Смертельные дистанции: почему участники массовых соревнований не доходят до финала?

Что могло стать причиной трагедий при массовом заплыве в Ульяновске и во время полумарафона в Нижнем Новгороде? Эксперты: Марат Богдалов — организатор марафона «Кремлевская стена» (г. Н. Новгород); Владислав Литвинчук — директор Уфимского международного марафона; Геннадий Антонцев — организатор первых массовых заплывов через Волгу, депутат Заксобрания Ульяновской обл.; Владимир Павлов — д.м.н., зав. отделением функциональной диагностики и спортивной медицины.

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова.

В последнее время приходит очень много сообщений о том, что участники марафонов или полумарафонов не справляются с задачами и буквально не доходят до финала — в прямом смысле. Буквально накануне было сообщение о том, что в Нижнем Новгороде при проведении марафона «Кремлевская стена» один из участников не дошел до финала. Об этом многие заявили. Участник полумарафона скончался во время забега. Некоторым участникам пришлось вызывать медиков. С ними сейчас все хорошо, добавили организаторы, затруднившись назвать причины смерти марафонца. Многие участники и свидетели этого марафона говорили о том, что очевидцы назвали причиной плохого самочувствия некоторых спортсменов-любителей жаркую погоду и отсутствие питьевой воды. «"…Жара 30, на пунктах вода быстро кончалась, да и вообще их мало было для такой погоды», — написал один из комментаторов. «…Согласен полностью. Вдоль гребного канала была „пустыня“ всего с одним пунктом с водой, которая тоже быстро закончилась», — отметил еще один пользователь.

Полумарафон «Кремлевская стена» проходит в Нижнем Новгороде уже в третий раз. По итогам 2016 года он стал самым массовым забегом в регионе. В мероприятии участвуют как профессиональные спортсмены, так и любители. Его маршрут пролегает по историческому центру города. В этом году организованы три взрослые дистанции — 3,3 километра, 10 километров и 21,1 километра, а также детская на 500 метров".

Незадолго до начала нашей программы мы взяли небольшой комментарий у одного из организаторов марафона «Кремлевская стена» Марата Богдалова. Давайте его послушаем.

Как так произошли, что организаторы не учли возможную температуру воздуха, после чего произошел такой страшный случай?

Марат Богдалов: По всем прогнозам погоды было показано 25 градусов в пиковое время, в 12 часов. Как только случилось первое обращение в скорую, мы как организаторы проезжали по трассе и всех переводили на шаг, дополнительно раздавали воду и прочее, после чего участников начали собирать в автобусы.

А.Х.: То есть какие-то на маршрутах бега участников были организованы места, где тень, можно было передохнуть?

М.Б.: Разумеется. На участках были 4 точки питания, через 3 из которых участники пробегали два раза.

А.Х.: Все ли участники марафона вам предоставляли справки о состоянии здоровья?

М.Б.: Разумеется. Это первое условие участия в забеге. Это общая практика всех российских стартов — обязательно справка от врача и обязательно указание, что допущен либо к бегу на длинные дистанции, либо к бегу на определенные дистанции. Например, если участник бежит 10 км, мы его допустим со справкой «допущено до 21 км». Но если он бежит 21 км, а у него справка «допущен до 10 км», мы его, разумеется, не допустим.

А.Х.: А возраст участников как-то оговаривается?

М.Б.: Возраст участников от 18 лет. Есть отдельные детские забеги.

А.Х.: По этому событию вы каким-то образом работаете над устранением ошибок, если будете подобные марафоны проводить в будущем?

М.Б.: Сейчас пока мы работаем над этим событием.

А.Х.: Тему сегодняшней программы мы определили следующим образом: «Смертельные дистанции: почему участники массовых соревнований не доходят до финала?». Из Ульяновской области также приходили такие нехорошие новости. Мастер спорта утонул во время массового заплыва через Волгу. Было это 16 июля. В Ульяновске во время массового заплыва через Волгу «Соединяя берега» утонул мужчина. «В воде пловцу стало плохо. Спасатели заметили его неподвижное тело примерно за 800 метров до финиша и вытащили на берег, но спасти спортсмена не удалось, передает „Ульяновск — город новостей“.

Заместитель председателя областного правительства Сергей Кузьмин, курирующий спорт и молодежную политику, уточнил, что погибшему 26 лет, он приехал из города Буинск (Татарстан). „Сейчас устанавливается причина произошедшего“, — заявил чиновник. Обстоятельства произошедшего будут проверены правоохранительными органами.

Очевидец инцидента Ирина рассказала радиостанции „Говорит Москва“, что мужчину захлестнуло волной, и он начал захлебываться. „У него же нет тренировки на открытой воде. Он мастер спорта в бассейне, пловец“, — пояснила женщина. По ее словам, в легкие спортсмена попало до четырех литров воды, а скорая помощь из-за пробок добиралась на место около часа».

У нас на связи Геннадий Антонцев, организатор первых массовых заплывов через Волгу, депутат Заксобрания Ульяновской области. Здравствуйте!

Геннадий Антонцев: Здравствуйте.

А.Х.: Вы наверняка прекрасно знаете, что произошло в Ульяновске. Расскажите как человек, непосредственно живущий в Ульяновске, что же там произошло, почему мастер спорта по плаванию вдруг умер на трассе?

Г. А.: Мне достаточно сложно судить о том, что произошло на трассе, потому что в этом году я на трассе сам не был, а комментировать комментарии я тоже не могу, поскольку нет у меня каких-то законных сведений или фактов, рассказывающих о причине смерти молодого человека. Рассуждать, о чем я не знаю, я не могу.

А.Х.: Хорошо. Вы организатор первых массовых заплывов через Волгу. Вообще для чего подобные марафоны создаются? Это как участие для всех или именно для профессионалов?

Г. А.: Лично для меня цель — это преодоление, это проверка, это интерес или прекращение интереса плавать вдоль берега. Мне захотелось, чтобы у меня появилась другая совершенно цель, поскольку я плавать люблю. И я зимой 2009 года решил в 2010 году переплыть Волгу с берега на берег. Мне показалось это интересным, я к этому специально готовился, я изучал тему плавания на длинные дистанции, что такое судорога, пытался избавиться от нее, когда наступало такое состояние мышц. В конце концов, в июле мы с 2 товарищами Волгу переплыли. И потом я понял, что это интересно не только мне. И приглашал к участию других людей. Таким образом, за 5 лет число участников выросло до 80 с лишним человек.

А.Х.: А участники эти были профессионалы?

Г. А.: Профессионалы — я не знаю, что это такое. Но там были кандидаты в мастера спорта, там были люди, которые приезжали из других городов, потому что это интересно — переплыть Волгу здесь. По подавляющее большинство — просто любители плавания. Хотя с каждым из них я общался, с кем-то по электронной почте, с кем-то по телефону, с кем-то по СМС. Все участники выходили на старт после знакомства со мной либо лично, либо в интернете.

А.Х.: Подобных случаев, я так понимаю, в ваших заплывах не было?

Г. А.: Не было. Но, естественно, с дистанции людей снимали мои друзья, которые сопровождали на катере, МЧС-ники тоже и врач сопровождал наш заплыв. Случаев, когда люди замерзали или чувствовали, что они не в состоянии преодолеть дистанцию, сколько угодно.

А.Х.: В некоторых социальных сетях люди, которые были на берегу, говорят, что к заплыву в этом году подготовились крайне плохо. Говорят, что скорая ехала чуть ли не час, стояла в пробках. Это вообще нормально, когда скорой нет на подобных мероприятиях? По-моему, априори должны дежурить какие-то врачи. Почему здесь этого не было? Где-то недочет организатора или как?

Г. А.: Я не могу оценить подготовку этого мероприятия, поскольку на нем не был. Если скорая ехала долго, это означает, что она не могла проехать в силу разных причин. Конечно, же объективных, потому что были заняты дороги. Понятно, что это привлекает большое внимание, и очень много людей приехали туда, поскольку общественным транспортом проблема туда попасть, на своих автомобилях. Как наши люди паркуются, невзирая ни на что, тоже совершенно понятно. Я могу только допустить версию того, что скорая могла с трудом проехать к месту по причине загруженности проезжей части. Больше ничего не могу по этому поводу сказать. Потому что должна быть обязательно. Повторяю еще раз — на заплывах, которые организовывал я и мои товарищи, скорой как таковой не было, но врач в сопровождающей лодке МЧС был.

А.Х.: Надо заметить, что мастер спорта утонул во время массового заплыва. Скажите, насколько этот маршрут сложный для людей, которые уже подготовлены? Если мастер спорта по плаванию, то он умеет плавать. Почему это могло произойти?

Г. А.: Подобную дистанцию в более трудных условиях спокойно преодолевали, у нас был на заплыве Александр Бречалов, ну, это понятно. КМС, перворазрядники тоже махали руками так, что… Причем, повторяю, это не бассейн, а волна, доходящая до метра. Причем встречная. Это было в 2015 году. Что могло случиться с человеком, который имеет спортивный разряд по плаванию, я не могу себе представить, потому что даже при волнении любители, некоторые в ластах, в масках, подобную дистанцию преодолевали.

А.Х.: Это все-таки частный случай, да? От него быть застрахованным не может ни один организатор?

Г. А.: Конечно. По моим наблюдениям за людьми, которые участвовали, я часто видел людей, которые просто сжимали челюсти до скрипа в зубах, чтобы дистанцию преодолеть. Но бывает разное отношение к оценке собственных сил. В 2014 году, например, когда ожидался сильный ветер, и была холодна вода, я всех участников предупредил по электронной почте и СМС, я чувствовал на себе такую ответственность: коллеги, если кто-то сомневается, пожалуйста, не выходите на старт. Заплыв не последний, не надо рвать жилы, потому что будет следующий год, и вы спокойно Волгу переплывете. И, кстати, это сработало, многие люди не пришли. А больше десятка на самом деле выходили на катер, а доплывшие были с иссиня-серым оттенком кожи. Потому что холодно. Несмотря на то, что лето, вода все равно не температуры человеческого тела. Тело остывает, хотите вы этого или нет, это физика.

А.Х.: А в Ульяновске в этом году температура воды такая же была низкая, как и в ваши годы проведения подобных мероприятий?

Г. А.: Я могу только предположить, что она была ниже, потому что неделю назад она была 16−17 градусов. Как раз та температура, почему я решил лично, что не буду плыть, не морж я, тем более, на таких дистанциях. За неделю она не могла подняться до комфортной температуры, я полагаю.

А.Х.: В Ульяновске, как и во всем ЦФО, в этом году погода не радует, я так полагаю.

Г. А.: Жарких дней было всего 4 до заплыва. А до этого дожди и не выше 20 градусов, а ночью 13 градусов.

А.Х.: А насколько вообще организаторы подобных массовых мероприятий ответственны за то, что происходит в течение всего этого мероприятия?

Г. А.: Я, кстати, думал сегодня над этим вопросом, потому что многие меня об этом спрашивали. Суть в чем — ответственность нужно как-то определить, как-то расписать, ответственность за что. Есть ответственность за подбор, за время старта, за организацию, это одно. Но как можно взять на себя ответственность за состояние человека, который говорит, что «я чувствую себя хорошо, вот моя справка, все мои органы работают четко»? И вдруг он, оказывается, не рассчитал силы, он хлебнул воды. Как за это и кого назначить ответственным? Перед началом заплыва всех инструктируют — если вам плохо, вы останавливаетесь, поднимаете и держите вертикально руку вверх, чтобы наблюдатели на катере поняли — у вас проблема, к вам нужно подойти на катере и что-то сделать. Все пловцы должны быть оснащены надувными емкостями, они где-то 5−7 литров, оранжевого цвета, на которые можно даже повиснуть, чтобы не утонуть. Они должны быть привязаны к поясу пловца. И их хорошо заметно при волнении. Вот какая здесь может быть ответственность и на ком? Человек почувствовал себя плохо внезапно, с ним что-то случилось. Никогда пловцы не идут группой, цепочка растягивается до километра и больше.

А.Х.: Кого-то оперативно заметить и прислать не получится.

Г. А.: Конечно. Пловцы ведут себя по-разному. Некоторые плывут, ложатся на спину и отдыхают. Некоторые постоянно работают. Стиль плавания у каждого свой. И что могло случиться, кто знает. Как здесь сказать, кто отвечает за то, что человек почувствовал себя плохо? Ведь к каждому лодку не приставишь.

А.Х.: Ну, да. И каждого не проверишь на наличие той правильной справки, которую он принес. Ведь справки приносят все участники.

Г. А.: Это само собой, конечно. Я же проходил сам впервые диспансеризацию перед прошлым заплывом, я никогда раньше этого не делал. Знаете, сколько у меня нашли болячек? Меня с сердцем отправили в лабораторию, чтобы проверить, что с ним происходит в мои 56 лет. Доктор послушал и спрашивает: «Вы занимаетесь спортом?». Я говорю: «Я люблю длинные дистанции — велосипед, до полумарафонов было». Он говорит: «Тогда не обращайте внимания, с вашим сердцем все великолепно». А там мне сказали, что мне срочно нужно пройти, потому что у меня внутри что-то вообще страшное. И вот справка.

А.Х.: И вот такой случай, от которого никто не застрахован, получается.

Г. А.: Да. Я ведь не знаю, молодой человек в бассейне плавал, знает, что такое открытая вода? Из бассейна когда приходишь на волну, когда ты плывешь и не видишь ориентира, куда ты плывешь, — это, наверное, немного разные условия для плавания, 50 или 25 метров бассейн и 4 км, да еще не совсем хорошей видимости, потому что дымка над водой.

А.Х.: Как вам кажется, в связи с этим трагическим событием должны ли какие-то ошибки быть учтены организаторами мероприятия в следующем году? Или невозможно просчитать все наперед?

Г. А.: Если ошибки, если это определяется как ошибки, то, конечно, они должны быть устранены. Но что здесь было ошибкой, кто это скажет? Я бы сказал спасибо человеку, который это определит. Потому что у меня до сих пор все равно есть желание организовывать заплывы через Волгу. И когда я услышал эту новость, я понял, что это на самом деле опасное мероприятие. Бог миловал, у меня такого за 5 лет не было. А если? Я понимаю, что я не застрахован от этого.

А.Х.: То есть вы не сторонник того, чтобы подобные мероприятия приостанавливали, несмотря на подобные новости?

Г. А.: Я сторонник только того, чтобы все участники принимали выверенное решение, когда на это идут. Природе человека свойственно преодолевать себя. Это нормально, это правильно, это хорошо. Но когда в более или менее теплой Волге был заплыв, по-моему, в 2013 году, мы подплываем к двум оставшимся в воде участникам и говорим: «Ребята, выходите на катер, уже пора, все уже устали ждать». И они отвечают фиолетовыми губами, а можете себе представить, тепло было: «Мы доплывем». Они настолько замерзли, они вообще перестали контролировать свое поведение. Кто отвечает? В чем дело? Но их видно было, мы держали их в зоне видимости. И я тогда уже финишировал, ко мне подошел катер, спрашивают, что делать, я говорю: «Все, садимся, поехали». Мы заставили их зайти на катер, но они с трудом поднялись по лестнице на катер из воды, потому что как только они поднимались над водой, их тянуло вниз. Их мышцы не слушались. Но они были в полной уверенности, что они доплывут. А до финиша еще было 700 метров. Доставили, просто вытащили из воды. Это ошибка или это что?

А.Х.: А вот, кстати, в вашем сознании как участника массовых заплывов наступал ли момент, когда вы думаете, что «я доплыву», а на самом деле получается, что нет? Это вообще сложно контролировать?

Г. А.: У меня такого не было. Был заплыв, когда я поняла, что я полчаса стою на месте. А это как раз был старт по новой схеме, по которой организован заплыв был вчера. Там есть течение, которое заметить невозможно. Удобно замечать течение на речке 100-метровой ширины. Видно, как течет. А здесь непонятно, куда и как тебя тащит. И вот когда я уже убедился в течение получаса, что я стою на месте, я тогда поднял руку. Ко мне подошел катер. Мне было очень неловко, потому что я хотел переплыть дистанцию. Но я понимал — жизнь один раз дается человеку.

А.Х.: А подобные мероприятия должны каким-то образом лимитироваться по возрасту участников?

Г. А.: Я затрудняюсь сказать, потому что в заплыве, который я организовывал, принимал участие 72-летний человек. А 60-летние и старше накануне заплыва плавали по 8 км и более. Можно сказать, что им нельзя переплывать 3 км? У человека разная подготовка. Я знаю людей, которые старше меня, но гораздо выносливее, более поджарые и спортивные. И я могу сказать, что в мои 50 с лишним лет не все 40- и 30-летние готовы сделать то, что делаю я. Это все зависит от подготовки человека.

А.Х.: И опять же, человеческий фактор, от него никто не застрахован — ни организаторы, ни участники.

Г. А.: Абсолютно справедливо, да. У меня принимали участие и 15-летние, и 72-летние в заплывах, которые я организовал. И финишировали все.

А.Х.: Я благодарю вас, что пообщались с нами в прямом эфире и уделили нам время.

Мы продолжаем. У нас на связи Владимир Павлов, доктор медицинских наук, зав. отделением функциональной диагностики и спортивной медицины. Здравствуйте!

Владимир Павлов: Здравствуйте.

А.Х.: Приходилось ли вам работать с людьми, которые хотели бы поучаствовать в марафоне, в заплыве, в каких-то подобных массовых спортивных мероприятиях? И есть ли у вас как у спортивного врача какие-то рекомендации тем людям, которые пытаются поучаствовать, пытаются как-то проверить свои силы?

В.П.: Сразу скажу, что не будут давать каких-то политических, социальных комментариев. Только по делу, только что касается медицины и физиологии. Во-первых, да, имел и имею. Во-вторых, не только имею дело я и мое отделение с этими людьми, которые проходят медицинское освидетельствование, но и принимаем участие, непосредственно обеспечиваем соревнования на выносливость, в том числе марафон, бег на длинные дистанции, имею личный опыт обеспечения чемпионата мира по легкой атлетике в Москве, не самый последний человек, кто об этом знает.

А.Х.: Какие рекомендации надо дать человеку, который вроде бы решился, занимается спортом, ему кажется, что он легко преодолеет какие-то дистанции марафона, порой они бывают достаточно длинные?

В.П.: Первое — сейчас у нас отмечается парадоксальная тенденция. Об этом даже некоторые известные группы в шутливой форме поют. Если раньше было в моде вести такой разгульный образ жизни, то сейчас тенденция заниматься спортом для укрепления здоровья. И вот эта парадигма, которая сейчас государством пропагандируется и правильно пропагандируется, — некоторые люди, особенно не очень грамотные, но которые хотят заниматься, воспринимают ее маргинально немножко. Как раньше доктор неграмотному человеку назначал таблетку, крестьянину, а крестьянину потом становилось плохо, потому что он подумал, что если выпить все таблетки сразу, то это поможет вылечиться быстрее. Так и сейчас. Если заниматься, так уж заниматься. Если бежать, так уж бежать марафон или полумарафон. Если заниматься, то ничем иным, как марафоном или триатлоном. Причем обычно не отдают себе отчет люди, которые не очень, мягко говоря, грамотные, образованные. Умные, образованные люди отдают себе отчет, что нужно входить в процесс постепенно, не заниматься какими-то маргинальными нагрузками и всегда консультироваться с хорошим тренером и с хорошим доктором.

Второе. Что касается знаний о спорте вообще, о нагрузках, это одно. И это знания о конкретной дисциплине и конкретном соревновании, на котором человек выходит. Есть вообще, а есть подготовка к конкретному соревнованию. Это тоже немного разные вещи. Человек может быть здоров вообще, но перед соревнованием переболеть чем-то и потом выйти без разрешения доктора, без освидетельствования, думая, что если он три месяца назад прошел осмотр, то сейчас с ним все в порядке и ничего страшного. Я хочу сказать, что самоуверенность спортсмена, его желание преодолевать, терпеть — это, с одной стороны, хорошо для победы, но с другой стороны, это зачастую вводить его в заблуждение. Особенно если знаний у человека недостаточно, это очень сильно может вводить в заблуждение.

А.Х.: А бывает ли такой момент, что мне кажется, я справлюсь с дистанцией, а организм начинает бастовать, что приводит к подобным летальным исходам?

В.П.: Чаще всего так и бывает. В львиной доле случаев. Не бывает просто обычно внезапно. Это бывает у людей пожилого возраста, у которых есть хронический атеросклероз, бляшки на сосудах и ишемическая болезнь сердца. У молодых людей обычно есть предиспозиции, жалобы на ухудшение состояния. Но человек не знает, что это такое, почему это возникает. Думает, что главное — потерпеть, и все будет хорошо и замечательно. На самом деле, то, что терпит, и характерные симптомы могут дальше усугубляться, а это можно было бы предотвратить. То же самое, когда у человека, допустим, одно из самых частых осложнений при таких соревнованиях — тепловой удар. У человека начинают появляться жалобы — «гусиная кожа», ожог, то есть нехарактерные жалобы. Но он не знает, что это такое, он необразованный человек. Он думает, что если перетерпеть, все будет хорошо. И потом, дежурит доктор на соревнованиях, не дежурит, у человека уже начинает меняться сознание. Он не знает, куда он бежит, зачем бежит, к кому обратиться. Все, пошел процесс, и он уже не в состоянии ни к кому обратиться, только доктор сам может заметить, что не всегда возможно, что человек потерял ориентацию, ему плохо. А сам человек уже теряет контроль и отключается.

А.Х.: Вы говорите, что к конкретному марафону надо конкретно готовиться. Вот я решил — я хочу поучаствовать в марафоне. За какое время я должен начать готовиться, и какая необходима подготовка?

В.П.: Я не собираюсь отбирать хлеб у педагогов и физиологов. Это их часть работы. Моя часть работы — дать рекомендации тренеру относительно физиологии человека, человек обязан проходить медосмотр на освидетельствование раз в полгода минимум. И моя задача — обследовать человека перед марафоном. Но, как ни парадоксально, люди почему-то не любят себя. Либо самоуверенны, либо считают, что доктора ничего не знают. Даже тренер иногда считает, что ничего такого, пускай идет, пускай бежит. Спортсмен должен получать не формальный допуск, а настоящий допуск, не поддельный, как они иногда это делают, есть у нас такие случаи. Не где-то формально стоит печать, подпись, а сам хотя бы придет, сделает кардиограмму, нагрузочный тест, посмотрит ультразвук сердца, померит температуру, давление, если ему завтра-послезавтра предстоит забег. Это обязательно. Но есть маленький нюанс. Я не хотел касаться системы мировоззрения вообще и личности спортсмена, но спортсмен начинается с головы. Это совершенно особый человек. А у нас в стране, плюс ко всему, отвечает за жизнь и здоровье спортсмена кто угодно, но только не сам спортсмен. Это тренер, это доктор. Если что, то будут искать не почему человек сделал так, и как было бы можно сделать, а будут искать обязательно виновных. Человек должен знать сам и нести за свое здоровье ответственность сам. В большинстве стран мира сам спортсмен, никто его не принуждает, оплачивается лишь базовое обследование, все остальные обследования должен спортсмен делать сам. Он должен знать правила поведения на дистанциях, он должен знать, какие напитки пить, через сколько пить, по сколько. Не секрет, что в течение марафонской дистанции человек может терять до 4% массы тела. Это огромные показатели. Плюс вы формулируете — не доходят до конца дистанции. Это немножко некорректная с вашей стороны формулировка. Часть людей сходит с дистанции без фатального исхода, просто им стало плохо. И число таких людей, которые сошли, не достигнув финиша, которым оказывается помощь либо они чувствуют, что плохо, достаточно велико. Их больше, чем тех, которые умирают. Это очень серьезные нагрузки, речь идет о потере жидкости. И человек потом знает сам себя, никто лучше него не знает. Никто не знает, что он вчера приболел ОРЗ. Сегодня ему кажется, что он выздоровел, температура всего на полградуса выше. С одной стороны, это нормально, если человек ничего не делает. Но если человек в жару соревнуется, то плюс 0,5 градуса аккумуляции тепловой энергии — и прямой путь к тепловому удару. Тепловой удар — не единственная ситуация, но очень частая.

А.Х.: Я благодарю вас, Владимир Иванович, за ваши комментарии.

В.П.: Еще маленький нюанс. Конечно, чтобы я детально прокомментировал, хорошо бы знать причины фатального исхода. Но не знаю, насколько это юридически сейчас правомерно озвучивать.

А.Х.: Пока мы не можем это озвучить, СК проводит проверки по делам. Будут искать виновных, как всегда. Я вас благодарю, всего вам доброго.

Мы продолжаем. 3 июля была новость, что в Красноярске во время проведения полумарафона «Июльская жара» скончался 22-летний мужчина. Сегодня мы говорим о возможных причинах этого, о том, каким образом такие марафоны проводятся. И сейчас у нас на связи Владислав Литвинчук, директор Уфимского международного марафона. Здравствуйте.

Владислав Литвинчук: Здравствуйте.

А.Х.: Расскажите, пожалуйста, про историю вашего международного марафона — как долго вы проводите марафон, стоите у истоков организации этого марафона, и кто участники вашего марафона?

В.Л.: Мы в течение года делаем ряд мероприятий, различных забегов, где участвуют от 150 до 500 человек в других городах республики Башкортостан.

А.Х.: То есть это участники разного возраста, разного социального положения? Это люди — профессионалы и полупрофессионалы, правильно я понимаю?

В.Л.: Конечно. Допустим, буквально в эту субботу мы провели полумарафон, на котором были участники 3 месяцев, которых катили в коляске, и был участник, 88 лет.

А.Х.: Каким образом вы разрабатываете маршруты вашего марафона? Вы как-то пытаетесь понять, справится ли человек с ним или нет? Или вы просто даете один сплошной маршрут для всех участников?

В.Л.: Задача организатора — это создать интересное событие. В рамках нашей сферы есть забеги, на которых равнинная трасса, есть забеги, в которых есть определенный рельеф. Конкретно в Благовещенске мы предложили людям перепад высоты на 7 км — 80 м. За полумарафон они набирали порядка 240−270 метров высоты. Это было сложно, но интересно для них. Они были осведомлены об этом заранее, сами делали выбор, стоит ли им бежать и стараться. Мы в свою очередь сделали пункты питания в два раз чаще, чем это предусмотрено правилами.

А.Х.: То есть доступ к воде постоянно был у участников, да?

В.Л.: Да. У нас пункты питания были приблизительно через 2 км. И еще стояла поливалка с водой, можно было подойти и полностью облиться водой.

А.Х.: Все ли справки, которые вам предоставляют, у вас не вызывают сомнений? Или вы не проверяете по каждой справке участников, насколько они верные?

В.Л.: Есть определенный закон, который говорит о том, что если мы проводим соревнования, мы обязаны со всех участников спросить справку определенного образца и иметь в штате врача, который это будет контролировать. Соответственно, возможности позвонить в каждую поликлинику, которая дала справку, нет. Но вот эти правила мы выполняем.

А.Х.: А почему, кстати, на марафонах не дежурят кареты скорой помощи, а только лишь врачи?

В.Л.: Это ошибочное мнение. На нашем забеге скорая стояла каждые 2,5 км.

А.Х.: Были ли случаи, когда люди обращались к медикам?

В.Л.: Конкретно в эту субботу температура была 26 градусов. Всем известно, что если температура на забеге выше 20, то вероятность подобных случаев возрастает, когда кому-то плохо, падает в обморок и т. д. Конкретно на дистанции двум людям была оказана помощь — под присмотром врача человек посидел, попил воды, восстановился и закончил дистанцию. Хотя я сам был свидетелем на своих забегах, когда мы после финиша увозили на скорой людей, и потом лишь к вечеру их отпускали из больницы.

А.Х.: У вас как у организатора какие есть обязательства перед участниками подобных марафонов? Вы каким-то образом подписываете обязательства о том, что человек будет в целости и сохранности, или как это все происходит? Какова ваша персональная ответственность за здоровье участников, есть ли она вообще?

В.Л.: Моя персональная ответственность — обеспечить участников питанием, что отражается, в том числе, на их самочувствии, тем, что перекрыта трасса, у них нет риска быть сбитыми машиной. Продумана безопасность — есть МВД, минимальны риски того, что кто-то устроит теракт и т. д. И в то же время оказание медицинской помощи в случае, если станет плохо. Доступ скорых к трассе забега и т. д.

А.Х.: Если на марафоне случаются какие-то непредвиденные ситуации, каким образом действуете вы, организаторы? Вот человек вдали от медработников упал, ему плохо. Каким образом идет оповещение вас, организаторов, и как вы действуете?

В.Л.: Конкретно у нас есть план безопасности, который подписывают УВД ГИБДД, в котором прописано реагирование на чрезвычайные ситуации. На трассе у каждого волонтера, сотрудника полиции есть телефон, по которому он может позвонить и сообщить о случившемся. Конкретно у нас процедура следующая — у всех есть телефон начальника трассы, телефоны скорых есть у самых активных волонтеров. И они либо звонят напрямую в скорую, либо звонят начальнику трассы. Тот уже принимает решение, какой скорой позвонить и вызвать на этот участок.

А.Х.: Есть ли участники, которых вы не допускаете до участия в вашем марафоне?

В.Л.: Тех, кто не предоставил справку надлежащего образца.

А.Х.: Остальных всех принимаете как участников мероприятия?

В.Л.: Я физически не могу проверить 3,5 тысячи участников. Поэтому процедура следующая — человек при регистрации ставит галочку, что он ознакомлен с правилами, в которых прописано, что без справки он не будет допущен.

А.Х.: Получается, сам участник берет на себя всю ответственность за то, что происходит на трассе? Вы как организаторы ему предоставляете медицинскую помощь, меры безопасности, волонтеров, которые могут помочь, пункты питания, защиту от солнца. А человек берет на себя ответственность сам.

В.Л.: Да, он берет на себя ответственность за подготовку. И при регистрации он берет на себя ответственность за то, что он выполнит наши требования, а именно принесет справку. Человек оплачивает и вводит свои данные до того, как он нам ее предъявит. Но когда он приходит за два дня до мероприятия, пока он не предоставит справку, он не может получить ничего. Ни стартовый номер, ни футболку, он не сможет выйти на старт, если он не предоставил справку.

А.Х.: А вы сами участвуете в таких массовых и долгих забегах?

В.Л.: Да, конечно. Кроме того, у нас есть школа правильного бега «I Love Running», которая как раз и занимается тем, что приучает людей к культуре бега и учит людей делать медосмотры, сделать за своим здоровьем, что подготовка — это серьезное мероприятие, а не просто — встал и побежал. Сам я бегаю марафоны. В Нью-Йорке, допустим, пробежал, в Москве.

А.Х.: Вот я хотела вас спросить, человека, который сам готовился к подобным забегам, который их организовывает — что мне надо сделать? Я чувствую в себе силы, мне так хочется пробежаться там, это же так здорово — бежать на марафоне, потом сказать, что вот, я это сделал. За какое время я должен начать готовиться? Ведь подготовка, наверное, должны составлять не неделю и не две.

В.Л.: Да, если вы начинаете с нуля, то вам нужно около 1,5 месяцев, чтобы пробежать первые 10 км в спокойном темпе, просто поучаствовать, сказать, что вот, я пробежал. 2−3 месяца — чтобы пробежать полумарафон. И от 6 месяцев — чтобы пробежать марафон, если вы это делаете с нуля. А лучше первый год побегать короткие дистанции и лишь на следующий год поставить себе целью марафон.

А.Х.: А если я уже когда-то участвовала в марафоне, потом у меня был перерыв лет 5, — каким образом потом, подготовка уже чуть короче или такая же?

В.Л.: Я думаю, что надо смотреть уже вас конкретно. Если вы начнете заниматься с тренером, он вам подскажет — либо охладит ваш пыл, либо скажет: «Давай, почему нет, все нормально».

А.Х.: Вы сказали — тренер. А могу ли я сам, без тренера подготовиться? Или лучше таких экспериментов не проводить?

В.Л.: В этот самый момент вы как раз и подвергаете себя рискам в плане травмироваться.

А.Х.: То есть в любом случае должен быть профессионал рядом, который подскажет, как разогреться, как правильно дышать, а потом еще восстановить себя после бега?

В.Л.: Конечно. Он будет контролировать весь процесс вашей подготовки, следить за тем, чтобы вы не переутомлялись, периодически может просить вас пройти обследование, чтобы посмотреть, как у вас работает сердце и т. д. Это, конечно же, снизит риски очень сильно.

А.Х.: Если говорить о возрасте участников, каков возраст самого маленького участника вашего марафона?

В.Л.: Я уже сказал — три месяца. Бегом пробегают дистанции 2−3 км уже от 4 лет где-то.

А.Х.: Ого! А самый возрастной участник?

В.Л.: Порядка 88 лет. В 70 с чем-то лет у нас бегут полумарафон. А кому 80 и старше, они бегут 7 км, 10 км, вот так.

А.Х.: Полумарафон — это небольшая дистанция, а марафон — это длинная дистанция, правильно я поняла?

В.Л.: Полумарафон — это 21,1 км. Это уже тоже достаточно серьезная дистанция, к которой нужно серьезно готовиться и на которой случаются какие-то неприятные случаи. В то же время, на Западе справки вообще отменены. Справки спрашивают, например, в Италии, и ее можно скинуть удаленно, не предъявляя оригинал. А в большинстве стран Европы, в Америке справки вообще не нужны. Главное, чтобы у вас была страховка. Это все отдается на человека. Он сам решает, как он хочет готовиться, несет за себя ответственность. И у них статистика такая — на 10 тысяч финишировавших на марафоне 1 смертельный случай. Если в Нью-Йорке бегут 50 тысяч человек, мы понимаем, что каждый год возможен смертельный случай. Он бывает не каждый год, но бывает. К этому нормально относятся. Понятно, что принимаются всевозможные меры, чтобы этого не произошло. Но вы сами понимаете, что от других причин гибнет гораздо больше людей, чем от того, что бегут забег.

А.Х.: Это да. С другой стороны, все три сообщения, и в Красноярске, и в Ульяновске, и в Нижнем Новгороде участники, которые скончались, были либо кандидатами, либо мастерами спорта, люди, которые не просто так пришли на марафон, не «залетные» бегуны или пловцы.

По опыту участия за рубежом — насколько там такие мероприятия проводятся массово, если сравнивать с Россией? Насколько у нас сегодня модно бегать, плавать? И есть ли в России какие-то интересные марафоны, которые действительно надо обязательно посетить, хотя бы как зрителю?

В.Л.: Я думаю, что обязательно надо пробежать на Уфимском международном марафоне по ряду причина — там очень быстрая трасса, мы действительно очень стараемся сделать все возможное, чтобы участника понравилось. И у нас еще есть классный забег в Питере и в Москве. В Питере — прекрасная трасса, а в Москве — выдающаяся организация. А если говорить о том, насколько массово, — в Америке участвуют в марафонах за год больше миллиона человек, пробегают 42,2 км. В России таких людей меньше 20 тысяч. Делайте выводы, насколько развит бег сейчас.

А.Х.: По-вашему, это правильные мероприятия?

В.Л.: Конечно! А как мы иначе будем следить за регулярностью занятий спортом среди нашего населения? Только вот такими циклическими видами спорта этого можно будет добиться. Потому что человек, который готовится к какому-то марафону, бегает на протяжении нескольких лет регулярно. Мало есть других мероприятий, которые заставляют людей готовиться ежедневно. Например, сейчас везде развивается ГТО. Но покажите мне хотя бы 10 человек, которые, чтобы сдать на значок ГТО что-либо, готовились бы на протяжении года, занимались своим здоровьем. Мне кажется, таких нет.

А.Х.: Кому бы вы точно не рекомендовали участвовать в таких марафонах? Я говорю о людях, у которых видимых медицинских противопоказаний нет. Или вы рекомендуете всем участвовать?

В.Л.: Начать бегать рекомендую всем. И уже в процессе смотреть, как организм ваш справляется в этой нагрузкой. Даже на наших забегах я всегда говорю — контролируйте себя, и ничего страшного, если вы решите не закончить дистанцию, но при этом останетесь здоровы и живы. У нас в Благовещенске было 3 круга по 7 км, я видел как человек, пробежав 2 круга, сворачивал на финиш. «Я все понимаю, что мне на следующий круг, но я уже не могу». Он финишировал, пил водичку и здоровый, отправлялся домой. В следующий раз он подготовится лучше. Может, не будет так жарко, и у него все получится, чем он будет через не могу бежать и упадет где-то за поворотом.

А.Х.: Огромное спасибо, Владислав, что уделили нам время, пообщались с нами в прямом эфире.

Если делать вывод по всему вышесказанному, то можно сказать, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Человек, который принимает участие в подобных мероприятиях, должен сам отдавать себе отчет, сможет ли он дойти до финала. Обязательно пройти нормально медицинское освидетельствование. Конечно, вы можете купить справку, таких объявлений много в интернете. Но зачем? Судя по сообщениям, есть и летальные исходы на подобных марафонах. Конечно, это нам не нужно. Плюс — прекрасно понимать, зачем тебе это надо. Если чувствуешь, что не добегаешь до финиша, то сверни, отойди. Ты уже молодец, ты участник марафона. И если есть такая возможность, обязательно нужно обратиться к профессионалу, тренеру, который будет с вами заниматься.

Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона была Александра Хворостова. Всего доброго и до свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
АПИ

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments