ITunes

«Теплое детство»: как в Архангельске помогают малышам, оставшимся без родителей

Без средств гигиены, подгузников и расходных материалов — от двух недель до нескольких месяцев. Нередко малыши задерживаются в клинике в ожидании перевода в дом малютки, а в учреждении нет денег закупить все необходимое самостоятельно. Эксперт: Филипп Варзумов — руководитель архангельского благотворительного фонда «Теплое детство».

*Техническая расшифровка эфира

Мария Цыганова: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели. У микрофона Мария Цыганова, это программа «Вместе с планетой» на радио СОЛЬ.

Каждый вторник мы с вами узнаем немного больше о добрых благотворительных проектах, размещенных на портале Planeta.ru. это краудфандинговая платформа, которая помогает людям найти средства на реализацию самых разных идей. Сегодня мы с вами поговорим о детях, которые нуждаются в помощи неравнодушных людей, о малышах, которых остались без родителей и на данный момент проживают в Архангельске, в городской клинической больнице № 7.

Подробнее суть проблемы нам разъяснит Филипп Варзумов, руководитель архангельского благотворительного фонда «Теплое детство». Здравствуйте!

Филипп Варзумов: Добрый день.

М.Ц.: Расскажите, пожалуйста, подробнее — что это за детки, где они находятся сейчас и что их ожидает в будущем?

Ф.В.: В основном это отказные дети, от которых по той или иной причине отказались родители сразу после рождения либо в первые месяцы жизни. Количество этих детей непостоянно, оно периодически меняется. Также находятся там и социальные дети, изъятые из неблагополучных семей. По идее, конечно, они должны находиться в больнице около 2 недель, пока длится обследование. Но по факту все это намного дольше затягивается. Бывает, что и месяцами находятся, потому что дети в основном нездоровые, при обследовании выявляются всякие заболевания. Поэтому они лежат на порядок дольше. На таких детей выделяется очень мало денег из бюджета, как и во всей сейчас медицине. Что им положено — кровать, питание, медицинское обслуживание. Все. А такие вещи, как средства гигиены, какая-то одежда, еще что-то, это не предусмотрено бюджетом. Как правило, мы же знаем, какая в наших больницах изношенность оборудования. С этим тоже проблемы. Поэтому приходится, кроме того, как снабжать детей всем необходимым, еще и решать вопросы непосредственно самой больницы по приобретению оборудования того или иного, именно для обследования и лечения этих детей.

М.Ц.: Получается, средства, которые вы собираете, грубо говоря, идут на вещи первой необходимости, правильно?

Ф.В.: Да, совершенно верно.

М.Ц.: Вы сказали, очень мало денег выделяется. Если я не ошибаюсь, это 170 рублей в день. Все верно?

Ф.В.: Это информация где-то полуторагодичной давности. Сейчас чуть больше, я точно не могу сказать. Но не намного.

М.Ц.: Это чтобы представить масштабность проблемы. Вы сказали, что детки есть разных возрастов. А все-таки каких именно?

Ф.В.: Начинать можно от новорожденных и заканчивать 15−16 годами.

М.Ц.: До подросткового возраста, получается.

Ф.В.: Да. Несмотря на то, что отделение называется у нас «Отделение патологии новорожденных, недоношенных и детей раннего возраста», отделение состоит их 3 этажей, на 2 и 3 этажах находятся как раз новорожденные дети, а на 1 этаже находятся так называемые социальные дети, изъятые из семей людей пьющих, неблагополучных.

М.Ц.: Скажите, а нужна ли таким детям еще и психологическая помощь, помимо того, что за ними нужно ухаживать?

Ф.В.: Безусловно. Старшему возрасту, конечно, необходима и психологическая помощь. Они находятся там ведь до тех пор, пока проходит обследование. После этого они отправляются либо по детским домам, либо в центр охраны прав детства. И там все, что необходимо, они получают.

М.Ц.: Часто ли выпадает такая удача малышам, и находится семья, готовая усыновить ребенка?

Ф.В.: Знаете, да. В последнее время намечается такая хорошая тенденция. Именно новорожденные, дети раннего возраста очень востребованы. Причем востребованы не только здоровые, но и дети с патологиями, с различными заболеваниями. Конечно, с детьми более старшего возраста уже на порядок сложнее. Мы сами можем понимать, что это уже практически сформировавшиеся личности, люди, и приемные семьи не с особой охотой принимают в свои семьи детей, которые уже понимают, что они на самом деле неродные.

М.Ц.: Я знаю, что некоторые дети поступают даже без документов, даже если речь идет о 5-летних детях. Как такое получается?

Ф.В.: Да, бывает такое. Подобранные на улице, беспризорные, еще по какой-то причине. Есть же такие семьи, где в квартире вообще ничего нет, там просто одуревшие от пьянства родители. Там не только документов ребенка, у них и собственных документов нет. Все документы восстанавливаются, в определенные организации направляются, и таких родителей отторгают.

М.Ц.: Чем еще ваш фонд занимается?

Ф.В.: У нас есть ряд проектов, в основном направлены они на больничные такие дело. У нас есть проект по «семерке», о котором мы говорим. Есть по областной детской больнице, то же самое, по ряду отделений. Там есть как по реанимации новорожденных, так и по отделению патологии новорожденных. И есть еще проект адресный, можно так сказать, по детской кардиологии, «Детское сердце» называется. По этому проекту мы аккумулируем средства для закупки различного малобюджетного оборудования или расходных материалов для проведения кардиологических операций детям, которые не включаются по той или иной причине именно в бюджет медицинских организаций. Вот это наши основные проекты.

М.Ц.: Я знаю, что за счет краудфандинга у этого небольшого фонда закрывается 70% бюджета. Так ли это?

Ф.В.: Да, действительно, это так. Planeta.ru, сама платформа, люди, которые на этой платформе присутствуют в качестве помощников, скажем так, волонтеров, — она дает примерно 70%, даже 80%, я бы сказал, от всего бюджета. Очень активно люди работают, помогают, за что им отдельно большое человеческое спасибо.

М.Ц.: Сколько уже удалось собрать средств?

Ф.В.: Вы имеете в виду в общем или за этот год?

М.Ц.: Давайте за этот год.

Ф.В.: Сейчас так трудно сказать. Где-то порядка 500 тысяч, наверное, уже было собрано. За прошлый год было собрано где-то порядка 3 миллионов рублей. Для небольшого нашего фонда, который работает только в Архангельской области, это очень большое достижение.

М.Ц.: Вы сказали, что наблюдается положительная тенденция, семьи находят ребенка, забирают его к себе домой. Но также многие дети нуждаются в каком-то лечении. Оказывается ли им какая-то поддержка в дальнейшем, когда они уже ушли в семью?

Ф.В.: Безусловно, конечно, оказывается. Есть же специальные службы, которые сопровождают таких детей. Если брать медицины, то в рамках территориальной государственной программы и государственных гарантий, безусловно, помощь оказывается любая, какая необходима. Я как человек, к медицине имеющий непосредственное отношение, могу сказать, что лечение детям предоставляется. Может быть, хотелось бы, чтобы все это было намного качественнее по уровню, лучше. Но учитывая нашу общую ситуацию, я думаю, что более-менее, все сравнительно неплохо.

М.Ц.: Усыновить ребенка — это смелый и ответственный шаг. Бывало ли такое, что потом ребенка возвращали обратно?

Ф.В.: Бывало, что и возвращали. К счастью, это очень редко случается. Но бывает, что и возвращают. Для детей, особенно в возрасте года или двух лет, это очень тяжелая травма, такие дети очень тяжело переживают возврат обратно. Но такое бывает, к сожалению. Почему возвращают — тут говорить что-то сложно или осуждать кого-то. Может быть, людям кажется, что это достаточно просто, а потом они сталкиваются с определенными проблемами, понимают, что это тяжело, что им не потянуть, потому что это серьезный шаг. И они решают прекратить.

М.Ц.: А что именно входит в процедуру адаптации таких малышей? Что нужно делать и сколько на это уходит времени?

Ф.В.: Я так сразу на этот вопрос затрудняюсь ответить. Комплекс мероприятий существует. Тут подключаются и специалисты из центра опеки и попечительства, и психологи, и семейные психологи. Мне сложно сейчас сказать. Там большой комплекс процедур.

М.Ц.: Сколько людей из медперсонала занимаются вот этими малышами, от которых отказались родители?

Ф.В.: Что касается «семерки» у нас, там 3 врача-неонатолога, молодые девушки, не так давно закончившие наш архангельский медуниверситет. Это заведующая отделением, несколько нянек, несколько медсестер, старшая медсестра. Штат в принципе довольно большой, он укомплектован.

М.Ц.: В будущем есть ли какие-то идеи, как в дальнейшем развить этот проект? Сейчас идет сбор средств на какие-то минимальные нужды, чтобы детям было комфортно, чтобы они могли получать необходимый уход. В дальнейшем как будет развиваться проект?

Ф.В.: В мечтах так, чтобы этот проект закрылся, потому что если бы он закрылся, это бы означало, что таких детей не существует, от них не отказываются родители. Но так как, я думаю, к сожалению, он не закроется, то будем думать. Я думаю, что надо как-то более выводить через СМИ, через наши региональные СМИ ситуацию, больше это освещать для того, чтобы сподвигать людей на то, чтобы забирать таких деток в семьи как можно раньше, пока они не успели прочувствовать всего этого больничного и детдомовского. Будем думать, будем работать над этим вопросом. Я думаю, что все у нас получится, все будет хорошо с помощью всех людей, которые нам помогают.

М.Ц.: А когда подрастают эти дети, они дружно живут между собой или все равно, как в большой семье, возникают конфликты, и как они в таком случае разрешаются?

Ф.В.: По-всякому бывает. Дети есть дети. Кто-то живет дружно, кто-то ругается. Но что касается тех, кто проживает в больницах, даже те, кто постарше возрастом, живут довольно-таки дружно. Иногда возникают, конечно, проблемы с более старшим возрастом, 15−16 лет, потому что эти дети — уже практически сформировавшиеся взрослые. Они все вышли из неблагополучной среды. Тут и алкоголизм, и курение, и проблемы с дисциплиной, конечно, бывают очень часто. Но все это решается, в принципе. Персонал пытается все эти вопросы решать, и в принципе все получается.

М.Ц.: В семьях часто бывает, что старшие дети помогают ухаживать за младшими. В больницах этот принцип работает или все-таки нет?

Ф.В.: Нет, я думаю, что скорее нет. Все-таки все дети, которые находятся в данный момент в больнице, они все являются пациентами. Такого здесь нет. Они живут, обследуются, лечатся, если необходимо. Но старшие за младшими… Да это и не положено по сути. Поэтому такого нет.

М.Ц.: Кроме сбора средств именно в денежной форме, люди как-то могут еще прийти и помочь? Есть какие-то еще варианты помощи?

Ф.В.: К нам неоднократно обращаются, предлагают купить что-то. Средства гигиены сами купить, средства по уходу или одежду детскую. Мы в таком случае сразу даем контактные телефоны, чтобы люди напрямую, минуя третьи руки, контактировали непосредственно с руководством и решали там вопросы. Были предложения за такими детьми поухаживать, с ними посидеть, но здесь есть свои сложности, все-таки это больница. Поэтому такие вопросы решить не удавалось.

Решаем вопрос сейчас, чтобы наши студенты-медики в качестве волонтеров, как будущие врачи, имели возможность поухаживать в роли сиделок или еще кого-то. Но пока в процессе все. Я думаю, решится.

М.Ц.: Вы сказали, что в больнице детей должны держать две недели, но иногда они задерживаются, потому что у малышей находят какие-то заболевания. Есть какой-то максимальный срок, который больница может продержать ребенка? Или все-таки до полного выздоровления?

Ф.В.: Больница лечит пациента, пока пациент не будет здоров. Когда пациент выздоравливает, его выписывают.

М.Ц.: Можно как-то в процентах посчитать, сколько здоровых деток, а сколько тех, кому нужен особый контроль?

Ф.В.: Навскидку, может быть, 60/40. 60 здоровых, 40 с проблемами.

М.Ц.: Довольно большой процент проблемных детей. А можно как-то обобщить, почему такой результат?

Ф.В.: Лично мне кажется, что все-таки, как правило, большинство отказных детей так же происходят из неблагополучных семей либо от неблагополучной матери. Тут же всякое возможно. Допустим, злоупотребляющая алкоголем мать, курящая чрезмерно, ВИЧ-инфицированная, еще с какими-то патологиями. Большинство таких вредных привычек и заболеваний родителей передаются детям. Поэтому получается такая печальная у нас картинка.

М.Ц.: Я знаю, что многие семьи боятся усыновить ребенка по той причине, что боятся какой-то преемственности, наследственности плохой. Действительно ли этого стоит так бояться или это корректируется? И сложно ли это корректируется?

Ф.В.: Лично мне кажется, что этого бояться не нужно. Дело же все в воспитании. Когда ты забираешь к себе в семью маленького человека, ты же сам начинаешь за него отвечать. И ты уже закладываешь в него все то необходимое, с кем он пойдет дальше по жизни. Наследственность может быть какая-то физиологическая. Но здесь уже нужно самому себе отдавать отчет, готов ты взять это на себя или не готов. Если готов, уважение тебе. Если не готов, значит, не готов.

М.Ц.: Я так понимаю, что вы в основном наблюдаете этих деток, пока они еще в больнице. Но были ли случаи, что вы встречались с ними после усыновления?

Ф.В.: Нет, у нас такого не было. Как правило, после больницы эти дети уходят у нас в дома ребенка. Мы тоже курируем наши дома ребенка, архангельские. На праздниках мы даже этих детей встречаем иногда. Но когда они уходят в семьи, здесь мы уже участия не принимаем, не вмешиваемся, не мешаем.

М.Ц.: А обратная связь от семей какая-то есть, они как-то отчитываются кому-нибудь о том, как у них дела обстоят дома?

Ф.В.: У них есть обратная связь с домами ребенка. У них есть связь и с органами опеки и попечительства, с координаторами, которые их ведут. Там, конечно, контролируется и состояние семьи, и обстановка в семье. Но с нами такой связи они не держат.

М.Ц.: Вы сказали, что устраиваете праздники для этих детей. Можно об этом поподробнее узнать? Что это за праздники, как они проходят?

Ф.В.: Наши традиционные праздники — Новый год, День защиты детей, еще какие-то внутренние мероприятия. Мы приходим, приносим подарки, дети нам сами готовят представление, гостям, мы с ними занимаемся, нам интересно на них посмотреть. Иногда мы привлекаем наших волонтеров из медуниверситета, эти девочки устраивают какие-то праздники, чтобы детям было повеселее.

М.Ц.: Существует миф, что такие дети, оставшиеся без родителей, не очень контактны. Вы приходите на праздники, можете оценить эту обстановку, действительно ли это так? Или все-таки они идут на контакт?

Ф.В.: Конечно, идут. Это же от взрослого зависит, пойдет ребенок на контакт или нет, как ты будешь к нему относиться. Если ты будешь к нему относиться с открытым сердцем, любое детское сердце, насколько бы оно ни было заморожено, оно все равно оттает перед взрослым. Все зависит от нас.

М.Ц.: В начале программы вы нам перечислили другие проекты, которыми занимается ваш фонд. Эти проекты также участвуют в краудфандинге?

Ф.В.: Да, безусловно. В данный момент у нас на Planeta.ru три эти действующих проекта.

М.Ц.: Про кардиологию вы нам рассказали. А вот про последний проект можно тоже поподробнее — что там необходимо деткам, какая помощь?

Ф.В.: По областной детской, это отделение патологии новорожденных, здесь, по сути, то же самое, что и по «семерке». Единственная разница, что там нет детей старшего возраста, там действительно только новорожденные с определенными заболеваниями, в том числе и отказные. То же самое все — оборудование, средства гигиены, еще что-то для них.

М.Ц.: Средства гигиены — вроде бы простая вещь, но это тоже нужно какое-то специализированное или все достаточно просто?

Ф.В.: Достаточно просто, но все зависит от ребенка, от его веса и возраста. Если ребенок родился недоношенным, и вес его 1,5 килограмма, то подгузник размера 0 для него будет чересчур большой. Существуют специализированные подгузники для недоношенных. Но они стоят достаточно дорого, я бы сказал, очень даже дорого. Поэтому приходится тратиться. В среднем на отделение уходит порядка 3−4 тысяч штук в месяц подгузников. Не пачек, а штук. Дети же маленькие, ему не скажешь, что ты должен ходить два раза в сутки. А лежать он тоже не может в переполненном, сыром. Поэтому все это приходится закупать, поставлять большими партиями, чтобы хватало всем. Причем даже если лежат дети, которые с родителями, бывает же так, что ребенок поступил в отделение патологии, у него есть мама, но она по какой-то причине не может с ним присутствовать, потому что-либо сама находится в больнице, либо еще что-то. Мы же таких детей тоже не упускаем из виду. Если у него есть родители, это не означает, что мы на него не обращаем внимания и ничего для него не делаем. Для нас, по сути, равны все, кто находится в больнице, у кого по какой-то причине нет тех или иных средств, мы всех их поддерживаем, никого не упускаем из виду.

М.Ц.: А одежда входит в список предметов необходимых?

Ф.В.: Если нам говорят, что необходима какая-то одежда, то, конечно, мы эту одежду закупаем. Но сейчас одежду мы не закупаем, потому что эти проекты мы ведем уже достаточно давно, люди уже знают о нас, о том, что у нас есть эти дети. И они сами звонят, обращаются, пишут, предлагают именно одежду, пеленки, еще что-то. И мы просто их направляем непосредственно на администрацию отделения, больницы, и все напрямую они туда уже передают. Поэтому с этим сейчас проблем нет.

М.Ц.: Давайте подытожим. Как я поняла, люди достаточно активно участвуют в вашем проекте, да?

Ф.В.: К счастью, да.

М.Ц.: Спасибо вам большое, что нашли время пообщаться с нами в прямом эфире.

У микрофона была Мария Цыганова, это была программа «Вместе с планетой» на радио СОЛЬ. До встречи в эфире.

Мнение участников программы может не совпадать с мнением редакции.
Научный четверг

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

comments powered by HyperComments