ITunes

Готовы ли регионы разработать закон об ответственном обращении с животными?

Эксперты: Анастасия Комагина — президент фонда помощи животным «Большие сердца»; Владимир Рыбалко — руководитель «Первого общественного приюта Петрозаводска» (Карелия); Наталья Демичева — президент «Ростовского городского общества защиты животных» (г. Ростов-на-Дону); Анастасия Затонская — соучредитель АНО «Мы и Город», (г. Ростов-на-Дону); Анна Вайман — руководитель некоммерческой организации «Благотворительный Фонд «Зоозащита», (г. Екатеринбург).

*Техническая расшифровка эфира

Александра Хворостова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Александра Хворостова.

Говорим мы сегодня о том, что в Госдуме до сих пор не могут принять закон об ответственном обращении с животными. Поговорим о том, что Госдума советует регионам самим вводить закон о жестоком обращении с животными в регионах, о том, как зоозащитники относятся к этому нововведению, о том, что зоозащитники переживают, что перед ЧМ-2018 будет тотальная зачистка городов от безнадзорных животных. И тема нашей программы: «Готовы ли регионы разработать закон об ответственном обращении с животными?».

У нас на связи Владимир Рыбалко, руководитель «Первого общественного приюта Петрозаводска», (Карелия). Здравствуйте!

Владимир Рыбалко: Здравствуйте.

А.Х.: Говорим сегодня о том, готовы ли регионы разработать закон об ответственном обращении с животными. Мы все знаем, что Госдума советует самим регионам вводить этот закон. Очень много зоозащитников обеспокоены затягиванием принятия этого закона. У стен Госдумы на Охотном ряду даже выстроились в пикет зоозащитники Москвы. Каково ваше мнение на этот счет? Действительно ли нужно в регионах вводить этот закон? Готовы ли регионы к введению этого закона? Или пока Госдума не одобрит этот закон, рассматривать его на региональном уровне невозможно?

В.Р.: Тут на самом деле сразу несколько вопросов. Во-первых, такое законодательство, связанное с ответственным обращением с животными, крайне необходимо и на федеральном, и на региональном уровне. У каждого своя должна быть сфера ответственности. Самое главное, конечно, — должен быть федеральный закон, о необходимости которого я и мои коллеги по фонду «Большие сердца» говорили уже достаточно давно. Мы принимали участие в разработке этого закона на первых этапах, 5 лет назад. К сожалению, его разработка затянулась. А то, что произошло с ним в последние годы, — это вообще тема отдельного разговора.

Многие регионы сейчас имеют региональное законодательство, связанное с животными, в том числе и безнадзорными животными. Но в силу того, что согласно федеральному законодательству часть полномочий им не принадлежит, то они не могут создать полноценное законодательство, которое бы охватывало все сферы деятельности с животными. Прежде всего, например, они формально не имеют права ввести работоспособную регистрацию и идентификацию домашних животных, которая является очень важным элементом для введения ответственного обращения с животными. У них ограничены возможности по вопросам, связанным с имущественными отношениями, связанными с животными, и т. д. То есть полноценный закон все равно нужно создавать на уровне федеральном, прежде всего.

Конечно, можно понять обеспокоенность зоозащитников. Я сам зоозащтник и прекрасно понимаю, что происходит в регионах, потому что общаюсь с коллегами, езжу по стране. В очень многих регионах до сих пор регулирование численности тех же бездомных животных ведется варварскими методами, просто их отстреливают, умерщвляют на месте отлова с помощью определенных препаратов. С этим, конечно, необходимо как можно быстрее покончить. Но при этом регионы должны выбирать те методы, те подходы, которые реально будут способствовать гуманному и цивилизованному и эффективному решению проблем бездомных животных. К сожалению, те рекомендации, которые сейчас, насколько я понимаю, распространяет Госдума, следовать тому, что написано в нынешнем варианте закона об ответственном обращении с животными, хотя он еще не принят, но хотя бы брать его в качестве инструкций для регионов. Он не соответствует тем задачам, которые есть в регионах, потому что нынешний вариант федерального закона предусматривает только один способ регулирования численности бездомных животных, это их отлов, стерилизация и возврат обратно на улицы городов, ОСВ так называемый. Этот метод был нами хорошо изучен. Надо сказать, что ваш покорный слуга был тем человеком, который ввел этот термин тогда, состоящий из трех слов, в русскоязычный оборот в 2005 году. Тогда писал первый русскоязычный обзор мирового опыта регулирования численности бездомных животных. С тех пор мы изучили массу материалов по этому методу, и научные статьи, в том числе и зарубежные, и опыт мировой отечественной рекомендации, международных организаций. Мы пришли к выводу, что как основной метод в отношении бездомных собак в России, этот метод в большинстве случаев не подходит. Потому что он не соответствует основным закономерностям и основным традициям, основным особенностям содержания животных в нашей стране, не соответствует существующему законодательству, биологическим законам, которые действуют в наших городах и населенных пунктах. И примером тому служат неоднократные попытки введения этого метода в качестве основного в ряде городов и регионов России, которые кончались обычно провалом. И чаще всего местные власти потом открыто или полулегально или вообще нелегально переходили к сочетанию этого метода с другими, то есть безвозвратному изъятию животных, которые собственно и давали возможность держать ситуацию под контролем. Самый известный пример — это город Москва, где ОСВ проводилось в чисто виде в 2001—2008 годы. Результатом был рост численности безнадзорных собак. После гибели человека от их нападения ОСВ было свернуто, и город перешел к системе безвозвратного отлова в систему муниципальных приютов.

В других городах немного по-другому происходило. Нами изучен опыт Санкт-Петербурга, Мурманска, Самары и т. д., где в разные годы пытались вводить этот метод. Там, так или иначе, либо переходили в лучшем случае к системе приютов, что как раз мы и поддерживаем, потому что это самый перспективный метод, либо, к сожалению, начинали использовать нелегальные и полулегальные методы так называемых зачисток, когда животные просто бесконтрольно уничтожались, либо развивалось догхантерское движение, особенно в Санкт-Петербурге, и нами зафиксированы целые районы, которые просто были в течение года-двух зачищены жестоким образом, протравлены догхантерами. К сожалению, и коммунальные службы тоже в ряде городов этим грешат.

Мы считаем, что вместо того, чтобы использовать какую-то такую единую панацею, что есть такой некий способ, который может сразу раз! — и реально сделать нашу страну самой гуманной и мгновенно решить проблему бездомных животных, — мы считаем, что такой панацеи нет. Нужно использовать комплексный подход, который предусматриваем именно тот метод, ту стратегию, которая дала результаты в развитых странах, где мы не видим такой проблемы бездомных собак. Россия близка к этим странам, я имею в виду страны Западной Европы, Северной Америки, по стилю содержания животных. У нас большинство животных в городах — это животные хозяйские, домашние, их миллионы у нас в стране. А бездомные кошки и собаки — это либо по тем или иным причинам оказавшиеся на улицах бывшие домашние животные, либо их потомки, которые появились на улицах в результате размножения выброшенных. Именно такая картина была в западных странах. Используя комплексный подход, то есть повышая ответственность населения в сфере содержания животных, создавая системы приютов и системы поиска хозяев для отловленных безнадзорных животных, создавая эффективные службы отлова, удалось эту проблему постепенно решить. И в конечном итоге в значительной степени снизить тот фактор, о котором сейчас все так говорят, который является камнем преткновения во многих спорах зоозащитников, это фактор усыпления. Почему вводят ОСВ в России во многих случаях? Пытаются сразу избавиться от усыпления животных. ОСВ подразумевает, что мы животное стерилизовали, вернули обратно на улицу, и оно проживет дальше счастливую жизнь, не нужно будет его умерщвлять и т. д. Но, к сожалению, жизнь-то устроена сложнее, чем такие вот идеальные схемы. Мы возвращаем гуманное подконтрольное усыпление, но это не значит, что мы полностью избавимся от смертей животных. Вместо гуманного подконтрольного усыпления придет негуманное бесконтрольное жестокое умерщвление любыми доступными для нелегальных дельцов и преступников способами. Пример Санкт-Петербурга очень характерный. То есть травля, отстрел с помощью миорелаксантов, просто забивание насмерть либо содержание в ужасных условиях, так называемых приютах-концлагерях, где даже не надо насильно убивать, они сами вымрут от голода, холода и инфекций. Показательный пример — это жуткий случай в Москве, БАНО «ЭКО», приют в Вешняках, когда в приюте, которые объявлял себя не усыпляющим, обнаружились чудовищные факты гибели животных.

Для того чтобы в рамках комплексного подхода покончить с усыплением, нужно провести тщательную работу, которая продолжится, возможно, не один год, чтобы эффективно избавиться от причин, которые приводят к тому, что животное оказывается невостребованным, для него не находится хозяин. И таким образом, все животные в конечном итоге, находящиеся в приютах, будут находить владельцев. Именно таким путем пошли западные страны. Если же мы попытаемся действовать по-другому как-то, выбирая, например, в качестве основного метода ОСВ, мы, во-первых, не получим снижения численности бездомных животных, подвергнем население рискам, связанным с нахождением бездомных животных на улице. Во-вторых, мы лишим шанса быть пристроенными животных, которые ни по своему поведению, ни по своему происхождению не должны жить на улице. Это бывшие домашние животные, которые оказались там не по своей воле, которые вполне ручные и могут быть переданы новым владельцам. В конечном итоге, мы очень сильно дезориентируем общественное мнение, продолжится это жуткое противостояние между любителями, защитниками животных и теми людьми, которые не хотят видеть стаи бездомных собак у себя во дворах. Общественное напряжение, разобщение людей, бесконечные споры, конфликты, доходящие до рукоприкладства, это все будет продолжаться.

Сейчас регионы получают возможность присмотреться к этой проблеме внимательно, раз, с одной стороны, им дана рекомендация из Госдумы, с другой стороны, они должны сами теперь подумать, раз пока нет федерального закона, над тем, как правильно действовать. У нас есть определенные наработки, опыт работы с регионами, мы собираем положительный опыт по стране. Прямо сейчас у нас интересный проект в Мурманской области, в Карелии определенная работа ведется и в других регионах тоже. Мы видим, что если мы будет отказываться от каких-то крайних решений, поспешных решений, популистских решений, а двинемся по пути, когда мы учитываем мнение всех специалистов, учитываем мировой опыт, то мы можем достичь многого.

А.Х.: Владимир, огромное спасибо, что вы уделили нам время и вышли с нами на связь.

В.Р.: Я еще коротко скажу. Если вернуться к федеральному проекту, который сейчас существует и который отложен, потому что он оказался несовершенным, — он своей наивностью напоминает попытку очередного исторического эксперимента над нашей страной. Получается, что мы хотим сейчас ввести рай земной в отдельно взятой стране для бездомных собак. Но мы помним, как ровно 100 лет назад попытка других идеалистов ввести рай земной для людей в нашей стране в 1917 году окончилась большими проблемами. Так, может быть, как-то перестать уже экспериментировать, бежать впереди планеты всей, а более эволюционным путем, изучая опыт других стран, прийти к неким положительным результатам.

А.Х.: В любом случае, рассмотрение закона будет уже на осенней сессии. Надеемся, что и к вашему мнение также прислушаются, и итогом станет принятие нужного и важного закона. Я благодарю вас, Владимир.

В.Р.: Да, очень бы хотелось, чтобы прислушались к мнению нас и других специалистов, а не только односторонне это рассматривали.

А.Х.: Спасибо, всего вам доброго.

Мы продолжаем. С нами на связи Анастасия Комагина, президент фонда помощи животным «Большие сердца». Здравствуйте!

Анастасия Комагина: Здравствуйте.

А.Х.: Я так понимаю, ваша позиция практически во всем совпадает с позицией Владимира Рыбалко. Как вам кажется, реально то правильное принятие закона на федеральном уровне, возможно ли, как об этом сказали депутаты, в осеннюю сессию или он будет все равно каким-то утопическим, экспериментальным?

А.К.: То, что он сейчас абсолютно не работающий, это совершенно точно могу сказать. Честно говоря, когда я прочла новость о том, что совет Думы принял решение направить главам регионов обращение с просьбой начать решение проблем, связанных с животными, до принятия закона об ответственном обращении с животными, я была в шоке. Я не понимаю, как эти люди вообще занимают свои должности. Прокуратура не хочет ли заинтересоваться подобными распоряжениями? Получается, что Госдума указывает регионам, что они должны работать не по закону, а по законопроекту. Это мало того, что не соответствует Конституции и основополагающим нормативно-правовым актам России, это в общем-то некое самоуправство, я считаю. Депутаты не приняли, Совет Федерации не одобрил, президент, в конце концов, не подписал, но совет Госдумы решил — а давайте уже начинайте его исполнять. Крайний непрофессионализм, начиная с этого момента.

Помимо того, законопроект в числе основных принципов содержит такой принцип, как обеспечение безопасности граждан. В данной редакции он этот принцип совершенно не обеспечивает, я бы сказала, он ему даже противоречит. Далее, честно говоря, читая вот эти благостные интервью депутатов Тимофеевой, Савостьяновой, Панова, — люди полностью игнорирует мнения, которые противоречат их позиции. Например, Ольга Тимофеева, глава комитета, на голубом глазу говорит, что зоозащитники поддержали законы о животных. То, что там несколько человек, извините, клоунов, которые около Госдумы ночую, видимо, им делать нечего, я так понимаю, не работают люди, делами не занимаются — это называется, зоозащитники поддержали законы о животных. Те, кто в регионах, реальные зоозащитники с приютами, — им некогда торчать около метро, они занимаются делами, в том числе, зарабатывают на то, чтобы животным помогать. Мы отправляли свои научно подтвержденные, с научными ссылками мнения. Мы получили отписку, «спасибо за вашу активную гражданскую позицию». Савостьянова вообще сказала, что у зоозащитников нет ни замечаний, ни претензий, ни предложений к тому законопроекту, который сейчас находится на работе в Госдуме. Что якобы очень тщательная работа была проведена с экспертными сообществами, с представителями самих общественных организаций. Савостьянова полностью игнорирует момент, что есть сильные противники, возмущающиеся люди. Проще закрыть глазки и делать вид, что все здорово, зоозащитники нас поддерживают. Вот они там стоят, три человека, спят около Госдумы, значит, молодцы.

И еще такой момент. Я прочитала интервью Тимофеевой на официальном сайте Госдумы. И она указывает, что «мы пережили сложное и жесткое лобби производителей кормов, производителей лекарств для эвтаназии животных, лобби охотников, которые не хотят четких правил проведения охоты». Вот от этого я тоже, честно говоря, в шоке. Либо человек не осилил первую статью законопроекта. Часть 2 статьи 1 четко прописывает, что этот законопроект не распространяется на отношения, связанные с охотой, с охотничьими собаками и ловчими птицами. Я процитирую: «Положения настоящего законопроекта не применяются к отношениям в области охраны и использования животного мира, в том числе объектов животного мира, отнесенных к охотничьим ресурсам, водным биологическим ресурсам, отношениям в области аквакультуры (рыбоводства), отношениям, связанным с использованием собак охотничьих пород и ловчих птиц при осуществлении охоты, отношениям в области содержания и использования сельскохозяйственных животных и отношениям в области содержания и использования лабораторных животных». Собственно, все. То есть законопроект в данной редакции распространяется на домашних животных — собаки, кошки, — и в какой-то степени затрагивает цирки, пытаются они что-то там лицензировать. То есть либо человек вообще не осилил первую статью, либо он нагло врет. Какой вариант она выберет, не знаю. Про притравочные станции якобы они все учли и вообще всех животных охватили этим законам. Но я вам прочитала — по сути, охватываются эти законом только животные-компаньоны и в какой-то степени, далеко не исчерпывающей, цирки и перевозка животных. Все. Вот это какое-то охотничье лобби — да охотникам вообще до этого закона, с учетом того, что объекты животного мира, отнесенные к охотничьим ресурсам, к нему не относятся, им вообще никакого дела нет. Либо это лукавство такое интересное… Короче, много у меня вопросов, особенно к публичным выступлениям данных лиц.

Владимир Панов еще, я такую цитату тоже приведу, он зампред комитета по экологии и охране окружающей среды. Он пояснил: «Мы полгода детально прорабатывали каждое слово законопроекта». Это у меня просто вызвало смех, потому что законопроект, помимо того, что он противоречит нормативно-правовым актам, действующим в России, он противоречит и сам себе. Где-то там наказывается выброс, допустим, владельцами животных, планируется наказание, но при этом узаконивается выбор муниципалитетами животных на улицу, якобы стерилизованных и чипированных, но это вполне законом одобряется. Законопроект крайне сырой, неработающий абсолютно, составлен очень эклектично, то есть юридическая техника там просто нулевая. Либо люди просто нас игнорируют, потому что наслушались каких-то слухов и сплетен, потому что зоозащитники — это вообще своеобразные люди. Может быть, вы слышали в новостях, вчера напали на зоозащитника около суда в Мурманске, разбили машину отлова вот эти радикальные зоозащитники. То есть о чем я и предупреждала, что подобные ситуации нерешенные будут приводить к социальным волнениям граждан. В данный момент это уже даже происходит. Если власть не сделает выводы, получит то, что они, наверное, стараются получить.

А.Х.: Есть, например, у зоозащитников Ростова боязнь, что в преддверии ЧМ-2018 начнется тотальная зачистка городов от животных, и без принятия этого закона будет действительно варварское отношение. И в подполье уйдут, и мы все помним опыт Сочи в этом плане перед Олимпиадой. Не нужно ли, как вам кажется, ускорить в каком-то плане принятие закона на федеральном уровне?

А.К.: То, что зачистка начнется, это 100%. Пусть не сомневаются. Если они думают, что разрешат собак на улицах оставлять, и зачистка не начнется, то это утопия. Начнут травить, нелегально убивать, отстреливать и т. д. Производители аделива вполне себе найдут рынок для сбыта на всю оставшуюся жизнь. Но ускорить — не за счет качества. Власти должны и сами понимать. Мы всегда готовы поделиться гуманным международным опытом изъятия животных из среды и т. д. Собаки и кошки — это домашние животные. И нормальное, естественное для них состояние — жить в доме, с хозяином, при человеке, а не шататься по городу, сбиваясь в стаи или обитая в подвалах. Эти животные должны находиться под присмотром человека, иметь уход с его стороны.

Зачистка начнется, безусловно. Тут все зависит от того, насколько она будет защищать — либо они будут гуманно «зачищаться» в приюты, из которых их могут забрать зоозащитники, хозяева и т. д., или они будут зачищаться на месте, что называется, — отстрел, травля и всякие живодерства. Но, конечно, животных с улиц будут убирать, потому что наш президент Путин говорил, что нужно оформить цивилизованный порядок. А цивилизованный порядок во всем мире не предполагает нахождения на улицах бродячий собак, тем более, стай в таких количествах. Люди понимают — мы не хотим опозориться и показать, что у нас тут толпы бездомных собак носятся и кусают всех. Но при этом почему-то в законе планируется это прописать. Позиция очень лукавая, я считаю.

Определенный интерес лоббистов ОСВ в этом есть, конечно. Что пытаются навязать регионам использовать эту программу даже до того, как законопроект прошел все три чтения, был одобрен Советом Федерации и утвержден президентом, это просто за гранью. Настолько это вопиюще незаконно, что я даже не знаю, как на это реагировать. Мне кажется, соответствующие органы должны реагировать на подобные заявления, на подобные самоуправства. Принимайте все, ускоряйте. Если закон будет принят, они получат определенные последствия. Но закон все равно должен пройти законодательно установленную процедуру принятия. А не просто — вот я решил, пошлю-ка я, а вы исполняйте.

А.Х.: Все-таки до осенней сессии есть еще время. Наверное, депутаты придут к какому-то решению, возможно, в осеннюю сессию примут этот закон. Есть ли у вас надежда, что он будет отвечать реалиям сегодняшнего дня?

А.К.: В той редакции, которую я читала, к сожалению, нет. Если они успеют за летний период, до осени что-то сделать, реально поменять… Вообще мое мнение, что законопроект этот должен быть снят с рассмотрения. Я понимаю, что это по политическим мотивам очень сложно. Но он полностью написан вкривь и вкось, начиная с первых чтений, потом его полностью переделывали. Он в отвратительном состоянии. Вот эти тысячи поправок, кто в лес, кто по дрова. На мой взгляд лично, из него что-то путное сделать очень сложно. Если даже его принимать в той редакции, в какой он есть, его надо переделывать все равно кардинально. Потому что сейчас попытка у него обозначиться как имеющему отношение ко всем животным, а по сути, я уже сказала, он затрагивает только определенные виды животных, и то, не регулирует полностью эти проблемы, а где-то что-то как-то обозначает, на что-то намекает. Для готового закона он сырой, утопический и не работающий абсолютно.

А.Х.: Огромное спасибо, Анастасия Михайловна, за ваше мнение.

Мы продолжаем. С нами на связи Наталья Владимировна Демичева, президент «Ростовского городского общества защиты животных», (г. Ростов-на-Дону). Здравствуйте!

Наталья Демичева: Здравствуйте.

А.Х.: Как сейчас живет ваш регион с этим вопросом, как вы относитесь к нынешней версии законопроекта об ответственном отношении к животным и готов ли сегодня Ростов принять в своем регионе этот закон, как советует Госдума?

Н.Д.: В нашем регионе уже принято постановление правительства Ростовской области об отлове и содержании безнадзорных животных. Наш закон принимался с ОСВВ — отлов, стерилизация, вакцинация, выпуск. Но в Верховном суде был оспорен, что в принципе нами и ожидалось. Поэтому выпуск у нас запрещен. Мы считаем, что ОСВВ — это очень хорошая, прогрессивная система. Она у нас себя показала очень хорошо, когда ее делали за счет спонсоров и волонтеров, потому что официально она у нас не делалась. Мы получили снижение числа покусов и снижение числа приплода. Может быть, взрослых собак на улицах меньше и не стало, но приплод стал резко меньше. Но никто и никогда не делал ОСВВ нормально. У нас не делалось на миллионный город даже тысячи собак в год. Что могут сделать волонтеры? Делали 300−500 собак. И то, это дало очень хорошие результаты. А если бы делали за государственный счет, тысячу-две животных в год, мы уверены, что у нас за 2−3 года уже проблема была бы решена. Поэтому мы двумя руками за тот закон, который будет с ОСВВ. Но еще нужно учитывать наши реалии на местах. У нас уничтожение уже началось. И тендеры у нас очень странные приняты в Ростовской области. У нас объявлен тендер содержания 118 собак в течение полугода за три миллиона. Нам эта сумма кажется просто немыслимой. Мы подозреваем наши городские власти в коррупции. Это огромная сумма. При этом нам говорят, что вот такие цены объявили сами организации, которые хотят участвовать в тендерах. Но у нас в 4 из 5 тендеров участвовала только одна организация. Несколько лет назад ее руководство было осуждено за именно махинации с бюджетными деньгами. И сейчас, к сожалению, у нас все повторяется. Нас, владельцев приютов, даже не спросили, сколько стоит это содержание. Мы уже узнали постфактум, когда тендер был выставлен на «Госзакупках». Мы, конечно, таким тендером были возмущены. И возмущены до сих пор. Поэтому мы хотим сказать — на местах очень много не решается. Именно потому что эти деньги уходят не туда.

А.Х.: То есть вы говорите о том, что пока закон не будет принят на федеральном уровне, на региональном уровне его невозможно осуществить?

Н.Д.: Да, бесполезно, именно в этой форме ОСВВ бесполезно, потому что есть уже решение Верховного суда, которое запрещает выпуск. То есть, по идее, животные должны отлавливаться и содержаться. Но власти на местах, которые привыкли оперировать бюджетами, как им удобно, начинают хитрить, ловчить, какое-то число животных содержать, а какое-то число — эвтаназировать. Мы считаем, что на эту сумму можно было бы намного больше животных содержать, чем объявлено.

А.Х.: Есть мнение некоторых зоозащитников, что не только ОСВВ как единственный путь, это не панацея решения вопроса, а именно последующее создание для них системы приютов, для животных. Как в Ростове решен этот вопрос, есть ли необходимое количество приютов?

Н.Д.: Нет, совершенно нет. И мы считаем, что это в каком-то плане утопия. У нас не хотят делать учет и контроль. У нас уже прописана законодательная идентификация домашних животных, но ветслужба ни в какую не хочет делать. Если бы вот это было сделано, тогда да. Тогда бы брались какие-то деньги с владельца, найденное животное возвращалось бы владельцу, за расплод животных отвечал бы владелец. Тогда это было бы оправдано. А сейчас это не оправдано. Это просто будут приюты, такие же, как на Западе, — какой-то срок продержали и усыпили. Животное не идет в пристрой — его усыпили. Если сейчас у нас по законодательству усыпляются в большинстве субъектов только агрессивные животные и больные, то тогда будут усыплять и из экономических соображений. Денег нет содержать — все, извините. Животное не подлежит пристрою — то же самое. Хотя оно может быть молодое, здоровое, отличное, но не социализировано. И при этом абсолютно не агрессивное. А оно все равно будет усыпляться.

А.Х.: В преддверии ЧМ-2018, знаю, что многие зоозащитники Ростова выходили на пикеты. Как вы к этому относитесь?

Н.Д.: Относимся очень хорошо. Выходят наши зоозащитники на пикеты в основном по федеральному закону. А мы считаем, что надо выходить еще и для местной власти. Но самое главное — это не выходить на пикеты, а устанавливать общественный контроль за отловщиками. Но, к сожалению, у нас в федеральной практике нет такого. Мы с кем связывались, свои секреты ЖКХ хранит надежно и нас не подпускает. Хотя есть закон об общественной контроле. Мы были бы счастливы, если бы нам кто-то разъяснил, как этот общественный контроль установить. Мы считаем, что это нужно всем городам.

А.Х.: Спасибо, Наталья Владимировна, что нашли время пообщаться с нами.

А сейчас поговорим мы с городом Екатеринбургом, у нас на связи Анна Вайман, руководитель некоммерческой организации «Благотворительный Фонд «ЗООзащита». Здравствуйте!

Анна Вайман: Добрый день.

А.Х.: В Госдуме порекомендовали регионам самим вводить законы о жестоком обращении с животными перед тем, как на федеральном уровне будет принят закон. Насколько я знаю по опыту общения с другими зоозащитниками, в вашем городе положительно решен вопрос диалога между зоозащитниками и администрацией города. Поделитесь вашим опытом. Нет у вас опасений, что перед ЧМ-2018 будут зачистки или что закон будет принят неправильно? Каким образом работаете вы на местах?

А.В.: У нас действительно возможность общения, конструктивного диалога с администрацией есть, это да. Но, естественно, мнения законодателей и защитников разнятся. Мы все-таки реалисты, люди, которые занимаются этим каждый день. Мы знаем больше тонкостей и нюансов, чем люди, которые просто принимают законы. Мы выступаем с реалистичным взглядом на вещи. Наши цели немного другие, мы преследуем интересы как людей, так и животных. А цели законодателей — все-таки еще учесть финансовые моменты, сделать это максимально дешево. А так не бывает. Поэтому разница во взглядах упирается в финансы, потому что если ты хочешь сделать хорошо, то, кончено, это достаточно большие затраты. Но когда нам приводят в пример, что на детей выделяется меньше, чем на собак, я говорю, что это минус, наверное, вам, законодатели, что и на людей вы не хотите тратить положенные суммы.

Но, слава богу, мы присутствуем на заседания Законодательного Собрания. Депутаты, которые занимаются на областном уровне принятием каких-то законодательных актов, к нам прислушиваются. Ведем все-таки конструктивную работу. На начало июля мы свои позиции озвучили, в письменном виде оформили, и депутат Госдумы от нашей Свердловской области должен был ехать в Москву, представлять интересы и видения Свердловской области относительно закона, который у нас никак не примут.

А.Х.: А каково это ваше видение этого закона? Просто некоторые говорят, что только программа ОСВВ действительно наведет порядок в этом вопросе.

А.В.: Это должен быть комплекс. Как показывает практика, никто не отменял догхантеров, никто не отменял несчастные случаи с животными. И как показал опыт Москвы, только основываться на программе ОСВВ совершенно неэффективно. Должны работать приюты, должны работать программа стерилизации более массово. Но выпуск обратно в среду некоторых животных, которые не под опекой какого-то предприятия или конкретных людей, мы считаем неправильным. Это, грубо говоря, трата денег. Очень большой процент животных потом погибает — или под колесами машин, или от рук догхантеров. Важно, чтобы животные на улице находились либо на какой-то подконтрольной территории, либо в приютах. Но как предложено было в последней редакции законопроекта, мы, конечно, понимаем, что пожизненное содержание в приютах для многих собак даже не очень хорошо, потому что есть категория животных, которые не приемлют вообще ограничений в свободе, не понимают этого, для них это равносильно тюрьме. Но нужно быть реалистом и понимать, что некоторые животные обратно не могут вернуться в среду, таким же образом существовать вольно в среде они не должны. Максимально должны быть пристроены животные, которые социализированы, хотят и могут контактировать с человеком. Остальные животные на улицах — для них же для самих это очень печальные последствия. Долго на улицах они не проживают, это показывают наши более чем 10 лет практики.

Мы внесли некоторые поправки в последнюю редакцию, согласовали — 6 месяцев нахождения в приюте, пока мы полагаемся на Гражданский кодекс, на нормы гражданского права, то мы придерживаемся этих цифр. Потому что ни один бюджет финансирование не выделит на пожизненное содержание в приютах животных, это уже чересчур. Поэтому видения наши пока совпадают с законодателями. Но есть некоторые нюансы, как и везде. Просто у нас налажено взаимодействие с властями. А насколько я знаю, не каждый регион может таким похвастаться. Даже в Свердловской области небольшие города не идут на контакт и на диалог с зоозащитниками.

А.Х.: То есть только Екатеринбург пока впереди планеты всей?

А.В.: Да. У нас еще есть небольшие районные центры, где зоозащитники все-таки не просто разговаривают, а реально что-то делают и готовы находить компромисс. Это с флагом бежать и кричать «Вы все обязаны», но что-то еще самим делать, предлагать. Тогда, конечно, диалог может быть налажен, когда это не фанатично настроенные люди, потому что среди зоозащитников очень много подобных людей.

А.Х.: А как долго вы выстраивали эти отношения с администрацией?

А.В.: Мы взаимодействуем с 2010 года, когда у нас все-таки в Екатеринбурге с отстрела перешли на отлов безнадзорных животных. С этого момента у нас наладилось какое-то взаимодействие.

А.Х.: Екатеринбург, как и многие города, принимает в следующем году ЧМ-2018. Нет ли у вас какой-то тревожности в преддверии игр?

А.В.: Есть, конечно. Конечно, работая в ежедневном режиме, то предприятие, которое занимается отловом, тоже невозможно при отсутствии законодательства работающего, которое запрещает выпускать животных безнаказанно, плодить их бесконтрольно, подкармливать стаи так называемым «кастрюлищникам», — все это способствует размножению стай. По кругу ходим — отлавливаем, другие бросают, выпускают, те плодятся, и снова восстанавливается поголовье. Соответственно, к 2018 году проблема в отсутствие законодательной базы не решится. И, конечно, мы боимся, что встанем перед фактом, что начнут собак уничтожать.

А.Х.: К сожалению, связь с Анной прервалась.

Сейчас мы поговорим с Анастасией Затонской, соучредителем АНО «Мы и Город», (г. Ростов-на-Дону). Здравствуйте.

Анастасия Затонская: Здравствуйте.

А.Х.: В Госдуме порекомендовали регионам самим вводить законы о жестоком обращении с животными перед тем, как на федеральном уровне будет принят закон. Рассмотрение этого вопроса оттягивается до осенней сессии. Есть зоозащитники, которые готовы стоять днями и ночами под зданием Госдумы и отстаивать право на то, чтобы увидеть этот закон совсем скоро. Некоторые зоозащитники считают, что этот закон сырой и в какой-то мере утопический, что методом ОСВВ не решить проблему с безнадзорными животными. Необходимо создание системы приютов для животных. Каково ваше мнение по этому вопросу?

А.З.: Вы озвучили целый ряд вопросов. Я начну с того, что, насколько я знаю, не столько Госдума поручила регионам разработать свое законодательство, сколько предложила им до принятия закона в осеннюю сессию уже начать действовать в соответствии с принципами нового, еще не принятого закона. На самом деле, практически нет необходимости давать им указания разработать какие-то законы на местах. Это лично в тех условиях, в которых мы все сейчас находимся. Постановления принимаются как раз на уровне субъектов РФ, отдельные области, регионы и т. д. На мой взгляд, как раз федеральные законы и нужны для введения каких-то единых стандартов, которые сейчас существуют в стране. Например, в Нижнем Новгороде сейчас реализуется более гуманный подход, в подавляющем большинстве регионов не так. И именно для этого и нужен федеральный закон, чтобы, наконец, гуманное отношение к животным можно было реализовать на уровне всей страны.

Что же касается методов — ОСВВ, приют, пристрой и т.д., — всегда наиболее действенные меры — это меры комплексные. Практически не существует решений, когда один метод мог бы решить всю проблему. Поэтому, конечно, должен быть комплекс. Это может быть и ОСВВ, что касается неагрессивных собак или, скажем, кошек, которые вообще практически не представляют угрозы с точки зрения нападения на человека. Для определенной категории животных это могут быть и приюты. Моя точка зрения такова, что корень проблемы — это безответственное отношение людей к своим питомцам, которые десятками тысяч каждый год выбрасывают на улицы котят и щенков от своих животных. Если мы хотим решить эту проблему в корне, а не каждый год ликвидировать ее последствия, мы, прежде всего, должны заниматься стерилизацией домашних животных и пропагандой, просвещением, обучением населения ответственному отношению с собственными животными, прежде всего.

А.Х.: Как должна вестись пропаганда?

А.З.: Практически на всех уровнях, на которых можно достичь населения. Конечно, если бы, например, СМИ пошли нам навстречу и выделили бы какую-то часть эфирного времени на то, чтобы мы рассказывали о том, как нужно обращаться с животными, я думаю, это через недолгое время дало бы весьма положительный результат. Существуют обучающие программы для детей, где детям рассказывают, что к животным нужно относиться по-доброму, ответственно, не обижать их и т. д. Это может быть пропаганда для разных групп населения, для разных возрастов, через разные каналы донесения информации. Здесь все методы хороши.

А.Х.: А вообще реально введение такого комплексного решения? У нас же очень редко прислушаются к мнению действительно компетентных людей. Мы до вас общались с Владимиром Рыбалко, это руководитель «Первого общественного приюта Петрозаводска». Он сказал, что сейчас, как бы это печально ни казалось, но все-таки примут какой-то закон, а-ля рай на Земле, и скажут — ну вот, смотрите, мы впереди планеты всей, мы передовики, сейчас рай вам сделаем. И только узконаправленно примут этот закон. Есть ли у вас надежда на то, что услышат, что подправят, подкорректируют закон?

А.З.: Надежда всегда есть. Мы стараемся взаимодействовать с представителями власти. На мой взгляд, для того чтобы этот закона стал оптимально работающим, нужны очень небольшие поправки — требование о стерилизации владельческих животных. Его можно ввести в течение какого-то количества лет. Можно предоставить какие-то льготы тем группам населения, которые не могут позволить себе стерилизацию животных за полную стоимость. В конце концов, можно волонтером подключить для решения этой проблемы. Они и так этим занимаются. Чем занимаются волонтеры в зоозащите — они организуют стерилизацию животных, собирают для этого средства. Можно было бы обсудить возможность привлечения этого ресурса. Мне кажется, что вот — стерилизация беспородных животных, вступление в силу требований о создании приютов, введение должности общественного инспектора, не через год, в 2018 году, а сразу, осенью. Это сделало бы закон гораздо более рабочим, приблизило бы его к оптимальной модели. И, в конце концов, имеет право на существование мнение, что в имеющийся закон внести какие-то поправки все-таки легче, чем изначально принять какой-то глобальный, всеобъемлющий, универсальный закон.

А.Х.: То есть, по-вашему, на местах, а потом на федеральном уровне?

А.З.: Нет, на мой взгляд, нужно сначала делать единый стандарт на федеральном уровне. От него должны отталкиваться в работе регионы. В настоящее время в том законопроекте, с которым я имела возможность ознакомиться, часть каких-то фундаментальных положений формулируется как по таким-то пунктам передаются полномочия на усмотрение субъектов федерации. Вот это, конечно, лазейка для злоупотреблений, отклонений от общего стандарта. Чем более универсальным будет стандарт в масштабах всей страны, я считаю, тем это лучше.

А.Х.: Ростов-на-Дону в следующем году принимает игры ЧМ-2018. Как вам кажется, примут ли в преддверии ЧМ-2018 этот закон, и отразится ли он на положении дел? Мы все помним историю с Сочи, где были истреблены собаки и вообще безнадзорные животные в огромном количестве перед Олимпиадой.

А.З.: Мне как раз кажется, что во многом требование ускорить принятие этого закона и обусловлено спешкой перед ЧМ. Потому что все мы понимаем, что и так шансов на гуманное решение этой проблемы в преддверии чемпионата немного. Но в отсутствие закона они в принципе сводятся к нулю, и просто повторится то, что было перед Олимпиадой.

А.Х.: То есть он необходим? И по-вашему, будет исполняться во всех города?

А.З.: Конечно, нет. Он, конечно, не будет исполняться. По крайней мере, на 100% так, как должен. Потому что закон будет действовать первый год. Для его реализации многие аспекты будут не готовы до конца. Но в любом случае, факт существования этого закона дает хотя бы основания, на которые можно полагаться при гуманном обращении с животными. В отсутствие этого закона зоозащитникам и просто людям, которые любят животных, даже не на что будет опереться в законодательстве. А так будет хотя бы стартовая точка, от которой можно будет отталкиваться.

А.Х.: Анастасия, огромное спасибо, что вы нашли время пообщаться с нами в прямом эфире.

Все эксперты пришли к мнению, что регионы не готовы сейчас принимать этот закон на своем уровне без правильного и оптимального закона на федеральном уровне. Будет ли он принят оптимально, покажет время.

Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона была Александра Хворостова. До свидания.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Не учи отца!

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments