Татарстан может остаться без президента: продлят ли договор о разграничении полномочий между Москвой и Казанью

По мнению экспертов, Кремль посылает сигналы Татарстану, что никакого продления договора не будет. А если будет, то исключительно для «успокоения души».
Эксперты: Рафаэль Хакимов — экс-депутат Госсовета Татарстана, вице-президент Академии наук РТ, бывший советник по политическим вопросам президента Татарстана; Владимир Киреев — политический эксперт, аналитик.

*Техническая расшифровка эфира

Игорь Киценко: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. Это программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона Игорь Киценко. Тема сегодняшнего эфира: «Татарстан может остаться без президента: продлят ли договор о разграничении полномочий между Москвой и Казанью».

У нас был эфир на данную тему еще в январе, когда только начали разговаривать о том, что подходит срок окончания договора. Договор действовал на протяжении 10 лет. Тогда в нашем эфире высказывал свое мнение Ирек Муртазин, политолог, журналист, политический активист и другие эксперты.

Я буквально немного затрону историю вопроса. Договор имеет достаточно длинную историю. В 1993 году во время работы Конституционного совещания Татарстан не стремился к особому статусу. Он внес предложение строить Федерацию на основе делегирования полномочий. Затем на референдуме народ республики не стал голосовать за Конституцию России. В результате образовалась правовая коллизия, разрешить которую удалось как раз после того, как в 1994 году был подписан договор о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и Татарстана. В 2004 году соглашение было обновлено. Оно было подписано Борисом Ельциным и Минтимером Шаймиевым. В 2007 году был заключен третий по счету договор между Минтимером Шаймиевым и Владимиром Путиным. Это договор всего на 2 страницах, содержит 6 статьей. Срок действия договора 10 лет. В июле 2017 года истекают полномочия этого договора. Фактически договор будет действовать до 11 августа 2017 года, говорит спикер Госсовета Татарстана Фарид Мухаметшин, поскольку именно в этот день десять лет назад он вступил в силу.

Также выходила довольно любопытная публикация на РБК «В Кремле отказались сохранять особый договор с Татарстаном».

«Практика подписания договоров о разграничении полномочий между федеральным центром и регионами была широко распространена при первом президенте России Борисе Ельцине. К 1998 году Кремль заключил договоры с 46 регионами.

Первое соглашение, разграничивающее полномочия России и Татарстана, было заключено в 1994 году. Органы госвласти республики получили право взимать собственные налоги, решать вопросы республиканского гражданства, создать свой Национальный банк, решать вопросы владения, пользования и распоряжения природными ресурсами, которые, согласно документу, являлись „исключительным достоянием и собственностью народа Татарстана“.

После того как президентом стал Владимир Путин, практика подобных договоров постепенно сошла на нет. Татарстан остался единственным регионом, отношения которого с Москвой регулируются договором. В документе от 2007 года властям республики предоставлено право выдавать паспорта с вкладышем „на государственном языке Республики Татарстан (татарском) и с изображением государственного герба Республики Татарстан“. При этом в п. 1 ст. 2 документа говорится, что в соответствии с Конституцией России и Конституцией республики „Татарстан (государство) — субъект Российской Федерации — обладает всей полнотой государственной власти вне пределов ведения“ и полномочий России „по предметам совместного ведения“».

Как считает источник РБК, близкий к Кремлю, «это „договор без начинки“, он, по сути, ничего не решает, поэтому федеральный центр и не хочет идти навстречу Татарстану, для которого документ имеет символическое значение. Все вопросы, касающиеся полномочий республики, с точки зрения источника издания, урегулированы действующим законодательством. „Если бы была хоть одна проблема, которая не решена, если бы еще было что разграничивать между Россией и Татарстаном, тогда можно было бы вести речь о новом договоре“. Пролонгировать же истекающий документ или заключать новый, не имея для этого объективных причин, — значит дать повод другим регионам поднимать вопрос о заключении подобного договора с ними, считает собеседник издания».

В феврале текущего года по данному поводу в интервью ТАСС высказал полпред президента в Приволжском федеральном округе Михаил Бабич. На вопрос коллеги:

«В 2017 году истекает договор о разграничении полномочий между Татарстаном и Россией. Ведется ли уже работа по созданию проекта нового договора, когда ее планируется завершить?»

Бабич ответил:

«Сначала надо понять, что будет являться предметом такого нового договора, его кто-то должен сформулировать. Мне пока содержание этих подходов неизвестно, и полагаю, официально они никому не презентованы. На мой взгляд, все взаимоотношения между федеральным центром и субъектами РФ урегулированы, необходимости в каких-то специальных подходах в этой части я не вижу. Если в них появится необходимость, мы проанализируем, доложим президенту свои предложения, а он уже будет принимать решение.

Сегодня и межбюджетные отношения, и распределение полномочий между центром и регионами, нормативно-правовая база сформированы так, что нет белых пятен, которые требуют отдельного правового регулирования. Если в процессе правоприменения они появляются, то имеют общефедеральный характер, принимается решение, касающееся сразу всех регионов страны».

Напомню, что у нас был эфир на эту тему. Ирек Муртазин, политолог, журналист, политический активист тогда высказал мнение по поводу этого договора. Приведу также небольшую цитату: «На самом деле, этот договор о разграничении полномочий — это как бантик на шее свадебной лошади. У него осталось чисто ритуальное значение. Договор о разграничении полномочий между Татарстаном и федеральным центром — это элемент, подтверждающий, что жизнь Минтимера Шариповича Шаймиева была прожита не зря, потому что отмени сегодня договор, получится, что все эти разговоры о суверенитете, о развитии Татарстана, о развитии языка, культуры — все это пустые слова. И на самом деле, все это разграничение полномочий, вся эта политическая трескотня была нужна всего лишь для того, чтобы устроить дымовую завесу для процесса, который можно назвать „первоначальное накопление капитала“. Минтимер Шарипович Шаймиев — это гениальный руководитель с той точки зрения, что он очень удачно конвертировал свои управленческие и административные возможности в благосостояние семьи.

Посмотрите пункты, которые остались в договоре 2007 года. Ну нет там ничего такого. Нет, первый договор да, это был в принципе договор на кормление: „Ребята, делайте, что хотите, только оставайтесь в составе России, не подымайте бузу, нам второй Чечни, второй войны не надо. Подпишите, что угодно, делайте, что хотите, главное, будьте в составе России“. Все. В принципе, этим договором был дан карт-бланш так называемой аульной аристократии на передел собственности. Если раньше это была всенародная собственность, то теперь у этой собственности появились конкретные персонажи, в общем-то, конкретные имена, фамилии».

У нас на связи Рафаэль Хакимов, экс-депутат Госсовета Татарстана, вице-президент Академии наук Республики Татартан, бывший советник по политическим вопросам президента Татарстана. Здравствуйте!

Рафаэль Хакимов: Здравствуйте.

И.К.: По вашим предположениям, будет ли пролонгация действующего договора, срок действия которого истекает 11 августа текущего года? Или появится новый документ? Или вообще никакого документа не будет?

Р.Х.: Прогнозировать можно 50/50. В Татарстане нарастает желание пролонгировать. И причем это, прежде всего, среди населения, журналистов, интеллигенции. Но подключились и государственные структуры к этому. Мы понимаем, что в Москве есть и противодействие этому делу, есть и плюсы, есть и минусы.

И.К.: Какие плюсы в пролонгации данного договора? Как говорят эксперты, как в феврале в интервью ТАСС высказывался господин Бабич, что у нас все регулируется уже федеральными законами, и нет смысла для заключения такого договора. Этот договор называют бантиком на шее у свадебной лошадки.

Р.Х.: Для него это бантик, для нас это жизнь. Очень простой и понятный пример — паспорта. У нас сегодня паспорта со вкладышем на татарском языке. И это необходимо, поскольку на русском языке не хватает 9 букв, которые есть в татарском, и наши имена искажаются. И это очень сильно раздражает население. У некоторых имена искажаются настолько, что их просто не узнать. В советские времена это было, это не было проблемой, хотя вроде общество было тоталитарное. Тем не менее, этот простой факт существовал. И сегодня этот вкладыш есть по договору. Например, с моей фамилией это не такая большая проблема, но она тоже меняет смысл. Хакимов, «хаким» — по-русски это «начальник», а по-татарски это «философ». Ничего страшного. Но у некоторых так искажается, что возникает обида.

Есть вторая проблема, тоже очень простая и понятная по-человечески. Только 25% татар проживают в Татарстане, остальные — по всей России. И Татарстан должен заниматься культурой всех татар. Это у нас в Конституции прописано, статья 14, это было в договоре 1994 года, в договоре 2007 года. И, конечно, миллионы татар обеспокоены — у Татарстана будут такие права или их не будет. Эти вещи Бабич если отрегулирует как-то без нас, то тогда мы этот бантик можем и развязать.

И.К.: Договоров существовало три — 1994 год, 2004 год и последняя редакция договора, 2007 год. Насколько в исторической перспективе изменялся по объему, по содержанию, по смыслу данный договор?

Р.Х.: Конечно, серьезные пертурбации. Но они были вполне объяснимы. В 90-е годы никто не знал, в какой стране мы живем. И Конституция России принималась позже, чем Конституция Татарстана. Все надо было отрегулировать. Не были ясны такие права, как, например, внешняя деятельность. Мы партизанили, грубо говоря. Все это потом урегулировали в договоре 1994 года. А потом на этой основе приняли федеральные законы. И некоторые вещи стали как бы обыденностью и не требовали договорных отношений. Поэтому в 2007 году договор был попроще, там уже не было преференций, налоговый режим стал общий. Почему у нас налогов было меньше — потому что нефтяная зона вся была отравлена. Там даже питьевой воды не было, из ручьев текли грязные какие-то воды. Объективно посмотрели все, сказали — да, Татарстан прав, ему надо восстанавливать экологию. Но этот проект прошел, восстановилась экология, поэтому нужды в особых привилегиях у Татарстана не существует. С 2007 года остались те, которые не регулируются федеральным законом, и то, что отличает Татарстан от Башкортостана, Удмуртии, областей и т. д.

И.К.: Вы сказали, что вероятность подписания договора 50/50. Остается буквально месяц. Вопрос для республики стоит довольно остро. За месяц возможно ли решение такого вопроса? И что будет после 11 августа, когда срок действия договора истечет, и не появится нового документа либо не будет предварительного соглашения о частичной либо временной пролонгации действующего договора? В каком статусе будет Татарстан?

Р.Х.: Такие переходные периоды мы уже испытывали не однажды. Просто договаривались, что живем, как живем. Ничего страшного нет. Другое дело, если текст договора будет уточняться. Например, как наш парламент сказал, надо внести, чтобы в Татарстане президент назывался президентом, а не главой, на чем все настаивают. Тогда нужны новые переговоры, это вполне возможно, Конституция России пока что действует. Там есть специальная статья, которая разрешает такие договорные отношения. Так что начнутся новые переговоры. Я так думаю, что, учитывая, что у Путина в 2018 году выборы, чтобы население было спокойно, вдохновенно шло на эти выборы и дало хороший процент, лучше просто пролонгировать и не замечать, что федеральный закон нарушил Конституцию России, а мы по Конституции России оставили название президент.

И.К.: То есть, получается, здесь более 50% вероятность того, что договор будет пролонгирован в срок, до окончания действующего договора. И большая причина, что в следующем году состоятся выборы президента, чтобы обеспечить явку на избирательные участки.

Р.Х.: Да. Во-первых, Татарстан голосует очень консолидировано, поскольку у нас ориентируются на руководство, на договоренности, что Казань с Москвой договорились. И различие партийное у нас очень незначительное. Кроме того, Татарстан не только большой процент дает, но он еще и некие эталонные функции выполняет. На него начинают смотреть соседи, республики. Потом татары очень организовано ходят на выборы. По всей России все татары следят, в чем будет указание с Москвой. Поскольку со стороны Москвы никаких претензий за эти годы не предъявлялось, не говорили, что что-то не устраивает, где-то что-то не так, то почему бы и не продлить.

И.К.: Справедливо. Огромное вам спасибо, что нашли время пообщаться с нами в прямом эфире. Мы продолжаем. Следующий мой собеседник — Владимир Киреев, политический эксперт, аналитик. Здравствуйте!

Владимир Киреев: Добрый день.

И.К.: Истекает срок действия договора о разграничении полномочий между РФ и Татарстаном. Как дальше будут развиваться взаимоотношения, с одной стороны, субъекта РФ и федерального центра, а с другой стороны, можно сказать, государства в государстве?

В.К.: Действительно, эти отношения давно были камнем преткновения для выстраивания новой вертикали власти. Еще, наверное, с начала прихода к власти Владимира Владимировича Путина обозначилась линия на централизацию политики в нашей стране. И единственный субъект, на котором споткнулся Владимир Владимирович и вся наша система государственная, — это Татарстан. Понятно, что с Чечней были сложности, были сложности с другими некоторыми субъектами. Но с Чечней понятно, что ситуация была гораздо сложнее, фактически шла гражданская война. Но Татарстан отстоял в 2004 году свое право быть фактически партнером России. Да, это был субъект федерации, это прописано в договоре. Но субъект, который имеет право вести внешнеполитическую, внешнеэкономическую деятельность самостоятельно. И практически те права, которые были для внутренней политики в Татарстане, можно назвать такими, что делали Татарстан практически независимым государством.

И.К.: По вашим ощущениям, учитывая факты предстоящих событий в 2018 году, будет ли пролонгация договора в том виде, в котором он существует? Либо же будет появление нового документа? И в чью стороны склонятся весы — в сторону Москвы или в сторону Казани?

В.К.: Уже на данный момент известно, что Кремль через разные источники дал понять, что продлять договор ни в новом, ни в старом виде он не намерен. Действительно, уже изменилась ситуация, централизация пришла уже к другим совершенно величинам. Сейчас та независимость, которая была при Минтимере Шаймиеве и сохранялась при Минниханове, она уже не может существовать. И на данный момент она является атрибутом скорее гордости для татарских элит, а не реальной независимостью. И вот эти реальные отношения между Москвой и Казанью и будут приведены к конституционной норме. По новой ситуации после окончания договора Татарстан станет все-таки еще одним субъектом РФ, без особых сверхъестественных полномочий. Естественно, это не понравится ни татарским элитам, ни националистам в Татарстане, и Минниханову будет сложно объяснить своим землякам, почему он утерял эти полномочия. Но ситуация складывается так, что Татарстан, несмотря на то, что это серьезный экономический субъект, не может уже претендовать на те полномочия, на те возможности, которые были в ситуации развала Советского Союза, когда встал риск ухода Татарстана из РФ. Хочу напомнить, что именно ситуация Татарстана спровоцировала во многом сепаратистские настроения в Чечне той же самой. Была совершенно другая ситуация. И тот договор был способом сохранить РФ от распада. Но ситуация более чем за 20 лет сильно изменилась. Сейчас, конечно, этот договор не может быть сохранен. Другой вопрос, пойдет ли Путин или Кириенко на формирование какого-то нового договора, чтобы сделать более сладкой эту ситуацию, кислую пилюлю для татарских элит. Может быть, они дадут какие-то другие полномочия, разменную монету за эти полномочия. Но я думаю, что договор подписан не будет ни в каком виде. Если даже и останется договор, то это будет уже совершеннейшая формальность.

И.К.: Если никакого документа для самоудовлетворения, для согрева души не появится, то какая реакция может произойти в республике? Кремль через различные источники СМИ говорит, что договора не будет, но очень скромная реакция со стороны представителей республики. Скоро 11 августа, когда договор истекает, нового документа нет, никаких договоренностей на период отсутствия документа пока также нет. Какова реакция может быть в самом Татарстане? Как отреагируют элиты, и чем это грозит федеральному центру? Не получится ли, что Татарстан попросит просто свободы?

В.К.: Естественно, когда Кремль говорит об отсутствии желания подписывать новый договор или вообще какой-либо договор такой формировать межгосударственных отношений, он исходит из понимания того, что у Татарстана сейчас нет свободы маневра. Никаких действий татарские элиты сейчас совершить не в состоянии. Международная ситуация, и центр сейчас сильнее, и страна сильнее, никакого развала сейчас нет. Все давление, которое осуществляется на Россию за последние годы, примерно с 2008 года, с Осетии, не дает никакого результата, только укрепляет нашу государственность и вертикаль. Казань, несмотря на экономические свои возможности, не обладает коридором действий, чтобы выйти из состава РФ. Это попросту невозможно. Другой вопрос, что, конечно, обида какая-то будет. Наверное, будут поддерживать, может быть, оппозицию с территории Казани, может быть, будут вести сепаратные переговоры с какими-то зарубежными врагами. Но на данный момент, пока будет сохраняться стабильность в стране, эти настроения будут подспудные, вслух они проговариваться практически не будут. Потому что даже для татарских элит, которые живут в самом настоящем Татарстане, сейчас нет возможности такую фронду делить. Другой вопрос, если центр ослабеет в результате каких-то неверных шагов, действий или, например, ухода Путина, который является личным гарантом их отношений в нашей стране, о чем говорится, что у нас некоторая феодальность существует, что все зависит от персональных договоренностей одного лица, — если произойдет это ослабление власти и лично Путина или его уход, то тогда могут быть попытки пересмотра позиции, может быть, попытки и выхода из РФ. Но насколько это реально и необходимо самому Татарстану, кроме как вопрос национальной гордости и вопрос преференций перед центром? Потому что экономически и социально самим простым гражданам, бизнесменам и даже богатым людям выгоднее находиться внутри РФ. И выход не даст на данный момент никаких плюсов. Поэтому я думаю, что никаких действий сейчас не будет. Более того, если сейчас удастся переждать эту фазу, отказаться от договора, и ничего не произойдет в ближайшие 2−3−4 года, при этом будет какой-то экономический рост и стабильность, то эти вопросы о национальном суверенитете просто растворятся в памяти как некий казус, как что-то, что мы вспоминаем из гражданской войны или из событий 50-х годов, то, что сейчас уже не будет играть никакой роли. Надо понимать, что для простых граждан, которые живут в Татарстане, вопрос национальной самобытности совершенно неважен. Такой национализм свойственен в Татарстане все-таки очень небольшому количеству людей. Это, прежде всего, творческая интеллигенция, небольшое количество маргиналов, экстремистски настроенных молодых людей, но все-таки маргинальных. И эти настроения используются национальными татарскими элитами. Поддержка этих националистических настроений среди простых граждан Татарстана татарской национальности весьма невелика. В принципе, люди скорее разделяют общегосударственные взгляды, у старшего поколения ностальгия по Советскому Союзу. То есть вот такого явного желания создавать сейчас национальное государство в рамках Татарстана у большинства людей нет. И даже такого национализма явного, который был в начале 90-х годов, что там скрывать, сейчас его нет. И настроения меняются во многих других национальных республиках бывшего Советского Союза. Тот вал, объем националистических настроений, что дайте нам обязательно национальное государство, он во многом, спустя 28 лет, пошел на спад, и сейчас эти настроения сменились более прагматическим подходом, что нужно выстраивать экономически успешную жизнь, строить безопасность. А вопрос вот этих формальных национальных суверенитетов, он не кормит людей, не обеспечивает безопасность, не дает им карьерных возможностей. Поэтому эти вопросы на данный момент уже отошли в прошлое.

И.К.: Что касается республики, у нее же есть определенный статус, который не имеет ни одна другая республика, которая входит в состав РФ. Осуществляется разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти Республики Татарстан, согласно Конституции РФ, Конституции Республики Татарстан, есть определенные преференции. Что говорится в статье № 2 пока еще действующего договора, в пункте 1 — что Татарстан обладает всей полнотой государственной власти вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий Российской Федерации. Это довольно хорошая преференция для республики, есть определенный статус у главы республики, он президент. Если к 11 августа все-таки ситуация поменяется, и появится документ либо будет пролонгирован действующий договор, не захотят ли другие республики, входящие в состав РФ, получить какой-то подобный договор, преференции, статус?

В.К.: Об этом и идет речь, что Татарстан является таким примером для других республик. Но тут возникает вопрос, что они сейчас боятся потерять специфически возможности у национальных республик, которые уже есть. Они, наверное, не хотят приобрести, потому что сейчас это просто невозможно. Они боятся потерять то, что есть. И они на Татарстан, конечно, смотрят. Поэтому, наверное, сделано это будет таким образом, что, во-первых, Татарстан этими своими статьями воспользоваться не сможет о национальной независимости. Речь идет о том, что будут приводить Татарстан к состоянию еще одного субъекта федерации, но при этом постараются на ближайшие 7−10 лет не затронуть вот этих экономических возможностей. Потому что большая часть налогов остается в Татарстане, больше налогов оставляется по сравнению с обычными регионами в самом Татарстане, у них это, конечно, экономически выгодно. Вот эти моменты, скорее всего, затрагиваться не будут. Как бы ни складывалась политическая ситуация, деньги будут оставаться в Татарстане, и вопрос назначения национальных руководителей также будет согласовываться с национальными элитами. То есть по существу беспокоиться татарским элитам и гражданам Республики Татарстан сейчас не о чем. И другие республики РФ, я думаю, тоже обратят на это внимание, что сократятся полномочия Татарстана и что нужно принимать новые правила игры. Это сейчас реальность, такая, какая есть. Другой вопрос, что там можно говорить о федерализации. Но готова ли наша страна сейчас к этому, потому что мы видим, что все то обособление, которое происходит, суверенизация регионов РФ тогда, когда она происходит, она практически неизбежно приводит к росту коррупции, а вовсе не более справедливому распределению финансов в рамках субъекта, к сожалению. Просто получается, что наше общество не до конца готово декриминализоваться, отказаться от клановости, от темповости, от местечковости. Для этого что-то нужно. Нужно изменение политической культуры. Но тут, к сожалению, говорим, что у нас и на федеральном уровне не происходит этого. Даже протесты на Болотной и сейчас Навальный — оппозиция повторяет все те беды существующей системы, фактически система себя воспроизводит не только в системной оппозиции, но и в несистемной оппозиции.

И.К.: К сожалению, какие-то проблемы со связью.

Могу добавить, что нужно дождаться 11 августа и посмотреть. Может быть, в течение месяца какие-то изменения могут произойти.

Это была программа «Угол зрения» на радио СОЛЬ, у микрофона был Игорь Киценко. До новых встреч в эфире.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Вторник со Львом Пономаревым

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments