«Непроходимый» муниципальный фильтр или Ждать ли конкуренции на выборах губернаторов

Сколько стоит голос депутата и почему муниципальный фильтр — это «медвежья услуга» выборам президента 2018? Обсудили с экспертами, что «светит» кандидатам в губернаторы от оппозиции. Эксперты: Илья Гращенков — политолог, генеральный директор Центра развития региональной политики; Андрей Миронов — политтехнолог, президент Фонда изучения электоральных процессов и электоральной политики.

*Техническая расшифровка эфира

Валентина Ивакина: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели, это программа «Угол зрения». У микрофона Валентина Ивакина. Тема сегодняшнего эфира звучит следующим образом: «"Непроходимый» муниципальный фильтр, или Ждать ли конкуренции на выборах губернаторов". Мы решили эту тему поднять, потому что многие СМИ опубликовали новость о том, что мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман отказался принимать участие в выборах губернатора Свердловской области и заявил о том, что стоит перед ним непреодолимый барьер в виде муниципального фильтра. Если говорить про муниципальный фильтр, хотелось бы добавить, что тревожные сообщения по поводу муниципального фильтра поступают не впервые и не только из Екатеринбурга. Подробнее об этом расскажут наши эксперты. И у нас на связи Илья Гращенков, директор «Центра Развития Региональной Политики». Илья, здравствуйте.

Илья Гращенков: Здравствуйте.

В.И: Давайте начнем с вами с вводной информации, поясним нашим слушателям, кто вдруг каким-то образом оказался не в курсе, что же это такое за муниципальный фильтр, почему вокруг него так много шума?

И.Г: Муниципальный фильтр появился сразу после возврата прямых выборов губернаторов. Как мы помним, в 2004 году Владимир Путин отменил прямые выборы губернаторов, что было связано с усилением вертикали власти и борьбы с терроризмом. Это должно было как-то укрепить безопасность на территории РФ. Но после того, как выборы стали повсеместно отменяться на муниципальном уровне, отменили выборы мэров, глав районов, стали назначать сити-менеджеров, стало понятно, что какие-то выборы надо вернуть. И вернули губернаторские, но с небольшой поправкой, ввели муниципальный фильтр так называемый. Помимо того, что кандидаты должны собирать подписи муниципальных депутатов, то есть представляете, как это выглядит? Кандидат в губернаторы, выдвинутый федеральной партией, должен бегать за депутатами сельских советов и умолять их поставить за себя подпись. При этом предполагалось, что эта норма вводится для того, чтобы партии имели стимул для работы в регионах. Например, если партия «Яблоко» хочет выдвинуть своего кандидата, значит, работайте на территории регионов, выбирайте депутатов в сельсоветы, и тогда они вам гарантированно подпишут муниципальный фильтр. А если вы не работаете на территории региона, допустим, партия «Коммунисты России», которая якобы не имеет нигде представителей, то такой кандидат и не пройдет. Предполагалось, что муниципальный фильтр отфильтрует прежде всего нежелательные элементы, так называемый криминал, который рвется во власть, каких-то городских сумасшедших, клоунов, спойлеров и прочих нехороших людей. Плюс в закон о муниципальном фильтре был внесен пункт, что лично президент РФ всегда может отказать тому или иному кандидату в праве избраться, это что касается предыстории возникновения.

А во что превратился фильтр на сегодняшний день? Показательная ситуация, на мой взгляд, в республике Бурятия. Дело в том, что там перевернули все с ног на голову. Бурятия всю жизнь была красным поясом, как Иркутская область и все эти байкальские регионы, и там всегда была сильна партия КПРФ. И на сегодняшний день мы пришли к ситуации, что партия КПРФ, которая имеет достаточное количество представителей в республике, выдвигает очень серьезного кандидата, с трудом собирает муниципальный фильтр на территории республики из-за каких-то технологических препон. Там помимо того, что надо собрать подписи депутатов, надо собрать определенное число в определенном количестве районов, чтобы якобы обхватить территорию всей области, на которой идет сбор. Ну и вот пример того, что муниципальный фильтр работает ровно наоборот. Как раз кандидат от коммунистов, который не имеет никакого представительства, которого выдвигают, абсолютно неизвестного человека, пользуясь возможностями того, что эта партия — спойлер власти, спокойно собирают нужное количество депутатов для фильтра, а вот кандидат от КПРФ, который пользуется реальной поддержкой, имеет достаточный слой депутатов, тоже собирает, но получает опасность нерегистрации. На мой взгляд, сложившаяся ситуация полностью дезавуирует этот фильтр в глазах общественности, которая должна не допустить сильных кандидатов, а вовсе не тот инструмент, который изначально был придуман для облегчения жизни избирателей, чтобы они не получили длинный бюллетень разных людей, которые используют выборы как личный пиар. И это не только в Бурятии, а везде в России схожая ситуация.

В.И: Говорите, что Бурятии перевернули все с ног на голову, а обычно называется основной сложностью собрать именно вот эти 5−10 необходимых процентов от общего числа местных депутатов. Правильно понимаю, что тут получается, что мы в другую проблему уперлись, если убрать Бурятию?

И.Г: В Бурятии были применены политические технологии. У КПРФ порядка 150 депутатов там. Им надо было собрать всего 57 подписей, то есть там явный перевес, и люди спокойно собирают, но поскольку надо собрать в 21 районе, то собрав в 18 районах, в 4 других они столкнулись с тем, что депутаты были запуганы или уже отдали заранее свои подписи за других депутатов. Причем депутаты-коммунисты отдали свои подписи за кандидата-единороса, это тоже какой-то абсурд, потому что муниципальный фильтр введен для того, чтобы партии могли гарантированно выдвинуть своих кандидатов. Поэтому эти демарши муниципальных депутатов, которые отдают голоса за другие партии, они непонятны. Кстати, как ровно и в обратную сторону. В Екатеринбурге меня один депутат спрашивал, будучи из Единой России. Говорит: «Почему я должен поддерживать и отдавать свой голос за кандидата-коммуниста, который не может пройти муниципальный фильтр, а мне губернатор говорит, что его надо пропустить?». На мой взгляд, проблема муниципального фильтру настолько очевидна, потому что, принимая этот закон впопыхах, просто не учли ряд этих коллизий, а сегодня поднаторевшие юристы, просто играя на стороне власти, умело используют такие дырки в законе для умелой игры. Все, что не запрещено — разрешено.

В.И: Судя по вашим словам, картина на сегодняшний момент довольно печальная складывается. Вот местная пресса, если брать именно прессу Бурятии, рассказывала о том, что там несколько митингов проходило по этому поводу, что сторонники КПРФ провели митинг с требованием зарегистрировать своего кандидата и в то же время выступали за отмену муниципального фильтра, там порядка нескольких сотен человек принимало участие. А только в Бурятии нечто подобное проходит? И только ли в этом году? Потому что решение о том, что муниципальный фильтр будет использоваться, оно же давно было принято?

И.Г: Да, это зависит просто от личного желания того или иного областного отделения той или иной партии вообще участвовать в борьбе. На сегодняшний день только 3 региона, которые борются за свои права. Самый видный — Бурятия, потому что Мархаев — тот кандидат, который способен достаточно легко привести ситуацию ко второму туру, и поэтому там митинги спровоцированы реальной угрозой. Люди выходят за Мархаева, потому что, с одной стороны, не очень довольны именно назначениями, которые проводятся властью в республике, а с другой стороны, видят реальную возможность избрать своего кандидата. Второй регион, где идут митинги и такая движуха, это Севастополь, потому что эта территория совсем недавно была украинской, и там люди просто привыкли к другой политике и еще не окончательно вписались в рамки нашей российской истории. И там действительно много кандидатов, тем более, не такое большое число подписей надо было собрать, там надо было собрать по 12 подписей для выдвижения. Но там они уперлись в историю, что всего 120 депутатов, и просто физически большое число кандидатов не смогли собрать эти голоса. Насколько я знаю, под конец шла настолько серьезная война, что даже просто пытались покупать голоса у депатутов, предлагая им достаточно большие суммы, но депутаты не могли продать свои подписи, потому что они изначально их уже распределили.

В.И: А продать их можно? Это вообще законно?

И.Г: Нет, это, конечно, незаконно, но, естественно, пытались это сделать. И это тоже понятно, потому что депутат, который отдаст свою подпись за оппозиционного игрока, он будет вынужден терпеть какие-то проблемы от власти, может быть, его с работы уволят или еще что-то. Потому что часто муниципальные депутаты — это учитель или врач, поэтому получить компенсацию за свою подпись в виде годовой зарплаты, чтобы потом пересидеть, может быть, это и не такое преступление в глазах общественности. Хотя в глазах закона это все запрещено. Поэтому Севастополь — такая красная точка на карте, но, к сожалению, я думаю, что такой реакции, как в Бурятии, там добиться не удалось в силу того, что оппозиция так и не смогла договориться. Была идея выдвинуть единого кандидата от оппозиции, но те же корни украинской политики не позволили многим объединиться, потому что слишком разные люди, слишком разные стратегии и так далее. И третья точка, где протесты могли бы иметь какую-нибудь силу, это Кировская область. Там тоже кандидат КПРФ Мамаев, с которым удалось расторговаться, чтобы он не выдвигался кандидатом в Марий Эл, где очень слабые кандидаты от власти, бывший глава арбитражного суда Московской области, он очень хороший человек, но слабый политик, просто никогда он этим не занимался. И конечно Мамаев как харизматичный коммунист, который в свое время чуть не выиграл выборы в Госдуму в Кирове, он вполне мог бы его легко обыграть, но удалось расторговаться с КПРФ. Мамаев выдвинулся на Киров вместо Марий Эл, но проблема в том, что он тоже не проходит муниципальный фильтр.

В.И: Как раз из-за этих дублированных голосов?

И.Г: Нет. Там эти 4 голоса у Мархаева. Кстати, тактика Мархаева мне очень импонирует, он идет с открытым забралом и заранее говорит, что есть такая вещь, как 4 сдвоенные подписи из 57, но мы оставляем эту ситуацию на суд общественности, потому что это наши депутаты-коммунисты, и у них практически преступным путем эти подписи выманили, заставив их подписать. Они готовы подтвердить то, что они поддерживают своего законного представителя. И вот мы готовы идти до конца. Вы либо нам откажите, и мы будем призывать бойкотировать выборы, они будут нелегитимными, либо признайте, что эти 4 подписи были получены жульническим путем и допустите меня до выборов. В принципе, такой подход имеет место и результат, потому что, насколько я знаю, Зюганов встречался с Кириенко. Кириенко вроде бы пообещал Зюганову, что, несмотря на такие коллизии, игроки вроде бы будут допущены, то есть вот такая тактика работает.

В.И: Геннадий Зюганов вроде бы даже говорил о фильтре на встрече с президентом Владимиром Путиным. А у высших слоев власти есть какая-нибудь жалоба? Потому что получается, и КПРФ жалуются, и представители других партий, которые не являются большинством.

И.Г: Мне кажется, что наверху раскол произошел некоторый. Дело в том, что для «Единой России» это удобный инструмент недопуска оппозиционных кандидатов, и люди, близкие к «Единой России», к Дмитрию Медведеву, они настаивают на сохранении муниципального фильтра с внесением изменений. Они предлагают учесть, как-то доработать, но оставить историю муниципального фильтра. Администрация президента, на мой взгляд, она как раз склоняется к тому, что фильтр действительно нужно полностью отменить, вернуть конкурентность выборов, что в преддверии президентских выборов могло бы быть трактовано как демократизация выборного процесса. Потому что все равно власть всегда сумеет обеспечить победу своему кандидату, а в редких случаях может допустить победу какого-нибудь оппозиционера для сохранения статуса-кво государственного. Поэтому, на мой взгляд, мнения разошлись. И кто из идеологов тут победит, я думаю, вопрос даже не к президенту, он, может быть, и хочет сохранить свое право лишить регистрации любого непонравившегося кандидата. Но, с другой стороны, у него есть достаточно методик удалить нежелательных кандидатов технологичным путем. Не обязательно сохранять законное право, можно вполне влиять через другие институции. Поэтому, на мой взгляд, просто отменить муниципальный фильтр — была бы большая уступка оппозиции, действительно, породила бы на следующих выборах какой-то всплеск региональной политики, потому что на сегодняшний день она выхолощена. И такие вещи, как муниципальный фильтр, ее просто убивают, потому что люди реально не идут на выборы. И чего тратить деньги, силы и нервы, если заранее понятно, что тебя отфильтруют как неугодного, если ты не спойлер партии власти или не Мархаев, который готов жертвовать своими ресурсами, ссориться с предполагаемым главой и изначально входить в ситуацию конфликта, но у нас таких регионов немного. Из них только 5 могли бы быть оппозиционными.

Кстати, «Справедливая Россия» повела себя странно на этих выборах, она не выдвинула серьезных кандидатов, например, Карелия не выдвинула серьезного кандидата, Гришевников не выдвинулся в Ярославской области, хотя он мог бы рассчитывать на второй тур. Ну и в ряде регионов «Справедливая Россия» просто не стала никого выдвигать или выдвигать откровенно слабых кандидатов, например, в Томске они выдвинули малоизвестного врача больницы. Вот эти договорные матчи серьезно бьют по восприятию региональной политики другими избирателями, и в преддверии президентских выборов, которые хотели провести при такой существенной явке, это странно. Ну или стратегия у них поменялась, я не знаю, с чем это связанно, но электоральное поле нужно было как-то оживлять.

В.И: Это именно договорные матчи? Вы бы такой фразой это назвали?

И.Г: Конечно. Вот Ярославская область — яркий пример, почему там не выдвигается кандидат, который имеет все шансы пройти во второй тур. Там явная договоренность. Или Марий Эл — почему коммунисты поддерживают выдвиженцев с «Единой России», причем они поддерживают открыто, то есть проводя свой съезд, принимают решение не выдвигать Мамаева в качестве оппонента. С одной стороны, это допустимая форма сотрудничества, никто не мешает во благо избирателя проводить такие союзы. Но с другой стороны — а как еще это назвать, если кандидаты от партии власти откровенно слабы и откровенно не могут победить в конкурентной борьбе?

В.И: Сейчас говорят о том, что Ройзману было уже невозможно собрать нужное количество голосов и подписей от местных депутатов, он упустил уже момент, и голоса были разобраны. Даже если включаться в борьбу от какой-то другой партии, не от той, которую он представляет, у него все равно ничего бы не получилось. И в итоге такой призыв бойкотировать выборы. Вот есть ли толк в такой позиции?

И.Г: Бойкотировать выборы — это достаточно стандартный инструмент оппозиции. Если нет сил участвовать, надо призывать всех бойкотировать их и лишить права на легитимность оставшихся. Но про Ройзмана я бы сказал по-другому. На самом деле, то, что Ройзман не будет зарегистрирован на выборах, было ясно из процесса выдвижения, потому что партия «Яблоко» подложила ему откровенную бомбу. Дело в том, что выдвижение было проведено с нарушениями, так как партия «Яблоко» ликвидировала региональное отделение, собрала новое и выдвинула Ройзмана. Но дело в том, что любой электоральный юрист понимает, что ликвидировать отделение за один день невозможно. На это требуется как минимум месяц, чтобы внести записи в статистические документы. Поэтому, на мой взгляд, либо партия «Яблоко» изначально подставила Ройзмана, либо Ройзман изначально не планировал участвовать в выборах и изначально пошел туда из-за чего-то другого. Я знаю еще, что в феврале Ройзману предлагали выдвигаться от «Российской партии пенсионеров за справедливость», он отказался. Вот эта вся история, что Ройзмана то не хотят выдвигать никто, то выдвигают с нарушениями. Поэтому муниципальный фильтр он проходить и не собирался. И говорить о том, что в Екатеринбурге эту историю он пропустил исключительно по собственному желанию. Плюс ко всему, не знаю, сколько Ройзман мог бы собрать, у партии вряд ли были какие-то муниципальные депутаты, которых можно было бы организовать. Опять-таки, речь шла о том, что он должен собрать голоса оппозиционных депутатов. Вопрос — каких? «Справедливая Россия» в лице Буркова, как мы видим, устранилась, опять договорной матч. Бурков там серьезная кандидатура, он мог рассчитывать на второй тур с Куйвашевым. В любом случае, эта политическая борьба должна идти за кандидата, который реально имеет шансы на победу. В принципе, насколько Ройзман мог бы обыграть Куйвашева — я думаю, что вполне бы мог, но точно мог бы выйти во второй тур, поэтому если бы он раньше начал всю эту историю, я думаю, он бы и фильтр спокойно прошел, и коалицию бы собрал, и вполне мог бы рассчитывать на победу. Поэтому, на мой взгляд, изначально эта ситуация была как-то проговорена этими теневыми кардиналами, которые рулят Свердловской политикой.

В.И: Возможно, Ройзман так себя преднамеренно повел, чтобы не пройти муниципальный фильтр?

И.Г: На мой взгляд — да. Вряд ли такой опытный политик, как Ройзман, мог допустить такую ошибку при выдвижении.

В.И: Тогда кому это может быть интересно и как такое можно провернуть? Ведь Ройзман — личность небезызвестная. Понятно, когда менее публичные и медийные люди, и с ними такое происходит, а тут человек все-таки влиятельный.

И.Г: Я думаю, чтобы Ройзману участвовать в кампании, нужно было заручиться некой поддержкой федерального центра. Потому что ему есть что терять, у него есть возможность потерять кресло мэра, у него есть возможность потерять электоральную поддержку, если бы он проиграл с каким-то разгромным счетом и так далее, то есть кампанию нужно было строить согласованно. Поэтому я думаю, что Ройзман мог принять в ней участие, но изначально, может быть, ресурсов не хватило или из-за боязни потерять то, что имеет. Тяжело судить, по поведению Ройзмана не могу сказать толком, что этому политику нужно. Он, с одной стороны, яркий политик, а с другой стороны, явный представитель интересов каких-то групп влияния Свердловской области. И решить за них, какие их истинные цели, я не могу.

В.И: Каков ваш прогноз в качестве ответа на вопрос, ждать ли в итоге конкуренции на выборах губернатора в этом году?

И.Г: Я думаю — да. Я думаю, что в некоторых регионах они будут конкурентными. Я очень надеюсь, что в Бурятии Мархаев пройдет и покажет сильную и интересную кампанию. Я думаю, что, так или иначе, в Севастополе будет интересная кампания, потому что откровенно слабый выдвиженец Овсянников, даже если у него не будет серьезных соперников, это будет интересная медийная кампания, потому что в любом случая оппозиция будет как-то против него работать. Я думаю, что достаточно интересные будут кампании, связанные с не только губернаторскими выборами, но и выборами в Совет депутатов, например, в Удмуртии, где будут выборы в Госсовет, они будут сопряжены с губернаторской кампанией, и вместе с тем, тот Бречалов несомненно одержит победу. Я думаю, что, возможно, будет интересная кампания в Перми, тоже несмотря на предрешенность губернаторской кампании.

В.И: Будем следить за развитием событий. Спасибо большое, что нашли время побеседовать с нами. До свидания.

И.Г: До свидания.

В.И: У нас на связи Андрей Миронов, политтехнолог, президент Фонда изучения электоральных процессов и электоральной политики. Андрей Николаевич, здравствуйте.

Андрей Миронов: Здравствуйте.

В.И: Как вы воспринимаете те события, которые сейчас происходят вокруг личности нынешнего мэра Екатеринбурга и тех проблем, с которыми он столкнулся при выдвижении на должность губернатора региона?

А.М: Начнем с того, что Евгений Ройзман — достаточно опытный политик, и на самом деле, та юридическая ошибка, которую они совершили, она вызывает небольшое недоумение, потому что тот же Ройзман мог заявиться и от другой партии, которая бы была согласна выдвинуть его. Но, видимо, были какие-то надежды на то, что где-то и как-то пойдут ему навстречу, и Ройзмана допустят. Дело в том, что Ройзман — настолько известная фигура в Екатеринбурге, что его участие в выборах практически гарантировало бы ему победу, потому что на выборах мэра человек собрал 170 тысяч голосов. И говорить о каких-то подписях просто смешно, он бы собрал их легко.

В.И: А как вы в итоге оцениваете произошедшее, почему такое могло произойти? Это влияние кого-то сверху? Это недосмотр? Что это может быть?

А.М: Это может быть и то, и другое. Плюс какие-то внутренние договоренности, которые происходят изнутри. Дело в том, что в Свердловске администрация Куйвашева после того, как ее возглавил Тунгусов, построила в ряд всех депутатов, и сейчас, возможно, никто не хочет портить эту картину.

В.И: От Ройзмана и Григория Явлинского звучали нелестные слова по поводу муниципального фильтра, что он непроходим и прочее. И то, что невозможно для многих оппозиционных политиков пройти этот муниципальный фильтр, и для этого есть большое количество рычагов. А как вы воспринимаете этот муниципальный фильтр? Есть в нем какие-то плюсы или минусы? И чего больше?

А.М: Плюсов абсолютно нет. Это технологический процесс, придуманный в 2012 году для того, чтобы отсечь неугодных от выборов. Это необоснованное ограничение избирательных прав части граждан. И это мы наблюдаем во всех регионах. Сам по себе муниципальный фильтру, несмотря на то, что есть некоторые разъяснения Конституционного суда и так далее, он как технология себя не оправдал, а во-вторых, он нарушает все избирательные законы, которые только могут существовать. Как пример — количество партий сейчас в стране за 50, во всех регионах в среднем установлен 7% барьер для того, чтобы собрать эти подписи. Вот представить на секунду, что в Карелии нужно собрать 88 подписей для прохождения, там 1200 депутатов находится. И вдруг туда заявляется 20 партий, то есть уже гарантировано не хватает голосов, чтобы пройти муниципальный фильтр.

В.И: А этот процент не может быть отрегулирован, если большое количество кандидатов?

А.М: Нет. В федеральном законе установлен процент от 5 до 10. Каждый регион принимает свой процент. В основном все регионы приняли 7%. Но дело даже не в процентах, дело не в этой технологии муниципальной. А дело в логике. Представьте себе, федеральная партия, которая выполняет все действующее законодательство, которая представлена в парламенте, которая и субсидируется государством, она собирает съезд, выдвигает человека, и этот человек не проходит муниципальный фильтр, он не добирает 2−3 сельских депутата. Это как-то против всякой логики. А потом, я не понимаю, как можно связывать федеральные выборы со словом «муниципальный»? Как-то это не вяжется. То, что сейчас произошло в Бурятии, господин Мархаев, он не добирает 3 подписи. Это смешно. При этом партия, которая практически в Бурятии не представлена, сдает все подписи. Возникает вопрос, кто из членов и каких партий отдали свои голоса за нее? И как по действующему уставу с такими членами партии нужно поступать? То же самое и в Екатеринбурге. Часть депутатов отдали свои голоса за другие партии. Вопрос — как они могут оставаться членами этой партии, если ровно год назад они бились на выборах в Законодательное собрание друг против друга. А сейчас они отдают свои голоса в пользу другой партии. Это абсолютный нонсенс. Муниципальный фильтр — настолько вредная штука, это медвежья услуга выборам президента 2018 года. Потому что любая власть понимает, что если явка будет меньше определенного процента, то легитимность власти остается под вопросом. А люди перестали верить, они просто не пойдут на выборы, и тем самым нельзя будет сказать, что президент всенародно избранный. Как всенародно избранный, если за тебя проголосовало всего 20% населения? И поэтому, я считаю, муниципальный фильтр — медвежья услуга для президента, его нужно немедленно отменять, нужно вернуть избирателей к урнам. Потому что если избиратель не идет к урнам, он идет на Болотную. У него нет другого выхода в данной ситуации, когда экономическое положение в стране не улучшается, то мы получим вторую Болотную. Поэтому я считаю, что этот прием нужно немедленно отменять пока не поздно.

В.И: Даже, если мы предположим, что муниципальный фильтр отменят, но ведь это решение на выборы 2017 года никак не повлияет?

А.М: На 2017 года — нет. А 2017 год уже провален, потому что власть пытается говорить о каких-то конкурентных выборах, но ни в одном регионе конкуренции на выборах не наблюдается, ее просто нет.

В.И: А кое-где все-таки пытаются бороться, например, предыдущий эксперт назвал как минимум 3 региона, где речь идет о том, что кто-то хотя бы проявляет какие-то потуги.

А.М: В Севастополе ситуация сейчас очень нестабильна, посмотрим, кто пройдет этот фильтр, потому что в Севастополе проблема с двойными подписями, и там как раз и была основная скупка голосов. В Бурятии будет при условии, если они пропустят Мархаева, если его не пропустят, то тоже ничего не будет. А в Кирове тоже не наблюдается ничего. Ну, федеральная партия «Эссеры» практически нигде не участвует, хотя есть представители. Нет конкурентной борьбы в сентябре. Я ее не предвижу, если только в Бурятии пропустят.

В.И: Какие еще проблемы возникают? Мы уже обсудили Бурятию, немного поговорили про Севастополь, а где еще подобное происходит?

А.М: Слушайте, более конкретного примера, как Оксана Дмитриева, быть не может. В 2014 году человек, которого знает весь Петербург, человек, который не проходит муниципальный фильтр, не добирая порядка 30 голосов. А кандидат от партии «Родина», которого никто не знает, спокойно набирает 160 голосов, и Дмитриева выбывает из гонки.

В.И: А еще яркие примеры? Может быть, поближе к нашему времени?

А.М: Последние 4 года таких ярких не было, но и не было выборов. Единственные выборы, которые получились, они были в Иркутске, они были интересные, конкурентные. Там просто администрация пропустила кандидата. Вообще то, что у нас администрация рулит такими процессами, я считаю, это очень плохо. Дело в том, что у нас есть президент, который всегда может поставить любого губернатора на место, так дайте людям выбрать тех, кого нужно, а не тех, кого им ставят. А если вы сейчас обратите внимание, то в основном предлагают варягов. Вот они почему-то проходят муниципальный фильтр, а местные не проходят. Это странно.

В.И: В некоторых примерах еще звучало, что покупают голоса. Как это вообще можно провернуть? И как так выходит, что об этом все знают, но никто никого к ответственности не может привлечь?

А.М: Потому что это общая практика, и никто никогда привлекаться не будет. Я вам могу сказать среднюю цену по Севастополю, это от 300 до 700 тысяч рублей за голос. Потому что там их много скопилось, а голосов мало, поэтому цена такая. Где-то покупали за 5 тысяч рублей, а где-то за такие деньги. Например, у вас не хватает 10 голосов, вы все сделали, но вам не хватает. Что вам делать? Вы либо вообще не участвуете в этом, либо идете на нарушение. Я и писал об этом, и говорил, когда говорят о криминальных составляющих, то муниципальный фильтр — как раз основа для них. Например, собрать 90 голосов и заплатить за них даже по 50 тысяч, вы посчитайте, какой суммой должен обладать кандидат, чтобы собрать эти голоса. И платят, и собирают. А ведь другого выхода у них нет.

В.И: А если исключить такие моменты, и муниципальный фильтр работал бы так, как он задумывался изначально, может быть, это было бы что-то хорошее?

А.М: Не может он работать по определению, потому что это необоснованное ограничение избирательных прав. Я вам привел пример в 7%.

В.И: Чисто гипотетически предполагаем, что услышат жалобы из регионов, что муниципальный фильтр отсекает оппозиционеров, что сплошные минусы и прочее, представим, что его отменяют. Что может быть тогда? Какие сценарии развития событий?

А.М: Сценариев два. Они либо муниципальный фильтр преобразуют, оставив только название и убрав эти сумасшедшие проценты и прочее, чтобы не портить картину своего лица. Либо, отменив его, будут выходить на прямые выборы губернаторов, объявляя этим демократические основы избирательного процесса, но при этом будут искать дополнительные барьеры, потому что-то, что сейчас происходит, очень неправильно. Я считаю, что губернаторы практически все — не представители местных элит, отсюда склоки между элитами, отсюда противостояния элит и губернаторов. Посмотрите, что твориться в Волгограде, посмотрите, что твориться во всех городах. Нужно объявлять прямые выборы губернаторов, либо отменять их полностью. А третьего варианта и нет. Либо прямые, но с заборами, которые будут заново придуманы, либо название «муниципальный фильтр», но тогда будет оболочка.

В.И: А если будет муниципальный фильтр изменен, то по факту в какой форме это может изменятся?

А.М: У нас с 2004 года не было никаких муниципальных выборов, у нас были прямые выборы губернатора. Каждая партия выдвигала или человек сам выдвигался. Ведь можно поставить заслоны от городских сумасшедших в виде больших залогов или еще чего-то. Для чего вообще партийный съезд проводится? Федеральная партия выдвигает своего человека, так пусть они в конкурентной борьбе выигрывают. Я считаю, что это самый правильный и единственный выход. Поймите, дело не в выборах. Дело в том, что люди не верят в выборы, мы людей отогнали от избирательных урн, а это очень опасно. В таком случае, человек выходит на улицу, так он свое неудовольствие высказывает.

В.И: Ваш прогноз на 2017 год, за какими регионами вы лично будете пристально следить, потому что там вдруг, возможно, что-то пойдет не так? И ждать ли все-таки конкуренции хоть где-нибудь?

А.М: Я надеюсь на то, что господина Мархаева пропустят, это единственный регион, где что-то как-то может произойти. Если взять Карелию, то сейчас последний срез говорит о том, что у одних 52%, а у других 1. При такой разнице никакой конкуренции не будет. В остальных все очень спокойно.

В.И: Я правильно понимаю, что за этот месяц ничего кардинально измениться не может?

А.М: Если вы меня спросите как технолога, то я вам отвечу, что можно за полтора месяца сломать ситуацию, но это очень финансово затратно, и вряд ли кто-нибудь на это пойдет. А по динамике движения, как сейчас работают в регионах люди, сам 25 лет занимаюсь этим делом, я прямо говорю, Бурятия — единственное место, где чего-то можно ожидать. Все остальное пройдет тихо и гладко.

В.И: А есть какая-нибудь формула человеку, который планирует выдвигать себя в качестве кандидата на должность губернатора региона, чтобы этот муниципальный фильтр пройти?

А.М: Во-первых, нужно не тянуть и как можно быстрее вступить в сбор подписей. А второе — иметь достаточное количество финансов, чтобы собрать необходимое количество голосов. А если отсечь все незаконные варианты, это нужно отменить муниципальный фильтр и отменить прямые губернаторские выборы, как это было до 2004 года, вот тогда все будет по-честному.

В.И: Спасибо большое, что нашли время побеседовать с нами в прямом эфире. До свидания.

А.М: До свидания.

В.И: Я с вами прощаюсь. Спасибо, что слушали нас на радио СОЛЬ.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments