно можно перемещаться по кабинетам, тем более, человек был в наручниках? Он как-то умудрился пробежать мимо нескольких полицейских, прыгнуть на стул, на стол, и мужчина крепкого телосложения, выбив окно, выпрыгнул из кабинета. Это, простите, после какого именно слова из этой беседы? Собственно говоря, в деле даже не фигурируют стекла. Если прыгнул человек, разбил окно, там должны быть следы стекол. А стекол нет. В общем, по делу очень много вопросов. Но дело в том, что обращение в СК, в суд уже выходили, признавали бездействие незаконным. Скоро будет год как это событие произошло. Никто ничего не хочет находить, никто ничего не хочет расследовать. Идет отказной материал, он идет в прокуратуру, его обжалуют, пишут сделать такие-то вещи. И опять у нас ничего не делается, на человека возбудили уголовное дело, задержали спустя 8 месяцев почти. До этого он даже под подпиской не был. И вот сейчас его в СИЗО держат с февраля.

Второй случай такой же, где никто ничего не хочет расследовать, тоже сейчас идет суд. Я специально не называю, какие статьи. Несмотря на то, что даже в новых правилах внутреннего распорядка зачем-то прописали, что осужденный при появлении даже члена ОНК должен представиться, назвать дату рождения и обязательно статью, по которой он сидит. Мне до сих пор непонятно вот это положение. Вот я прихожу к человеку, а он мне сразу рассказывает, за что он сидит. Зачем? Чтобы я согласно его статье как-то оценивала нарушение его прав? Или чтобы для себя делала выводы, что вот этого защищать, а этого не защищать? Или есть какой-то критерий по статье, что у него есть права, а у этого нет? Поэтому я статьи, по которым осуждают людей, просто не называю.

Дальше. Идет ситуация, больше года уже никаких действий не предпринимается, человек, инвалид III группы. Там не полицейские принимали участие в задержании, а другие люди. Но инвалид III группы после этого инцидента получил первую нерабочую группу инвалидности. Больше года причинение вреда здоровью человека полиция просто не рассматривает. На последнем заседании суд отказался признавать бездействие, действия полиции неэффективными. Пришла сотрудник полиции и говорят: «Ну я вот после последней отмены съездила на место и поискала очевидцев». Сотрудник полиции спустя более года выезжает на место и пытается. Спрашивается – а год назад ты что делала?

В.И.: В этих трех примерах, которые вы озвучили, есть какие-то общие тенденции? Можно что-то озвучить, что характерно для всех примеров?

Е.Г.: Для всех ситуаций характерно одно – мы не рассматриваем это, мы тянем время до последнего, для того чтобы рассмотрел суд, например, уголовное дело либо что-то, а потом в ответах писать – ну вот суд же все это рассмотрел. Мы же потом, когда вынесен судебный приговор, когда пытаемся куда-то обратиться, на что пишут, прокуратура и все остальные? Что суд досконально все изучил и вынес уже решение.

В.И: У меня возникает сразу еще несколько вопросов. Это все три примера из Астрахани, я правильно понимаю? И от вас прозвучало, что не считаете уместным озвучивать статью, по которой люди осуждены и находятся в местах лишения свободы. А не может это быть как-то связано с тем, что с ними происходит в местах лишения свободы?

Е.Г: Нет, это не связано, потому что все три случая абсолютно разные. Например, в первом случае про женщину, там никто в местах лишения не находится, но признали и из-за настойчивости все-таки добились. Когда мы разобрали это дело и добивались 293 в действиях полиции, мы выяснили, что, оказывается, в этом суде именно этой парочкой практиковалось это, такой случай был не единичный. Мы фактически накопали на 300 статью, поэтому сказали: «Ребята, мы видим 293, не надо нам теперь 300». Примерно вот так это выглядит. Но сроки давности уже прошли. Уже поздно что-то делать. Далее, когда это все произошло, человек даже не был под подпиской о невыезде, у человека был с собой действующий загранпаспорт, то есть человек мог свободно себе позволить взять семью и уехать. Он этого не делал, он ходил на все следственные действия, потом ему вдруг объявляют, что, оказывается, какой-то его один знакомый дал на него показания, тем более что показания на него человек давал в то время, когда этот уже лежал в больнице на операционном столе. Он так побеседовал с сотрудниками полиции, что потребовалось срочное хирургическое вмешательство. После этого он восстанавливался, потому что он не мог ходить, он лечился, и только в феврале месяце ему предъявили обвинения по тяжкой статье. Потому что, пока он лежал на операционном столе, его знакомый, который имеет более 10 лет отсидки по наркотическим статьям, дал сотрудникам показания, что этот человек участвовал в разбое вместе с ним. Понимаете, как выглядит эта вся картина? И, естественно, никто не ставит вопрос, почему полицейские вели беседу в необорудованном помещении, где человек свободно мог выпрыгнуть из окна.

В.И: Если возвращаться к той теме, с которой мы начали эфир, начали говорить про притеснения, которым подвергаются активисты не только в Астрахани, но и во многих других городах России. А там подобного рода тенденции прослеживаются? Понятно, что это совершенно разного уровня дела, с одной стороны, мы говорим про уголовное преследование, тут, когда речь идет о задержании, в большинстве случаев это административные правонарушения, но есть подобные тенденции в делах с активистами?

Е.Г: У нас пока нет, но я с ужасом жду первых ласточек, потому что это стереотип поведения. Начинается с пикетов, начинается с административок, и, в конце концов, это особо активных приводит к тому, что они оказываются в СИЗО, как недавно это случилось с Максимом Панфиловым и Игорем Стениным. Если в деле с Игорем удалось доказать, что состава преступления не было, но его же тоже постоянно штрафовали за то, за это, то есть по накатанной.

В.И: Смотрите, предлагаю сменить тему. Елена, предлагаю обсудить новость, о которой сейчас пишут многие СМИ, и в выходные была чуть ли не главная новость. Скандал, который разразился в Краснодарском крае. Активно обсуждается скандал, связанный со свадьбой дочери одной из судей. Говорят, что свадьба была дорогая, стоила порядка 2 миллионов долларов, а сейчас эта сумма якобы уменьшилась до 5 миллионов рублей. И тоже непонятно, много это или мало. В итоге судья заявила, что деньги были вовсе не ее, а это были деньги бывшего мужа, предпринимателя, который довольно хорошо зарабатывает. Но история приобрела новый поворот, что в конечном итоге некоторые медийные личности задались вопросом, настоящий ли диплом у этой судьи, потому что был отослан официальный запрос в тот университет, где судья училась и где диплом получила. Оттуда пришел ответ, что такого человека в списках выпускников не значится. Более того, потом нашелся еще один диплом, то есть первый диплом в одной стране, второй уже в другой стране. И непонятно, почему два диплома юриста. И местные поговаривают, что развод у судьи с бизнесменом был фиктивный, потому что как-то она очень рьяно выносит решения по земельным делам, которые просто на руку этому бизнесмену-мужу. Вот насколько могут быть обоснованы подобного рода заявления? Насколько реально стать судьей с купленным дипломом в России и проворачивать такого рода схемы, которые озвучивают в СМИ?

Е.Г: Из личной практики у меня таких примеров нет. Пока я еще судьями не занималась настолько сильно. Что касается успешного и богатого мужа, то можно посмотреть декларации предыдущего года. Судя по тому, что она в президиуме суда, она судья давно, у нее декларации должны быть и за предыдущие года. Мне в этой ситуации немного другое интересно. Насколько я понимаю, новость об этой свадьбе появилась на административном ресурсе. И тут мне просто стало интересно, раз судью «слили», значит, это кому-то нужно.

В.И: Значит, такое и правда может быть, потому что в комментариях от судьи звучала такая версия, что она ведет дела, которые могут быть невыгодны определенным лицам, и этот скандал, который сейчас развернули вокруг свадьбы, это и есть попытка убрать с пути судью?

Е.Г: Я думаю – да. Но я же опять сужу со своей колокольни, потому что говорить о том, что у нас судьи независимы, такого нет. Говорить о том, что есть какое-то воздействие на судебную власть, - тоже нет. То, что мы можем говорить о том, что, читая написанные под копирку те же самые приговоры и всякие решения, это же ни о чем не говорит. Так что тут просто два варианта. Либо действительно она кому-то дорогу перешла, и хотят сделать передел собственности среди элит. Если честно говорить, тут нет ничего такого. У нас и не такие свадьбы гуляют, просто о них мало кто знает. То, что они не стесняются говорить о своем состоянии и доходах, то извините, чего им стесняться, никто не возмущается. Вот покипят в интернете и все. А про дипломы у нас эта тема часто возникает, а толку от этого?

В.И: Если окажется, что эти предположения по поводу диплома правда, что диплом поддельный, и обучение в университете не было пройдено, но при этом она являлась судьей на протяжении довольно долгого промежутка времени, она вынесла сотни решений. Вот как это может сказаться на тех решениях, которые были вынесены?

Е.Г: Для того, чтобы оно как-то сказалось, надо, чтобы кто-то писал заявления и обращался. А кто этим будет заниматься? Прокуратура? Нет.

В.И: Если сейчас оказывается, что диплом поддельный, то те люди, которым был вынесен приговор этой судьей, они должны будут писать заявления, чтобы их дело было пересмотрено? Есть ли вообще схема на такой случай или это настолько редкое дело, что ничего неизвестно?

Е.Г: Я могу логически рассуждать, что если такая ситуация с моим подзащитным, то я бы выходила в суд по вновь открывшимся деталям, в связи с тем, что приговор выносило лицо, не имеющее на это никакого права.

В.И: У меня в голове не укладывается, вот судебная структура, это же как раз то самое место, где должно быть сосредоточение закона. Вот как туда может просочиться человек с поддельным дипломом? Это вообще возможно?

Е.Г: Вы знаете, я скажу для вас крамольную вещь. Наши суды и правосудие, они не совместимы давно. Его там нет. Помните анекдот про церковь, когда сидит мужик и плачет, что его не пустили в церковь. К нему подходит мужчина и спрашивает: «Чего ты плачешь?», тот отвечает: «Меня не пускают говорить с богом». А мужик отвечает: «Не плачь, я бог, меня тоже давно туда не пускают». Так и у нас. У нас давно Фемида, которая должна оценивать все, она стоит на здании верховного суда даже без повязки на глазах, то есть она должна видеть, сколько ей положили на весы.

В.И: Правильно я понимаю, что такой ответ означает, что человек с поддельным дипломом чисто теоретически может оказаться в судебной структуре?

Е.Г: Абсолютно может. И я так думаю, что таких случаев много. Потому что когда у нас за решеткой оказываются люди, у которых 100% есть алиби, а им судья не моргнув глазом дает 4 года, понимаете? Когда мы приходим в суд, и активисту Навального присуждают штраф 10 тысяч, при этом ни в одном документе не указано, что он кем-то руководил. Там в одном рапорте указано, что он стоял с пикетом, но суд признает его организатором этого мероприятия, но непонятно, почему. У нас запретили митинг, но решили собраться 26 марта на месте митинга, а потом провести серию одиночных пикетов. Но теперь давайте рассуждать, что такое серия одиночных пикетов? Если собралось порядка 500 человек? При этом сотрудники полиции всю дорогу всех сопровождали, никому не делали замечаний, не оформили никакого документа, ничего. Потом молодежь пришла на площадь Ленина, проведя серию одиночных пикетов в разных местах. Там специально оборудованное место по типу трибуны, как в древнем амфитеатре. Они все выстроились и в порыве праздника, они такие свободные, они погуляли по родному городу, они просто проскандировали несколько минут, что Россия будет свободной, и поаплодировали. Вот это и вменили абсолютно ничего неподозревающему активисту, что он организатор, и оштрафовали его на 10 тысяч именем РФ. Вот у нас завтра будет апелляция в суде, и мы посмотрим, что скажет еще областной суд.

В.И: Давайте обсудим еще одну новость минувших выходных, такая резонансная, что известного блогера из Екатеринбурга Руслана Соколовского внесли в список экстремистов и заблокировали его счета. Вот такой поворот приобрела его история. Ранее сообщалось о том, что суд признал виновным Соколовского по 3 статьям и приговорил его к 3.5 годам лишения свободы условно. После апелляции этот срок был снижен до 2 лет и 3 месяцев. А тут такой поворот, что его признают экстремистом. Видеоблогеры вступились за Соколовского, в частности, Данила Поперечный опубликовал обращение к правительству России, и в этом обращении группа блогеров требует изменить статью 282 УК РФ об экстремизме и просит Соколовского исключить из списков экстремистов, потому что он там стоит в одном ряду с Нур-Паши Кулаевым, который осужден за захват заложников в Беслане.

Е.Г: Потому что для государства он такой же страшный, а потом список называется не «список экстремистов», а «список экстремистов и террористов». И честно говоря, когда туда добавили Соколовского, я аплодировала. Когда мы все говорили, что надо отменить эту статью, она бестолковая, она плохая, нас никто не слышал, говорили, что это угроза безопасности государству. Когда туда начали впихивать людей за высказывания в интернете, все тоже бурно аплодировали. Абсурдность этого закона на Соколовском, она очевидна должна быть всем.

В.И: Непонятно то, что Соколовский настолько стал известен в России, что применять эту статью к нему было довольно глупым шагом.

Е.Г: Подождите, раз он популярный, к нему эту статью нельзя применять, а ко всем остальным применять? Статья есть, она должна действовать. Добавлять в список экстремистских материалов, это обязанность госорганов. Вносятся они туда только по запросу госорганов. И также они снимаются. Никакое обращение ни к кому не подействует. Туда должен обратиться госорган, то есть прокуратура. У прокуратуры законных оснований для исключения Соколовского из этого списка нет.

В.И: А как вы теперь оцениваете дальнейшую судьбу этого блогера из Екатеринбурга, учитывая, что он в такой список попал? Какие у него теперь перспективы?

Е.Г: Через годик-через два он вступит в Единую Россию.

В.И: Нет, а именно с юридической точки зрения?

Е.Г: С юридической точки зрения, он будет сидеть и может получить УДО, хотя это только за его известность, потому что ему вменялось несколько статей, у него 9 эпизодов, насколько я помню. Так скажем, я могу вызвать шквал негодования, но к нему я отношусь достаточно как к неумному мальчику, но он, естественно, не террорист и экстремист, как и половина этого списка.

В.И: Список, кстати, внушительный. В блогах Николая Подосокорского такие цифры указываются, что с 2003 года по 2016 год, то есть за 13 лет число тех людей, которые были признаны так называемыми врагами государства, если в 2003 году в этом списке было 23 человека, то к 2016 их число выросло до 588. Вот это много или мало?

Е.Г: Я вам хочу сказать, что цифра на сегодняшний день приближается к 6 тысячам. Я считаю, что это показатель несостоятельности служб, которые рисуют эти дела, сидя в интернете. Мы так скоро дойдем до мысли о преступлении. Это делается для галочки, для плана, для звездочки. Что у нас за государство такое, если его безопасности грозит любой шорох? Вот объясните мне. У нас ФСБ должно стоять на страже наших границ. А если нашей безопасности угрожает какое-то слово, сказанное в интернете, или картинка, то, простите, вы до чего страну довели?

В.И: Если говорить про цифры, вы озвучили число 6 тысяч дел. А есть какой-то список этих дел? Что это за дела? Это репосты, это действительно террористы, которые подвергли жизни опасности?

Е.Г: Большая часть состоит из репостов, из высказываний в социальных сетях, это якобы незаконные религиозные организации. Стоит отметить, что во многих случаях туда попадают люди еще до решения суда. Данный список фактически полностью противоречит Конституции. При возбуждении уголовного дела госорган постановление высылает в Росфинмониторинг, он блокирует человеку все счета. При этом человеку можно в месяц получать только 10 тысяч рублей и платить налоги, государство от них не отказывается. Он не может заводить никакие карточки, счета, он не может оформлять даже зарплатную карточку, там очень много всяких нюансов, но самое главное, что нарушена презумпция невиновности. Это происходит до того, как суд принял решение о его виновности. И опять же, вернусь к нашему Игорю Сенину. 30 мая суд признал, что никакого состава нет, но несмотря на это в декабре 2015 года его внесли в список экстремистов. Несмотря на наше обращение 17 июня, он на сегодняшний день оттуда не снят. Потому что прокуратура невиновного человека потребовала у суда посадить, обвинительное подписала, а вот признать свою ошибку, принести извинения она не может. Поэтому человек до сих пор остается без средств к существованию, так скажем.

В.И: Поясню, что Сенин был осужден за экстремизм, за пост в социальной сети. Если брать на перспективу, если вдруг кто-то понимает, что ему может грозить данная статья, что ему делать?

Е.Г: Вы знаете, какая может быть инструкция, если эта статья грозит всем 140 миллионам населения, поэтому резкие высказывания не пишите, ради бога. Вы сегодня необдуманно написали, а завтра вы высказали недовольство чем-то, вас поймали, полезли в сеть. Уходите из «ВКонтакте» и «Одноклассников», как минимум. Это социальные сети, вы где-то услышали музыку, она вам понравилась, вы не можете отслеживать каждый раз, какая музыка сейчас экстремисткой считается. Сейчас нас поставили в условия - чтобы добавить себе музыку, я должна каждый день этот список шерстить, а вдруг он стал незаконным. Если он висит лет 10, а вчера его признали экстремистским материалом, то за мной придут завтра. Если вдруг посчитают, что я слишком активно себя веду.

В.И: Елена, спасибо большое, что нашли время побеседовать с нами в прямом эфире. Надеемся еще не раз вас услышать. До свидания.

Е.Г: До свидания.

В.И: Это была программа «Вторник со Львом Пономаревым». У микрофона работала Валентина Ивакина. Я прощаюсь с вами. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments