Небо для всех: рекорд по парашютному спорту среди инвалидов

Каждый человек, ставший инвалидом, хочет вернуть утраченный вкус к жизни. Несмотря на сложности, парашютная групповая акробатика дает шанс людям с ограниченными возможностями снова поверить в себя. Эксперт: Лидия Ардасенова — автор и куратор проекта.

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Мария Цыганова, это программа «Вместе с планетой» на радио СОЛЬ. Как обычно, в это время мы рассказываем вам о самых разных проектах краудфандинговой платформы Planeta.ru, которые, как нам кажется, заслуживают особого внимания. Сегодня мы поговорим об уникальном проекте, который опубликован на краундафтинговой платформе Planeta.ru под названием «Рекорд по парашютному спорту среди инвалидов». Нашей собеседницей на ближайшие полчаса станет автор и куратор этого проекта, Лидия Ардасенова. И она нам расскажет о больших и маленьких радостях, трудностях, победах и достижениях уникальной команды парашютистов с ограниченными физическими возможностями. Хотя бытует такое мнение, что при тех достижениях, которые у них есть, у них не ограниченные, а безграничные возможности. Здравствуйте, Лидия.

Лидия Ардасенова: Здравствуйте.

М.Ц: Расскажите, кто участвует в этом проекте, и с чего все начиналось?

Л.А: Начиналось все с человека, который пришел в 2011 году на аэродром «Киржач», Александр Соклаков, он из Курска. Он пришел, у него ноги не было выше колена. И прошел подготовку, научился прыгать на уровне самостоятельных прыжков. До этого я знала, что ребята прыгали еще в 1990-е годы. Я ими восхищалась, они прыгали тоже уже после ампутаций и прыгали они на точность. Если вы против того, чтобы жесткие какие-то приземления были, и я говорю: «Собрать бы вас и научить групповой акробатике». Я сама мастер спорта по парашютизму и занималась именно групповой акробатикой. У меня больше 5 тысяч прыжков, и я очень хотела, чтобы ребята занялись этим. Но никто не берется за это, организаторы боятся. Но нашелся такой замечательный организатор Александр Михайлович Гладков в Киржаче, он мне сказал, что мне верит. Я собрала ребят в 2011 году, сняла шапку, мне накидали денег на эту аэродинамическую трубу и мы, отлетав в ней 6 часов, собрали рекорд из 8 человек. До этого ребята прыгали только на точность. У кого-то вообще были прыжки только с круглым парашютом. Мы вывели их на уровень самостоятельных прыжков и сделали рекорд. Это был фурор, потому что в нашей стране такого не было никогда. Заграницей практикуют это, ребята тоже прыгают. Еще в 2013 году в Англии собрали группу такую, и поддерживает их свое государство. Они реабилитируют военнослужащих. Также такое движение началось во Франции. Там берут вообще ребят-колясочников. Представляете, какое счастье для этих людей. Они испытывают свободное падение, а казалось, что все для них закрыто. И дальше просто понеслось. Так как нас показали по телевизору в 2011 году, начались звонки, и к нам начали примыкать потихонечку люди. Начали их учить, обучать и в трубе, и прыжки. В 2012 году у нас улучшается рекорд, уже 9 человек. Потом в 2013−14, каждый год у нас были рекорды. На данный период времени у нас 9 рекордов по России, они общепризнаны. А первый год, когда ребята только сделали рекорд, у взрослых людей были слезы на глазах.

Человек должен быть значим в этой жизни. И попав в сложную жизненную ситуацию, когда ты был молод, здоров, полон сил, планов, идей, а вдруг в одночасье ты обездвижен, у тебя нет ноги или руки, ты учишься заново ходить, приспосабливаться к этой жизни. Не каждому под силу с этим справиться. Наш проект направлен на то, чтобы показать этим людям, что можно жить, творить и побеждать. И каждый раз, когда после каждого рекорда происходит общественный огромный резонанс, к нам начинают опять примыкать люди. К моему большому сожалению, нас пока никто не финансирует, и я очень благодарна Planeta.ru, которая собирает средства с миру по нитке. Ведь этот вид спорта достаточно дорогой. Это связано и с топливом, и с арендой летной техники. Но когда ребята прыгают, это надо видеть, конечно, человек преображается и становится настолько необыкновенно сильным. Люди, которые видят их со стороны, они говорят, что у нас вообще проблем нет, если эти люди смогли подняться и идти вперед.

М.Ц: Это получается своеобразный стимул не только участникам, но и тем, кто просто наблюдает?

Л.А: Когда ты видишь, что идет человек, и у него выше колена нет ноги или Алексей Алехин, у него руки нет. И он прыгает с протезом, то есть рулит протезом. Это народ очень сильно впечатляет. У нас еще прыгает Володя Глухов, у него минно-взрывное ранение, у него ниже колена нет ноги. У нас много военнослужащих и действующих тоже. И Володя как-то потерял в полете протез, он начал прыгать без протеза совсем. Это ему совершенно не мешает, он настолько приспособился к приземлению, но потом только мы несем ему костыли.

М.Ц: Вы неоднократно говорили о прыжках на точность, что это за прыжки такие, и в чем они заключаются?

Л.А: Прыжки на точность — это прыжки с высоты 1000 метров, там надо приземлиться в пятачок размером в 3 сантиметра. Внизу раскладываются маты и кладется электронный датчик, диаметр датчика 16 сантиметров, а в центре обозначены 3 сантиметра. Идеальное попадание в этот датчик — ноль очков. И все отклонения, которые от ноля, уже идут как штрафные очки. И там достаточно интересная дисциплина, она может сопровождаться большой вертикальной скоростью. Если человек чуть-чуть ошибся и зашел выше, тогда он начинает стравливать высоту, и при этом скорость прибавляется. И может быть, там достаточно можно приложиться, маты спасают. Но когда это здоровые люди, это одна сторона медали, совсем другая сторона, когда там есть протезы. В моем проекте ребята просто должны мягко приземлиться. Вся работу у нас происходит только в воздухе. Так как мы уже 7 год этим занимаемся, мы очень серьезно выросли. В прошлом году мы ездили на ЧМ среди ветеранов. Там участвовало 22 страны. И я выставила четверку по групповой акробатике. Смысл упражнения такой, что с 3 тысяч метров выпрыгивает 4 человека, и они делают определенное количество перестроений, выбранных по жеребьевке. С ними прыгает воздушный оператор, который их снимает. И мы соревновались со здоровыми людьми и заняли не последнее место. Когда там был выходной, чтобы участники познакомились, люди показывали свои фильмы, общались. И я привезла наш фильм про наши инвалидные рекорды. Просто, когда люди прыгают в комбинезонах, там не видно ничего, когда нет руки, это понятно, а когда нет ноги, почти все думают, что здоровые люди идут и идут. И когда в фильме показали, как они укладывают парашют, а укладывают они без комбинезонов, как они ходят. И там был полный фурор, ко мне подбежали и говорили, что они герои. В мире такого нет, чтобы именно такая группа была. В этом году на санкции против наших олимпийцев я пригласила иностранцев. И отозвались ребята, у них тоже есть проблемы всякие, но посмотрим, кто приедет на данный период времени. Там немка и американец должны прибыть на август. И на следующий год мы едем тоже на чемпионат мира в Австралию, мы едем за свои счета, я так же, как и все, беру кредит. Но сейчас серьезно очень работаем над тем, чтобы нас увидели. Нас позвал к себе параолимпийский комитет, мы сейчас готовим документы, возможно, нас возьмут под свое крыло. Очень сильно мне в этом помог наш знаменитый хоккеист Фетисов, он был у нас и министром спорта, сейчас депутат Госдумы. И мы сейчас параолимпийским комитетом и федерацией парашютного спорта России оформляем документы, и нас, возможно, узаконят. Это будет очень здорово.

М.Ц: А если вспомнить про эмоции участников перед первым прыжком. Было ли им страшно? Или желание ощутить себя снова в свободном полете было сильнее, и все очень решительно на это шли?

Л.А: Вообще, народ, который приходит в парашютисты, это люди с определенным типом нервной системы. Им просто необходимы эмоциональные перегрузки. Они получают необыкновенное удовольствие от этого. И волнуются все, не волнуются только дураки. Волнение, конечно, есть перед прыжком, волнение есть, когда есть какой-то перерыв или перед чем-то неизведанными. И волнуешься не о том, что откроется или не откроется, а волнуешься, что у тебя не получится. А так как очень многие ребята уже имели прыжки до ампутации, и то, что они сидели и в мыслях не допускали, что их пустят прыгать, это было просто счастье для них. Вот мы здесь, мы опять тут. У меня даже есть такой случай, человек у нас уже участвовал 3 года в рекордах и вдруг он заболел, у него рак. Он лечится, химия, от него ничего не осталось. Я ему звоню и говорю: «Андрей, приезжай, ты должен приехать. Не сможешь прыгать, так полетаешь в трубе. Не сможешь летать в трубе, ты будешь просто с нами. Обменяемся энергетикой вот этой». Он ответил: «Ты правда меня возьмешь, ты правда это сделаешь?». Мало того, что он отлетал в трубе всю программу, он в трех рекордах поучаствовал. И самый финал этой истории, сама болезнь ушла. И он с нами сейчас прыгает и творит. Вот какая была у нас интересная история. Все дело в том, что мы очень многое делаем сами, то есть можно сломать ногу и остаться инвалидом, а можно сказать, что это все ерунда, что вы будете жить дальше. Все зависит от того, как вы себя настроите. И вот Андрей просто поверил в себя и победил эту болезнь.

М.Ц: Получается, что вера в себя и возможность жить в полную силу может обладать совершенно чудесным эффектом?

Л.А: Конечно.

М.Ц: Вы много рассказывали про тренировки. А сколько нужно тренировок, чтобы человек с ограниченными возможностями смог принять участие в этом рекорде? Сколько нужно таких тренировок, и как строится эта тренировка?

Л.А: Если мы предположим обучение человека с нуля, это минимум два часа аэродинамической трубы. Это порядка 150 тысяч, если говорить про деньги. Выйти на уровень самостоятельных прыжков — это мало. Там есть такая программа владением своим телом, то есть обучение бортовой акробатике именно. Ведь мы в свободном падении можем взлететь вверх относительно группы, опуститься вниз, мы можем перемещаться назад, вперед, вправо, влево. Собственно, съемка и наш рекорд, который выложен на сайте, это было видео Юры, то есть выпадает группа, а остальные подходят. Вместе все подошли, получили команду и перестроились в другую фигуру. Поверьте, это не каждому здоровому человеку под силу. Поэтому сначала выходим на уровень самостоятельных прыжков, потому обучаемся именно этим подходам, владением своим телом. Так как у нас есть анатомические особенности, программа для здорового человека не подходит. И со мной работает замечательный инструктор и тренер Сергей Фоменко, который помогает. Я тоже летаю с ними в трубе, но Сергей много с ними летает. И мы с ним разрабатывали и придумывали для каждого схему, то есть прыгает человек без протеза и с ним, это совсем разное. Мы устраиваем так, чтобы это можно было сделать, например, если он без ноги, чтобы он все скомпенсировать рукой мог. Чтобы двигался, вот нет выше колена ноги, значит, ногами он не может двигаться, ведь ноги наши рули. Это как раз движение вперед, мы вытягиваем ноги и поехали вперед. Значит, этот человек не будет работать ногами, он будет работать руками. И мы придумываем ему положение рук, чтобы он двигался вперед. Для каждого подбирается индивидуальная программа. И каждый учится, запоминает это положение, и с каждым прыжком у него накапливается опыт.

М.Ц: Скажите, а семьи этих парашютистов каким-то образом принимают участие в таких тренировках? Может, они их встречают, может, они их провожают, как они вообще на все реагируют?

Л.А: Семьи гордятся ими. Гордятся, потому что инвалидам можно просто сесть в коляску, а иногда, когда я смотрю на молодых людей, которые побираются, мне становится страшно. И поэтому семьи иногда приезжают с ними, но это становится все сложнее. Они же со всей страны собраны, это Нижневартовск, Магнитогорск, Самара, Тверь, Курск, Санкт-Петербург.

М.Ц: Большой географический разброс получается.

Л.А: Конечно. И поэтому с Нижневартовска с семьей приехать сложно. Поэтому я становлюсь их мамой за этот период времени. И если там у кого-то стерлась культя, это я лечу, костыли я ношу. На самом деле, они народ очень веселый, забавные очень. Любят подшучивать над своим недугом.

М.Ц: Люди как-то позитивно значит относятся к той ситуации, которая сложилась. Скажите, сколько вам необходимо еще собрать, чтобы поставить новый рекорд? И сколько уже собрано?

Л.А: На данный период времени почти 78 тысяч собрано, но на самом деле, это же капля в море. Нам только на парашютно-летное обеспечение нужно 500 тысяч. Но тут же есть еще составляющие, есть аэродинамическая труба. У нас есть люди настолько малоимущие, например, у нас есть глухонемой мальчик, он после университета год не мог устроиться на работу. Я ему писала всякие рекомендации, что это человек легкообучаемый настолько, он университет закончил со здоровыми людьми, что он рекордсмен, что он прыгает. Он сейчас устроился на работу в государственное учреждение, у него оклад 7 тысяч рублей. А мне же еще их надо поселить, они там берут палатки, но таким летом их там смоет в этих палатках. Мне надо хоть как-то поселить, хотя бы малоимущих, которые совсем не могут. Конечно, нужны еще деньги, они никогда не будут лишние. И даже если, например, вдруг собрали чуть больше, это у меня пойдет на обучение следующего человека. У меня сейчас стоят люди в очереди. Я им говорю, что как только я что-нибудь соберу, я начну вас обучать.

М.Ц: Большое спасибо за то, что нашли время сегодня с нами пообщаться и очень интересно рассказать. До свидания.

Л.А: До свидания.

М.Ц: Это была программа «Вместе с планетой». У микрофона для вас работала Мария Цыганова. До новых встреч в эфире.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Культурная пятница

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments